Ушерович о казнях в Рокомпоте. Часть VII: Протесты против массовых казней

Из книги Саула Ушеровича «Смертные казни в царской России».

Разгул черной реакции не оставался вне поля зрения широких рабочих масс и либеральной интеллигенции России и заграницей. Дикий произвол царизма вызывал возмущение всех слоев общества (кроме черной сотни), вылившееся в протесты, демонстрации, восстания на улицах, площадях, на страницах прессы и в государственной думе.
Июньское восстание матросов в Либаве в 1905 г… окончилось разгромом восставших, осуждением 56 матросов к различным наказаниям, в том числе —8 человек к смертной казни. Всколыхнулась либавская пролетарская общественность: забастовали рабочие либавского порта, фабрик и заводов, требуя отмены казни матросов...
[Читать далее]Начавшееся 26 октября 1905 г. героическое восстание кронштадтских моряков и подавленное с невероятной жестокостью 28 октября 1905 г. поставило под угрозой расстрела свыше 200 матросов, участников восстания. Факт применения военно-полевого суда над матросами вызвал волну протестов рабочих фабрик и заводов Петербурга, Москвы и др. центров...
Петербургская грандиозная забастовка и демонстрация в ноябре 1906 года носила характер протеста против массовых казней, против военно-полевых судов. 
Правительство на эти протесты ответило еще большими репрессиями. Но вот открылась I государственная дума.
Первые дни ее существования (апрель 1806 г.) не были омрачены кровавыми призраками. Первым в думу пришло известие, что в Риге осуждено к казни 8 рабочих. Дума пыталась повлиять на министра юстиции Щегловитова, надеясь спасти жизнь этим 8 рабочим. Уже через несколько дней было получено сообщение, что рабочие Риги казