К. Дымов о капитализме. Часть XVI: положение современного рабочего класса (окончание)
kibalchish75
Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Условия жизни трудящего люда в ряде стран Азии, Африки и Латинской Америки, увы, не намного ушли вперёд от тех ужасов, что описаны Энгельсом в его классической работе «Положение рабочего класса в Англии». Здесь и низкие зарплаты, способные обеспечить лишь физическое выживание человека, и безумно долгий рабочий день, и практически полное отсутствие каких-либо социальных гарантий, и жуткие, порою унизительные, условия труда. И если мы говорим о том, что зарплата американского рабочего, составляющая около $20 в час, едва удовлетворяет необходимые материальные и духовные запросы современного человека – человека третьего тысячелетия, – то что уж говорить о зарплатах в несколько десятков долларов в месяц, коими вынуждены удовлетворяться рабочие самых бедных стран?
Конечно, в самом ужасающем положении пребывают рабочие-мигранты, особенно – нелегальные мигранты. Для того чтобы прокормить свои семьи, им приходится с неимоверными трудностями и риском для жизни ехать за тридевять земель, «вкалывать» с утра до вечера за плату, много меньшую зарплаты «аборигенов», жить в самых нечеловеческих, буквально – скотских, условиях, гробить здоровье и унижаться перед каждой мразью. А ещё они становятся объектами обмана бесчестных работодателей, жертвами рэкетиров и чиновников, а то и самых настоящих работорговцев; и жаловаться им некуда, потому как они – бесправные «гастарбайтеры»; они – люди третьего сорта, полурабы или рабы. О том, каково это быть батраком на чужбине, хорошо знают жители Западной Украины, где чуть ли не в каждой семье кто-то работает в Италии, Испании или Польше. Впрочем, ума им это, к сожалению, не добавляет, и они готовы снова и снова ехать на заработки, вместо того, чтобы подняться и, почувствовав, наконец, национальную и просто человеческую гордость, скинуть режим воров и национал-предателей в собственной стране!
[Читать далее]
Возможно, в развитых и богатых странах капитализм и избавился от некоторых своих наиболее неприглядных «прелестей», но только не в странах, лежащих за пределами благословенного «Золотого миллиарда»! Там за последние полтора века ничего почти и не изменилось. Там по-прежнему, несмотря на требование статьи 32 Конвенции ООН по правам ребёнка, широко эксплуатируется труд детей. Это при информационном способе производства детский труд в принципе невозможен, ибо производству требуются образованные работники, и капиталисты вынуждены терпеливо ждать, пока молодой человек завершит своё обучение. (Хотя, впрочем, и лица «информационных профессий» зачастую начинают трудовую жизнь смолоду, не получив даже диплома!). Но капиталистическое «классическое» машинное производство, да ещё и с пережитками ручного – мануфактурного – производства, в образованных людях мало нуждается, и оно швыряет на алтарь Прибыли миллионы детей и подростков, чей труд, как правило, оплачивается вполовину труда взрослых, и широкое применение которого сильно занижает цену рабочей силы вообще. Если говорить точнее: порядка 200 миллионов детей во всём мире вынуждены трудиться, обычно за мизерную плату и в самых нечеловеческих условиях, вместо того, чтоб учиться и играть со сверстниками. И это в то время, когда примерно такое же количество взрослых сидят без работы!
Всеобщий закон капиталистического накопления с железной необходимостью плодит в мире бедность и нищету, и с этим объективным процессом не в силах совладать защитники капитализма, тщащиеся слегка «облагородить» его косметическими реформами и благими декларациями. «Чем больше общественное богатство, функционирующий капитал, размеры и энергия его возрастания, а следовательно, чем больше абсолютная величина пролетариата и производительная сила его труда, тем больше промышленная резервная армия. …чем больше эта резервная армия по сравнению с активной рабочей армией, тем обширнее постоянное перенаселение, нищета которого обратно пропорциональна мукам труда. Наконец, чем больше нищенские слои рабочего класса и промышленная резервная армия, тем больше официальный пауперизм. Это – абсолютный, всеобщий закон капиталистического накопления» [К. Маркс. «Капитал», книга первая, глава 23].
Всё это, конечно, в основном относится к бедной части мира, которую нещадно эксплуатируют и грабят империалисты. Но разве с нищетой покончено в богатых странах? «По подсчётам Бюро Переписи Населения США, в 2001 году семья из четырёх человек считалось бедной, если её годовой доход составлял менее $18104. Наибольшее число бедняков среди чернокожих американцев (22,7%), среди белых их 7,8%, среди азиатов – 10,2%, среди выходцев из Латинской Америки – 21,4%. 16% детей, каждый десятый трудоспособный американец (в возрасте 18 – 64 лет) и каждый десятый пожилой житель США живут ниже черты бедности».
В это трудно поверить, но в США 43 млн. жителей совершенно лишены медицинского обслуживания (ибо не могут приобрести медицинской страховки); в стране насчитывается 5 млн. бездомных и 37 млн. неграмотных (!). Впрочем, статистика даже и не особо нужна – достаточно просто смотреть американские же фильмы. И в них часто увидишь такую жуткую нищету, такие обшарпанные кварталы в каком-нибудь Гарлеме или Бронксе, какие и у нас, в нищей Украине, не встретишь!
В последнее время стало очень модным «психологизировать» бедность, то есть представлять дело так, будто бедность обусловлена в первую очередь психологическими изъянами основной массы населения, «неправильным характером» большей части людей. Мол, людям активным, целеустремлённым, оптимистически настроенным в капиталистическом «обществе равных и неограниченных возможностей» непременно сопутствует успех, и именно эти люди становятся предпринимателями – «хозяевами жизни». Напротив, люди пассивные, слабовольные, пессимистически настроенные, неспособные к риску и решительным действиям, обречены быть неудачниками, обречены быть пролетариями и жить в бедности на жалкую зарплату. И, таким образом, деление общества на буржуа и пролетариев естественно обусловлено, якобы, делением людей на лидеров, способных командовать другими, и тех, кто психологически детерминирован быть в подчинении. Есть даже данные «научных исследований», согласно которым 70 или 80% людей не способны быть самостоятельными личностями и нуждаются в том, чтобы ими кто-то повелевал.
При этом, говорят, каждый человек, упорно работая над собой, развивая свой характер в нужном направлении, может радикально изменить свою жизнь и стать лидером – победителем. Всё, мол, в руках самих людей, а строй тут не при чём. И в качестве доказательства приводятся яркие биографии людей, сумевших стать преуспевающими бизнесменами, мультимиллионерами, начав жизнь без цента в кармане.
Никто не отрицает: буржуазному обществу присуща значительная социальная мобильность. Граница, отделяющая буржуа от пролетария, – не есть столь непроницаемая перегородка, как та, что отделяла сословия феодального общества или касты в старой Индии. Каждый рабочий, тем более, современный, образованный рабочий, вполне может, начав своё маленькое самостоятельное дельце, стать впоследствии миллионером. И, напротив, богач-капиталист способен бездарно растрынькать свой капитал и закончить жизнь в полнейшей нищете в каком-нибудь «бомжатнике».
Но давайте ещё раз вернёмся к феномену обеднения современного американского пролетариата. Неужели доходы американских рабочих падают оттого, что американцы стали менее трудолюбивыми или менее активными? Ведь вроде бы и производительность их труда как-никак растёт; значит, лень или пассивность не могут служить здесь объяснением. Выходит, дело не в психологии: она способна объяснить жизненные успехи и неудачи отдельно взятого индивида, но не всего класса людей.
В сегодняшнем капиталистическом мире доходы сверхбогачей превосходят доходы бедняков в сотни, тысячи, даже миллионы раз! Так неужели этот невероятный разрыв в уровнях доходов можно объяснить тем, что кто-то в тысячи (!) раз трудолюбивее, умнее, активнее, энергичнее и настойчивее «лентяев» и «пассивных неудачников»? И неужто этот разрыв в доходах растёт – а он неуклонно и всё более быстрыми тепами растёт! – оттого, что «трудоголики» становятся трудолюбивее и умнее, а «лентяи» – ещё ленивее и глупее? Ну, никак, хоть убей, никак нельзя объяснить царящее в мире и с каждым днём углубляющееся социальное неравенство различиями в умственных способностях и психологических качествах людей!
Вот так и разваливаются модные буржуазные теории. Социальная мобильность, которую пытаются абсолютизировать защитники капиталистического строя, – это исключение из правила, а биографии миллионеров, вырвавшихся из нищеты, – всего-навсего единичные, пусть даже и очень яркие, случаи, которые происходят чаще всё-таки в книжках и мексикано-бразильских сериалах, нежели в реальной жизни. В то же время деление общества на буржуа и пролетариев – это закон капитализма, а бедность и нищета – свойственные ему массовые явления, явления, при капитализме неустранимые и, более того, проявляющие тенденцию к нарастанию.
Люди имеют разные характеры, могут по-разному прожить жизнь и по-разному использовать свой потенциал. Да, они могут воспользоваться предоставляемыми им в жизни шансами (а шансы даются, в общем-то, каждому) и добиться успеха, а могут и бездарно упустить свои возможности, скатившись в итоге на самое дно общества. Но самой природой капитализма предопределено такое положение, когда 10% общества владеют средствами производства и эксплуатируют других людей, а остальные 90% народу средств производства лишены и вынуждены работать по найму – за плату, удовлетворяющую лишь их самые необходимые жизненные потребности. Это – необходимость, а влияние психологических факторов и жизненных обстоятельств на судьбы людей – случайность. Тяжкий, беспросветный труд, скромные заработные платы, бесправие пролетариев, бедность и нищета – при капитализме необходимость; обогащение отдельных лиц, основанное пусть даже на их действительном трудолюбии и упорстве, но чаще, всё-таки, на куда менее похвальных чертах характера, – случайность. Конечно, эта случайность – тоже небеспричинна, но и она обычно обусловлена не только достоинствами человека, но и элементарным «счастливым случаем». Кому-то капиталистическая фортуна улыбается, но только лишь немногим. И не потому это происходит, что большинство людей психологически ущербно, а потому …что так уж устроен капитализм!
…Как-то осенью 2003-го «главный медведь» России г-н Грызлов, выступая с предвыборной речью перед студентами, самоуверенно заявил, что вопрос о том, что лучше – коммунизм или капитализм – окончательно решён, и будущее единственно за «рыночной экономикой». Студенты, если верить телевидению, встретили эти слова аплодисментами. Самое забавное то, что сразу после этого сюжета (даже паузы не сделали, так с ходу и огорошили!) телевидение принялось показывать другие репортажи – об «успехах» рыночных реформ: в Мурманске люди замерзают без отопления, в какой-то там Тмутаракани у граждан, не платящих за квартиру, судебные приставы забирают последние вещи… И сразу стало ясно, какой строй лучше!
Так что оставим заявление Грызлова для идиотов. Для тех, кому медведь на всю голову наступил! Таких людей у нас, правда, жутко много, но ведь массовый идиотизм не может длиться вечно! Как говорил Авраам Линкольн, можно всех обманывать какое-то время, можно отдельных людей обманывать всегда, но нельзя всегда обманывать всех. Правда состоит в том, что капитализм не способен решить ни одной проблемы, стоящей перед человечеством, он не способен сделать счастливым не то что всё человечество, но даже бóльшую его часть. Это – главная истина нашего времени, которую упорно не желают признавать грызловы и иже с ним. Что бы они там ни говорили, не может капитализм покончить с нищетой, с голодом, с невежеством и бескультурьем, с детским трудом, с проституцией и сексуальным рабством. Не может – хоть бы его апологеты исписали тысячи томов, «научно» доказывающих обратное! И поэтому их строй не имеет будущего, поэтому будущее не за рыночной экономикой и «священной частной собственностью», а за коммунизмом.


К. Дымов о капитализме. Часть XV: положение современного рабочего класса (начало)
kibalchish75
Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Подавляющее большинство населения в любой развитой капиталистической стране составляет пролетариат; и не имеет принципиального значения, каким трудом занят человек, продающий свою рабочую силу, – физическим или умственным, задействован ли он в вещественном или информационном производстве, или же в сфере обращения: «…если человек не имеет собственности на средства производства и потому продаёт свою рабочую силу и если потребление этой рабочей силы приводит к появлению стоимости большей, чем была уплачена за неё, тогда этот человек – пролетарий, независимо от того, воздействует ли он на предмет труда прямо или косвенно и заключается ли это воздействие в трудовых операциях физического или умственного характера…».
Не меняет принципиально положение наёмных рабочих в развитых странах и тот факт, что многие из них владеют акциями. Ведь в их руках находится ничтожная доля акционерного капитала всей нации, и продажа рабочей силы является для среднестатистического рабочего не просто основным, а практически единственным источником дохода. В США всего 1,6% взрослого населения – крупная буржуазия – владеет 82,4% всех акций! Что же тогда остаётся рабочим!?
...дивиденды американских рабочих-акционеров (про наших акционеров-рабочих с их копеечными дивидендами и говорить смешно!) составляют весьма малую толику их доходов, и, следовательно, американские рабочие живут таки продажей своей рабочей силы, а не «акционерным капиталом».
Да и вообще, принципиально важным, существенным обстоятельством является то, что, несмотря на получение каких-то больших или малых дивидендов с принадлежащих ему акций, рабочий по-прежнему вынужден наниматься на работу к капиталисту. Следовательно, рабочий, даже став акционером, остаётся пролетарием, воспроизводится как пролетарий и не превращается в «капиталиста». Наличие в его руках акций не делает его полноценным собственником средств производства и не даёт ему экономической независимости от тех, кто средствами производства владеет «по-настоящему». И, таким образом, сохраняется и постоянно воспроизводится отношение эксплуатации, отношение подчинения и экономической зависимости.
[Читать далее]
Бесспорно, положение сегодняшнего пролетариата на Западе не столь просто и однозначно, и не столь ужасно и безысходно, каким было положение рабочего класса Англии середины XIX века, так ярко описанное Энгельсом в его знаменитой ранней работе. Систематическое и жёсткое ограбление трудящихся Третьего мира дало западной буржуазии возможность – используя различные механизмы перераспределения присвоенной стоимости – повышать жизненный уровень «своего» пролетариата, «подкармливать» и «подкупать» его целиком или, уж во всяком случае, отдельные его прослойки, т.н. «рабочую аристократию». Всё это, несомненно, развращает западных рабочих, «омелкобуржуазивает» их, противопоставляет их рабочему классу угнетаемых наций и, более того, превращает их в соучастников преступлений «своих» империалистов. Подачки капиталистов вкупе с деятельностью в рабочем движении агентов буржуазии подавляют пролетарское классовое сознание, способствуют распространению среди рабочих гнилой социал-демократической, реформистской идеологии, возбуждению оппортунистических и социал-шовинистических настроений. Стали ещё более актуальными слова Ленина, сказанные им почти сто лет назад: «…из такой гигантской сверхприбыли… можно подкупать рабочих вождей и верхнюю прослойку рабочей аристократии. Её и подкупают тысячами способов, прямых и косвенных, открытых и прикрытых. … [Рабочая аристократия] есть… главная социальная (не военная) опора буржуазии. Ибо это настоящие агенты буржуазии в рабочем движении, рабочие приказчики класса капиталистов (labor lieutenants of the capitalist class), настоящие проводники реформизма и шовинизма» [В. И. Ленин. «Империализм…», предисловие к французскому и немецкому изданиям].
Буржуазии приходится делиться частью своей сверхприбыли, приходится регулярно «кидать кость народу», дабы «умиротворить» рабочий класс империалистических держав, поставив его в особое, привилегированное, «приближённое к барину» положение – против миллиардов обездоленных и отверженных трудящихся Третьего мира и постсоветского пространства. Это делается целенаправленно для того, чтобы притупить классовое самосознание рабочих, живущих в цитаделях империализма, чтобы ослабить накал классовой борьбы и сохранить тем самым своё господство. В общем-то, так испокон веков поступали все эксплуататоры, начиная с античных рабовладельцев, «подкармливавших» своих «любимчиков» и ставивших их командовать остальными рабами. Эксплуататоры всегда действовали по принципу «Разделяй и властвуй!», а самым лучшим способом разобщить эксплуатируемых и является выделить среди них прослойку «сытых холопов» – агентов и верных слуг «господ».
Так или иначе, самый переход к более высокому, информационному технологическому способу производства, начавшийся на Западе, обусловливает повышение жизненного уровня пролетариата. Но здесь необходимо заметить следующее: переход к информационному способу производства в развитых капиталистических странах ускоряется за счёт ограбления стран Третьего мира, за счёт выкачивания оттуда больших финансовых ресурсов. Капиталисты готовы платить высокие зарплаты рабочим, в т.ч. «информариату», развитых стран, покупая их дорогую высококвалифицированную рабочую силу, – но только потому, что они компенсируют эти повышенные издержки, выплачивая мизерную плату рабочим стран бедных и отсталых. Поэтому высокие зарплаты западных рабочих, в общем и целом соответствующие, наверное, всё же действительной стоимости их рабочей силы, и удручающе низкие заработки рабочих «южных» взаимосвязаны – первые были бы вряд ли возможны без вторых, без действия механизмов перераспределения стоимости, созданной глобальным трудом.
Однако рабочий класс Запада не получил бы и того, что ему «естественно причитается» при нынешнем уровне развития производительных сил, если бы он не БОРОЛСЯ постоянно и неустанно, ежедневно и ежечасно, за свои экономические интересы. Западный пролетариат не имел бы и половины тех благ, которыми он пользуется, если бы не заявлял о себе, не отстаивал свои права и не давил на работодателей путём забастовок. Если бы те же реформистские профсоюзы и социал-демократы, – которых мы, однако, не устанем обвинять в измене и с которыми мы будем самым решительным образом воевать, – не шантажировали правящий класс «дестабилизацией» и революцией. Если бы коммунисты, когда они представляли могучую силу в ряде развитых капиталистических стран, не вели самоотверженную борьбу за интересы людей труда. Объективные требования развития «одушевлённых» производительных сил могут «достучаться» до сознания капиталистов лишь в виде требований самих рабочих – требований, подкреплённых боевыми действиями, а не слезливыми благопожеланиями. Только в этом случае буржуа вынуждены идти – чрезвычайно неохотно! – на уступки рабочим.
Только лишь классовая борьба пролетариата, организованная борьба рабочих за свои экономические интересы, – борьба, сопровождающая развитие капитализма, страшащая буржуазию и вынуждающая её идти на уступки, – противодействует всеобщему закону капиталистического накопления, противодействует объективной тенденции к обнищанию рабочего класса. Ослабевает эта борьба – и тут же буржуазия разворачивает наступление на права людей труда, чьё экономическое положение из-за этого вновь начинает ухудшаться. Борьба усиливается – и буржуазия вынуждена идти на новые уступки, что выражается, прежде всего, в росте цены рабочей силы.
Экономическая борьба рабочего класса рано или поздно перерастает в политическую борьбу – в борьбу за власть, за политическое господство. А это грозит буржуа уже не просто снижением прибылей… Поэтому буржуазия делает всё возможное, чтобы борьба пролетариата не выходила из рамок экономической борьбы «за лишнюю копейку». Почувствовав реальную угрозу социалистической революции и поняв, что одними репрессиями эту угрозу не устранить, буржуазия империалистических держав стала проводить более хитрую политику, направленную на «ублажение» «своего» рабочего класса, на его скрытый подкуп и морально-идейное разложение. Смысл этой политики в том, чтобы путём государственного вмешательства в экономику поднять цену рабочей силы настолько, что «жизненные притязания» и «привычки» рабочего класса приблизились бы к «жизненным притязаниям» и «привычкам» мелкой буржуазии и прочих «средних слоёв», – естественно, за счёт сверхприбылей, извлекаемых из Третьего мира. Соответственно, психология и идеология рабочего класса стали бы близкими к психологии и идеологии мелкой буржуазии, выступающей лишь за ослабление гнёта монополий и улучшение своего экономического положения, но пуще огня боящейся революции и любых «радикальных перемен». А такой «омелкобуржуазившийся» пролетариат Капиталу уже не страшен…
К этому надо добавить ещё, что, помимо всего прочего, западная буржуазия в течение семи десятилетий пребывала под прессом успехов реального социализма в СССР. И она была просто обязана, хотя бы из чисто идеологических соображений, поддерживать жизненный уровень своих рабочих не ниже уровня рабочих советских – иначе бы преимущества социализма стали всем ясны как божий день!
Западные рабочие, несмотря ни на что, – пролетарии, живущие продажей рабочей силы. Вот только сама цена их рабочей силы – этого специфического товара, весьма отличного от других товаров, – включает в себя «политическую надбавку», содержит скрытый «подкуп» со стороны империалистической буржуазии. Вернее, даже не «подкуп», а «откуп» – чтоб не угрожали пролетарии господству буржуазии. Они стали «сытыми наёмными рабами», но отнюдь не перестали оттого быть наёмными рабами!
В настоящее время в развитых странах отмечается новое и очень серьёзное наступление буржуазии на экономические завоевания трудящихся. Буржуазия настойчиво добивается свёртывания социальных программ, сокращения пособий и других выплат, ослабления законов об охране труда, увеличения сроков выхода на пенсию и т.д. Одновременно усиливаются гонения на рабочих активистов, на тех профсоюзных деятелей, которые не продались работодателям, а продолжают борьбу за права трудящихся. Кстати сказать, для борьбы с рабочими активистами буржуазия тоже применяет новейшие информационные технологии, например, создаёт электронные базы данных, содержащие подробные сведения о «смутьянах».
Конечно, западный пролетариат не смирится с тем, что его лишают завоёванного им высокого стандарта жизни; и он будет вести экономическую борьбу. В некоторых случаях эта борьба даже завершается победой – как это произошло во Франции весной 2006 года, когда сотни тысяч студентов и лицеистов вышли на улицы и добились отмены законов, ущемлявших права трудящейся молодёжи. Однако с разгромом системы социализма исчез первостепенный фактор успеха в этой борьбе – существование того самого оплёвываемого ныне «реального социализма» с его достижениями, вынуждавшими буржуев быть более уступчивыми в конфликтах с рабочими. Глобализация – именно глобализация капитала – также очень ослабляет позиции западных рабочих: они могут, ясное дело, требовать чего угодно и бастовать сколько угодно, но работодатели в ответ на требования профсоюзов могут теперь просто перенести производство туда, где рабочая сила и дешевле, и покладистее! Потому-то эффект от экономической борьбы западного пролетариата нынче намного ниже, чем когда-то, и в складывающейся ситуации рабочий класс Запада лишается той «политической “накрутки” к цене рабочей силы», которую он раньше получал.
Однако самое негативное воздействие на положение рабочего класса оказывает внедрение на производстве современных техники и технологий. Информационный способ производства основан на применении совершенного оборудования, в невиданной степени повышающего производительность труда. Но, не забывайте, при капитализме машина служит не облегчению труда рабочих и улучшению их жизни, но исключительно увеличению прибыли её владельца – капиталиста. И внедрение новейших, наделённых «памятью» и «интеллектом», машин – машин, способных выполнять умственную работу и замещать человека в функции управления большими комплексами машин, – непременно влечёт за собою вытеснение с производства многих рабочих и ухудшение их экономического положения. Переход к информационно-машинному способу производства ведёт к невиданному повышению технического строения капитала и, соответственно, к росту числа людей, ненужных капиталу: «…Так как спрос на труд определяется не размером всего капитала, а размером его переменной составной части, то он прогрессивно уменьшается по мере возрастания всего капитала, вместо того, чтобы… увеличиваться пропорционально этому возрастанию. Он понижается относительно, по сравнению с величиной этого капитала, понижается в прогрессии, ускоряющейся с возрастанием этой величины. …Это относительное уменьшение переменной части капитала… представляется… в таком виде, как будто, наоборот, абсолютное возрастание рабочего населения совершается быстрее, чем возрастание переменного капитала, или средств для занятия этого населения» [К. Маркс. «Капитал», книга первая, глава 23]. Короче говоря, вследствие внедрения новой техники возрастает относительное перенаселение – растёт масса «лишнего» рабочего люда, – и это лишнее население оказывает давление на рынке труда, давит на продавцов рабочей силы. Предложение рабочей силы растёт быстрее роста спроса на неё, из-за чего, естественно, снижается цена рабочей силы, а работодатели получают возможность диктовать пролетариям выгодные себе и невыгодные рабочим условия труда.
Благодаря компьютеризации производства рабочий получает под свою команду целую бригаду «виртуальных рабочих». Но каждый «виртуальный рабочий» – это, по существу, вытесненный с производства реальный, живой рабочий! Автоматические поточные линии, роботы, компьютеры, управляющие целыми заводами-автоматами, возводят процесс вытеснения живого труда на новую высоту. Теперь речь идёт уже о массовом и всё более стремительном вытеснении рабочих из производства, которое, судя по всему, развернётся в самой ближайшей перспективе.
Массы рабочих при информационном способе производства становятся «лишними». Лишними для капиталистического производства – для производства, функционирующего ради прибыли и совершенно «глухого» к чаяниям «простых тружеников». Напротив, при социализме относительное уменьшение потребности в живом труде ведёт не к выбрасыванию «лишних» людей на улицу при одновременном усилении эксплуатации тех, кто остался на рабочих местах, а к сокращению рабочего времени работающих членов общества, соответственно, к увеличению их свободного времени при росте благосостояния. При капитализме машина – средство производства прибавочной стоимости, средство усиления эксплуатации труда; при коммунизме она – средство облегчения труда, повышения материального благосостояния, увеличения свободного времени, вообще – улучшения жизни трудящихся.
В развитых странах к «техническому» фактору увеличения относительного перенаселения прибавляется ещё и «отток» рабочих мест отсюда в страны с дешёвой рабочей силой (и ведь не исключено, что процесс сей может затронуть и некоторые высокотехнологичные отрасли, в т.ч. отрасли информационного производства), а также – с другой стороны – лавинообразно усиливающийся приток в сами богатые страны дешёвой рабочей силы из бедных уголков планеты.
Глобализация повсеместно ухудшает положение рабочего класса, но особенно больно она ударяет как раз по западному пролетариату. Глобализация означает не только тенденцию к установлению единых мировых цен и единой для всего капиталистического мира нормы прибыли, но и тенденцию к выравниванию цены рабочей силы в разных странах. Эта тенденция обусловлена, с одной стороны, повышением мобильности капитала и, соответственно, «мобильности рабочих мест», перемещающихся в бедную, низкооплачиваемую часть мира, а с другой стороны – повышением мобильности самой рабочей силы, усилением миграционных процессов. Исчезновение «национальной привязки» капитала ещё более привязывает рабочий класс к капиталу – ко Всемирному Капиталу.
Нет сомнений: в погоне за прибылью капиталисты будут и впредь выносить производства в страны с дешёвой рабочей силой, а это приведёт к росту резервной армии труда в развитых странах и к изменению конъюнктуры рынка рабочей силы не в пользу наёмных рабочих. Положение ещё более усугубится, если начнётся-таки массированный «вывод» из «метрополий» высокотехнологичных производств.
Переход к информационному способу производства и глобализация обусловливают рост безработицы в развитых странах. С начала 90-х годов к их середине (в фазе экономического роста!) безработица выросла в Германии с 7,9 до 9,9%, в Испании – с 16,2 до 22,9 – 24,1 %, во Франции – с 9 до 12,4%, в Италии – с 9 до 11,7%, в Великобритании – с 7 до 10,5%, а в Финляндии – с 3,2 до 16,6%! В целом по ЕС безработица достигла в 1994 году 11,1%. Затем, правда, были «приняты меры», и к 2002 году безработица существенно снизилась, даже ниже уровня 1990 года: в Германии до 8%, в Испании – до 11,2%, во Франции – до 8,8%, в Италии – до 9%, в Великобритании – до 5,2%, в Финляндии – до 9,2%, и в целом по ЕС – до 7,3% 499.
Нужно, однако, иметь в виду, что все эти «успехи» достигнуты во многом за счёт расширения практики неполного рабочего дня – со столь же неполной оплатой! Вследствие этого официальный уровень безработицы занижается относительно истинного её уровня в несколько раз. Кроме того – не забывайте – оживление западной экономики в 90-е годы происходило в значительной мере благодаря развалу промышленности на территории бывшего СССР и открытию постсоветского рынка для иноземных товаров. Можно не сомневаться, что создание множества рабочих мест на Западе было прямо связано с ликвидацией ещё большего их числа в СНГ.
На рубеже тысячелетий и в США был вроде бы достигнут рекордно низкий уровень безработицы (менее 5%; точнее – 4,9% в августе 2001 года) – снижение безработицы в этой стране следует объяснять, очевидно, её более высокой инвестиционной привлекательностью в сравнении с Европой, где выше заработные платы и жёстче социальная защита наёмных работников. Кроме того, именно в США по-прежнему концентрируются многие наисовременнейшие информационные производства, и всё ещё создаётся немало новых рабочих мест в этой сфере.
Однако успехи буржуазных государств в борьбе с безработицей оказались, как и следовало ожидать, преходящими. Начало XXI века ознаменовалось новым витком роста безработицы. Так, в 2003 году её уровень поднялся в ФРГ до 10,4%. «Рост безработицы в Японии в октябре [2001 года – К.Д.] по данным правительства достиг 5,4%. Этого страна не испытывала почти пятьдесят лет [!] …Общее количество безработных в Японии достигло 3,6 млн. человек (больше не было с 1953 года, когда безработица была впервые подсчитана)».
Уровень же безработицы среди молодёжи, только вступающей в трудовую жизнь, всегда много выше общего уровня безработицы. Вот данные по числу безработных в возрасте 15 – 24 лет в 2002 году: Греция – 26,1%, Испания – 22,2%, Франция – 20,7%, Италия – 27,2%, Финляндия – 21,1%; вся Европа – 15,1% (примерно в два раза выше общего уровня безработицы!).
Безработица – это проклятье буржуазного общества, являющееся вместе с тем непременным спутником капиталистического производства. Это явление при капитализме принципиально неустранимо, ибо проистекает из действия его объективных законов. Определённо можно сказать, что безработица выгодна капиталистам, так как способствует понижению цены рабочей силы, и капиталисты вовсе не заинтересованы в её полном устранении. (Конечно, буржуазное государство, руководясь всё тем же «буржуазным инстинктом самосохранения», проводит политику, направленную на снижение уровня безработицы. Ведь, несмотря на то, что наличие резервной армии труда объективно выгодно капиталистам с экономической точки зрения, с политической точки зрения им необходимо удерживать её размеры в «разумных» пределах, не допуская накопления взрывоопасной «критической массы» недовольства).
Безработица наносит огромный ущерб обществу. Доподлинно известно, что увеличение уровня безработицы всего на один процент вызывает увеличение на несколько процентов алкоголизма, наркомании, преступности, числа психических больных и самоубийств на тысячу жителей. Статус безработного унижает человека, выключает его из полноценной жизни, ведёт к деградации и маргинализации. Хроническая безработица порождает пауперизм, или, в переводе на современный язык, «бомжизм», – явление, характерное отнюдь не для одних лишь бедных стран.
Вынужденный простой части людей повышает нагрузку на работающих членов общества, которым приходится содержать неработающих членов семей или – своими налогами – оплачивать пособия. Расходы буржуазного общества на выплаты по безработице достигают в богатых странах весомых размеров, порядка 5 – 6 % ВНП! С другой стороны, получение пристойного пособия по безработице, позволяющего довольно сносно, во всяком случае, по меркам нашей страны, жить, развращает западных безработных, превращает значительную их часть в нахлебников, не желающих работать, а особенно – выполнять «чёрную работу», достающуюся иммигрантам; – усиливает, тем самым, паразитизм и загнивание западного общества.
Вынужденный простой рабочей силы означает и то, что огромные затраты общественного труда на подготовку работников, на их общеобразовательное и профессиональное обучение, а также собственные затраты труда людей в процессе их обучения, пропадают впустую. И здесь не имеет значения, из какого источника финансировалось это обучение: из государственной казны, т.е. из совокупного кармана всех граждан, или из карманов индивидуальных. Важно лишь то, что бесплодно теряется немалый общественный труд. Простой высококвалифицированной рабочей силы сопряжён с перепроизводством личностных знаний; и это перепроизводство – лишнее производство – становится всё большей проблемой.
Приходится констатировать факт: уйма общественного труда в сфере образования пропадает зря, и это имеет место в любой капиталистической стране. Постоянное превышение предложения над спросом на рынке рабочей силы, наличие резервной армии труда есть условие самого существования капиталистического способа производства, а значит, высшие и другие профессиональные учебные заведения должны в значительной мере работать на биржу труда, обеспечивая капиталистам необходимые им для получения максимальных прибылей «трудовые резервы».
Реалии таковы, что в наступившую эпоху глобализованного капитализма пролетариям стран «Золотого миллиарда» придётся всё жёстче конкурировать с дешёвой рабочей силой как вне их стран, так и внутри них. Сомневаться не приходится: глобализация ставит крест на их привилегированном положении по отношению к пролетариям остального мира. И потому следует ожидать, что экономическое положение западного пролетариата, которое казалось столь радужным ещё десяток лет тому назад и которое до сих пор представляется незыблемо-радужным нашему обывателю, уже через какое-нибудь десятилетие сильно пошатнётся.
Первые признаки начала этого процесса уже становятся заметными, причём они становятся особенно зримыми в самой мощной и богатой империалистической державе – в США. Падение уровня жизни рабочих и других людей труда происходит в Штатах уже на протяжении нескольких последних десятилетий. Несмотря на то, что производительность труда с 1973 по 1998 год выросла здесь на 33%, реальные зарплаты не выросли, а упали! Подсчитано: если бы заработная плата американских рабочих росла такими же темпами, как производительность их труда, то их средняя почасовая оплата составила бы в 1998 году $18,1, а не $12,77, как оно имело место на самом деле, или она была бы выше на $11000 в год.
В «более социальной» Европе эти явления, хоть и с небольшим запаздыванием, тоже разворачиваются: «То, что началось в Америке, теперь очевидным образом распространяется на весь остальной западный мир. В начале 80-х гг. Соединённое Королевство начало испытывать рост неравенства, начавшийся десятью годами ранее в Соединённых Штатах. В то время как средний доход с 1979 по 1993 г. вырос на треть, доход нижних 10% снизился на 17%. Через десять лет та же тенденция начала проявляться на европейском континенте. …Небольшие снижения реальной заработной платы начали даже появляться в столь необычных для этого местах, как Германия. Заработная плата в Финляндии падала четыре года из пяти в начале 90-х гг.». Правда, в Европе не наблюдается в целом такого ухудшения жизненного уровня пролетариев, как в США. Наверное, у европейских рабочих всё ещё впереди… Время покажет, как отразится на их положении вступление в ЕС бедных стран Восточной Европы, которое, на «все сто пудов», вызовет усиление движения капиталов с запада на восток, а рабочей силы – с востока на запад! Впрочем, судя по телевизионным сообщениям о забастовках и иных акциях недовольства в ФРГ, Франции и ряде других стран, люди труда сталкиваются там с серьёзными социальными проблемами уже сегодня. Не всё так уж благополучно «в Датском Королевстве»!
Но всё же, поскольку США – «лидер процесса», мы сосредоточим внимание на социальных явлениях, происходящих в Америке, руководствуясь как раз теми соображениями, что эта страна находится в авангарде капиталистического развития и указывает всем остальным «светлый путь». Так вот, в Штатах за период 1973 – 1999 годов почасовая заработная плата лиц со средним образованием снизилась с 13,34 до 11,83 долл./час, или на 11,3%, тогда как аналогичные показатели для тех, кто не имеет среднего образования, составили 11,64 и 8,83 долл./час (снижение – 24%).
Соединённые Штаты давно утратили славу страны, в которой заработные платы – самые высокие в мире. Если средняя оплата труда в промышленности стран ЕС составляет 22,3 евро/час (в Германии – 26,5 евро/час), то в США – только лишь 17,5 евро/час. Стало быть, американский уровень оплаты индустриального труда не превышает 78% общеевропейского и 65% немецкого уровня. И при этом продолжительность рабочего времени американцев на 20 – 35 % больше, чем у европейцев.
У «среднего» американца около 40% дохода уходит на жильё (его покупку или аренду плюс страховка); 5% – на отопление, снабжение газом и электроэнергией, водопровод, канализацию и вывоз мусора. Ещё 17,6% – на аренду, страховку и ремонт автомашин, покупку запчастей и бензина, 5% – на медицинские услуги, 6% – на образование и связь, в том числе сотовую. Ещё человеку нужно поесть, одеться и отдохнуть после тяжких трудов, и после всех этих необходимых затрат от полученного трудового дохода уже мало что остаётся. Жизнь трудящегося человека в капиталистическом «раю» становится всё тяжелее, и потому немудрено, что происходит (и не только в Америке) сокращение сбережений трудящихся – это, словно лакмусовая бумажка, свидетельствует о серьёзных социально-экономических проблемах на Западе. В 1970 – 80-е годы сбережения составляли 9,4% располагаемых доходов населения США, а в Германии этот показатель достигал в те же времена 18,4%. В 80-е и 90-е годы норма сбережений начала стремительно снижаться: в 1985 – 1990 годы она находилась в США ниже отметки в 2,5%, а в сентябре 1998 года впервые в американской истории (!) опустилась до отрицательных значений (т.е. со счетов изымалось больше денег, чем клалось на них, – не от хорошей жизни, наверное!). В европейских странах норма сбережений также падала, хотя процесс шёл, опять же, гораздо медленнее, и сам этот показатель сохранял позитивные значения.
Да, как выясняется, в «обществе всеобщего благоденствия» всё труднее «оставаться на плаву» и поддерживать привычные высокие стандарты жизни! И вот в последние годы в Соединённых Штатах Америки отмечается явление, получившее говорящее само за себя название: «сжатие среднего класса»! Согласно оценке профессора Виргинского университета Л. Щоппы в его работе «Глобализация и сжатие среднего класса» (2002 год), к «среднему классу» в США в конце ХХ века относились домохозяйства с ежегодным доходом от $30 до $80 тыс. долл. (в долларах 1997 года). Но таких благополучных семей в цитадели капиталистического мира с каждым годом становится всё меньше и меньше – вопреки россказням наших «западников», обещающих нам «капиталистический рай» по американскому образцу: если в 1973 году их доля составляла 63%, то в 1996-м – всего 51%.
Жизнь в пух и прах разбивает теории буржуазных учёных и высказывания буржуазных политиков о необратимом росте численности «среднего класса» по мере развития капитализма, о превращении буржуазного общества в общество, состоящее в основном из зажиточных «середняков». Напротив, при переходе к информационному способу производства и с вступлением капитализма в стадию глобализации с новой силою стало углубляться социальное расслоение общества. Его структура из «ромбовидной» начала вновь трансформироваться в «треугольную» – с массой бедняков и почти бедняков в основании «треугольника» и считанными единицами сверхбогачей на его «вершине». Подрывается “middle class” – главная социальная опора современного буржуазного государства и основная электоральная база западной социал-демократии; и это грозит разрушением «классовой гармонии» и «стабильности» в империалистических державах!
«Средний класс» «сжимается», зато множится число бедных. Вот одно из сообщений в Internet'е на эту тему: «В 2001 году впервые за восемь лет увеличилось число американцев, живущих в бедности. В 2001 году 32,9 млн. жителей США (11,7% населения) жили в бедности – в 2000 году таких было 31,6 млн. …В 2001 году на 2,2% снизился средний доход на американское домохозяйство… – он составил $42228 ($43162 в 2000 году)».
Оттого состязание в «крысиных забегах» (этим метким выражением американцы называют конкурентную борьбу «за место под солнцем») всё более обостряется. Для того чтобы сохранить ставший привычным уровень жизни и не превратиться в «работающих бедняков» [“working poor”], людям труда приходится работать больше, чем они работали ранее; приходится больше работать сверхурочно. Причём всё это одинаково относится и к наёмным рабочим, и к мелким хозяйчикам, которые вынуждены напрягать все свои силы в противостоянии с крупным бизнесом.
С другой стороны, в западных странах расширяется практика «временного трудоустройства» и неполного рабочего дня, естественно, со столь же неполной оплатой, недостаточной для поддержания «западного уровня жизни». Теперь вам понятно, почему американцы стали в последнее время расшифровывать слово “job” [работа] как “Just Over Broke” [примерно: «Прямо над пропастью»]?


К. Дымов о капитализме. Часть XIV: империализм и глобализация (окончание)
kibalchish75
Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Одна из важнейших особенностей глобализации состоит в полной интернационализации капитала, в тенденции к окончательному размыванию и стиранию разделяющих капитал межнациональных перегородок, к размыванию его национальной принадлежности. Свободное, интенсивное движение капиталов из страны в страну неминуемо ведёт к перемешиванию «национальных» капиталов и «переплавке» их в однородную массу космополитического Глобального Капитала. Ничто не мешает теперь вкладывать капитал в предприятия какой угодно страны. Акции и облигации, например, американских корпораций покупают японцы, немцы, испанцы, индусы и ёще бог весть кто. Их приобретают новорусские нувориши, арабские нефтяные шейхи, латиноамериканские латифундисты и даже воротилы из гонконгской «Триады». Спрашивается, какую национальную принадлежность имеют все эти капиталы, помещённые в акции американских компаний?
Они являются японскими, немецкими, русскими и т.д.? Формально да, поскольку принадлежат гражданам Японии, ФРГ или РФ. Но эти капиталы вложены в корпорации других стран, ими распоряжаются иноземные дельцы, и их с таким же правом можно считать капиталом тех стран, куда они выведены, в данном примере – США. Причём, что особенно важно, капиталы, отданные в распоряжение ТНК, инвестируются этими корпорациями в экономику сразу многих стран, так что совершенно невозможно сказать, в какой именно стране «работает» тот или иной доллар.
Да и гражданство само стало в наше время формальностью: представители финансовой олигархии совершенно «потеряли якоря» и с лёгкостью необычайной меняют и место жительства, и гражданство. Или же оформляют себе двойное и тройное гражданство. Это когда-то буржуа поколениями жили в своей стране, были её верными подданными и обычно гордились этим. Русский купец или промышленник – это был именно русский капиталист, представитель русского капитала. Теперь же гражданство и место проживания выбираются буржуа, и могут неоднократно меняться на протяжении жизни, в зависимости от ситуации и потребностей бизнеса. (Так скажите же мне: чьи капиталисты Березовский и Абрамович – российские или английские?). Нынче в буржуазной и околобуржуазной среде стало модно говорить: родина – это там, где тебе хорошо. Читай: там, где лучше всего делать бизнес. Но и для того чтобы успешно делать бизнес в некоторой стране, вовсе не обязательно там проживать – я имею в виду проживать физически, «находиться там телом». Надо лишь там присутствовать – присутствовать хотя бы виртуально, присутствовать в её информационном, но не реальном, пространстве. А современная техника предоставила капиталистам, олицетворяющим всемирный финансовый капитал, такие инструменты виртуального «вездеприсутствия», не менее эффективного, чем присутствие физическое. Это – спутниковая связь, мобильный телефон, ноутбук.
[Читать далее]
Так, может, капитал американских ТНК всё же является американским? Опять же, формально можно сказать – да, поскольку корпорация базируется на территории США, зарегистрирована там и подчиняется американскому законодательству. Однако её капитал – интернационален, её филиалы и дочерние фирмы раскиданы по всему белу свету, да и сама корпорация может в один прекрасный день зарегистрироваться на каких-нибудь Каймановых островах, где на каждого жителя приходится чуть ли не сотня таких зарегистрированных фирм! И что же, тогда её нужно будет считать «кайманской»? Это смешно, ибо каждый понимает, что регистрация на Каймановых островах, в Гибралтаре, или на острове Мэн – это чистая формальность.
Но тогда можно с полным основанием сказать, что в наши дни место регистрации компании – это вообще формальность. Ах, да, ТНК, имеющая штаб в США, подчиняется американскому законодательству – возразит мне мой оппонент. Верно! Только кто творит это самое законодательство, как не те же «американские» ТНК, финансирующие избирательные компании своих ставленников, которые затем принимают законы в интересах своих спонсоров? И ведь не только американские монополии могут влиять на политику США: что мешает это делать любой неамериканской корпорации, имеющей достаточные финансовые и информационные ресурсы?
Короче говоря, нынешние американские ТНК (и это относится к корпорациям любой страны) – это, в действительности, ТНК, формально зарегистрированные в Соединённых Штатах Америки как в стране своего базирования. У корпорации может быть определённое «место прописки» – её штаб необходимо должен иметь некоторое географическое место размещения с конкретным почтовым адресом, – но по большому счёту ни одна транснациональная корпорация не имеет национальной принадлежности. На то она и транснациональная, или глобальная, компания!
Современный крупный Капитал практически утратил свою национальную принадлежность и стал космополитическим, «однородно-безнациональным» Всемирным Капиталом. У него НЕТ РОДИНЫ, вернее: его родина – это весь глобализованный Мир, почти безраздельно принадлежащий ныне Капиталу. Мир «без границ» – для Капитала. Мир, в котором каждый его уголок и кусочек может считаться Капиталом своим; и в каждом уголке Капитал ощущает себя полным Хозяином.
Капиталист – персонифицированный капитал – имеет возможность выбрать гражданство той страны, чьи власти способны наилучшим образом позаботиться о его интересах, – а сейчас многие государства прямо так и торгуют паспортами! Капитал вправе выбрать такое место проживания, где ему не придётся платить слишком высокие налоги, – перебраться, например, из «социалистической» Швеции с её «удушающими богачей поборами» в тихий налоговый рай под названием Монако. А если капитал владеет морскими судами, то на них всегда можно поднять флаг Либерии, Панамы, Вануату или другого экзотического государства, которое оный судовладелец и на карте мира найти вряд ли сумеет!
Современному крупному Капиталу патриотизм – буржуазный патриотизм! – абсолютно чужд. Американский судовладелец может каждое утро поднимать на своём ранчо звёздно-полосатое полотнище и петь гимн, закатив в экстазе глаза и приложив правую руку к сердцу, но, если его суда зарегистрированы за границей и плавают под «дешёвым флагом», то его показному патриотизму цена – ломаный цент. Он – не американец, его родина – не США, его родина – Мир Капитала.
При «классическом» империализме монополистический капитал был представлен национальными монополиями – объединениями капиталистов преимущественно одной нации, капиталистов той страны, на территории которой располагается «штаб» компании. Но национальные монополии превратились в транснациональные и глобальные монополии – объединения космополитической буржуазии всего мира; монополии, ареной действия которых является весь мир; монополии, зачастую даже не имеющие чёткой географической дислокации. В нашу эпоху – и в этом важнейшая, принципиальная её особенность – капиталы всех империалистических стран в большей или меньшей, но, по мере глобализации, во всё растущей, степени взаимосвязаны и тесно переплетены, и к ним при этом тесно «привязаны» капиталы стран Третьего мира и постсоветского пространства.
Вот так вот постепенно исчезают, переплетаясь и переплавляясь в единую однородную массу, немецкий, американский, японский, русский и т.д. капиталы. Этот процесс, безусловно, очень противоречив, протекает не гладко и легко, но через острые конфликты и трения, – но он верно ведёт к тому, что формируется «обезнационаленный» Мировой Капитал, противостоящий Всемирному Пролетариату.
Подчеркну ещё раз: слияние капиталов в однородную, лишённую национальных различий массу не устраняет противоречий между отдельными капиталистами и их группами, ведущими конкурентную борьбу не на жизнь, а на смерть, – борьбу, усиливающуюся и ожесточающуюся по мере технического прогресса, по мере монополизации экономики и её глобализации. Острые конфликты возникают из того, хотя бы, обстоятельства, что более половины всего мирового капитала – это капитал граждан США, и оттого процесс слияния национальных капиталов протекает при гегемонии американского капитала – что, конечно, «не по душе» буржуа других стран. Глобализация капитала и, вообще, мировой экономики не устраняет, как мы видим, и «экономического национализма», борьбы отдельных государств и их группировок за перераспределение в их пользу мирового продукта, не устраняет «торговых войн» и проч.; – что чрезвычайно вредит развитию всей мировой экономики.
Мировой Капитал contra Всемирного Пролетариата – постепенно всё становится предельно чётко. Либо глобальное господство Всемирного Капитала, либо глобальное господство Всемирного Труда – третьего не дано. Либо весь мир принадлежит космополитической, не помнящей родства, и оттого особо алчной и беспощадной к окружающим людям и к самой природе, буржуазии, служа ей ареной для извлечения прибылей; – либо мир принадлежит всем людям труда, труженикам-интернационалистам, ставящим во главу угла интересы всего общества, всей земной Цивилизации. И только лишь во втором случае мир станет ПОДЛИННО ГЛОБАЛИЗОВАННЫМ. Лишь в этом коммунистически глобализованном мире КАЖДЫЙ землянин будет чувствовать себя в равной мере Парижанином и Токийцем, несмотря на то, что родился он в Сиднее или Сан-Паулу (чем он безмерно гордится!), образование получил в Каире или Москве, реализовал себя как специалист и как личность в Стамбуле или Монреале, а самые плодотворные мысли приходят ему в голову, когда он прогуливается туманными улицами вечернего Лондона. Весь мир для всех и каждого, все его гигантские производительные силы на благо всех и каждого – такое возможно лишь при коммунизме. И я не сомневаюсь в том, что человечество рано или поздно всё же дойдёт до этого состояния зрелости, преодолев частнособственническую дикость капитализма и все его наигнуснейшие мерзости.




К. Дымов о капитализме. Часть XIII: империализм и глобализация (почти окончание)
kibalchish75
Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Механизмы неоколониального грабежа позволяют империалистическим странам присваивать и перекачивать к себе огромную массу стоимости, созданной трудящимися менее развитых стран, и за счёт этого повышать уровень жизни у себя. Повторяю: я не ставлю под сомнение трудолюбие американцев, европейцев и японцев, их умение работать, их высокий интеллектуальный потенциал – хотя есть основания полагать, что со временем усугубляющийся паразитизм приведёт таки указанные народы к духовной и интеллектуальной деградации, к превращению немалой части их в полнейших бездельников. Я лишь утверждаю, и не без веских на то резонов, что не всё богатство империалистических держав создаётся трудом их граждан, что значительная его часть имеет своим источником грабёж угнетённых народов Третьего мира, а теперь ещё и народов бывшего социалистического лагеря. В ряде стран Африки ВВП на душу населения примерно в 100 раз ниже, чем в США или ФРГ; так неужели африканцы в сто раз ленивее или глупее? Очевидно, причина такого разительного неравенства всё же в чём-то другом…
[Узнать, в чём]
Развитые капиталистические страны – это ныне не только страны-труженицы, но и в растущей степени страны-эксплуататоры – державы, эксплуатирующие весь остальной мир, выкачивающие оттуда прибавочную стоимость, вытягивающие «мозги»; державы, всячески паразитирующие на бедности и отсталости остального мира. По словам Ленина, «капитализм перерос во всемирную систему колониального угнетения и финансового удушения горстью “передовых” стран гигантского большинства населения мира. …[он] выделил теперь горстку (менее 1/10 доли населения земли, при самом “щедром” и преувеличенном расчёте менее 1/5) особенно богатых и могущественных государств [вот он – «Золотой миллиард»! – К. Д.], которые грабят – простой “стрижкой купонов” – весь мир…» [В. И. Ленин. «Империализм…», предисловие к французскому и немецкому изданиям]. Глобализация лишь тысячекратно усилила эту тенденцию, свойственную империализму вообще.
Естественно, львиная доля выкачиваемой с «мировой периферии» прибавочной стоимости достаётся непосредственным субъектам международной эксплуатации – транснациональным корпорациям и банкам, вернее – их хозяевам-олигархам. Но посредством различных механизмов, преимущественно через государственные бюджеты, немалые средства, полученные путём эксплуатации угнетённых народов, перераспределяются в пользу казны империалистических государств и их «простых граждан». Из этих средств финансируются огромные военные расходы империалистов – расходы на оснащение и содержание армий, призванных подавлять освободительные порывы непокорных народов, то и дело восстающих против «нового мирового порядка». Из этих же средств в значительной мере оплачиваются социальные программы империалистических государств, направленные на поднятие жизненного уровня наименее обеспеченных слоёв населения с целью притупить социальные антагонизмы. Кроме того, свою скромную толику отнятой у «туземцев» прибавочной стоимости получают мелкие акционеры ТНК и держатели облигаций, вкладчики банков и участники пенсионных фондов – короче, «простые западные труженики».
За счёт всего этого в немалой мере создаётся то материальное изобилие и то «процветание», что приводит в телячий восторг наших «западников» и непременно приводится ими как доказательство мнимого преимущества капитализма над социализмом. На этом паразитизме во многом и основываются пресловутые шведский, немецкий и проч. «социализмы», которые собираются – непонятно, правда, как – построить и в нашей разорённой и угнетаемой стране наши доморощенные «социалисты». Таким образом, всё население благополучных стран «Золотого миллиарда» невольно становится в той или иной степени соучастником эксплуатации отсталой части планеты, сообщником злодеяний империалистов, и на всём населении империалистических стран лежит позорная печать паразитизма и «угнетательства».
У благополучия и социальной стабильности западных наций имеется, однако, обратная сторона. Капитализм – это не только зажиточные страны вроде Швеции и Германии, как думают некоторые наши скудоумные обыватели. Капитализм – это также – и, прежде всего! – страны типа Нигерии или Гватемалы с их нищетой и безысходностью. И их нищета закономерно и системно связана с богатством и благополучием «Европ» и «Америк». При нынешнем грабительском мироустройстве слаборазвитые страны становятся – вследствие усугубления диспаритета цен, увеличения зависимости от транснационального капитала и возрастания внешних долгов, и т.д. – всё беднее и беднее. Им приходится всё больше и больше работать – используя отсталую технику, – чтоб обеспечить свои и без того скромные материальные и культурные потребности и при этом ещё обслуживать растущий внешний долг. Все данные говорят о том, что планетарная бедность имеет тенденцию к росту. Если в 1972 году в условиях абсолютной бедности (по принятым стандартам, абсолютная бедность – это когда человек существует менее чем на $1 в день) в мире жило 800 млн. человек, то сейчас таковых уже почти в два раза больше – до 1,5 млрд.!
Всё совершенно закономерно, всё «абсолютно по Марксу»: мир поляризуется – накопление богатства и благополучия на одном его «полюсе» сопровождается, в соответствии со всеобщим законом капиталистического накопления, сосредоточением нищеты, всяческой отсталости и мук людских на другом «полюсе». На развивающиеся страны приходится 83,5% населения мира, 81,5% рабочей силы и 84% трудовых часов, но при этом в них создаётся лишь 23,25% мирового продукта (данные за 1998 год) – такое кричащее несоответствие обусловлено неустранимой при капитализме технико-технологической отсталостью этих стран и неэквивалентным обменом в мировой торговле. «Золотой миллиард» потребляет 75% мировых природных ресурсов (в т.ч. более 70% вырабатываемой на планете энергии, 75% металлов и 85% деловой древесины) и выбрасывает в окружающую среду 75% отходов. Он же потребляет 60% продовольствия – в среднем на душу населения в 4,5 раз больше, чем потребляет представитель бедного большинства человечества! На жителей же отсталых стран Третьего мира приходится всего-навсего 15% потребления энергии, 17% общемировых расходов на образование, 6% – на здравоохранение и 5% – на научные исследования. На 45 наиболее бедных стран, где проживают 55% (более половины!) жителей планеты, приходится лишь 5% глобального валового продукта. В то время как среднедушевой доход в развитых странах составляет $23000, в наиболее бедных развивающихся странах он равен только $324 – в 71 раз меньше!
Капиталистическая глобализация ведёт и не может не вести к ухудшению экономического положения большей части человечества. Она ведёт и не может не вести к увеличению разрыва в доходах и уровне жизни между богатыми и самыми бедными странами. Так, в опубликованном ООН в конце 2000 года докладе отмечалось, что в 1990 – 2000 годах соотношение среднедушевых доходов первых и последних 15 стран в мире увеличилось с 60:1 до 74:1.
Если в 50 – 70-е годы, в период после обретения большинством нынешних развивающихся стран независимости, они демонстрировали хорошую динамику экономического развития, то именно с наступлением глобализации во многих развивающихся странах, прежде всего африканских, темпы развития резко снизились. И теперь уже само слово «развивающаяся» в приложении к некоторым из них звучит как издёвка. В Латинской Америке, скажем, уже в 1980-х годах темпы экономического роста упали до 1% в год – то десятилетие там так и прозвали «потерянным». В 1990 – 1998 годах, в связи с переносом сюда промышленного производства из развитых стран, произошло оживление, и экономический рост составил 2,7%, но в 1998 – 2004 он снова опустился до уровня 1%. Часть населения, живущая в крайней бедности, повысилась здесь с 12,8% в 1985 году до 44%. Доля латиноамериканских стран в мировой торговле снизилась за последние 50 лет с 11% до 5%, а африканских – с 8% до 2%. Как результат глобализации, реальный доход на душу населения в Третьем мире сегодня, по данным ООН, в целом ниже, чем он был в конце 1970-х годов.
Обнищание самых отсталых стран приводит к тому, что невиданно обостряются такие традиционные их беды, как голод и эпидемии. Сегодня, когда на дворе – третье тысячелетие, и «космические корабли бороздят просторы Вселенной», на бóльшей части планеты по-прежнему царит ужасная, поистине средневековая антисанитария. По данным Мирового банка, 1 млрд. жителей Земли пользуются водой безо всякой очистки.
Бедность порождает ужасающие проблемы в сфере здравоохранения, в области борьбы с инфекционными болезнями. Только в 2003 году от СПИДа в Третьем мире умерли 3,1 млн. человек, из них 2,2 млн. – в наиболее бедных странах Африки, где средняя продолжительность жизни сократилась из-за эпидемий с 60 до 47 лет. В некоторых из них, в Ботсване, например, ВИЧ-вирусом инфицировано до трети населения! Понятно, что одолеть в Африке СПИД и прочие заразные заболевания, включая такие ставшие для нас экзотическими, как оспа, холера, чума, малярия, – заболевания, угрожающие, кстати, отсюда всему человечеству, нельзя без решения экономических проблем «Чёрного континента», но решить их в условиях капиталистического миропорядка невозможно.
В наиболее развитых странах смертность детей до пяти лет в расчёте на 1000 рождённых не превышает 10 (показательно, что в эту почётную когорту самых цивилизованных стран вошла оплёвываемая нашими «демократами» Куба!). В России и на Украине этот показатель составляет 21 – 22, в Бразилии – 38 (сравните-ка с «нищей» Кубой!), в Индонезии – 48. В 52 слаборазвитых странах показатель смертности детей превышает 100. В Либерии из каждых 1000 детей до пяти лет не доживают 235, в Афганистане – 257, в Нигере – 270, в Анголе – 295 и в Сьерра-Леоне – 316 (каждый третий!). В то время как в наиболее благополучных в медико-санитарном отношении странах смертность рожениц на 100000 младенцев меньше 10, в 23 бедных странах она превышает 1000 (Руанда – 2300)!
Надо сказать, что решить проблемы ликвидации голода и инфекционных заболеваний, охраны материнства и детства в бедных странах не так уж и сложно. Достигнутый уровень развития мировых производительных сил позволяет решить эти проблемы уже сейчас. На это нужно выделить совсем немного денег – гораздо меньше, чем их тратится империалистами на гонку вооружений или пускается на ветер развращённой западной буржуазией. Единственное, что мешает этому, – проклятый капитализм, неспособный использовать развившиеся при нём грандиозные производительные силы на благо всего человечества. И это, наверное, лучше всего доказывает необходимость низвержения капиталистического способа производства!
Апологеты капиталистической глобализации, вроде индийского профессора Дж. Бхагвати, тщатся доказывать, будто она – величайшее благо для народов Земли, будто она ведёт к коренному улучшению жизни в развивающихся странах, к выравниванию уровней благосостояния «Золотого миллиарда» и Третьего мира. С чего вдруг? Конечно, интенсификация внешнеэкономических связей, всё более тесная международная интеграция способствуют росту мировых производительных сил и до некоторой степени содействуют преодолению экономической, технологической и культурной отсталости. Кто ж спорит, что международная экономическая интеграция лучше, прогрессивнее, чем замкнутость? Но при капитализме рост производительных сил, обеспечиваемый экономической интеграцией, не имеет своей непосредственной целью повышение благосостояния народов Земли; он подчинён задаче максимизации прибылей, и потому не может оправдать ожиданий народов.
Да, некоторые ранее совсем отсталые страны, «открывшие себя миру», переживают сейчас индустриальный бум, в них более быстрыми, чем на Западе, темпами растут промышленное производство и ВНП, в целом немного поднимается уровень жизни. Однако плодами этого экономического роста пользуются не столько народы «новых индустриальных стран», сколько всемирная буржуазия, присваивающая и выкачивающая из этих стран огромную массу прибавочной стоимости. Масса и норма прибавочной стоимости, что создаётся трудом угнетаемых наций и «цивилизованно» отбирается у них, возрастают – так как растёт зависимость слаборазвитых стран от инвестиций извне; так как возрастает их технологическая зависимость, усугубляемая «утечкой мозгов»; так как возрастает зависимость этих государств от иностранных кредитов, и растёт их внешний долг. Глобализация означает всё большую привязку слаборазвитых стран к империалистическим центрам, всё более тесную интеграцию их в единый капиталистический мир, построенный на угнетении и ограблении слабых сильными; следовательно, означает углубление экономической зависимости «периферии» от Всемирного Капитала и усиление, в связи с этим, эксплуатации слаборазвитого мира. Поэтому в лучшем случае капиталистическая глобализация может лишь слегка поднять жизненный уровень рабочих, прежде всего – зарождающегося информариата, в наиболее быстроразвивающихся странах, вырвав там какую-то часть населения из абсолютной нищеты. Но о «выравнивании уровней жизни» в развитых и слаборазвитых странах можно и не мечтать!
Даже более того, внедрение в странах Третьего мира лучшей техники – хоть и задерживаемое капиталистическим принципом применения машин – ведёт к повышению там технического строения капитала; соответственно, ведёт к относительному сокращению спроса на рабочую силу; ведёт также к массовому разорению крестьян и ремесленников, не способных конкурировать с современным производством, – и следствием всего этого является рост относительного перенаселения. В эпоху глобализации усиливается соперничество стран с дешёвой рабочей силой в борьбе за привлечение инвестиций; – а, с другой стороны, глобализация неимоверно усиливает позиции транснационального капитала, позиции глобальных монополий, которые диктуют волю всему человечеству и всё жёстче эксплуатируют, используя присвоенные ими достижения науки и техники, всемирный Труд. Они больше всех выигрывают от роста производительных сил человечества, ускоряемого глобализацией, и сказочно обогащаются – но выигрывают и обогащаются они за счёт усиленной эксплуатации динамично развивающихся стран, а это мешает решению социальных проблем этих стран. Оттого даже в тех НИС, которые демонстрируют самые высокие темпы экономического развития и в которых уровень жизни населения в целом растёт, проблема нищеты огромной части граждан по-прежнему сохраняет остроту.
Усиление глобальных монополий, происходящее в нашу эпоху, обостряет противоречия капитализма: ведь «…монополии, вырастая из свободной конкуренции, не устраняют её, а существуют над ней и рядом с ней, порождая этим ряд особенно острых и крутых противоречий, трений, конфликтов» [В. И. Ленин. «Империализм…», глава 7; выделено мной – К. Д.]. «Существуя над конкуренцией» мелких и мельчайших производителей слаборазвитых стран, – не защищаемых, в отличие от малого бизнеса развитых стран, «своим» государством, – глобальные монополии обирают и душат их, ежечасно ставят их на грань выживания, а часто вовсе разоряют их. Наблюдаемый фантастический рост прибылей ТНК и основывается как раз на жесточайшей эксплуатации пролетариев Третьего мира и на нещадном удушении его малого и среднего капитала – и это порождает «крутые трения и конфликты».
Особенно же тяжко положение тех самых отсталых «аграрно-сырьевых придатков» из числа стран Африки, Азии и Латинской Америки, что более всех страдают от неэквивалентного обмена и в силу ряда причин не могут привлечь крупные инвестиции в развитие обрабатывающей промышленности. Эти страны, по-видимому, при капиталистической глобализации обречены на нарастающее абсолютное обнищание, на превращение в страны «четвёртого» и даже «пятого мира».
Существующий грабительский миропорядок, естественно, невыгоден большей части населения Земли, но он чрезвычайно выгоден финансовой олигархии империалистических держав. Однако грабёж, осуществляемый глобализаторами, как это ни странно, несёт угрозу самому капиталистическому строю, приближая его конец. Ведь невозможно грабить весь мир до скончания веков! И дело не только в том, что рано или поздно угнетённые народы должны восстать против грабителей, чтобы сбросить их иго. Нет, главная опасность для капитализма, очевидно, таится совсем в другом, хотя, конечно, и вооружённая борьба угнетённых народов против империализма серьёзно подтачивает его силы.
Благодаря перераспределению части прибылей ТНК в пользу «своих» трудящихся империалистические государства поддерживают в своих странах достаточно высокий платёжеспособный спрос и, тем самым, вроде бы, противодействуют кризисам. Но высокий платёжеспособный спрос на Западе поддерживается за счёт удручающе низкого платёжеспособного спроса во всём остальном мире, где проживает как раз подавляющее большинство потребителей и который теперь, в условиях глобализации, самым тесным образом интегрирован с развитым миром в единую систему. В Африке, Южной Азии, Латинской Америке, СНГ и других отсталых и угнетаемых углах и уголках планеты платёжеспособный спрос находится на крайне низком уровне, а кое-где имеет даже тенденцию к абсолютному понижению. Это обстоятельство делает очень неустойчивым мировой экономический рост и грозит сильнейшими глобальными кризисами. Глобализация обостряет противоречие между ростом производительных сил, приобретших глобальный характер, и недостаточностью «потребительной силы человечества». «Глобальные производители», неудержимо стремящиеся к расширению рынка сбыта своих товаров, – прежде всего, это относится к дорогим, высокотехнологичным товарам долгосрочного пользования, таким как автомобили, телевизоры, компьютеры и т.п., – на практике не смогут сделать этого, потому что основная масса населения Земли неплатёжеспособна и не имеет возможности пользоваться благами современной цивилизации. О каком расширении рынка высокотехнологичных товаров, этих удивительных чудес современной цивилизации, вообще можно говорить, если – задумайтесь над этим на досуге – два миллиарда людей лишены возможности пользоваться электричеством?
К тяжелейшим последствиям для всей глобальной экономики неизбежно ведёт и катастрофическое нарастание внешнего долга слаборазвитых и среднеразвитых стран. Для стран Африки он составляет свыше половины их совокупного ВВП, для Латинской Америки – 45% , для стран Азии – 25% ВВП. В наименее развитых странах внешний долг вообще достигает 90% валового национального продукта страны! В самых бедных странах Африки до 34,5%, в Азии – 84,9%, в Латинской Америке – 25,6% выручки от экспорта товаров и услуг уходит на уплату внешнего долга. В Бразилии, например, на эти цели было потрачено в 1995 году 37,9% экспортных валютных поступлений, в Мексике – 24,2%, в Аргентине – 34,7%, в Венесуэле – 21,7%
Согласно принятым стандартам, если у какой-либо страны норма обслуживания долга (НОД) – отношение ежегодных платежей по обслуживанию долга к экспортным поступлениям – превышает 20%, эта страна считается банкротом. Таким образом, значительное число стран Третьего мира, включая «новые индустриальные страны» Латинской Америки, уже является неплатёжеспособными банкротами или приближается к такому плачевному состоянию. При этом в течение 1990-х годов выплаты развивающихся стран по обслуживанию их внешнего долга выросли с 19,6 до 22,3% от величины их экспортных поступлений. Стало быть, общая НОД всех слаборазвитых стран в конце 90-х уже превысила критическую отметку в 20%! И поскольку суммарный внешний долг развивающихся стран в среднем увеличивается каждый год на 5%, а рост их ВНП составляет примерно ту же или даже меньшую величину, страны эти ввиду слабости экономики и «затягивания долговой петли» практически не в силах длительно обеспечивать обслуживание своих долгов. Стремительный рост задолженности обескровливает развивающиеся страны, способствует увеличению там нищеты и обострению социальных конфликтов, неизбежно ведёт к дефолтам, как это случилось в 2000 году с Аргентиной.
Нельзя исключать даже такого варианта развития событий, когда произойдёт глобальный дефолт, т.е. когда несколько достаточно крупных стран практически одновременно объявят о своей неспособности платить по займам. А это неминуемо вызовет кризис неплатежей и развал мировой финансово-кредитной системы.
Ещё одна реальная угроза западной цивилизации проистекает из того, что в эпоху глобализации население тоже становится весьма мобильным; развитие средств коммуникации облегчает его миграцию в больших масштабах и на большие расстояния. Жителей слаборазвитых стран побуждают к этому нищета и безвыходность, а телевидение и прочие буржуазные СМИ, без устали пропагандирующие всему миру прелести «райской западной жизни», очень стимулируют процесс миграции. Как следствие, усиливаются миграционные потоки с Юга и бывшего СССР в США и Европу: миллионы людей покидают родные места и отправляются на поиски вожделенного «капиталистического рая», туда, где текут молочные реки, и тротуары мёдом мазаны. Вне всякого сомнения, дальнейшее ограбление слаборазвитых стран империалистами, усугубляющее все беды отсталого мира, будет миграционные потоки только усиливать. Уже сейчас от 50 до 130 млн. людей (по разным оценкам) живут не в тех странах, в которых они родились, и это – лишь самое начало.
Миграция бедности в развитые страны – это тоже «оборотная сторона медали» глобализации. Поток прибавочной стоимости из эксплуатируемых стран в страны-рантье неразрывно связан с потоком мигрантов в том же направлении; эти два потока, очевидно, взаимно обусловливают друг друга, находятся между собой в отношении корреляции. Мигранты движутся туда, куда перекачивается созданный их трудом прибавочный продукт, пытаясь таким способом его «себе вернуть».
Усиление миграционных потоков – дополнительная головная боль для правящих кругов Запада. Ведь иммигранты – это не только дешёвая рабочая сила, не только «золотые руки и умы», не только свежий генетический материал для изрядно вырождающегося, вследствие низкой рождаемости, растущей наркомании и гомосексуализма и проч., «цивилизованного» населения Запада. Но это также рост бедности, безработицы и преступности, падение цены рабочей силы и, соответственно, жизненного уровня «аборигенов», постепенное вытеснение последних из всех сфер общественной жизни. А отсюда: социальная напряжённость, массовые беспорядки (вспомните «гражданскую войну во Франции» осенью 2005 года!), обострение межэтнических и межрелигиозных конфликтов, рост нетерпимости и экстремизма во всех их формах, в частности – возрождение нацизма и расизма (успехи Ле Пена во Франции и вспышка ксенофобии в России тому грозные предзнаменования).
С другой стороны, растущий паразитизм империалистических наций развращает их, неминуемо ведёт их к духовной, интеллектуальной и даже физической деградации, к вырождению. Такое «развитие» типично для народов, живущих грабежом и угнетением других народов, и в итоге оно приводит к падению их же господства.
В общем, усиление эксплуатации отсталых стран развитыми грозит самому существованию капиталистической цивилизации, и наиболее проницательные представители империалистической элиты это прекрасно понимают. Во всяком случае, в последние годы не только из рядов антиглобалистов, но и из стана глобализаторов, раздаются, например, призывы увеличить финансовую помощь слаборазвитым странам. Предлагаются меры, призванные хоть как-то сгладить экономическое неравенство и уменьшить бедность в бедной части планеты. Правда, все эти меры, предлагаемые и уже осуществляемые, – это всего лишь жалкие полумеры, способные слегка ослабить нарастающие противоречия, но не разрешить их. Что толку, скажем, от гуманитарной помощи голодающим африканцам? Да, какое-то число женщин и детей на какое-то время утолят голод бесплатной просроченной мукой, но разве такая помощь способна поднять сельское хозяйство «Чёрного континента», страдающее от низкой агрокультуры, от отсутствия удобрений и машин, от конкуренции со стороны щедро субсидируемых своими правительствами фермеров США и Европы? Скорее наоборот, подачки лишь развращают людей, превращают их в иждивенцев, которые только ожидают новой помощи и не желают вообще работать. А, кроме того, – мы это знаем из нашего опыта – на гуманитарной помощи наживаются туземные бизнесмены и чиновники, да и заокеанские капиталисты внакладе не остаются, избавляясь за государственный кошт от товарных неликвидов!
Некоторые буржуазные политики предлагают увеличить целевую финансовую помощь слаборазвитым странам для развития их экономик. Но это просто смешно: экспроприировать миллиарды долларов, чтобы потом подкинуть сотню миллионов «помощи»! До боли это напоминает обыкновенную буржуазную благотворительность! Впрочем, империалистические державы вовсе и не спешат раскошеливаться – все предложения по увеличению помощи отсталым странам, выдвигаемые и принимаемые на всевозможных саммитах, как правило, благополучно проваливаются.
Антиглобалисты предлагают вообще списать все долги. Это был бы, безусловно, очень благородный жест со стороны развитых стран. Но при существующем миропорядке после списания долгов они снова начали бы расти, и через какое-то время всё вернулось бы на круги своя. Да и, вообще, требование полного списания международных долгов в условиях капитализма – чистейшей воды утопия. Самое большее, на что может согласиться, и то – со страшным скрипом и причитаниями, – международная финансовая олигархия, так это на частичную реструктуризацию долгов, причём на условиях, ещё более закабаляющих должников, ставящих их в ещё более зависимое положение, – отчего международная эксплуатация только усилится! Или же они спишут долги – по чисто политическим соображениям – тем странам, где станет вызревать революционная ситуация.
Всем порядочным людям, искренне желающим установления справедливого порядка в мире, давно пора бы уже понять: такое справедливое мироустройство, при котором все народы могли бы сотрудничать на взаимовыгодных основах, успешно развиваться и пользоваться всеми плодами современной цивилизации, ПРИ КАПИТАЛИЗМЕ НЕВОЗМОЖНО. Оно достижимо лишь при установлении на Земле коммунистического строя, при котором будут уничтожены сами основы – экономические и политические – угнетения и эксплуатации одних стран и народов другими. Коммунисты предлагают не полумеры, способные лишь слегка заглушить остроту наболевших глобальных проблем; они предлагают решительные и действенные меры по их полному и окончательному разрешению.
Что толку с благотворительной помощи отсталым странам, если действует механизм неэквивалентного обмена, объективно порождаемый законами рыночной экономики и выкачивающий из стран Третьего мира средств на порядок-два больше, чем размеры т.н. «помощи»? Решить проблему эту можно только путём перехода к социалистической мировой торговле по плановым и обоснованным ценам, отражающим то действительное количество труда, что вложено в те или иные товары. В этом случае каждая страна будет жить своим трудом, не отбирая чужого и не работая на «дядю». Вот это и будет основа справедливого трудового миропорядка.
Только после установления на всей Земле, во всяком случае – в основных развитых странах, коммунистических порядков мировое сообщество сможет, наконец, принять действенные, а не лицемерно-показные, меры по экономическому и культурному подъёму отсталых стран и народов. В конце концов, народы «цивилизованного мира» несут вину за многовековое ограбление бывших колоний, и потому их долгом является оказать последним бескорыстную помощь: строительством промышленных предприятий и объектов инфраструктуры, предоставлением производственной информации, бесплатной подготовкой специалистов и т.д. Поверьте, пользу от этого получили бы не только отсталые страны, но и всё человечество.
Разумеется, после глобальной победы социализма долги бедных стран были бы без промедления и безо всяких «условий» списаны. И была бы создана новая система международного кредита, функционирующая не ради прибылей финансовой олигархии, но в интересах прогресса всего человечества. Отсталые страны смогли бы получать кредиты для развития их экономик на справедливых и взаимовыгодных основах, под небольшие проценты и без выполнения кабальных требований.
Также при коммунизме будут приняты меры для развития в ныне отсталых уголках мира науки и высокотехнологичных производств, и благодаря этому «туземным» талантам не придётся оставлять родной очаг и ехать за тридевять земель, дабы найти себе достойное применение. Но ещё раз повторяю: для того чтобы установить на Земле такой справедливый миропорядок, перво-наперво необходимо свергнуть господство Капитала, всемирной олигархии – этой стоголовой гидры, душащей человечество, – и утвердить во всемирном масштабе власть Труда. Если же этого не произойдёт, и Капитал и впредь будет хозяйничать на планете, продолжая свою сумасбродную гонку за прибылью, то кризисная ситуация будет лишь усугубляться. Богатые будут ещё богатеть, бедные – ещё беднеть и выбиваться из последних сил, пытаясь кое-как выжить и расплатиться по долгам. Эксплуатация бедной и отсталой части человечества будет и дальше усиливаться, и, скорее всего, в итоге всё это закончится глобальной экономической катастрофой.
Паровоз капитализма несётся с бешеной скоростью прямо к пропасти, но машинист по имени Мировой Капитал не может остановить его. Не может, ибо им движет основной экономический закон капитализма, и сумасшедшее стремление к максимальной прибыли застилает оному машинисту глаза и кружит голову. Не могут буржуа остановиться и прекратить грабить окружающий их мир, даже зная, что это приведёт их к погибели! Уж таков этот их строй – капиталистический строй – тёмное прошлое, безрадостное настоящее и гибельное будущее человечества!




К. Дымов о капитализме. Часть XII: империализм и глобализация (продолжение продолжения)
kibalchish75
Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Существующий экономический миропорядок есть система империалистического грабежа и угнетения. Развитые страны выкачивают из Третьего мира огромные материальные средства, что является одним из основных источников того «процветания» на Западе, которое постоянно ставят нам в пример разные там «рыночники» и «западники». «Обратной стороной медали» выступает, однако, обнищание большей части человечества, по поводу которого давно бьёт тревогу прогрессивная общественность. Специально для тех, кто по своей наивности или же забитости официальной пропагандой считает основой западного процветания только лишь исключительное трудолюбие американо-европейцев и их выдающиеся научно-технические достижения (мы их, однако, тоже не отрицаем!), а также совершенство западной модели «социально-ориентированной рыночной экономики», – для них мы подробно рассмотрим конкретные механизмы империалистического грабежа.
Механизм первый – неэквивалентный обмен, имеющий место в международной торговле. Дело всё в том, что основные отрасли специализации развитых стран сильно монополизированы, равно как и вся международная торговля, которая схвачена немногими западными компаниями. Это позволяет западным ТНК, с одной стороны, продавать свои товары по монопольно высоким ценам, превышающим цены производства (особенно это относится к высокотехнологичным товарам с высоким информационным содержанием – в этой области сверхприбыль приносит монополия на информацию), а закупать «колониальные» товары, напротив, по монопольно низким ценам. Западные торговцы-монополисты диктуют разрозненным мелким и средним производителям из стран Третьего мира свои закупочные цены на бананы, кофе, какао, каучук, копру и прочие тропические продукты, получая сверхприбыли за счёт «законного» и «справедливого» присвоения тяжкого труда туземцев.
[Читать далее]
Причём с течением времени – очевидно, в меру увеличения степени монополизации мировой экономики и повышения информационного содержания высокотехнологичных западных товаров – диспаритет цен возрастает. Снижение цен на некоторые виды сырья и продовольствия обусловлено ещё рядом причин, среди которых внедрение дешёвых синтетических материалов – заменителей и конкурентов материалов природных, – а также целенаправленная политика развитых держав, заинтересованных в поддержании низких цен на сырьё и энергоресурсы и диктующих свою волю слабым государствам. Исследования показали, что за 10-летний период после развала СССР мировые цены на сырьё в целом упали в 1,4 – 1,6 раза, а на услуги и высокотехнологичные товары, напротив, возросли в среднем в 1,5 раза.
Это и есть неэквивалентный обмен – диспаритет цен на мировом рынке, обусловленный объективными законами капиталистической экономики. Внешне всё справедливо и взаимовыгодно – «ты мне, я – тебе», всё «чин чинарём», но под этой внешней рыночной благопристойностью скрывается грабительский механизм, позволяющий развитым странам создавать один и тот же (в денежном выражении) объём национального дохода при меньших реальных затратах труда. Попросту говоря, «трудолюбивые» развитые нации присваивают часть труда, выполненного «ленивыми» жителями бедных стран, а те, соответственно, её недополучают. Запад «процветает» за счёт остального мира, получая дешёвое сырьё для своей индустрии, дешёвые продовольствие и предметы ширпотреба для своих граждан, а производители из отсталых стран еле-еле сводят концы с концами или вовсе разоряются. Вследствие этого в аграрно-сырьевых странах нарастает бедность, падает цена рабочей силы и ухудшаются условия труда, что как раз и нужно транснациональному капиталу, который закабаляет бедствующие страны и сосёт соки из трудящихся этих стран.
Всё большее значение приобретает также то обстоятельство, что западные корпорации, обладающие практически всем информационным капиталом человечества, взимают со стран Третьего мира ещё и интеллектуальную ренту за право пользования их технологиями, их “know-how”, – вообще, их производственной и управленческой информацией. Причём речь обычно идёт об изрядно устаревших технологиях, которые давно уже окупились с лихвой в самих развитых странах.
При капитализме экономические отношения между странами с разным уровнем хозяйственного и политического развития – это всегда отношения неравноправные, грабительские, отношения эксплуатации и угнетения менее развитых стран. Глобализаторы, используя ВТО, навязывают развивающимся странам «свободную торговлю», добиваются от них отмены всяких торговых ограничений, способных хоть как-то поддержать национальное «импортозамещающее» производство, – закрепляют и увековечивают, тем самым, неэквивалентный обмен. В то же самое время пылкие поборники фритредерства не гнушаются протекционистскими мерами для защиты рынков развитых (сильных!) стран от товаров, произведённых в слаборазвитых (слабых!) странах. Согласно статистике ООН, из-за одних только торговых барьеров, возведённых западными державами, развивающиеся страны ежегодно теряют на сто с лишним миллиардов долларов активной части своего внешнеторгового баланса.
Но и это ещё не всё! Некоторые развитые страны, в особенности США, дополнительно выигрывают на завышенном – относительно реального соотношения покупательных способностей – курсе их валют по отношению к валютам слабых государств. Так, высокий курс доллара позволяет ввозить в Америку множество дешёвых товаров и услуг, а также задёшево скупать в странах со слабой валютой их национальные богатства и рабочую силу. Произведённые же американскими монополиями товары и услуги сбываются втридорога за «дешёвые» туземные валюты.
И снова внешне всё выглядит абсолютно честно и справедливо, всё в рамках рыночной экономики, «самой лучшей из всех возможных экономик». Однако такой замаскированный грабёж по существу ничем не отличается от неприкрытого колониального грабежа – он отличается лишь формой. В XVI веке испанцы попросту силой отбирали у индейцев их добро и погружали его на галеоны. В XIX веке английские чиновники взимали с туземцев налоги и пошлины в пользу короны. Теперь же достаточно просто недоплачивать жителям слаборазвитых стран за их тяжкий труд. Причём, подчеркну, недоплата эта вовсе не возникает из злой воли глобализаторов, она проистекает из действия объективных экономических законов капитализма, и виноваты в этом не конкретные злые люди, но сам порочный строй. И покуда этот строй с его экономическими законами существует, всегда будет осуществляться «цивилизованное» ограбление отсталых стран, хоть бы даже буржуазные гуманисты собрали сотню саммитов и приняли тысячу деклараций в «поддержку» бедных!
Механизм второй – иностранные инвестиции в экономику слаборазвитых стран. Западные ТНК вкладывают капиталы в предприятия, расположенные на территории отсталых стран, чтобы присваивать прибавочный труд местных рабочих и получать сверхприбыли за счёт эксплуатации дешёвой рабочей силы. Эксплуатация труда заграничным капиталом (а капитал ТНК – это в основном капитал граждан и жителей империалистических государств) отличается от вообще эксплуатации труда капиталом только лишь тем, что это – эксплуатация, переведённая в плоскость международных отношений, в плоскость взаимоотношений между капиталом и рабочей силой разной национальной и государственной принадлежности.
Можно долго спорить о том, полезны или нет иностранные инвестиции развивающимся странам (всё же без инвестиций извне многие из них вообще, наверное, не развивались бы). Но бесспорным является тот факт, что, вкладывая капиталы в экономику слаборазвитых стран, ТНК откачивают оттуда огромную массу созданной трудом тамошних рабочих прибавочной стоимости – откачивают в империалистические метрополии, и далее эта стоимость распределяется среди определённых категорий жителей метрополий. Стало быть, в данном случае эксплуатация труда капиталом одновременно является и эксплуатацией одной нации другой; и в этом смысле друг другу противостоят, условно говоря, «страны-буржуа» (или «страны-рантье»), имеющие «избыток» капитала, и «страны-пролетарии» с избытком рабочих рук.
Но откуда, позвольте выяснить, взялись эти «избыточные» западные капиталы, находящие себе применение за морем-океаном; откуда взялось, вообще, экономическое превосходство развитых стран над Африкой, Азией и Латинской Америкой, используемое развитыми странами для своего обогащения за счёт бедных? Почему слаборазвитые страны – слаборазвитые, и почему сложилось такое положение, когда бедные страны экономически зависимы и вынуждены, чтобы как-то выжить, слёзно просить у транснациональной буржуазии пресловутые инвестиции?
Целых полтысячелетия Запад грабил весь ныне отсталый мир, грабил не замаскировано, как сейчас, но нагло и неприкрыто. Английские, французские, португальские, голландские и прочие колонизаторы захватывали в колониях несметные материальные ценности, увозили в рабство миллионы негров, присваивали себе земли и природные богатства. Европейские купцы скупали за бесценок, в обмен на стеклянные бусы и «огненную воду», золото и прочие ценные предметы. А ещё они завозили в Китай опиум, превращая местное население чуть ли не поголовно в наркоманов; попытки же китайцев воспрепятствовать этому подавляли военной силой (ныне славные борцы с «наркотрафиком» предпочитают об этом не вспоминать).
Установив своё господство над какой-либо территорией, превратив её в колонию, европейские захватчики облагали подчинённое население налогами, присваивая огромную массу труда туземцев. Одни только налоговые поступления в британскую казну из Индии чего стоили! Мало того, колонизаторы ещё и употребляли население покорённых земель как пушечное мясо – так, во время первой мировой войны одни только французы мобилизовали в армию миллион негров из Африки!
Колониальный грабёж сыграл далеко не последнюю роль в т.н. «первоначальном накоплении капитала» и является первостепенной причиной, обусловившей сегодняшнее деление мира на «Золотой миллиард» и «бедный Юг», на «страны-рантье» и «страны-пролетарии». Не будь его, ещё не известно, кто кого бы сейчас инвестировал – «трудолюбивые немцы и англосаксы», или «ленивые дикари»!
Путём колониального ограбления Юга Запад заполучил в своё время огромные материальные средства, пошедшие на его промышленный подъём, на осуществление капиталистической индустриализации. Во многом благодаря этому обстоятельству сложилось и колоссальное научно-технологическое превосходство Запада. Бывшим же колониям и полуколониям – если оставить в стороне привилегированные «белые», переселенческие колонии, такие как Австралия, Канада, Новая Зеландия, – досталось печальное «наследство» в виде примитивной аграрно-сырьевой экономики, нищеты, низкой культуры и поголовной безграмотности. Колониальный грабёж дал Западу, вернее – западной буржуазии, большущие деньги, превращённые в капитал, а угнетённые нации из-за него капиталов лишились, и потому теперь вынуждены привлекать недостающие капиталы из-за границы.
Но цикл межнациональной эксплуатации возобновляется снова и снова. Теперь на смену открытому колониальному грабежу пришло «цивилизованное» уворовывание туземного труда посредством монопольных и трансфертных цен. Благодаря ему гигантские западные корпорации быстрее накапливают капитал, чем небольшие предприятия слаборазвитых стран, побивая последних в конкурентной борьбе. Кроме того, западные ТНК, ТНБ и инвестиционные фонды распоряжаются значительной частью денежного капитала самой буржуазии Третьего мира, ищущей выгодное и надёжное применение своему капиталу, – и, к слову сказать, значительную часть этого капитала составляют средства, нажитые незаконным путём и вывезенные через «оффшоры». Ещё западные корпорации устанавливают контроль над фирмами слаборазвитых стран путём оказания последним различных «управленческих услуг». Таким образом, транснациональный капитал, основу которого составляет капитал жителей стран «Золотого миллиарда», берёт под свой контроль львиную долю мирового капитала. Вследствие всего этого «страны-пролетарии» становятся столь же экономически зависимыми от транснационального капитала, сколь являются зависимыми от капитала люди-пролетарии; и эта растущая зависимость – зависимость от инвестиций извне, без которых невозможен экономический рост, – составляет основу постоянно возобновляющейся межнациональной эксплуатации.
Вот и получается, что золото ацтеков и инков – а конквистадоры вывезли когда-то из Нового Света в Европу тысячи тонн золота – возвращается в Латинскую Америку в виде иностранных инвестиций и даёт возможность его сегодняшним владельцам эксплуатировать потомков тех самых индейцев, которых грабили, порабощали, гноили в рудниках, крестили «огнём и мечом» колонизаторы! Овеществлённый труд негров-рабов, когда-то вывезенных в Новый Свет работорговцами, возвращается в Африку и выжимает живой труд из потомков родственников тех несчастных негров, работающих в шахтах и на плантациях! Да и невыплаченные зарплаты русских и украинских рабочих тоже отчасти возвращаются на «историческую родину», чтобы снова и снова эксплуатировать этих же самых рабочих и их детей.
В эпоху глобализации эксплуатация наёмного труда капиталом приобретает, как показано выше, глобальный характер: теперь речь идёт об эксплуатации всемирного пролетариата всем Мировым Капиталом. Но Мировой Капитал – это по преимуществу капитал, принадлежащий буржуазии стран «Золотого миллиарда», которой всё в большей степени подконтролен и капитал буржуазии остального мира. Пролетариат же быстро растёт именно в развивающихся, индустриализующихся странах, там сосредоточивается основная армия всемирного пролетариата и там же он подвергается наиболее жёсткой эксплуатации. Поэтому капиталистическая глобализация, в ходе которой увеличивается вывоз капитала и нарастает экспансия западных транснациональных финансовых групп, усиливает межгосударственную эксплуатацию, всё больше противопоставляет «страны-рантье» и «страны-пролетарии». Увеличивается финансовая зависимость развивающихся стран от Мирового Капитала и иностранных инвестиций, усугубляемая технологической отсталостью и зависимостью; также растёт конкуренция между странами, привлекающими иностранные инвестиции, – значит, усиливается, в связи с этим, эксплуатация отсталых стран – возрастает масса прибавочной стоимости, вывозимая из этих стран, – накапливается и становится всё более могущественным и одновременно всё более ненасытным и агрессивным именно транснациональный капитал, подминающий под себя слабые национальные капиталы. Увеличивается вывоз капитала из «стран-рантье» – соответственно, увеличивается и ввоз туда (репатриация) прибыли, которая накапливается как капитал, снова и снова вывозимый за границу, в страны с дешёвой рабочей силой.
Вот почему капиталистическая глобализация не может не вести к углублению социально-экономического неравенства «Запада» и «Юга». Иностранные инвестиции могут, конечно, оживить экономику некоторых стран, поднять их ВВП, несколько сократить бедность, но они не способны принести слаборазвитому миру подлинного благополучия и финансовой независимости – именно потому, что это – вложения капитала с целью присвоения созданной трудом прибавочной стоимости.
Механизм третий – международный кредит. Выдача ссуд слаборазвитым государствам – одна из форм вывоза капитала из «стран-рантье», наряду с прямыми инвестициями в производство. Различие между этими двумя формами состоит в том, что прямые инвестиции используется в производственных целях, прямо способствуя, как-никак, экономическому росту в стране, а государственные займы направляются обычно на непроизводительные нужды – используются для покрытия дефицита государственного бюджета. Откуда ж берётся сей дефицит?
С одной стороны, его причиной являются непомерные для многих бедных стран военные расходы, а также расходы на содержание полицейских сил для подавления выступлений трудящихся (нужна «стабильность», инвесторы хотят чувствовать себя в полной безопасности!) и на содержание прожорливого бюрократического аппарата. Ещё правительства развивающихся стран должны, как-никак, принимать меры по развитию образования, по развитию транспорта и инфраструктуры бизнеса, они, кроме того, должны придавать презентабельный вид хотя бы столицам своих стран. Короче, власти должны принимать меры, призванные поднять привлекательность их страны в глазах иноземных инвесторов и усилить, тем самым, поток вожделенных инвестиций. Но всё это требует финансовых средств, которых всегда не хватает.
С другой стороны, доходная часть бюджета сильно ограничивается вследствие заниженных на радость бизнесу налогов на прибыль, всевозможных фискальных льгот для инвесторов, снижения или отмены ввозных пошлин, полного упразднения налогов и сборов в «свободных экономических зонах» и всяких других привлекательных для капитала «фишек». А что делать, если в мире существуют во множестве страны-конкуренты со столь же дешёвой рабочей силой, которые тоже из кожи вон лезут, дабы привлечь инвестиции к себе? Усиливающаяся конкуренция между государствами, привлекающими иностранный капитал, ведёт к росту прибылей ТНК в ущерб экономическим интересам этих государств, подобно тому, как конкуренция между рабочими на рынке труда ведёт к снижению цены их рабочей силы.
Образующуюся в бюджете «дыру» надо как-то латать. Это, в принципе, можно сделать путём дополнительной эмиссии денег, но инфляция, снова-таки, отпугнёт потенциальных инвесторов. Правительство страны, нуждающейся в притоке капиталов, наоборот, заинтересовано в устойчивости своей валюты, – однако для поддержания её стабильного курса, опять же, нужны определённые финансовые средства, валютные резервы. Вот и приходится зашедшему в тупик правительству брать ссуды у международных кредитных учреждений или же размещать в них свои облигации. А так как этих учреждений – раз, два, и обчёлся, поскольку международный кредит тоже сосредоточен в руках немногих транснациональных монополистических банков, то и проценты по кредитам – высокие, грабительские. Впрочем, кредит лишь временно латает «брешь» в бюджете, но не устраняет причины её постоянного появления. Оттого ссуды приходится брать вновь и вновь, в т.ч. для обслуживания и погашения ранее взятых долговых обязательств. Государство втягивается в этот порочный круг, делается зависимым от поступлений извне, становится похожим на наркомана, «севшего на иглу» и не способного жить без регулярных «вливаний».
Ввоз капитала в форме государственных займов служит необходимым «подкреплением» ввозу капитала в форме прямых инвестиций: второй не может осуществляться без первого. Все капиталистические страны, встающие в наше время на путь индустриализации, по необходимости должны прибегать к внешним займам, – и они неизбежно затягиваются в долговую трясину, превращаются в страны, полностью зависимые от мирового капитала и послушно выполняющие его волю.
Собственно говоря, в долгах, как в шелках, погрязли и многие империалистические державы, включая США – крупнейшего должника в мире. Но проценты по обслуживанию долга развитых стран достаются по большей части буржуазии развитых же стран, остаются, скажем так, «на месте». Происходит всего-навсего перераспределение части национального дохода в пользу финансовой олигархии и рантье. Проценты же по ссудам, взятым слаборазвитыми странами, утекают из них в развитые страны. Обслуживание внешнего долга, таким образом, является ещё одним механизмом прямой международной эксплуатации населения слаборазвитых стран, «высасывания из них соков» всемирной финансовой олигархией.
Помимо этого, международный кредит часто используется империалистами для поддержки и стимулирования производителей «их» стран, ибо «самая обычная вещь: условием займа становится расходование части его на покупку продуктов кредитующей страны…» [В. И. Ленин. «Империализм…», глава 4]. И этим не только обеспечивается получение дополнительных прибылей компаниями из развитых стран, но зачастую подрываются жизненно важные отрасли кредитуемой страны, усиливается её зависимость от внешнего рынка, её «привязка» к мировой капиталистической экономике, углубляется её «втянутость в глобализацию». Например, если США предоставляют какой-либо стране (как это частенько бывало с Россией в ельцинские времена) кредит на покупку продовольствия у американских фермеров, то благодаря этому не только обеспечивается сбыт избыточной сельхозпродукции, произведённой в Штатах. Из-за этого, кроме того, подрывается сельскохозяйственное производство в получившей ссуду стране, подрывается её продовольственная безопасность, возникает её зависимость от поставок сельхозпродуктов извне. Страна становится из-за этого всё более уязвимой и всё менее самостоятельной.
Неуклонное возрастание внешнего долга стран Третьего мира особенно усилилось в эпоху глобализации. И, что особенно печально, растёт соотношение между величиной долга и ВВП стран-должников, а это делает возвращение долгов и избавление от долгового бремени всё менее возможным. Объём государственного долга только лишь наименее развитых стран мира увеличился со 121,2 млрд. долл. в 1990 году до 150,4 млрд. долл. в 1998 году, превысив их валовой национальный продукт.
Однако возглавляют список должников Третьего мира всё же не самые отсталые и бедные, а как раз достаточно развитые «новые индустриальные страны», в особенности страны Латинской Америки – Бразилия, Мексика и Аргентина. В 2001 году долг Бразилии достиг $251 млрд.; вослед за страной кофе и Пеле располагалась Мексика – $191 млрд. В первую десятку стран с наибольшими размерами внешнего долга также входят: Аргентина ($155 млрд.), Китай ($149,4 млрд.), Индонезия ($135 млрд.), Южная Корея ($128,2 млрд.) и Турция ($118,3 млрд.). Как мы видим, в список крупнейших должников входят как раз быстро развивающиеся страны, пережившие и переживающие индустриальную революцию. И это закономерно, поскольку, повторюсь, активное проведение капиталистической индустриализации в наше время может осуществляться не иначе как путём привлечения иностранных капиталов в виде прямых инвестиций и «подкрепляющих» их займов, следовательно, может осуществляться лишь путём влезания в неоплатные долги.
Долговое иго означает практически полную утрату страной её государственной самостоятельности, превращение её в фактическую колонию, терзаемую ростовщиками, этими беспощадными финансовыми тираннозаврами. Правительство страны-должника, зависящее от получения новых кредитов и от реструктуризации старых долгов, становится фактически колониальной администрацией, покорно выполняющей волю своих кредиторов. Под «кредитным прессом» со стороны мирового финансового капитала, который отстаивает свои интересы при помощи МВФ, Всемирного Банка, ВТО и других организаций, находящихся под полным контролем США и других империалистических держав, оно и осуществляет ту политику дальнейшего втягивания своей страны в глобализацию, что выгодна мировому капиталу: открывает настежь границы для иностранных товаров и капиталов, разгосударствляет и акционирует ранее национализированные предприятия и т.д. и т.п.
По указке МВФ залезшее по уши в долги правительство проводит «оздоровление» бюджета – сокращение его расходной части и уменьшение бюджетного дефицита, – нет, не путём сокращения раздутых военно-полицейских и административных расходов, а обычно путём «урезания» социальных затрат, т.е. ценой дальнейшего обнищания массы трудящегося населения и усиления его эксплуатации. И снова народ – простые труженики, наиболее незащищённые и обездоленные их слои, – оплачивает своим благосостоянием вхождение «национальной элиты» в «цивилизованный мир». А ещё власть холуёв и политических банкротов принимает предательские решения об участии своих солдат-«миротворцев» в жандармских акциях империалистов, об участии в «международной борьбе против терроризма», и солдаты проливают свою и чужую кровь ради совершенно чуждых им и их странам интересов.
Также международная финансовая олигархия повсеместно использует кредиты для подкупа буржуазно-компрадорских правительств, закрывая глаза на наглое разворовывание ссуженных сумм, как это было на Филиппинах при Фердинанде Маркосе и в России в пору славного правления ельцинской «Семьи». Ведь, по сути, банкирам всё равно, куда пошли деньги, лишь бы их вернули с лихвой, а расплачиваются по кредитам не горе-правители, которые приходят и затем бесславно уходят, а трудовой народ. Расплачивается пóтом, а иногда и кровью…
Международные кредитные институты во главе с МВФ и Всемирным банком – это подлинные вурдалаки, сосущие кровь трудового человечества, угнетающие и душащие финансовой удавкой народы всех континентов. Борьба против них – святое дело всякого честного человека, но можно ли бороться против них, не борясь против капитализма вообще? Устранить грабёж и угнетение развивающихся стран, решить проблему их задолженности в рамках капитализма невозможно. Тот, кто мыслит иначе, кто полагает, будто можно найти «разумный» компромисс, не разрушая основ капиталистического миропорядка, – будь он хоть четырежды кристально честный человек, искренне желающий добра человечеству, – этот кто-то есть невольный (и безвольный) апологет капитализма и всех его отвратительнейших мерзостей. И с такими «гуманистами» нужно бороться даже ещё яростнее, чем с откровенными апологетами – учёными наймитами финансовой олигархии.
Механизм четвёртый – «утечка мозгов» из отсталых стран. Талантливые люди, имевшие несчастье родиться за пределами благополучно-сытого мира «Золотого миллиарда», не могут найти на родине достойного применения своим способностям, и вынуждены мигрировать в развитые страны в поисках лучшей жизни. Вследствие этого развитые страны ещё более увеличивают свой интеллектуальный потенциал и практически безвозмездно, – без компенсации странам, воспитавшим специалистов-эмигрантов, вложившим немалые средства в их подготовку, – заполучают дополнительный интеллектуальный капитал. Иммиграция специалистов умножает национальное богатство развитых стран, его информационную составляющую, едва ли не важнейшую в наше время; и за счёт этого на Западе ещё более концентрируется информационный капитал и в немалой степени обеспечивается более быстрый научно-технический прогресс.
Напротив, слаборазвитые страны из-за «утечки мозгов» утрачивают немалую часть своего и без того скудного людского потенциала. Технологический, научный и культурный разрыв между «Золотым миллиардом» и «мировой периферией» оттого ещё более возрастает; и с каждым специалистом, севшим в самолёт рейсом без обратного билета до Америки или Европы, исчезают надежды на его преодоление.
Но помимо «утечки мозгов» в наше время появляются и другие, весьма неординарные, способы «уворовывания информационного богатства» у стран Третьего мира. К ним относится, например, безвозмездное присвоение и использование западными ТНК, занятыми разработкой биотехнологий, генетического материала растений и животных, произрастающих и обитающих в тропических странах. А ведь этот материал зачастую является не просто «даром природы» (хотя и за пользование природными объектами, например недрами, принято платить ренту!), но продуктом труда, затраченного сотнями поколений туземцев. Платить ренту за использование этого генетического материала западные ТНК отказываются, зато они буквально «встают на уши», когда кто-то покушается на их «интеллектуальную собственность»! Воистину, хищничество капиталистов не знает пределов: они вознамерились присвоить себе, сделать своей «интеллектуальной собственностью», чтоб эксплуатировать для получения сверхприбылей, даже гены самих туземцев!


К. Дымов о капитализме. Часть XI: почему Россия - не Америка
kibalchish75
Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

В её нынешнем состоянии Россия очень плохо «вписывается» в систему глобализованного капитализма, как это убедительно доказывает А. Паршев в нашумевшей книге «Почему Россия не Америка». Стоимость рабочей силы в России намного превышает стоимость рабочей силы в «новых индустриальных странах» уже хотя бы в силу её сурового климата. Но самое главное то, что Россия – страна с давними культурными традициями, страна, успевшая долго пожить при социализме и вкусить благ советской цивилизации, и поэтому, даже несмотря на ужасающую деградацию населения за годы «демократии», культурные потребности россиян заметно выше культурных потребностей каких-нибудь… ну, не буду называть, чтоб ни одну нацию не обидеть!
Ещё нужно учесть, что Россия – самая большая по площади и «самая сухопутная» страна в мире. У неё необъятные просторы и огромные расстояния, и очень «узкий выход» к незамерзающим морям, а значит, и к мировому рынку. Многие её крупнейшие индустриальные центры находятся за тысячу вёрст от границ страны и от морей; её реки полгода непригодны для навигации; и ни в одной другой стране мира железнодорожный транспорт, менее выгодный, нежели водный, не играет такой большой роли в хозяйстве. Поэтому в цене российских товаров имманентно присутствуют большие транспортные издержки. Трудности транспортировки ведут и к удорожанию экспортных товаров, и к дороговизне предметов потребления населения, – что также повышает цену рабочей силы; и они затрудняют экспортную ориентацию обрабатывающей промышленности, как у НИС Юго-Восточной Азии, где население и промышленность сосредоточены на побережьях тёплых морей. Вот почему Россия – это страна, едва ли не хуже всех вписывающаяся в глобализованный мир, страна, менее всех предрасположенная к «втягиванию в глобализацию».
[Читать далее]
В настоящее время в системе мирового разделения труда РФ выступает топливно-сырьевым придатком Запада, поставщиком природного газа, нефти, алюминия, никеля, палладия и прочих минералов и металлов. Она вывозит алюминий в слитках, а не в виде готового проката и других изделий; круглый лес, а не пиломатериалы и бумагу – чем возмущался как-то на одном из совещаний, будучи ещё президентом, г-н Путин. Но как тут ни возмущайся, а супротив действия объективных экономических законов капитализма бессилен даже всемогущий президент с КГБшным прошлым! Если добывать сырьё в России ещё выгодно, то перерабатывать его – зачастую уже нет. Россия была аграрно-сырьевым придатком Запада до 17-го года, им она будет и сейчас, правда, теперь, в эру глобализации, уже без аграрной составляющей: тягаться на этом фронте с Аргентиной и Бразилией «холодная» Россия не может.
По мнению Паршева, Россия не может быть и «сырьевым придатком» – опять же, вследствие высоких издержек на добычу сырья в условиях холодного климата – особо сурового как раз в районах добычи полезных ископаемых. Позволю себе не согласиться здесь с Паршевым – горнодобывающая промышленность в России, по всей видимости, может успешно развиваться. Обосновывать свою точку зрения не стану ради экономии времени читателя, тем более что сути дела это всё равно не меняет. В любом случае, даже самая развитая и высокодоходная добывающая индустрия не способна прокормить всю 150-миллионную Матушку-Русь. Она может сносно прокормить 30 или 50 миллионов, однако остальные 100 миллионов – а это как раз обитатели наиболее густонаселённых, ныне «дотационных», «убыточных», регионов в историческом ядре страны – в мировую глобализованную экономику вписываются плохо. Увы, но стать вторым Кувейтом или Бахрейном России не суждено.
Короче говоря, Россия по большому счёту не может быть ни страной второй, ни даже третьей группы. Ждать обильного и стабильного прилива реальных иностранных инвестиций в российскую экономику, на которые до сих пор так уповают «демократы» и наивно-слабоумные обыватели, не приходится. Капиталистам, в т.ч. и российским, выгоднее вкладывать капиталы в страны Юга, в КНР, в частности.
«Реформаторам», однако, вскружили головы высокие темпы экономического роста в России в начале наступившего столетия, но мы-то понимаем, что рост этот во многом обусловлен повышением мировых цен на энергоносители и оживлением военно-промышленного комплекса. (Дело тут даже не в том, что увеличились прямые валютные поступления от продажи нефти и газа, позволившие увеличить бюджетные расходы и развернуть «национальные проекты». Важно ещё то, что государство контролирует внутренние цены на электричество и газ, поддерживает их на очень низком уровне, что повышает конкурентные позиции российской промышленности, той же чёрной металлургии, например. Тем более что Россия – одна из немногих стран, в которых природный газ – экономически самое выгодное топливо – занимает первое место в топливном балансе). Этот хвалёный экономический рост не может поэтому быть долгосрочно устойчивым. Слишком уж зависит Россия от конъюнктуры на мировых топливных и сырьевых рынках, которая в нашу эру «стабильной нестабильности» может поменяться совершенно неожиданно! Да и наращивать добычу нефти и газа возможно лишь в ограниченных пределах.
К тому же, государство всерьёз намерено, в угоду частным акционерам «Газпрома» и РАО ЕЭС, со временем таки либерализовать внутренний рынок электричества и газа, что очень больно ударит по металлургам и прочим потребителям энергии и, возможно, сделает их производства вообще нерентабельными. Либерализация рынка энергоносителей предусматривает также полную оплату коммунальных услуг населением, что резко повысит цену рабочей силы в стране. Исчерпал себя и ещё один фактор экономического роста – девальвация рубля по отношению к доллару, произошедшая после дефолта 1998-го. Обильнейший приток нефтедолларов, хлынувший в страну, ведёт к укреплению рубля, и Центробанку всё труднее «держать доллар», стимулируя завышенным курсом заокеанской валюты экспорт товаров.
А ведь существует ещё такая болезненная и замалчиваемая проблема, как необходимость обновления основных фондов страны, сильно поизносившихся во времена ельцинской разрухи, когда отсутствовало даже простое воспроизводство. На это потребуются очень большие инвестиции, которые сильно снизят дутую рентабельность российской экономики. В противном же случае РФ ожидает настоящий «конец света», национальная катастрофа, провозвестниками которой являются участившиеся обвалы и пожары давно не ремонтируемых общественных зданий.
Вот почему будущее России крайне неопределённо, но даже сейчас, в период относительной стабилизации, не всё так хорошо, как некоторым кажется. Лучше всего, наверное, динамику развития «новой России» характеризуют два факта: стабильное (вплоть до самого последнего времени) превышение вывоза капитала над его ввозом и столь же стабильное превышение смертности над рождаемостью. Не может в стране, находящейся на экономическом подъёме, вымирать население – это говорит, напротив, о кризисе экономики, о серьёзных трудностях, испытываемых ею, о деградации населения и неуверенности людей в завтрашнем дне. Говорит о том, что в России – находящейся вроде бы «на подъёме»! – немалая часть населения является для капитала «лишней», и это «лишнее» население должно ради продолжения благословенных «реформ» и интеграции страны в «цивилизованный мир» сгинуть. Кстати, в последнее время в правящих кругах России стали раздаваться стоны, что, дескать, темпы экономического роста «недостаточны» и задача, поставленная когда-то Путиным, – за 10 лет удвоить ВВП, – выполнена не будет.
Не лучше перспективы и у Неньки-Украины. Она уступает Польше, Чехии, Венгрии и другим бывшим соцстранам Восточной Европы и по мягкости климата, и по приближённости «к Европам» (тем паче после вступления этих стран в ЕС), а России – по богатству недр. Конечно, у нас чертовски дешёвая, даже по меркам Восточной Европы и России, рабочая сила, которая, казалось бы, должна сделать Украину очень привлекательной для инвесторов. Но дешевизна рабочей силы на Украине иллюзорна, она в немалой степени обусловлена факторами, которые не могут быть долго действующими. Сюда относятся: наличие приусадебных участков – пресловутых «шести соток», спасающих многих украинцев от голода и позволявших им долгие годы зачастую работать вообще без зарплаты; помощь от родственников за рубежом, а также «мешающее реформам советское наследие».
Я здесь имею в виду «старые запасы» – предметы долговременного пользования – телевизоры, холодильники, мебель и прочий скарб – купленные ещё при Советской власти, при «бесчеловечном коммунистическом режиме, не дававшем людям возможности пристойно зарабатывать» 381. Запасы, уже 15 лет донашиваемые, досматриваемые и прочее до… Благодаря наличию их наш рабочий полтора десятилетия трудился «за еду и квартплату», не приобретая дорогостоящих вещей.
Среднестатистическая зарплата на Украине заметно ниже реальной стоимости рабочей силы, ниже реального прожиточного минимума; и такое положение не может сохраняться долго, хотя бы потому, что даже сверхживучая советская бытовая техника рано или поздно ломается и должна заменяться новой. Кроме того, такое положение обусловливает удручающе низкую рождаемость и прекращение нормального воспроизводства рабочей силы. Чтобы остановить этот катастрофический процесс, капиталисты вынуждены будут со временем поднять зарплату на Украине до уровня действительной стоимости рабочей силы, обеспечивающей воспроизводство человеческого материала, но… тогда цена рабочей силы у нас и, скажем, в соседней Польше выровняется, что сделает инвестиционную привлекательность Украины весьма сомнительной. А тут ещё в ходе «газового кризиса» выяснилось, что, вообще, рентабельность украинских металлургических и химических заводов основывалась всецело на потреблении «дармового» газа из России!
Так что, спешу огорчить тех, кто всерьёз рассчитывает на широкий поток западных капиталов в Украину. Об этих инвестициях дюжину лет без умолку болтали сначала кучманоиды, потом Ющенко с его командой «помаранчевых» губошлёпов – а их, инвестиций, всё нет и нет! И не будет… Скорее всего, наша многострадальная Родина и далее будет оставаться крупным поставщиком дешёвой рабочей силы за рубеж, но только не местом её приложения «по адресу постоянного проживания». И ещё долго наши хлопцы будут батрачить на итальянских стройках, а женщины подмывать задницы тамошним пенсионерам и инвалидам. Или – добровольно ли, принудительно ли, – трудиться в борделях и на автострадах. Если и вправду украинские девушки – самые красивые в мире, то быть поставщиком женских прелестей на мировой рынок Украине сам дьявол велел! В капиталистически глобализованном безжалостном мире, и такая «хозяйственная специализация» вполне возможна…
...
Частный бизнес что-то не слишком спешит инвестировать в наукоёмкие производства. «Газовая труба» – она, знаете ли, развращает: зачем рисковать, вкладывая капиталы в инновационные проекты, если прибыли сами текут (впрямь, текут!) к тебе? Без крупных же, немедленных и не несущих скорой выгоды денежных вложений, – частных и государственных – наука и образование будут и дальше приходить в упадок, а подрастающая молодёжь – деградировать, превращаясь в толпу дебилов. Потуги Путина «поднять науку» и реализовать «национальные проекты» – эту отчаянную попытку возобновить нормальное воспроизводство рабочей силы – пока, судя по всему, ожидаемого эффекта не приносят и рассчитаны больше «на публику».
Но самое страшное то, что империалистический Запад совершенно не заинтересован в том, чтобы Россия была технологически продвинутой державой, чтобы она вошла в первую группу стран и вытеснила оттуда сами страны Запада. И он сделает всё возможное, чтобы РФ до скончания веков оставалась его топливно-сырьевым придатком. Западная буржуазия всегда будет бояться и ненавидеть Россию – даже когда там у власти не коммунисты или какие-нибудь квасные «национал-патриоты», а такой вполне лояльный Западу режим, как сейчас. Запад всегда будет исподтишка вредить ей и делать всё возможное для ослабления и полного развала России. И вместо того чтоб создавать современные производства на территории РФ, западный капитал будет лишь – используя рыночные механизмы и пользуясь мягкотелостью, «остолопством» и продажностью «демократической» элиты – переманивать к себе научно-инженерные кадры и скупать наши наработки.
Кстати, как правильно замечает С. Глазьев, для России «утечка умов – колоссальная беда; ущерб от неё действительно сравним с ущербом от вывоза капитала». «Утечка мозгов» неимоверно мешает развитию информационных и высокотехнологичных производств, но воспрепятствовать ей в условиях сегодняшней буржуазной России представляется мало возможным. Российский капитализм душил науку и изобретательство, не давая ходу самым выдающимся изобретениям, до революции 1917 года; так же душит он их и сейчас. И причина примерно та же, что и тогда, – экспортно-сырьевая направленность экономики.
Короче, господа-товарищи: все «тёплые места» в мире уже заняты, и нас туда не пустят! Шансов на вхождение в «Золотой миллиард» нет ни у России, ни у Украины. В лучшем случае: прозябание в группе стран «со средним уровнем развития». Но разве может смириться с таким положением страна, разгромившая фашизм и отправившая на орбиту первый в истории спутник и первого в мире космонавта?
Для России и других постсоветских республик достойного места в системе международного капиталистического разделения труда в наше время нет и быть не может. Эту истину должен осознать каждый Гражданин нашей Отчизны, в ком ещё осталась хоть капля национального достоинства. К сожалению, этого не понимают или, скорее, не хотят понимать наши горе-правители, с упрямством баранов ломящиеся в ВТО. Скандальный крах гайдаровских реформ в России воочию продемонстрировал непригодность для неё либерально-рыночных моделей. После их провала и позорного отстранения от рычагов экономики «чикагских мальчиков» Путин со товарищи взялись, вроде бы, строить государственно-бюрократический капитализм – единственно возможный в России. Даже парочку особо обнаглевших олигархов типа Ходорковского «загнали под плинтуса», чтобы строй не дискредитировали. Но путинский режим, выявляется, только лишь оболочку имеет патриотическую, нутро же у него – всё то же: гнилое, компрадорско-олигархическое.
Та могущественнейшая фракция крупной эрэфовской буржуазии, что наживается на экспорте энергоносителей и сырья, очень уж хочет интегрироваться в глобализованный мир. Интерес этих господ состоит в том, чтобы хищнически эксплуатировать природные богатства России, вывозить топливо, сырьё и полуфабрикаты, а выручку оставлять за границей, вкладывая её там в предприятия, надёжные ценные бумаги, недвижимость и проч. И потому они толкают власть к интеграции в глобализованный мир, к отмене торгового протекционизма и ограничений на вывоз капитала, к либерализации рынка, к разгосударствлению «естественных монополий».
А ведь «свободная торговля» для России с её просторами, арктической зимой и вечной мерзлотой – верная смерть! После полного и безоговорочного открытия границ для свободной и беспошлинной торговли разорятся, не выдержав состязания с азиатами, последние кое-как сводившие концы с концами предприятия машиностроения и лёгкой промышленности; загнётся аграрный сектор! И что дальше?
Но с другой стороны, быть капиталистической и «демократической» страной, и при этом отгородиться от всего глобализованного буржуазного мира высоченными протекционистскими заборами, – ей-богу, некрасиво и ненормально! По большому счёту, в наше время это и невозможно. Вступление капиталистической России в ВТО и открытие её рынка для импортных товаров – всё-таки действия логичные и закономерные. Равно как и открытие её границ для свободного перемещения капиталов в обе стороны – хотя реально пойдёт, наверное, лишь движение отсюда туда.
Эти шаги настолько же логичны и закономерны, сколь логична и закономерна сама капиталистическая глобализация. Российская буржуазия, как и буржуазия всего мира, стремится к максимальной прибыли, средством достижения чего и выступает капиталистическая глобализация. Если российской буржуазии невыгодно развивать производство на родине, а выгодно вкладывать капитал за границей, она будет делать второе, и станет всеми силами и средствами добиваться интеграции России в глобализованный мир. Хоть бы это даже привело к полному вымиранию российского народа и гибели страны – космополитической буржуазии на это наплевать!
Для буржуазии капиталистическая глобализация – великое благо, средство для максимизации прибылей, а для российских трудящихся она губительна, особо губительна, ибо окончательно превращает миллионы их в «ненужное» население, приносимое в жертву ради «интеграции в мировую экономику». Впрочем, так же порочен и протекционизм в интересах «отечественных» капиталистов, который всегда приводит к росту цен на предметы потребления и ухудшению положения людей труда.
Поэтому выход для России и Украины может быть только один – решительная смена общественного строя в стране, возвращение на подлинно прогрессивный, социалистический путь развития. Это – единственно возможный для нас путь выживания в нынешнем беспощадном мире с его сверхжёсткой конкуренцией, обрекающей целые народы на вымирание. Ленинские слова о том, что «нельзя идти вперёд, не идя к социализму», как никогда актуальны и для России, и, тем более, для пережившей «оранжевую чуму» Украины. Если для Запада социалистическая революция – дело довольно далёкой перспективы, призванное разрешить проблемы, которые ещё не приобрели столь уж жгучей остроты, то для России и Украины она – вопрос достойной жизни и самого существования уже сейчас.



К. Дымов о капитализме. Часть X: империализм и глобализация (продолжение)
kibalchish75
Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Складывающаяся ныне новая система международного разделения труда чертовски выгодна капиталу, но она отнюдь не рациональна с точки зрения общества. Ориентация капиталистов на дешёвую рабочую силу в далёких странах часто приводит к нерациональным, излишним перевозкам сырья, полуфабрикатов и готовых изделий. Возьмём для примера индустрию компьютеров. Многие их основные электронные компоненты изготовляются в Соединённых Штатах. Затем эти компоненты везут в Юго-Восточную Азию, в Тайвань, скажем, и там из них собирают платы и готовые ПК. После этого основную массу собранных «дешёвыми руками» тайваньских рабочих компьютеров везут за тридевять земель, прежде всего, в те же США, выступающие крупнейшим мировым потребителем компьютеров. (По дороге их ещё часто завозят в Мексику, где осуществляется т.н. конфигурирование машин). Другой пример: из Германии в Венгрию в опечатанных контейнерах доставляют узлы автомобилей, в Венгрии их собирают и вывозят… правильно, обратно в Германию!
Да, совершенствование транспорта сделало перевозку грузов на большие расстояния более дешёвой, но ведь издержки труда на транспортировку всё же остаются, и они не так уж малы. Наверное, «белая» сборка компьютеров в самих Штатах позволила бы сэкономить немало общественного труда. Ведь затраты труда на сборку изделий в США и на Тайване были бы практически одинаковы, а затрачивать труд на перевозку через океан не пришлось бы вовсе. Но капиталистам выгодна «жёлтая сборка», им выгодно применять рабочую силу, многократно более дешёвую, нежели рабочая сила в Америке. И ради экономии на зарплате они готовы затрачивать излишний труд на транспортировку комплектующих и готовых изделий.
А как вам нравятся ежегодные перевозки миллионов тонн мусора из США в Китай для переработки? Наверняка, утилизация отходов на месте была бы сопряжена с меньшими затратами общественного труда, но капиталистам надо экономить не труд, а издержки на покупку рабочей силы, а они-то в Поднебесной намного ниже.
[Читать далее]
Капиталисты выигрывают – получают наибольшую прибыль, но общество проигрывает, теряя впустую труд своих членов. Таких примеров можно было бы привести превеликое множество. Потери труда на нерациональных перевозках в мировом масштабе огромны и, наверное, даже не поддаются точной оценке. По мере нарастания глобализационных процессов, по мере полного слияния национальных рынков в единый всемирный рынок и выноса низкотехнологичных производств в страны с дешёвой рабочей силой, такого рода нерациональные перевозки будут приобретать всё больший размах. Всё больше общественного труда будет в буквальном смысле улетучиваться через трубы океанских теплоходов. Нерациональное с точки зрения общества размещение капиталистами производительных сил человечества – одно из наиболее ярких проявлений того, как основной экономический закон капитализма противоречит интересам общества.
Итак, в наше время складывается новая система международного капиталистического разделения труда. На смену старой, классической «бинарной» схеме «продукция обрабатывающей промышленности – минеральное и сельскохозяйственное сырьё» приходит новая, более сложная, «троичная» схема: «информация и информационноёмкая промышленная продукция – продукция обрабатывающей промышленности – минеральное и сельскохозяйственное сырьё». «Водораздел» между развитыми странами и странами слаборазвитыми отныне проходит не по линии «готовая промышленная продукция – сырьё», а по линии «информация – вещные продукты». Развитой Запад всё более специализируется на выработке информации во всех её видах и формах, включая производственную информацию, воплощённую в информационноёмких вещных продуктах, а также управленческую информацию. А отсталый «Юг» специализируется на производстве вещей, более или менее сложных и информационноёмких в различных его территориальных сегментах.
Происходит грандиозная перестройка мирового хозяйства. Но при капитализме, с его анархией производства и погоней за прибылью, подобные перестройки всегда болезненны, неизбежно сопровождаются острыми кризисами. В тех отраслях, которые начинают переноситься в страны с дешёвой рабочей силой, поначалу устанавливается высокая норма прибыли, что вызывает массированный приток капиталов в эти отрасли и их ускоренное развитие. Однако рост производства в этих отраслях плохо увязан с потребностями всего капиталистического хозяйства, результатом чего становится перепроизводство. Так, бурный рост – в расчёте на сверхприбыль – выплавки дешёвой стали в азиатских странах при меньшем росте мировой потребности в ней, и привёл, очевидно, к катастрофическому её перепроизводству.
«Дорогой» труд замещается «дешёвым». И это ведёт к относительному сокращению общего платёжеспособного спроса со стороны всемирного пролетариата. Более того, потребности «дорогих» и «дешёвых» рабочих качественно отличны. В стоимостной структуре потребления первых выше доля предметов длительного пользования, в особенности тех, которые называют «благами современной цивилизации», – и меньше удельный вес продуктов питания, особенно растительного происхождения. Кроме того, нужно учитывать исторически сложившиеся национальные традиции и особенности потребления – у американского и тайского рабочего разные привычки и вкусы. Поэтому «перенос труда» в страны с дешёвой рабочей силой необходимо вызывает глобальную перестройку отраслей, производящих предметы личного потребления рабочих, переориентацию этих отраслей на производство товаров для «бедных пролетариев». Опять же, в рыночной экономике такая перестройка всегда запаздывает, начинается только тогда, когда рынок фиксирует как состоявшийся факт перепроизводство товаров для «дорогих» западных рабочих.
Стихийные территориально-структурные перестройки мирового хозяйства, неизбежные при глобализации, в сочетании с частыми и резкими структурно-отраслевыми перестройками, присущими информационному способу производства вообще, придают капитализму особенную неустойчивость, особенную подверженность кризисам. Конечно, правительства и наднациональные органы мировой буржуазии принимают определённые меры, чтобы поставить процесс глобализации под свой контроль, чтобы смягчить сопровождающие её кризисные явления. Но в наступившую эпоху, при новом уровне развития производительных сил, при новой степени интеграции мировой экономики, при новой глубине специализации и кооперирования стран, капиталистические методы регулирования экономики становятся всё менее действенными, приносят всё меньший положительный эффект. Новые времена требуют иного подхода: планового ведения хозяйства в масштабах всего мира, постановки глобализованных производительных сил под контроль человечества.
Магистральной тенденцией развития международного разделения труда является размежевание капиталистического человечества на «мозг», вырабатывающий информацию, и «руки», создающие вещные продукты. Это новое (но по-прежнему несправедливое, грабительское!) международное разделение труда отражает новый уровень развития производительных сил, на который они выходят с переходом развитых стран к информационному способу производства, – так же, как международное разделение труда конца XIX – XX веков отражало уровень производительных сил машинного периода.
Уже сейчас глобализация проявляется на Западе в массовых увольнениях и росте безработицы в разных её формах. Пока что это касается по преимуществу рабочих традиционных отраслей и профессий. Но дальнейшее углубление глобализации логически ведёт к ломке сложившегося в её первой фазе международного разделения труда, к потере сегодняшними развитыми странами их монопольного места «мозгов» в системе разделения труда. А значит, – и к их самоисключению из созданного ими же глобализованного мира, к их «маргинализации». К вытеснению оттуда всякого труда и подрыву экономической основы существующего благополучия и политической устойчивости. В безумной погоне за барышами глобальный капитал вполне может разрушить сами цитадели капитализма, разрушить стены, оберегающие его от праведного гнева угнетённых и обездоленных, и остаться «в чистом поле» наедине с глобализованным же классовым врагом.
...целый ряд наиболее бедных и отсталых стран при существующем миропорядке вообще практически не имеет надежды вырваться с того дна, на котором они сейчас пребывают; многие из них обречены на дикость и полную деградацию, на превращение, как сейчас выражаются некоторые экономисты, в страны «четвёртого (!) мира».
...
С уществует одна фундаментальная причина, объективно задерживающая развитие отсталых капиталистических стран – задерживающая их техническое, а значит, и в целом экономическое развитие. Это – действие капиталистического принципа применения машин. Капиталисты применяют машины не для того, чтоб облегчать труд рабочих и повышать производство нужных обществу жизненных благ, но всецело для того, чтобы увеличивать свою прибыль, получать бóльшую прибавочную стоимость. При капитализме машина служит средством для производства прибавочной стоимости, точнее – относительной прибавочной стоимости, возникающей из удешевления жизненных благ и сокращения необходимого времени рабочих. Машины должны «…сокращать ту часть рабочего дня, которую рабочий употребляет на самого себя, и таким образом удлинять другую часть его рабочего дня, которую он даром отдаёт капиталисту» [К. Маркс. «Капитал», книга первая, глава 13]. При этом способе производства машина должна экономить не труд вообще, а только труд, оплачиваемый капиталистами, – труд, создающий необходимый продукт, воплощаемый в наёмной рабочей силе. Речь идёт о том, чтобы путём покупки и применения машины, имеющей некоторую стоимость, сэкономить на покупке другого товара – рабочей силы, вытесняемой этой машиной. Поэтому капиталисту выгодно применять машину только в том случае, если её стоимость меньше стоимости рабочей силы, вытесняемой ею. Если же стоимость машины выше, капиталист никогда не применит её, какую бы высокую производительность труда она ни обеспечивала, сколько бы труда она ни экономила.
Рассмотрим простенький – намеренно упрощённый для лёгкости понимания – пример. Некий капиталист решил расширить производство, приобрести дополнительное оборудование, и он для этого располагает дополнительным капиталом в 48 тыс.… Чуть было по привычке не написал – долларов. Нет, к чёрту доллар! Долой проклятые зелёные бумажки, хватит преклоняться перед ними, как перед чудотворными иконами! Отныне все примеры буду приводить в какой-нибудь другой валюте, в евро хотя бы. Итак, наш капиталист может потратить на расширение производства €48000. Ему предлагают на выбор две машины. Обе имеют одинаковый срок службы – 10 лет. Обе вырабатывают в единицу времени одинаковое количество продукции, и за десять лет при их применении будет произведено продукции с «добавленной стоимостью» в €96000. Но первая машина обеспечивает вдвое большую производительность труда: её обслуживает один рабочий, а вторую – двое. Однако и стóит первая машина вдвое больше – €48000 против 24000. Примем также, что первая машина потребляет столько же электроэнергии и вспомогательных материалов, сколько потребляют две машины второго типа, – этим мы упростим расчёты.
Задачка для школьника: Что капиталисту выгоднее купить – одну машину первого типа или две второго? С точки зрения общества ответ однозначен: выгоднее машина первого типа. Обществу применять машину целесообразно, если затраты труда на её изготовление окупаются большей по величине экономией общественного труда – всего общественного труда! – при её использовании, – в этом состоит коммунистический принцип применения машин. Это – тот принцип применения машин, который действует в условиях общественной собственности на средства производства. Более того, при коммунизме в некоторых случаях машина может применяться даже тогда, когда с чисто экономической стороны её применение невыгодно, – но если при этом она облегчает тяжёлый, монотонный или вредный для здоровья людей труд. Не забывайте, что при коммунизме в расчёт принимаются и такие факторы, которые «деньгами не меряются». «Поэтому в коммунистическом обществе машины нашли бы совершенно иную арену, чем в буржуазном обществе» [К. Маркс. «Капитал», книга первая, глава 13, примечание ко второму изданию].
При использовании машины первого типа продукция ценою в €96000 создаётся трудом одного рабочего, при использовании второй машины – трудом двух рабочих. Значит, первая машина экономит труд, эквивалентный €48000. Сама же она стóит на €24000 дороже второй машины, следовательно, экономический эффект от её применения = + €24000, и применять её абстрактному «обществу» однозначно выгодно.
А вот выбор капиталиста будет зависеть от того, какую зарплату получают рабочие в данной стране. Применение первой машины будет выгодно лишь в том случае, если заработная плата выше €200 в месяц. Считаем: 200 умножить на 12 = €2400 – годовая зарплата рабочего. 2400 умножить на 10 = €24000 – зарплата рабочего за 10 лет – срок службы машины. Машина первого типа вытесняет одного рабочего – рабочую силу стоимостью в €24000 – и сама стóит на столько же больше машины второго типа. Если зарплата рабочего больше €200, то стоимость первой машины окажется ниже стоимости рабочей силы, вытесненной ею. А вот если зарплата рабочего ниже €200, капиталисту будет выгоднее купить две машины второго типа.
Если, к примеру, зарплата составляет €100, то не трудно подсчитать, что по первому варианту капиталист за 10 лет выжмет из рабочего 96 – 12 = 84 тыс. евро прибавочной стоимости, а по второму варианту – из четырёх рабочих – 192 – 48 = 144 тыс. евро. При зарплате в €300 картина будет совершенно иной. Первый вариант: 96 – 36 = 60 тыс. евро. Второй вариант: 192 – 144 = 48 тыс. евро. В этом случае покупка одной машины первого типа приносит капиталисту больший барыш!
Причём, скорее всего, при внедрении прогрессивной машины первого типа капиталисту пришлось бы ещё и повысить рабочему заработную плату, поскольку обслуживание более сложной техники требует повышенной квалификации, требует приложения более развитой и дорогой рабочей силы. Это обстоятельство ещё более затрудняет внедрение лучшей техники при капитализме.
Действие капиталистического принципа применения машин задерживает внедрение передовой техники и в развитых странах тоже. Но это явление лучше всего обнаруживается там, где стоимость рабочей силы ниже. Там узость сферы применения передовой техники проявляется в соотнесении с более широкой сферой её применения в развитых странах. В общем, капиталистический принцип применения машин ограничивает их внедрение и применение во всех капиталистических странах без исключений, но относительно сильнее – в странах с более дешёвой рабочей силой. Самые современные и производительные машины, экономящие труд и облегчающие жизнь рабочим, могут не находить себе применения даже в наиболее развитых и богатых странах, если их стоимость выше стоимости вытесняемой ими рабочей силы. А уж в отсталых и бедных странах – подавно!
Капиталистический принцип применения машин налагает лимит на широту арены их приложения и, тем самым, замедляет технический прогресс на производстве. Конечно, с развитием техники и технологии машины удешевляются, и это ведёт к расширению сферы их применения. Так, например, ПК стали столь дёшевы, что получили обширнейшее применение, прежде всего – в офисах и торговых заведениях, даже в бедных странах вроде нашей, – благодаря своей дешевизне они легко вытесняют самую дешёвую рабочую силу. Но действует и другая тенденция: к ускорению морального износа машин и, соответственно, к сокращению срока их службы, а чем меньший срок машина служит, тем «хуже» она вытесняет рабочую силу.
Однако сейчас нас больше интересует другая закономерность: у капиталистов тем больше стимулов для внедрения более передовой техники, чем дороже рабочая сила. Напротив, дешевизна рабочей силы особенно затрудняет внедрение современных машин и, тем самым, с особенной силой тормозит технический прогресс именно в странах с дешёвыми руками.
ТНК внедряют самую современную технику только в передовых странах с дорогой рабочей силой. А в слаборазвитых странах с дешёвой рабочей силой те же самые ТНК и, тем паче, местные капиталисты применяют оборудование вчерашнего дня и, нещадно эксплуатируя туземных рабочих, получают отнюдь не меньшую прибыль! Но при этом-то промышленное производство всё больше перемещается в страны с дешёвой рабочей силой! Капиталисты развивают промышленность охотнее всего как раз там, где применение самой передовой техники менее целесообразно с точки зрения капиталистов же. Им во многих случаях выгоднее использовать отсталую технику в странах с дешёвой рабочей силой, чем современную – в странах с дорогой рабочей силой. Выходит, им выгодна отсталость – право, трудно найти более убедительный, более «убойный» аргумент против капитализма!
В эпоху глобализации, в связи с массовым исходом промышленных производств из развитых стран, капитализм, таким образом, всё более становится тормозом технического прогресса. Вернее, прогресс-то продолжается, но вот внедрение его результатов на производстве становится всё более затруднённым. Сужается сфера их внедрения. В развитых странах применению передовой техники препятствует дороговизна рабочей силы, делающая производство вообще невыгодным для капиталистов, а в слаборазвитых странах, наоборот, – её дешевизна, делающая невыгодным современное производство! В результате всё большая масса научно-технических достижений не реализуется или реализуется в крайне ограниченных масштабах.
У японцев – лучшая в мире металлургия: высокоавтоматизированная и компьютеризованная, с минимальным удельным расходом кокса, с наименьшими потерями металла при получении проката. Но капиталисты не желают развивать эту отрасль в Стране Восходящего Солнца! Вместо этого они перемещают производство металла в менее развитые страны и развивают его там на техническом уровне, который ниже японского на целую голову. Автозаводы США, Японии, Германии применяют самую современную технику – роботы, автоматические сборочные линии и т.п., но автомобилестроение в этих странах топчется на месте или вовсе сокращается; останавливаются и закрываются ультрасовременные заводы. Зато новые заводы открываются в Индонезии и тому подобных странах, и на этих заводах роботы – большая редкость, а доля ручного труда на порядок выше, чем на заводах Запада и Японии.
Текстильная и швейная промышленность не развиваются в Европе и Америке, где они могли бы опереться на самую совершенную автоматизированную технику, повышающую производительность труда, облегчающую его. А развиваются эти отрасли в Азии на базе техники прошлого и позапрошлого века, часто – в полукустарных мастерских, не далеко ушедших от классических мануфактур; и в них несчастные женщины и дети трудятся по 12 часов в день при полном отсутствии какой-либо охраны труда, в условиях, изнуряющих и разрушающих человеческий организм. И апологеты капитализма ещё осмеливаются заявлять, будто их горячо любимый строй обеспечивает – в отличие от коммунизма – быстрый технический прогресс, способствует внедрению на производстве передовой техники и высоких технологий!
Возьмём для главного примера мировую статистику, касающуюся внедрения робототехники. 391 Наивысшую «плотность населения» промышленных роботов всех типов (число роботов в пересчёте на 10000 работников) имели в 1999 году четыре страны: Япония (280), Сингапур (148), Южная Корея (116) и Германия (102), причём, заметим, в Сингапуре преобладали самые простые и дешёвые роботы для сборки радиотехники. В остальных развитых капстранах «плотность роботов» превышает 20 шт. / 10000 чел.; в «новых демократиях», включая Россию, она составляет 2 – 13 шт. / 10000 чел. (Ну, ладно, скажут мои оппоненты – во всём виновато «коммунистическое наследие», «проклятый бюрократический социализм», тормозивший внедрение передовой техники. Хотя, думается мне, отрыв столь вырос именно за последние 10 – 15 лет, когда «они» развивались, стремительно наращивая парк роботов, а мы – «загибались» и закрывали свои наиболее современные производства).
Китая, Индонезии, Индии, Таиланда, Бразилии и других «новых индустриальных стран» (кроме Кореи, Сингапура и Тайваня) в анализируемой таблице вообще нет. Зато там есть графа «Прочие страны», и в ней приведён общий парк роботов этих самых «прочих стран», где трудится едва ли не бóльшая часть мирового рабочего люда. Так вот, парк этих «прочих стран» составляет 0,8% общемирового парка!
Сия цифра велеречиво молвит сама за себя! Пример с роботами вообще очень показателен. В настоящее время они применяются в основном в машиностроении для выполнения сборочных операций – одних из самых трудоёмких технологических операций. Но для сборки основной массы машин и приборов, кроме наиболее сложных и «деликатных» из них, требуется рабочая сила невысокой квалификации. Такую рабочую силу капитал находит в избытке и покупает задёшево в слаборазвитом мире, куда и перемещаются «сборочные цехи» машиностроительных корпораций. Дешевизна труда сборщиков в странах Третьего мира и задерживает больше всего внедрение роботов на производстве. В Корее и на Тайване, где заработная плата повыше, роботам ещё находится работа. Но только не в Китае, куда, как мы видели, соответствующие производства переносятся, в том числе, из Кореи и Тайваня! В наше время робот стóит в среднем где-то $50000; так как же он может вытеснить рабочего с месячной зарплатой в $100!? Вот если заработная плата составляет $1000, тогда другое дело. Но нужен ли такой «дорогой» рабочий капиталу, и не лучше ли его заменить… нет, не роботом, а парой-тройкой низкооплачиваемых китайцев!?
Можно представить себе, как повысился бы технический уровень мирового машиностроения и насколько увеличился бы выпуск его продукции, в т.ч. и тех же роботов, если бы перестал действовать пресловутый капиталистический принцип применения машин, если бы самая передовая техника стала внедряться в широких масштабах и в Китае, и в других странах с быстро растущей промышленностью!
Техническая отсталость «новых индустриальных стран» и прочих стран Третьего мира ярко проявляется также в низкой энерго- и электровооружённости труда, в слабой электрификации производства и быта. Об уровне электровооружённости труда можно судить по потреблению электроэнергии на душу населения – ведь главным её потребителем является промышленность. Самое высокое потребление электроэнергии на душу населения в 1999 году имели Норвегия – 27 тыс. кВт-ч – и Исландия – 18,5 тыс. кВт-ч. В других развитых странах: Канада – 17; Швеция – 16,5; США – 12,6; Япония – 7,9; Франция – 7,3; ФРГ – 6,6. А вот в индустриальной Южной Корее этот показатель составлял только 4,6; в Малайзии – 2,3; в Аргентине и Бразилии – по 2; в Мексике – 1,65; в Таиланде – 1,45 и в Индонезии – 0,35. В 64 самых отсталых странах годовое потребление электроэнергии на душу населения ниже 500 кВт-ч, из них в 33 странах – ниже 100 кВт-ч (Бурунди – 25, Эфиопия – 24, Буркина-Фасо – 21, Камбоджа – 19, Чад – 14). На каждого норвежца или исландца приходится в тысячу раз больше киловатт-часов, чем на одного жителя беднейших стран!
При этом в отсталых странах энергия используется менее эффективно, с бóльшими потерями, с бóльшими затратами её на единицу продукции, чем в странах развитых, где применяются современные энергосберегающие технологии и новейшие машины с высоким КПД. Внедрению таких технологий и машин в отсталой части мира, что было бы выгодно всему человечеству, опять же, препятствуют капиталистический принцип применения машин и низкая стоимость рабочей силы.
Увы, капиталистический принцип применения машин объективно задерживает техническое развитие отсталых стран, углубляет и закрепляет их отставание от стран развитых. Действие этого принципа оставляет мало надежд на преодоление «технологического разрыва». И все разговоры о привлечении в отставшие страны высоких технологий остаются пустой болтовнёй, маниловщиной скудоумных «рыночников». Супротив объективных законов капитализма не попрёшь: какие могут быть «высокие технологии» при наших жалких зарплатах!?
При капитализме машина вытесняет рабочих с производства, выбрасывает их на улицу – это почти аксиома. Но, как оказалось, возможен и противоположный процесс: «дешёвые» рабочие вытесняют машины и выбрасывают их на свалку! В эпоху глобализации, при усиливающемся «выносе» промышленности в страны с дешёвой рабочей силой и сохранении больших национальных различий в её цене, действие капиталистического принципа применения машин с особой силой задерживает рост производительности труда во всемирном масштабе, замедляя темпы мирового экономического развития. Увеличение производства наиболее передовой техники для многих отраслей промышленности наталкивается на узость рынка её сбыта – причём этот рынок всякий раз сужается, когда соответствующая отрасль перемещается из развитой части мира в слаборазвитую. Опять же, это обусловливает перепроизводство высокотехнологичной техники, не находящей себе применения ни в развитом мире, откуда производство «уходит» вследствие дороговизны рабочей силы, ни в развивающихся странах, где эту технику капиталистам применять невыгодно.
Дешевизна рабочей силы обусловливает низкий технический уровень производства и низкую производительность труда в стране. Техническая отсталость, в свою очередь, обусловливает культурную неразвитость рабочего класса и является фактором, препятствующим росту цены труда, – является причиной сохранения низкой стоимости рабочей силы, которая, собственно, выгодна капиталистам. Кроме того, следствием технической отсталости производства и малой отдачи общественного труда является низкий уровень доходов в государстве, а значит, и низкий уровень расходов на образование и культуру, на проведение научных работ и создание информационной инфраструктуры. Бедность же, малограмотность и «малокультурье», обусловленные технической отсталостью, ещё более препятствуют преодолению её, в частности уже тем, что понижают стоимость рабочей силы, снова и снова препятствуя внедрению современной техники. Получается замкнутый круг, из которого чудовищно трудно вырваться странам, погрязшим в нищете и дикости. Капитализм перекрывает им путь к современной цивилизации, препятствует утверждению в них нового, информационного технологического способа производства.
«Экономика знаний» – она ведь только в немногих продвинутых странах создана! А в остальном мире по-прежнему царит «экономика невежества»! Какие уж там «высокие знания» и «высокие технологии», если в 27 странах мира элементарной грамотой владеет менее половины населения?
Объективные законы капитализма тормозят или даже делают в обозримом будущем невозможным переход большей части мира к информационному способу производства, задерживая технологическое, экономическое и культурное развитие отсталой части человечества. Конечно, совсем остановиться развитие не может; всё равно технический и культурный прогресс будет пробивать – именно пробивать, вопреки всему, – себе дорогу даже в самых отсталых странах. Со временем там будут-таки внедряться технические достижения сегодняшнего дня, Internet, например. Вот только темпы прогресса в слаборазвитых странах недостаточны, и эти страны при капитализме обречены всегда оставаться отсталыми и слаборазвитыми, обречены всегда отставать на несколько шагов от развитых стран.
Да, капиталистическая глобализация стремится сделать мир однородным, но это относится только к однородности в товарных ценах и в норме прибыли – т.е. к однородности условий извлечения прибылей. Движение к такой капиталистически ограниченной однородности отнюдь не мешает сохранению и углублению технологической и культурной неоднородности мира, а, скорее, даже предполагает её. В любом случае, не стоит рассчитывать на то, что глобализация в её капиталистическом варианте приведёт к устранению или хотя бы существенному сокращению убивающего технического отставания отсталых и бедных стран от стран развитых и богатых.
Это – ещё одно неустранимое противоречие капиталистической глобализации. Капитализм как бы раздваивает мир, делит его на мир прогресса и «мир вчерашнего дня». С одной стороны – супервысокие технологии, компьютеризованные станки, наделённые интеллектом роботы, мощные лазеры, заводы-автоматы, прочие чудеса технического гения. А с другой стороны – филиалы ТНК и миллионы прославленных «малых предприятий» в отсталых странах, где за нищенскую плату трудятся на допотопном оборудовании по 12 часов в день рабы Капитала.
С одной стороны – современный комфортный быт, красивые автомобили, всевозможная цифровая техника и другие приятные мелочи. А с другой стороны – нищета и голод, трущобы, антисанитария, зоологическая борьба за выживание миллиардов отверженных. С одной стороны – колоссальные богатства материальной и духовной культуры, книги, музеи, искусство, Internet, наконец. А с другой стороны – невежество и безграмотность, базарно-люмпенская деградация, господство животных инстинктов и потребностей. С одной стороны – наука, постигающая сокровенные тайны Мироздания, от микромира элементарных частиц до мегамира Сверхгалактик. А с другой стороны – средневековый мрак, фанатизм, дичайшие суеверия.
И всё это тесно переплетается, обусловливает друг друга. А иначе быть не может! Такова природа «рыночной экономики». Никакими либерально-благими пожеланиями и социал-демократическими реформами, никакими саммитами с обилием пустопорожней болтовни нельзя отменить объективные законы её развития. Это может сделать только революционный переход к коммунизму, ставящему во главу угла развитие человеческой Личности, а не безумную погоню за прибылью. Только коммунистическая глобализация способна сделать мир подлинно однородным, способна выровнять уровни развития всех частей планеты, и, тем самым, довести глобализацию вообще до её логического завершения.




К. Дымов о капитализме. Часть IX: империализм и глобализация (начало)
kibalchish75
Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Нынче термин «глобализация» стал жутко популярным и совершенно потеснил из научно-публицистической терминологии «устаревшее» слово «империализм». Слово «глобализация» употребляется сейчас по всякому поводу и без повода, часто служит синонимом «империализма», и при этом порою подменяет и «отменяет» его.
А такая подмена понятий чрезвычайно вредна для общественной науки и революционной практики, поскольку дезориентирует людей и уводит их от истины. Ведь вытеснение из политического лексикона слова «империализм» создаёт впечатление, что никакого империализма уже и нет вовсе. Нет слова – нет и предмета, им выражаемого! Вместо империализма теперь есть некий «глобализм» (или «мондиализм» – появилось и такое модное словечко). Тем самым маскируется истинная природа современного капитализма – монополистического капитализма – и сразу перечёркивается огромный пласт марксистско-ленинской науки – ленинская теория империализма.
Впрочем, среди марксистов встречается и противоположная точка зрения, согласно которой термин «глобализация» вообще не имеет никакого объективного содержания и является антинаучным псевдопонятием. Итак, для начала необходимо разобраться в словоупотреблении и навести порядок в терминологии, выяснить, чтó есть «глобализация» и как она соотносится с империализмом.
[Выяснить]
Империализм суть монополистический капитализм. Современный капитализм по-прежнему является монополистическим капитализмом, т.е. империализмом. Более того, тенденция к дальнейшей «монополизации», к нарастанию экономического могущества и политического влияния монополий, стремящихся к мировому господству, сохраняется и даже усиливается. Никакая словесная подмена «империализма» «глобализацией» не в состоянии отменить этот факт. Современный капитализм, как его ни называй, какие термины не выдумывай, есть империализм.
Другой вопрос, что современный империализм – не совсем тот империализм, с которым «имел дело» Владимир Ильич в начале прошлого века. Он приобрёл, в том числе именно в связи с глобализацией, определённые специфические черты – хотя сущность современного империализма та же, что и у империализма «классического». Если мы рассмотрим классические признаки империализма, сформулированные Лениным в «Империализме как высшая стадия…», то ясно увидим, что в целом они «подходят» и для сегодняшнего империализма. Таким образом, нет нужды придумывать вместо термина «империализм» какие-то другие понятия. И никак нельзя смешивать «империализм» и «глобализацию», подменять первое вторым.
Что же тогда есть «глобализация»? Я бы дал этому понятию следующее определение: Глобализация (от слова «globe» – «земной шар») есть закономерный исторический процесс создания единой всемирной экономики, процесс окончательного преодоления хозяйственной и культурной разобщённости стран и народов, унификации их хозяйственных, политических и культурных укладов, процесс объединения всех производительных сил человечества в единую целостную систему, и на этой основе – формирование человечества как «единой целостности».
В моём определении, как вы, наверное, заметили и обратили на это внимание, отсутствуют слова «капитализм» и «империализм». Дело в том, что глобализация – это тенденция общественного развития, которая действует не обязательно в рамках капиталистической общественно-экономической формации. «Глобализация» и «капитализм» (а также «империализм») – понятия, лежащие «немного в разных плоскостях». Они пересекаются лишь постольку, поскольку сейчас глобализация происходит в условиях господства капиталистических производственных отношений. Сейчас глобализация носит капиталистический характер и является капиталистической глобализацией, но после того, как капитализм будет, в конце концов, ниспровергнут и сменён коммунистической формацией, глобализация станет коммунистической.
В том-то и вся напасть, что ныне глобализация происходит в условиях капитализма, происходит в эпоху империализма. Поэтому глобализация служит не интересам всех жителей Земли, но единственно интересам Капитала. Лишь капиталисты, причём даже не все, а преимущественно представители крупного международного финансово-монополистического капитала, сполна пожинают плоды глобализации, пользуются теми выгодами, что она даёт. Остальная же, несравненно бóльшая часть человечества получает от глобализации мало пользы или вообще страдает от неё.
Характер и содержание глобализации определяются, стало быть, тем общественным способом производства, при котором глобализация совершается, в данный момент – капиталистическим способом производства. В то же время глобализация мировой экономики сама в значительной мере определяет эволюцию господствующей социально-экономической формации, ныне – капитализма, – в этом состоит диалектика глобализации и капитализма (монополистического капитализма, т.е. империализма). Глобализация и развитие капитализма тесно связаны между собой и взаимообусловливают друг друга. Глобализация совершается в условиях капитализма, и ход её обусловлен этим обстоятельством; капитализм развивается в условиях глобализации, и это обстоятельство в значительной мере влияет на его эволюцию.
Поэтому теория современного капитализма (современного империализма) непременно должна учитывать влияние процессов глобализации на его эволюцию, на развитие его противоречий, а подлинная теория глобализации обязана исходить из того постулата, что главной движущей силой глобализации при капитализме является его основной экономический закон, что глобализация совершается ради увеличения прибылей. Только на такой методологической основе капиталистическая глобализация может быть понята правильно. Теория современного империализма есть теория глобализованного империализма, теория современной глобализации есть теория империалистической глобализации, и теории сии суть одно и то же.
Необходимость создания такой теории диктуется насущной потребностью дать правильное объяснение причин тех негативных процессов, что происходят в мире в теперешнюю эпоху, – ухудшения положения трудящихся в развитых странах, катастрофического обнищания стран слаборазвитых, обострения экологического кризиса, повсеместного ущемления человеческих прав и свобод, эскалации войн и терроризма и т.д. При поверхностном рассмотрении этих процессов создаётся видимость, будто во всех перечисленных бедах как раз и виновата «глобализация». Отсюда бесчисленные выступления против неё, чем-то напоминающие выступления луддитов против машин в начале позапрошлого века. Хотя глобализация сама по себе ни в чём не виновата. Сама по себе она – явление сугубо прогрессивное. Скажите, что может быть плохого в объединении человечества, его производительных сил, в стирании границ, тысячелетиями разделяющих страны и народы? Что плохого может быть в установлении теснейших экономических и культурных связей между странами?
Но, повторяю снова и снова, бедствие не в том, что границы стираются и экономики объединяются в одно целое, а в том, что происходит это при капитализме и делается это всецело в интересах капиталистов, по преимуществу – в интересах капиталистов развитых, «цивилизованных» империалистических стран. Причина сегодняшних бедствий, связанных с глобализацией, – основной экономический закон капитализма, направляющий ход глобализации по пути обеспечения мировому капиталу максимальной прибыли – за счёт усиления эксплуатации трудящихся, за счёт закабаления и систематического ограбления стран Третьего мира, за счёт хищнического использования природных ресурсов и разрушения окружающей среды. Именно основной экономический закон капитализма и придаёт глобализации те специфически-капиталистические негативные черты, которые имеют место сегодня.
Потому бороться надо не с «глобализацией», но с капитализмом, который превращает глобализацию из блага человечества в его бедствие. Нужно не пытаться остановить глобализацию (это есть бессмысленная дон-кихотовская борьба с мельницами), а бороться за революционное перерастание капиталистической глобализации в глобализацию коммунистическую, осуществляемую – сознательно и планомерно – в интересах всех народов и всех землян. Бороться надо за глобализацию, ход которой определялся бы основным экономическим законом коммунизма. Капиталистическая и коммунистическая глобализация – принципиально разные процессы, разные по своему содержанию и целям. Первая есть зло, с которым нужно как можно скорее покончить, второе есть великое благо для нашей цивилизации. Только коммунизм может довести глобализацию до её логического завершения и превратить мировое сообщество в Человечество – с большой буквы – как действительно единое «космическое» целое. В Человечество с единой экономикой и культурой, возможно – с общим языком; в Человечество, не разделённое богатством и бедностью, не раздираемое национальными и религиозными предрассудками. Только коммунизм способен «глобализовать» научно-технический прогресс и материальное благополучие: создать такой миропорядок, при котором во всех точках Земли труд будет иметь равную производительную силу, определяемую новейшими достижениями науки и техники; и все люди во всех уголках планеты будут жить одинаково комфортно и счастливо. А это, собственно, и будет справедливое мироустройство, реально обеспечивающее «свободу, равенство и братство» всех людей и всех народов.
Итак, глобализация – это, прежде всего, процесс создания единой мировой экономики. Устранение политических границ, культурная унификация и т.д. – лишь производные моменты, которые порождены этим фундаментальным экономическим процессом и служат его «продвижению». Вообще, тенденция к преодолению хозяйственной замкнутости и разобщённости, к установлению тесных экономических связей и формированию сначала национальных рынков, а затем и всемирного рынка, – тенденция движения к глобализации – присуща капитализму с самого его рождения. Ещё К. Маркс и Ф. Энгельс отмечали в «Манифесте…» (часть первая: «Буржуа и пролетарии»), что «потребность во всё увеличивающемся сбыте продуктов гонит буржуазию по всему земному шару. Повсюду должна она укорениться, повсюду закрепиться, повсюду установить связи. Буржуазия путём эксплуатации мирового рынка сделала производство и потребление всех стран космополитическим. …На место старой местной и национальной замкнутости и существования за счёт продуктов собственного производства приходит всеобщая связь и всесторонняя зависимость наций друг от друга. …Буржуазия быстрым усовершенствованием всех средств производства и безграничным облегчением средств сообщения втягивает в цивилизацию все, даже наиболее варварские, нации. Низкие цены её товаров – вот та тяжёлая артиллерия, с помощью которой она разрушает все китайские стены и заставляет капитулировать самую упорную ненависть варваров к чужеземцам».
Специализация и взаимозависимость национальных экономик, тесное сплочение их в единую мировую хозяйственную систему не может не обострять противоречие между общественным характером производства и капиталистической формой присвоения. По причине всё более узкой специализации и развитого кооперирования, и экономика отдельных, практически всех теперь уже основных стран мира, и мировая экономика в целом становятся крайне уязвимыми в отношении неизбежных колебаний мирового рынка. Относительное падение спроса на некоторый товар, которое трудно предсказать и почти невозможно предотвратить, наносит жестокий удар по тем странам, которые специализируются на производстве данного товара, вызывая в них кризис – кризис тем более тяжёлый, чем в большей степени экономика страны зависит от вывоза данного товара. Но международные экономические связи стали столь тесными, что кризис неминуемо глобализуется. С одной стороны, проблемы возникают у стран, поставляющих предметы потребления для населения терпящих экономическое бедствие стран, чей платёжеспособный спрос сжимается. С другой стороны, несут убытки и закрываются заграничные предприятия, связанные с предприятиями «кризисных» стран кооперационными связями. Итак, глобализация придала производству не просто общественный, но глобальный характер, а присвоение по-прежнему остаётся частнокапиталистическим, – глобализация служит получению капиталистами наивысших прибылей и осуществляется ими стихийно, отчего и ведёт к обострению основного противоречия капитализма.
...единый всемирный рынок информации служит экономическим фундаментом унификации культур на основе западной масс-культуры; в свою очередь, культурная унификация способствует «растворению» национальных рынков и формированию единого всемирного рынка, на котором безраздельно будут господствовать западные ТНК, эти «глобальные» корпорации-космополиты.
Тотальная культурная и социально-бытовая однородность человечества выгодна мировому капиталу даже с чисто экономической точки зрения. Ему выгодно, чтоб все народы Земли носили одну и ту же одежду, ели одни и те же рафинированные продукты («биг-маки» и проч.), пили одни и те же напитки («Молодёжь выбирает “Пепси”!») и слушали одну и ту же музыку, чтоб они даже думали одинаково! После утверждения такой глобальной однородности ТНК совсем не нужно будет подстраивать производственную, рекламную и маркетинговую деятельность под культурные особенности и традиции тех или иных народов: создавать для каждой нации свои рекламные клипы и разрабатывать для каждой страны особенную стратегию продвижения товаров и т.д. В условиях тотальной одинаковости потребителей, начисто лишённых национальных традиций и привычек, – а это тоже есть необходимый момент однородности всемирного капиталистического рынка – будут достаточны одна маркетинговая стратегия и одна рекламная продукция «для всех», что обойдётся транснациональным монополиям дешевле и принесёт им добавочную прибыль.
Нужно ли говорить, что культурная глобализация в условиях империализма ведёт к духовному обеднению и деградации человечества? Речь ведь не идёт о взаимодействии и взаимообогащении культур, о формировании единой общечеловеческой культуры, которая вобрала бы в себя лучшие достижения всех культур. Речь сейчас идёт именно о навязывании народам Земли стандартизованной потребительской культуры убогого западного обывателя, из которой давно вытравлены все те непреходящие ценности, что действительно созданы европейской цивилизацией!
Информационные технологии неимоверно увеличили возможности банков, облегчили распространение их влияния на весь земной шар и многократно умножили их финансовую мощь. Крупные капиталистические банки превратились в подлинные транснациональные (или «глобальные») банки (ТНБ), т.е. в банки, сферой операций которых является весь мир. Они, обладая разветвлённой сетью зарубежных филиалов, соединённых надёжными и ёмкими линиями связи, способны мобилизовывать капиталы по всему миру, быстро и с минимальными издержками обращения перемещать их из страны в страну, регулировать международные потоки денежных капиталов. Транснациональные банки, связанные глобальной коммуникационной сетью, образовали всемирную банковскую систему, которая контролирует практически все финансы планеты и всё жёстче диктует свою волю народам Земли.
Концентрация банков, их превращение в транснациональные банки, их компьютеризация и «интернетизация» привели к тому, что сформировались финансовые учреждения, способные наилучшим образом обслуживать потребности именно транснационального капитала. И это очень способствует не только росту международного товарооборота, но и вывозу капиталов, их циркуляции между странами. В результате информационной революции международные промышленные и банковские монополии получили в своё распоряжение технические средства, которых им так недоставало раньше! Все технические препятствия, существенно ограничивавшие переброску капиталов из страны в страну во времена «классического» империализма, теперь устранены. Именно в силу этого та тенденция, которую Ленин определил как третий признак империализма, – «…вывоз капитала, в отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение…» [В. И. Ленин. «Империализм как высшая стадия капитализма», глава 7], – в нашу эпоху многократно усилилась.
Транснационализация крупного монополистического капитала, создающего «всемирные фабрики и офисы», и формирование единого и однородного рынка инвестиций и ценных бумаг – прежде всего, акций самих ТНК, – означает глобализацию присвоения капиталистами прибавочной стоимости. Теперь речь идёт уже не об эксплуатации всей совокупности рабочих данной страны совокупным капиталистом данной страны, и даже не об эксплуатации всех рабочих некоторой части мира транснациональным капиталом (что, в общем-то, имело место уже при «классическом» империализме), а о глобальной эксплуатации всей массы пролетариев мира всем Мировым Капиталом. Каждый капиталист, принимающий участие в капитале глобальной корпорации, – независимо от своей национальной принадлежности – прямо и непосредственно эксплуатирует рабочих всех стран. И все капиталисты мира, так или иначе, участвуют в «уравнении общей нормы прибыли путём конкуренции» и, следовательно, участвуют в эксплуатации пролетариата всего мира, «в эксплуатации всего рабочего класса всем капиталом», потому что «средняя норма прибыли зависит от степени эксплуатации совокупного труда совокупным капиталом» [К. Маркс. «Капитал», книга третья, глава 10].
Отношения эксплуатации труда капиталом окончательно утрачивают «локальный» характер, становятся отношениями глобального порядка. Весь мир превращается в одно, не поделённое на разнородные «участки», поле эксплуатации рабочего класса, где в каждой точке капиталисты имеют одинаковые условия для вложения капитала и извлечения прибыли. В каждой точке этого «поля» буржуазия полновластно хозяйничает, пользуется «свободой предпринимательства», и эта «священная свобода» защищается всей политической и военной мощью мирового империализма.
Верно: мир движется к состоянию капиталистически однородного мира. Капиталистическое производство – это производство прибавочной стоимости; лишь прибыль имеет значение для капитала. Поэтому эволюция капиталистической системы может привести в процессе глобализации только к такой однородности мира – к однородности его для капиталистов, отнюдь не для трудящихся; к однородности с точки зрения условий извлечения прибыли, но не с точки зрения социально-экономического бытия народов. Глобализация прибавочной стоимости, т.е. глобализация отношений эксплуатации труда капиталом, и стирание, в связи с этим, национальных различий в средней норме прибыли – есть сущность и итог капиталистической глобализации. Состояние однородности капиталистического мира, при котором устанавливаются единые мировые цены и единая всемирная средняя норма прибыли, есть то максимально возможное состояние однородности и «единости» мировой капиталистической экономики, которое только и может быть достигнуто в процессе её глобализации. Достижение этого состояния было бы логическим завершением капиталистической глобализации.
Транснациональный капитал добивается от правительств отмены запретительных пошлин и иных ограничений на внешнюю торговлю, создания свободных экономических зон и зон свободной торговли, строительства надёжных «транспортных коридоров» для подвоза энергоносителей и сырья. Он добивается от правительств принятия законов, облегчающих иностранные инвестиции, создающих «благоприятный инвестиционный климат», а также домогается реприватизации государственной собственности, дабы прибрать к своим рукам её самые лакомые кусочки. Всеми доступными средствами, начиная с психологического и информационно-идеологического давления на население и заканчивая прямой военной интервенцией, транснациональный капитал отстраняет от власти те политические силы, которые пытаются сопротивляться втягиванию их стран в глобализацию и отстаивают в той или иной мере национальную замкнутость и самостоятельность. Он устанавливает лояльные ему политические режимы, чтобы затем протягивать свои щупальца к источникам сырья, чтобы эксплуатировать местную рабочую силу и сбывать в присоединённые к «новому мировому порядку» страны свои товары.
Короче говоря, современный крупный капитал требует проведения такой политики, которая устраняла бы все остающиеся ещё преграды свободному продвижению товаров и капиталов – преграды для глобализации прибавочной стоимости. Политика эта направлена на то, чтоб облегчить и ускорить объективные – обусловленные развитием производительных сил – экономические процессы глобализации, чтоб довести капиталистическую глобализацию до её логического завершения – до состояния полной однородности «абсолютно глобализованного мира».
Протекционизм же и хозяйственную обособленность продолжают защищать лишь «капиталисты прошлого», «капиталисты XIX века» – представители умирающего национального капитала, а также мелкая буржуазия и крестьянство, подавляемые и разоряемые транснациональными корпорациями. Эти пронафталиненные, гибнущие, не имеющие будущего слои и составляют социальную и финансовую базу «правого» антиглобализма, тщетно пытающего остановить необратимый процесс интеграции мировой капиталистической экономики. Они стараются также привлечь на свою сторону рабочий класс, пытаясь направить энергию его протеста против несправедливости нынешнего миропорядка в нужное им русло. Но пролетариат как раз заинтересован в продолжении и углублении глобализации, в революционном преобразовании капиталистической глобализации в глобализацию коммунистическую.
Большое значение для глобального распространения «свободного рынка» имеет также то обстоятельство, что в середине прошлого века рухнула колониальная система империализма и ей на смену пришла система «коллективного неоколониализма». Метрополии вели по отношению к своим колониям политику препятствования их экономическим связям с третьими странами, вынуждая национальную буржуазию колоний торговать преимущественно с метрополией. В колониях устанавливались такие протекционистские порядки, которые делали их рынками сбыта и сферами приложения капитала только или преимущественно для компаний из метрополий. Установленные колонизаторами барьеры фактически выключали колонии из системы мирового рынка, разбивая последний на английский, французский, германский и т.д. «домены». Быть может, внутри этих «доменов» степень интеграции – привязки экономики колоний к экономике метрополии – и была очень высока, но движению товаров и капиталов между «доменами» мешали труднопреодолимые барьеры.
После того как колонии номинально получили политическую независимость, искусственные преграды для «свободной» торговли были сметены, и теперь бывшие колонии могут беспрепятственно интегрироваться в единый всемирный рынок. Теперь на территории любой страны, бывшей ранее колонией, могут оперировать на равных правах компании из всех стран, – компании, принимающие участие в глобальном присвоении прибавочной стоимости. И если раньше колонии подвергались грабежу со стороны только «своих» метрополий, то теперь, при глобализации прибавочной стоимости, они эксплуатируются всем совокупным империалистическим миром – под благородным лозунгом свободы торговли и движения капитала!
В общем, достижение определённого уровня развития транспорта, связи и информационных технологий, с одной стороны, и чрезвычайное усиление транснациональных монополий, с другой, привели к переходу империализма в качественно новую фазу его развития. В результате указанных изменений, а также в результате гибели СССР и развала социалистической системы (без этого капиталистическая глобализация была бы просто немыслима – как никак, на страны социализма приходилось 38% мирового промышленного производства!), складывается система глобализованного капитализма, основанная на принципах свободного движения товаров, капиталов и – с большими ограничениями – рабочей силы.
...поскольку сейчас глобализация является капиталистической и осуществляется не в интересах всего человечества, а в интересах ТНК, конкурирующих меж собою, она продвигается через борьбу противоположных интересов различных группировок буржуазии, и этим обстоятельством определяются её неустранимые противоречия. В принципе, транснациональный капитал рассматривает мир как единый рынок и желает видеть его однородным, без внутренних перегородок. В принципе, транснациональный капитал ратует за «свободу торговли». Но корпорации борются между собой, а также против пытающихся сопротивляться национальных производителей, – борются за овладение конкретными территориальными сегментами всемирного рынка, за завоевание новых сегментов и удержание старых. В этой борьбе они непременно вынуждены отходить от декларируемых ими фритредерских принципов и прибегать, при помощи подконтрольных им властей, к протекционистским мерам, чтобы не допустить проникновения конкурентов на завоёванные территории и чтобы окончательно задушить национальных производителей из слабых стран. В наши дни протекционизм проводится часто в замаскированной форме, под лицемерной вывеской «борьбы с демпингом», но сути это не меняет.
Противоречие между глобальным характером производства и частнокапиталистическими и национальными формами присвоения проявляется как противоречие между магистральной тенденцией глобализации и протекционизмом отдельных государств – как правило, именно тех государств, которые больше всех выступают за «свободу торговли» и извлекают больше всего выгоды от глобализации. В этом нет ничего удивительного, хотя лицемерие идеологов глобализма поражает! Такова «асимметричная глобалистская политика» транснационального капитала: он придерживается сугубо наступательной, агрессивной стратегии, захватывая рынки стран Третьего мира при помощи «свободы торговли» и защищая рынки империалистических стран протекционистскими пошлинами и квотами. Он создаёт наднациональные «общие рынки» со свободным перемещением товаров и капиталов, но в то же время отгораживает эти «свободные рынки» от остального мира таможенными и иными барьерами – барьерами, «проницаемыми» только «в одну сторону».
Что ж, сильные государства диктуют слабым свои условия глобализации – условия, выгодные, в конечном итоге, ТНК; и это «право сильного» совершенно нормально при капитализме! Внешнеторговая политика империалистических держав имеет целью навязать остальному миру эти условия – как правило, отмена или послабление таможенных ограничений обусловливается открытием зависимой страны западным товарам и западному капиталу, разгосударствлением экономики, урезанием социальной защиты трудящегося населения и т.д. Это ведёт к дальнейшему разорению и гибели национального капитала отсталых стран, подчинению этих стран, усилению их однобокой специализации и экономической зависимости, а значит, – к усилению глобализации. Таким образом, протекционизм служит инструментом осуществления его, казалось бы, полной противоположности – глобализации. Глобализация часто осуществляется, как это ни парадоксально, через отрицание самой себя!
Капиталистическая глобализация идёт вперёд, сметая всё на своём пути, разрушая «старый мир», поделённый на «национальные квартиры». Но в силу своей противоречивости она, по всей вероятности, не может даже достичь своего логического завершения – установления того абсолютно однородного капиталистического мира с едиными общемировыми ценами и единой средней нормой прибыли, который был теоретически рассмотрен выше. Однородная капиталистическая мировая экономика есть – простите за очередное повторение – не более чем абстрактная идеальная модель, необходимая для теоретических исследований (как необходимы физикам модели «абсолютно чёрного тела» или «идеального газа»), но вряд ли достижимая в реальности. Тем не менее, тенденция глобализации действует объективно, приближая капиталистический мир к состоянию, описываемому этой моделью.
Для капитализма характерна неравномерность развития различных стран и регионов, степень которой по мере его эволюции не только не уменьшается, но скорее даже увеличивается. Наиболее передовые капиталистические страны уже приходят к информационному способу производства, тогда как остальной – отсталый – мир всё ещё остаётся на машинном уровне развития производства, кое-где даже со значительным ручным укладом. Отсюда большие различия в характере и уровне жизненных потребностей рабочих: на Западе это потребности современных людей, а «на Юге» – потребности людей прошлого или позапрошлого века. Западные рабочие нуждаются для нормальной жизни в благах современной цивилизации, а «южные» вполне могут ограничиться непритязательной пищей и одеждой и минимумом культурных благ. Отсталый способ производства определяет столь же отсталый «способ потребления». Поэтому дешевизна рабочей силы «на Юге», в «странах тропического капитализма», есть не столько следствие тамошних благоприятных для капитала климатических условий, сколько результат общей технологической, социально-экономической и культурной отсталости, в которой виноват, опять же, капитализм. Капитал создаёт эту отсталость и нещадно эксплуатирует её.
Ко всему вышесказанному непременно нужно добавить, что в процессе двухвековой ожесточённой классовой борьбы и благодаря полувековому давлению на капитал со стороны реального социализма западный пролетариат добился больших уступок со стороны буржуазии. Всевозможные социальные выплаты и гарантии, сокращённый рабочий день, бесплатное всеобщее образование и запрет детского труда и т.п. – всё это важные завоевания рабочего класса развитых стран, но они тяжкими гирями висят на капиталистах и делают экономику западных стран менее конкурентоспособной. Напротив, всё это «социальное излишество» (с точки зрения буржуа) не отягощает бизнес в слаборазвитых странах, где рабочий класс молод и только осваивает науку классовой борьбы, где он ещё не заявил о себе как реальная Сила, с которой надо считаться, и потому он остаётся незащищённым против работодателей. Вот почему разрыв в заработной плате «западных» и «южных» рабочих рос быстрее, чем разрыв в производительности их труда. Что ни говори, но «классический (“дикий”) рыночный капитализм» выгоднее самим капиталистам и выглядит намного привлекательнее в их глазах, чем та «социально ориентированная рыночная экономика», что была выстроена на Западе в противовес советскому социализму!
Слаборазвитые страны – это не просто страны, отсталые технологически. Всё это – страны, вообще, отставшие в своём капиталистическом развитии, в которых ещё не вполне завершён процесс экспроприации мелких собственников и формирования рынка наёмной рабочей силы. Но этот процесс сильно ускорился в эпоху глобализации, когда невиданным образом углубляется международная хозяйственная специализация, «растворяются» национальные рынки и устанавливается единая мировая стоимость на основные товары. Глобализация стоимости означает, что на одном рынке ведут конкурентную борьбу все производители, какие есть в мире, и те из них, кто производит товар с бóльшими индивидуальными издержками, – прежде всего, мелкие и технически слабые производители из отсталых стран, – должны погибнуть в этой борьбе. Мелкое производство слаборазвитых стран против ТНК – шансы первых не выше, чем у дворовой футбольной команды против «Реала»!
Интервенция дешёвых импортных товаров, поток которых теперь беспрепятственно преодолевает моря и океаны, разоряет мелких и средних местных производителей, бессильных противостоять мощи ТНК, этих вездесущих «глобальных производителей». Углубляющаяся хозяйственная специализация уничтожает т.н. импортозамещающее производство, представленное технически и технологически слабыми, неэффективными предприятиями с низкой производительностью труда, откуда выгоняются на улицу массы народу. Это, прежде всего, относится к сельскому хозяйству: быстро растёт ввоз дешёвого, произведённого по индустриальным технологиям и субсидированного правительствами развитых богатых стран продовольствия, крестьяне же разоряются и превращаются в пролетариев, а их земли переходят к плантаторам и фермерам, ведущим крупное производство экспортных культур. И, будьте уверены, процесс разорения и пролетаризации крестьян при информационном способе производства ещё усилится: новейшие достижения биотехнологии, поставленные на службу крупному капиталу, поставят на крестьянстве жирный крест!
Окончательное разложение в слаборазвитых странах архаических производственных отношений, окончательное «добивание» докапиталистического и раннекапиталистического укладов, происходящее с особой энергией в эпоху глобализации, создаёт тот переизбыток неквалифицированной, но зато чрезвычайно дешёвой рабочей силы, который столь привлекает западных инвесторов. В глобальном масштабе стремительно растёт безработица и неполная занятость. Орды людей, оставшихся не у дел, – бывших крестьян, ремесленников, рабочих небольших предприятий – заполняют быстро растущие города стран Третьего мира. Эти люди, далёкие от достижений цивилизации, готовы работать по 12 – 14 часов в день без выходных и отпусков за нищенскую заработную плату, способную удовлетворить лишь самые жалкие жизненные запросы. Образование им не нужно, а с точки зрения капитала часто даже излишне, – в этом отношении страны Третьего мира имеют огромное преимущество перед развитыми странами, где нужно тратить большие средства на обязательное школьное обучение каждого человека, вне зависимости от того, будет он работать головой или одними только руками, пригодятся ему полученные знания для работы или нет. Избыток свободных рук обостряет конкуренцию на рынке рабочей силы, понижая цену рабочей силы, а высокая рождаемость усугубляет эту ситуацию.
По существу, многие страны Третьего мира переживают сейчас тот процесс экспроприации мелких собственников, который старые капиталистические страны прошли, быть может, полтора – два столетия тому назад, – только теперь он происходит на гораздо более высоком уровне развития техники и технологий и в условиях глобализации и монополизации рынка; и потому этот процесс протекает сейчас особенно резко и беспощадно.



К. Дымов о капитализме. Часть VIII: капитализм и коммунизм
kibalchish75
Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Одним из возражений, выдвигаемых пресловутым «здравым смыслом» против коммунизма, я имею в виду – против полного коммунизма, является то возражение, что принцип распределения по потребностям якобы невозможно реализовать, ибо потребности индивида в принципе безграничны. «Здравый смысл» подсказывает сегодняшнему человеку, что удовлетворить полностью все его потребности невозможно – чем больше материальных благ он приобретает и потребляет, тем больше ему ещё нужно, – аппетит приходит во время еды! Считается, что, сколько бы вещей человек не имел, ему всё мало, и процесс «приобретательства» и «потребительства» [англ.: consumerism] в принципе ничем не ограничен и должен продолжаться до бесконечности. Точнее: он будет продолжаться до тех пор, пока не закончатся денежки в кармане; и только они, проклятые бумажки, вернее – их ограниченное, всегда недостаточное количество, могут поставить приобретательству предел.
Антикоммунисты «обывательского уровня мышления» рассуждают примерно так: если ввести распределение по потребностям, т.е. бесплатную раздачу продуктов с общественных складов, то народ ринется на склады и вмиг выметет оттуда всё подчистую! И всегда продуктов будет не хватать, именно потому, что потребности не имеют естественных границ и могут быть ограничены лишь наличием у индивида определённого количества денег, – однако их-то при коммунизме уже не будет…
[Читать далее]
С другой стороны, современные неомальтузианцы яростно выступают против радикального поднятия жизненного уровня стран Третьего мира и Китая, поскольку приближение бедной части человечества к «западным стандартам жизни» вызвало бы экологическую катастрофу и топливно-сырьевой голод. Представьте себе, говорят сторонники этой точки зрения, что Китай с его полуторомиллиардным населением догнал США и Европу по числу автомобилей на тысячу жителей (а это почти 1 машина на каждого взрослого человека!). В этом случае Земля задохнулась бы от выхлопных газов, а потребление нефти возросло бы чуть ли не в несколько раз!
Вся беда этих господ антикоммунистов – и «обыденно-практических», и «научно-теоретических», – состоит в том, что они принимают специфические потребности буржуазного человека за естественные потребности человека вообще, а «западный стандарт жизни» понимают как идеал обустройства человеческого бытия, к которому все люди естественно и неминуемо должны стремиться. Им кажется, будто люди всегда будут хотеть жить по современным «западным» стандартам и всегда будут ставить перед собою цель приобрести и потребить бесконечное число вещей!
Потребности человека действительно безграничны, но лишь в том смысле, что они не имеют исторических пределов роста. Сколько будет существовать человечество, столько будут расти – по мере прогресса науки, техники, производства и культуры – потребности его членов, столько будут возникать новые потребности. Неправомерно, вообще, рассматривать абстрактного, вневременного человека. Человек конкретен, это всегда человек определённой конкретной исторической эпохи. И потребности человека – суть потребности конкретно-исторического человека.
Способ производства определяет способ потребления. Загнивающий капиталистический способ производства обусловливает столь же гнилой буржуазный способ потребления. Современный человек – «товарный человек», поклонник Товарного Фетиша, – кроме нормальных, естественных человеческих потребностей имеет ещё специфические фетишизированные потребности. Он приобретает жизненные блага не только для удовлетворения нормальных нужд – потребностей тела и души, – но также для самоутверждения в буржуазном обществе, где ценность личности всегда определяется её богатством, степенью «достатка». При существующем устройстве общественной жизни человек неминуемо превращается в потребителя, для которого потребление из средства жизни превращается в жизненную самоцель.
Именно поэтому потребление сегодняшнего буржуазного или обуржуазившегося человека – «потребление ради потребления» – является, действительно, в принципе безграничным. Не потому, что его нормальные потребности безграничны, а потому что к нормальным потребностям присоединяются специфически буржуазные мнимые потребности, а эти последние – вправду безмерны. Когда индивиды состязаются меж собою в приобретении вещей, никто из них не может остановиться на каком-то определённом результате, покуда в его мошне ещё остаётся звонкая монета! И если дать таким «товарным людям» возможность приобретать блага бесплатно, они и будут делать это до тех пор, пока не окажутся заживо погребенными под своим собственным добром! Такое отношение к потреблению и нашло своё выражение в пресловутом «западном стандарте жизни», в западном «обществе потребления». И, воистину, не дай, как говорится, бог, чтобы всё человечество «поднялось» до этого стандарта! Нет, будущее человечества – это не «западный стандарт потребления», будущее человечества – коммунистический стандарт жизни.
Существующий характер человеческих потребностей, обусловленный товарным характером производства, по мере перехода к полному коммунизму будет заменяться новым строем потребностей, новой «системой потребительских координат», берущей за точку отсчёта удовлетворение разумных естественных потребностей, а не «консюмеризм» как цель и смысл жизни. Разумеется, это будет очень долгий и непростой переход; он займёт многие десятилетия, если не больше. Ведь при первой фазе коммунизма – при социализме – сохраняется «момент товарности» производства, неизбежно воспроизводящий и старые фетишистские предрассудки. Однако эти пережитки буржуазного отношения к жизни будут мало-помалу исчезать по мере роста производительных сил общества и воспитания нового человека.
В коммунистическом обществе максимой всех его членов станет: «Потреблять, чтобы жить, а не жить, чтоб потреблять». Не будет никакого аскетизма – люди будут жить полнокровной жизнью, и каждый сможет удовлетворить все свои потребности – у кого-то большие, у кого-то меньшие. Однако люди будут «приобретать» жизненные блага именно для удовлетворения своих действительных потребностей, а не ради «престижа», не по принципу: «У соседа есть, а я чем хуже?».
Возьмём, для примера, «автомобильный вопрос». Наличие у каждого взрослого человека и даже подростка личного авто – неотъемлемый атрибут «западного стандарта жизни». Можно подумать, что и при коммунизме у каждого человека непременно будет своя роскошная, супермощная машина, а то и несколько – на разные случаи жизни. Однако на сегодня автомобиль из удобного средства передвижения, экономящего драгоценное жизненное время, уже превратился в самый настоящий фетиш, в символ благосостояния и преуспевания. Лишь после ниспровержения товарного фетиша он снова станет просто средством передвижения, и никто, наверное, не станет выбирать себе машину из соображений «престижности», как это принято сейчас. Люди будут «приобретать» те машины, которые лучше всего подходят для удовлетворения их потребности в передвижении. А для езды по городу лучше всего как раз подходит простенький, небольшой и не слишком мощный автомобильчик, например, с тем же электромотором, – рост экологического сознания масс приведёт к пониманию необходимости отказа от мощных двигателей внутреннего сгорания, отравляющих воздух и пожирающих иссякающие углеводороды.
Более того, вследствие высокого развития общественного транспорта – быстрого, удобного и экологически чистого – многие люди вообще откажутся от приобретения личных транспортных средств. И не надо слушать гнилые россказни буржуа, будто человек, имеющий собственный автомобиль, превосходит по своим личным качествам «серую массу» с её «трамвайной (“совковой”) психологией». Это всё – порождения воспалённого фетишизмом буржуазного ума, не более того!
При коммунистическом строе на первые места выдвинутся высшие потребности человека – потребности гармонического развития Личности. Удовлетворив разумные потребности в материальных благах, полностью покончив с угрозой голода и холода, создав достаточно комфортный, но без излишеств и извращений, быт, люди сосредоточатся на своём интеллектуальном и культурном совершенствовании, смогут больше времени уделять познанию и эстетическому освоению мира, общению с другими людьми. Именно в этом направлении потребности человека будут стремиться к бесконечности – ведь стремление человеческой личности к совершенству, в отличие от надобности в материальных благах, вправду пределов не имеет!
Росту потребления такого рода продуктов будет способствовать и «реклама». Я беру это слово в кавычки, поскольку в коммунистическом обществе не может быть рекламы в её нынешнем понимании. При капитализме реклама служит интересам извлечения прибыли, и рекламируются не те товары, которые в действительности нужны людям, а те, что продаются капиталистами ради прибыли. Коммунистическая «реклама» будет состоять во всемерной пропаганде через развитые средства массовой информации тех продуктов, которые, безусловно нужны людям, тех продуктов, в росте потребления которых заинтересовано всё общество. «Реклама» станет служить инструментом формирования такого общественного спроса, который бы способствовал достижению высшей цели коммунизма – гармоническому развитию Личности. Будут пропагандироваться здоровый образ жизни, стремление к Знанию и к Прекрасному; значит, будут всячески рекламироваться качественные, полезные для здоровья продукты питания, спортивный инвентарь, книги и прочие информационные продукты, средства коммуникации людей и т.п.
«Коммунистический стандарт жизни», выражающий отношение к миру нового человека – человека третьего тысячелетия, – противостоит сегодняшнему буржуазному «западному стандарту жизни» с его мещанским культом вещей и безудержным потребительством. Если второй неумолимо ведёт человечество к духовной деградации, а нашу планету – к исчерпанию природных ресурсов и экологическому апокалипсису, то «коммунистический стандарт жизни» как раз и позволил бы решить многие наболевшие проблемы цивилизации, вывести её из тупика.
Переход к новому стандарту жизни, к новой системе ценностей и потребностей, дал бы возможность ограничить разумными рамками (и без всякого непотребного аскетизма и возврата в пещеры, к чему призывают некоторые горе-«экологи») вещественное производство, свести к минимуму разрушительное воздействие на природу, перейти к более экономному расходованию природных ресурсов.
Только лишь на основе перехода к «коммунистическому стандарту жизни», но никак не на основе губительного для земной цивилизации «западного стандарта», можно решить проблему поднятия жизненного уровня ныне отсталых и задавленных империализмом народов Третьего мира. Решение этой проблемы путём приобщения стран Африки, Азии, Латинской Америки и бывшего СССР к «западному обществу потребления», действительно, неприемлемо ни с одной точки зрения.



К. Дымов о капитализме. Часть VII: потребление капиталистов
kibalchish75
Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Итак, капиталисты суть ненужный, бесполезный для общества класс, который, однако, присваивает в виде прибавочной стоимости значительную – и всё возрастающую – долю общественного продукта. Прибавочная стоимость, созданная общественным трудом, изымается частными собственниками из общественного распоряжения и немалой частью служит удовлетворению личных нужд эксплуататоров. Личное потребление капиталистов и прочих паразитических слоёв общества (землевладельцы и прочие рентовзиматели) носит, соответственно, паразитический, и при этом во многом «раздутый», чрезмерный и извращённый характер. Речь здесь даже не идёт о том, что они потребляют бóльшую сумму жизненных благ, чем простые смертные, лишённые средств производства и вынужденные продавать себя в наёмное рабство. Мы люди не завистливые, и нас, как говорится, «жаба не давит» от того факта, что кто-то ест больше ананасов, чем мы, или разъезжает на шикарном лимузине, в то время как мы толкаемся в битком набитом троллейбусе.
Потребность в качественной пище и культурном отдыхе, в комфортабельном жилище и красивой одежде – это всё нормальные человеческие потребности, и если какой-то человек ищет и находит возможность наилучшим способом удовлетворить вышеприведенные потребности, обвинять его в этом (если отвлечься от способа «зарабатывания» всего этого) вряд ли можно. Вопрос о том, насколько справедливо распределение общественного продукта при капитализме, мы пока отложим в сторону, и рассмотрим теперь исключительно структуру личного потребления буржуазии.
[Рассмотреть]
И здесь мы обнаружим, что потребление буржуазной элиты (включая сюда развращённых «звёзд» кино, музыки и спорта) носит не просто паразитический, но чрезмерный, извращённый и абсурдный характер. Мы видим (в частности, благодаря их же буржуйскому телевидению), что капиталисты окружают себя совершенно бессмысленной роскошью, недоступной пониманию нормального человека. Огромные виллы с двумя бассейнами (одного мало!?), роскошные яхты размером с небольшой океанский лайнер, целые гаражи супердорогих авто, золотые унитазы и серебряные писсуары, немыслимые шмотки «от кутюрье» по безумно завышенным ценам. «Лукулловы пиры», модные тусовки с участием прикормленных «звёзд», изысканные и не очень изысканные оргии, сексуальные и не совсем сексуальные извращения…
Всё это одинаково далеко и от нормальных человеческих потребностей, и от подлинного чувства прекрасного. Нельзя оправдать такого рода потребление дежурной фразой: «Красиво жить не запретишь». Назвать подобную жизнь «красивой» может разве только человек с эстетическим вкусом бультерьера.
Буржуа обставляют себя громадным количеством сверхдорогих вещей, которых принято называть предметами роскоши. «Предметы роскоши – специфические предметы потребления, отличающиеся от необходимых жизненных средств трудящихся по качеству и по стоимости и приобретаемые лишь эксплуататорскими классами за счёт определённой части прибавочного продукта», – говорит Большая Советская Энциклопедия (2 изд., т. 34, с. 405). Данное определение нуждается в уточнении. Предметы роскоши – это, по сути, предметы личного потребления, чьи полезность и качество, чья потребительная стоимость (включая сюда и эстетические качества) не соответствует слишком высокой стоимости, слишком большим затратам труда на их изготовление. Скажем, престижные часы ручной сборки с золотым или платиновым корпусом и целой россыпью камней могут быть в десятки и сотни раз дороже обычных добротных механических и кварцевых часов, но означает ли это, что дорогие часы превосходят обычные также в десятки и сотни раз по точности хода или сроку службы? (А что ещё, собственно, требуется от часов?). Сомневаюсь. Очень также сомнительно, что суперпрестижные авторучки «Паркер» ценой в тысячи долларов пишут в тысячи раз лучше обычных копеечных «шариков».
Точно так же сомневаюсь я, что экстрадорогие авто, супермодная одежда от «кутюр», умопомрачительные украшения и т.д. тоже сильно превосходят по своей полезности обычные добротные вещи-аналоги – превосходят настолько же, насколько они дороже. Можно, конечно, рассуждать об их исключительной красоте. Однако даже «здравый смысл» подсказывает, что исключительно красивыми в глазах буржуазного человека все эти вещи делает как раз их дороговизна и «престижность», но не их всамделишные внешние качества. Иначе говоря: они красивые (считаются красивыми), потому что престижные и дорогие, но не дорогие, потому что красивые, – платье «от кутюр» приобретает в глазах людей особую красоту именно потому, что оно «от кутюр», а не потому, что оно в действительности столь уж красиво. В общем, предметы роскоши – это дорогие игрушки для богачей, призванные тешить их болезненное самолюбие.
Производство предметов роскоши экономически невыгодно обществу, ибо применяемый здесь труд приносит меньше пользы, даёт меньше отдачи, чем при производстве обычных добротных вещей. Производство предметов роскоши – это, по сути, излишнее, ненужное производство, тяжёлым бременем ложащееся на общество, забирающее у последнего немалую долю труда, который мог бы быть направлен на производство куда более нужных и выгодных для общества благ.
Потребление капиталистами предметов роскоши составляет качественную сторону паразитического потребления буржуазии. Но есть ещё и количественная сторона. Выше говорилось о том, что нас, в общем-то, мало волнует, сколько материальных благ потребляет буржуазия. Речь шла, однако, о наиболее полном удовлетворении подлинных человеческих потребностей. Однако почти для каждой человеческой потребности существует свой порог насыщения, при переходе через который жизненные блага уже перестают удовлетворять потребности или даже действуют человеку во вред. Мудрый Платон выразил эту мысль примерно так: «Мера – есть тонкая черта между нехваткой и излишеством». Господствующий класс – в массе своей – эту самую черту перешёл давно и безвозвратно.
В буржуазной политической экономии есть такая концепция «предельной полезности» – субъективистская теория стоимости, противопоставляемая марксистской трудовой теории стоимости. В её основе лежат т.н. законы Госсена. Первый из них гласит: величина удовлетворения от каждой дополнительной единицы данного блага неуклонно снижается и при насыщении (в предельном случае) достигает нуля. Грубо говоря: с каждым съеденным бутербродом с чёрной икрой человек получает всё меньше пользы и удовольствия от сего деликатеса. А если какой-нибудь богатенький гурман поглотит за один присест килограмм икорки, то он запросто может отбросить коньки, и тогда икра потеряет для него всякую ценность и стоимость. И это относится в принципе к любому продукту потребления. Хорошо говорит об этом польская поговорка: “Co zanadto, to nie zdrowo” [«То, что излишне, – нездорово»].
Но если серьёзно, то рассмотренная выше концепция при всём её субъективизме несёт рациональное зерно, которое можно использовать для беспощадной критики проповедников «общества сверхпотребления». Избыточное количество вещей в пользовании отдельных индивидуумов обесценивает эти вещи. Вещи перестают выполнять свои функции, и от этого их потребительная стоимость превращается из действительной величины во мнимую. Потребительная стоимость может быть реализована лишь в процессе нормального потребления, а если вещь не потребляется должным образом, то нереализованная потребительная стоимость, неиспользованная полезность, как раз и становится своего рода мнимой потребительной стоимостью. Вещь, вроде бы, полезна, …но пользы от неё мало или вообще никакой!
Так, чем больше у человека личных автомобилей, тем реже они ездят, и тем меньше от них пользы. Если у некоего олигарха или поп-звезды в гараже стоит x автомобилей, то, выражаясь языком математики, их потребительная стоимость «равна» мнимой величине x и представляет бесполезный труд рабочих, вложенный в бесполезные (вернее – в ставшие бесполезными) вещи. И снова мы видим, что в производство ненужных вещей – вещей, лишённых их владельцами потребительной стоимости, – вкладывается ненужный человеческий труд (и немалый!).
Золотой унитаз не удовлетворяет естественную потребность в удалении отходов жизнедеятельности лучше, чем обычный унитаз, скажем, из фаянса, а его художественная ценность весьма сомнительна. Один автомобиль на человека – это не роскошь, а средство передвижения. Лимузин длиной с рейсовый автобус, отделанный золотом, слоновой костью и крокодиловой кожей, но не имеющий при этом никаких эксплуатационных преимуществ перед обычным автомобилем, – это пустое тщеславие. Два таких автомобиля – чудачество, а десять – уже патология. Или, как говорят украинцы: “Панські витребеньки”.
От «акул большого бизнеса» стараются не отставать и их менее удачливые собратья по классу – хозяева мелких предприятий и лавочники, так же стремящиеся обставить себя множеством ненужных и безвкусных, но дорогих и «престижных» в их «ограниченных кругах» вещей. Помимо всего этого, на содержании финансовых тузов находятся легионы других прожорливых паразитов, позарез нужных их хозяевам, но абсолютно бесполезных обществу: бесчисленная челядь, адвокаты, имиджмейкеры, астрологи, психоаналитики, телохранители; плюс любовницы и проститутки – тоже своего рода красивые и дорогие игрушки в руках богачей. Здесь возникает вопрос: Зачем же буржуа покупают заведомо невыгодные, и даже ненужные вещи, не способные эффективно удовлетворить их же человеческие потребности? А дело всё в том, потребности человека носят общественно-обусловленный характер, и у буржуа имеются специфически буржуазные потребности, проистекающие именно из их буржуазной, эксплуататорской, паразитической классовой природы.
Капитализму, как высшей форме товарного производства, органически присущ товарный фетишизм. При товарном производстве общественные отношения товаропроизводителей неизбежно представляются им как отношения производимых ими вещей. Тем паче, что судьба отдельного товаровладельца напрямую определяется судьбой его товара: продался товар – всё в порядке, жить можно, не продался – само существование товаровладельца ставится под сомнение. Вещи как бы встают над людьми, приобретают над ними власть, вершат их судьбы, и люди из хозяев вещей превращаются в их рабов. (Вот она, диалектика, – человек владеет вещью, вещь владеет человеком!). А зависимость людей от вещей приводит к тому, что в общественном сознании происходит обожествление вещей, они становятся предметами почти что религиозного поклонения – фетишами. Недаром ведь часто даже говорят про культовые марки, например, автомобилей!
Вследствие фетишизации вещей ценность индивидуума в буржуазном обществе определяется не его личными человеческими качествами и заслугами, а исключительно его богатством, количеством денег и вещей – обожествлённых материальных ценностей – в его личной собственности. И здесь особое значение приобретают не средства производства и не деньги, а именно предметы роскоши. Деньги – это, бесспорно, абсолютное воплощение богатства, но их не предъявишь окружающим как свидетельство своего преуспеяния: у человека на лбу не написано, что он владеет заводами и многомиллионными счетами в банках. Зато дорогие и престижные предметы личного потребления – они у всех на виду: глядите, завидуйте!
В буржуазном сознании вещи перестают быть предметами с конкретным предназначением и функциональной ценностью и получают особенную самодовлеющую ценность, независимую от ценности функциональной. Вещи становятся идеальными знаками, символами благополучия и преуспевания. Они как бы приобретают двойственную ценность, двойственную потребительную стоимость. Кроме реальной потребительной стоимости – способности удовлетворять ту или иную реальную потребность владельца, – вещи получают ещё и вымышленную потребительную стоимость в искажённом товарным фетишизмом сознании. Причём эта вымышленная потребительная стоимость напрямую связана со стоимостью, вернее – с ценой, вещей: чем выше цена, тем выше вымышленная потребительная стоимость. Для буржуазного человека высокая стоимость приобретаемых им вещей часто самым абсурдным образом становится важнее, нежели их потребительная стоимость! Важно, что вещь дорога и престижна, а не то, что она полезна!
Например, автомобиль перестаёт быть просто удобным средством передвижения и становится индикатором жизненного благополучия, символом удовлетворённых амбиций. Многие люди прямо так и ставят перед собой цель в жизни: «купить машину». Не купить машину, чтобы быстрее добираться с работы домой и, вообще, экономить время, а именно: «купить машину». Машина как символ и фетиш для них важнее, чем машина как средство передвижения. Ибо индивид, имеющий автомобиль, представляется окружающим успешным и счастливым человеком, а индивид без своего автомобиля – несчастным неудачником, недочеловеком.
Для буржуа наличие престижных и дорогих автомобиля, мобильного телефона, ноутбука, часов и прочих «аксессуаров», наличие богато обставленного дома в престижном районе и т.д. необходимо и для самого ведения бизнеса. Ему непременно нужно создать благоприятный имидж в глазах деловых партнёров, ему непременно нужно показать всем своё благополучие и уверенность в завтрашнем дне, а иначе его не будут воспринимать всерьёз, и не будут иметь с ним дел. Таким образом, дорогие престижные вещи являются для буржуа чем-то вроде капитала, и он вынужден превращать часть своей прибыли в этот квази-капитал, для того чтобы с бóльшим успехом «делать деньги» и иметь возможность накапливать капитал реальный.
Опять же, в этом качестве «квази-капитала», или «псевдо-капитала», вещи приобретают вымышленную потребительную стоимость, состоящую в их способности пускать пыль в глаза окружающих и поднимать социальный статус их владельцев, а эта вымышленная потребительная стоимость снова-таки определяется стоимостью. Ещё раз подчеркну: для буржуазной личности высокая стоимость приобретаемых вещей часто имеет большее значение, нежели их действительная полезность, и потому буржуа охотно покупают вещи, польза от которых явно не соответствует их цене, покупают вещи, зачастую им вовсе и не нужные. Не потребление ради жизни и развития личности, но «потребление ради потребления»; погоня за роскошью, дополняющая погоню за прибылью, – вот стиль жизни многих современных буржуа.
Для того чтобы получить признание окружающих и самоутвердиться, буржуазная личность вступает в бессмысленную потребительскую гонку с себе подобными, покупая заведомо ненужные, но модные и «престижные» вещи. Или покупая нужные вещи в ненужных количествах. Бесящиеся с жиру крупные капиталисты, или, как их принято называть на бескрайних просторах СНГ, – олигархи, – не могут просто удовлетворять разумные, здоровые, естественные человеческие потребности, потребности глубокой души и сильного, красивого тела. Им непременно нужно пускать пыль в глаза, демонстрировать окружающим своё богатство и власть, реализовывать непомерные амбиции. Таковы уж буржуазные психология и мораль!
Буржуа не хочет ездить просто на добротном, надёжном, комфортабельном и красивом автомобиле – ему непременно подавай «Бентли», «Майбах» или на худой конец шестисотый «Мерс»! Чтоб все видели, какой он крутой! Чтоб все завидовали!
Не может буржуа носить на груди небольшой, скромный нательный золотой крестик (если только он и вправду верующий, конечно) – он должен повесить «гимнаста» на полкило, а вдобавок к нему – браслеты, цепи и кольца такой же массы. Чтоб все оценили, какой он богатый и влиятельный!
Товарный фетишизм – непременный спутник товарного производства, и потому до тех пор, пока будет сохраняться товарное производство, люди будут стремиться к бессмысленной роскоши, к обладанию ненужными вещами-символами в безграничных количествах. Более того, как мне представляется, по мере развития капиталистического товарного производства, по мере роста общественного богатства и учащающегося появления в условиях капитализма новых вещей и новых потребностей, по мере развития средств массовой информации, нагнетающих рекламный психоз вокруг товаров и создающих ненужные и бессмысленные потребности, товарный фетишизм усиливается, и вещи приобретают всё большую власть над людьми. Люди всё более и более затягиваются в водоворот доведённого до абсурда стремления к «красивой жизни», порабощаются вещами и …перестают быть людьми. Становятся потребителями – «машинами для потребления товаров», хоть внешне и в людском обличье, подобно тому, как капиталисты в погоне за Золотым (или Зелёным?) Тельцом становятся машинами для извлечения прибыли. Товарный психоз, обожествление фетишей, дегуманизация человеческой личности товарно-денежными отношениями подходят в наше время, по-видимому, к своему апогею и апофеозу. Далее человечество либо окончательно деградирует в биомассу рабов-потребителей, либо стряхнёт с себя всю эту шелуху и снова станет Человечеством.
Товарный фетишизм порождает безумную гонку потребительства, гонку за роскошью, затягивающую буржуазию в свой круговорот. Буржуазия, разумеется, заражает вирусом потребительства и рабочий класс, который при капитализме также подпадает под влияние гнилой буржуазной морали – особенно усиливается этот процесс воздействием буржуазных средств массовой информации. Многие рабочие и их дети, насмотревшись рекламы и фильмов о жизни буржуев, тоже мечтают «выбиться в люди», купаться в роскоши, ездить на шикарных авто и т.д., но удаётся это очень немногим счастливчикам. Рабочий люд может только мечтать о шикарной жизни и пускать от зависти слюнки, а полноценное участие в гонке за роскошью принимает только буржуазия. Чрезмерное потребление, даже в наиболее богатых странах, – явление почти чисто буржуазное, в смысле – явление, наблюдаемое только в среде буржуазии. Но это явление пагубно отражается на всём обществе.
Ведь всю эту массу общественного труда, что овеществляется в виде предметов роскоши, ублажающих извращённую прихоть буржуа, можно было бы употребить с куда большей пользою для общества! Например, направить её на расширение общественного производства, на постройку заводов и фабрик, выпускающих средства производства и предметы широкого потребления, нужные всем. На деньги, бессмысленно проматываемые паразитической буржуазией, можно было бы накормить сотни миллионов голодных детей, дать им образование и путёвку в достойную жизнь. А ещё на эти деньги можно было бы обеспечить всё население Земли Internet'ом.
Предметы бесполезной роскоши составляют значительную долю фонда общественного потребления, причём производство роскоши растёт при капитализме быстрее производства товаров широкого потребления. Относительный рост этой части фонда общественного потребления оборачивается относительным уменьшением фонда накопления, фонда расширения производства, а значит, снижением темпов экономического роста. Деньги, проматываемые и проедаемые богатыми бездельниками, – это, по сути, не созданные новые производственные мощности, следовательно – нереализованный общественный потенциал и несостоявшееся будущее.
Кроме того, сумасшедшая погоня буржуа за показной роскошью ложится тяжелейшим бременем на экологию. Производство ненужных вещей – это ненужное производство. Оно отравляет окружающую среду столь же исправно, как и производство нужное, с одной лишь разницей: вредное воздействие нужного производства оправдано необходимостью удовлетворять насущные потребности людей, а вот производство дорогих безделушек для капиталистов ничем не оправдано. Природа просто приносится в жертву извращённой прихоти хозяев нашего безумного мира.
А если теперь рассмотреть историю капитализма, то можно обнаружить, что неуклонный рост именно паразитического, чрезмерного и извращённого, потребления господствующего класса есть закономерная тенденция развития капитализма. Вспомним пуританские нравы юной буржуазии, отказывавшей себе во многих подлинных радостях жизни, дабы вложить лишний пенни или цент в «дело». Роскошь была для тех первых буржуа чем-то предосудительным, не совместимым со строгими нормами протестантской (буржуазной по природе своей) морали. Свою скромность на грани аскетизма праотцы капитализма противопоставляли изощрённой роскоши тунеядцев-дворян. Адам Смит, в частности, с превеликим удовлетворением отмечал, что в его время в Глазго невозможно было найти ни одного богатого дома, где держали бы более одного человека прислуги мужского пола.
С точки зрения классиков буржуазной политэкономии, такое поведение буржуа единственно правильно. Ведь для оных классиков общественной функцией капиталиста, его высшим призванием является накопление капитала на благо всего общества. Капиталист суть машина для накопления капитала, поэтому он должен максимально бóльшую часть прибыли прибавлять к капиталу: удовлетворил свои разумные и скромные потребности, а всё остальное вложил в «дело». Разного же рода потребительские излишества сдерживают приращение капитала, следовательно, мешают капиталистам выполнять свою функцию и посему должны сурово порицаться.
Однако времена меняются, а вместе с ними меняются и нравы буржуазии. О подвижническом буржуазном «воздержании» эпохи «первоначального накопления» мало кто помнит. Капиталисты-аскеты, ведущие скромный образ жизни и вкладывающие всю душу и весь кошелёк свой в любимое дело, встречаются изредка, но сии уникумы рассматриваются ныне окружающими как неисправимые скряги или чудаки. Царят безудержное потребительство и стремление превзойти шиком друзей и недругов. Буржуазия всё меньшую долю прибыли вкладывает в расширение производства и всё большую часть её тратит на бесполезную роскошь и всевозможные глупости. И это, теперь уже – в противовес А. Смиту и другим классикам, – встречает полное и безоговорочное одобрение буржуазной политэкономии, видящей в паразитическом, расточительном потреблении буржуазии средство для поддержания платёжеспособного спроса и предотвращения кризисов перепроизводства.
Возбуждаемое рекламой и осуществляемое богатыми слоями общества «потребление ради потребления», быть может, и снижает в какой-то мере перепроизводство и перенакопление, сглаживая кризисы. Но какой ценой это достигается!? Господствующие классы попросту проедают и проматывают производственный потенциал общества, мешая тем самым его развитию. Относительно уменьшаются капиталовложения, из-за этого, естественно, замедляется экономический рост; кто-то «перепотребляет», но зато огромные массы трудящегося люда ограничиваются лишь самыми необходимыми благами, лишены возможности пользоваться плодами цивилизации, лишены возможностей для полноценного образования и развития личности.
Отсюда видно, что расточительное потребление буржуазии, а значит, и само существование её (!) препятствуют прогрессивному развитию человечества, и именно для того, чтобы устранить это препятствие, паразитическую буржуазию нужно ликвидировать как класс. «Ликвидировать как класс» не означает, конечно, что капиталисты непременно должны быть уничтожены как люди («перевешаны на фонарных столбах») – так могут представлять данное положение марксизма только «самые пещерные» питекантропы-антикоммунисты. «Ликвидация буржуазии как класса» – это ликвидация буржуазии как буржуазии: буржуа лишаются социалистической революцией средств производства и, тем самым, права присваивать чужой труд и разбазаривать впустую его нелёгкие плоды; они перестают быть капиталистами и становятся обычными тружениками, членами социалистического общества.
Вторая причина увеличения расточительного потребления буржуазии состоит в том, что сам гнило-паразитический способ существования современных буржуа, а также их приказчиков и лакеев, порождает чрезмерное и извращённое потребление. Паразитизм всегда ведёт к деградации и загниванию, к отходу от здорового образа жизни и высокого эстетического вкуса. И в этом отношении современная буржуазия сродни паразитическим классам прошлого: рабовладельцам и дворянам, также купавшимся в немыслимой роскоши и деградировавшим морально и интеллектуально.
Очень показательно в этой связи, что наибольшей роскошью и мотовством прославились новейшие постсоветские нувориши, чей морально-интеллектуальный облик запечатлён в анекдотах и юморесках про «новых русских». Эти последние представляют собою ультрарафинированных паразитов, не создавших ничего путного и живущих всецело экспроприацией, а проще говоря – разворовыванием, советского наследия. Оттого, что новорусские олигархи паразитируют на огромной и некогда богатой стране, присосавшись, словно вши, к её всё ещё изобилующему жизненными соками телу, они подсознательно чувствуют свою ущербность. Чувствуют ущербность своего происхождения «из грязи в князи». Вчерашние безликие партаппаратчики, комсомольские «вождики» и младшие научные сотрудники, особо не выделявшиеся «в прошлой жизни» интеллектом и иными позитивными качествами, они с наступлением рынка вдруг проявили удивительную «предприимчивость».
Вот только России (и другим республикам СНГ) от их «предприимчивости» проку никакого. Вернее, не для всей России, а для той её части, что живёт созидательным трудом: для тех, кто конструирует самолёты и ракеты, работает у станков и конвейеров, собирает хлеб и водит поезда, учит и лечит людей. Эти люди годами еле сводили концы с концами, они «пашут» на новых хозяев страны часто по 10 – 12 часов в день, порою на нескольких работах, чтоб обеспечить семье пристойную жизнь. Наверное, не все они лодыри и «иждивенцы», «не умеющие и не желающие зарабатывать», но заработанных денег им хватает лишь на самое необходимое. А тем временем другие граждане, разрушившие страну, покупают самые дорогие виллы на Лазурном берегу, самые дорогие «иномарки» (разве это случайно, что Москва занимает первое место по числу супердорогих авто – не Нью-Йорк, не Лондон, не Токио – Москва!) и делают самые большие ставки в Монте-Карло, – переплюнув американских толстосумов и арабских нефтяных шейхов!.. Шикуют, дабы таким никчемным путём самоутвердиться в мире большого бизнеса и вытравить из подсознания следы своего отнюдь не аристократического происхождения!
...
После того, как естественная эволюция капиталистической формации привела к окончательному превращению господствующего класса капиталистов в чисто паразитический класс, стало возможным и исторически необходимым избавиться от этого паразитического класса и от всякого паразитизма вообще. Теперь, благодаря невиданному развитию производительных сил, благодаря небывалому подъёму культуры производства и, вообще, массовой культуры и образования, трудящиеся классы дозрели, наконец, до способности самостоятельно распоряжаться продуктом своего труда, без «наставничества» и «отеческой опеки» капиталистов, и так уже практически устранившихся от этого наставничества. Дальнейший общественный прогресс требует очищения общества от паразитического капиталистического класса, и сделать это призвана СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ.





?

Log in

No account? Create an account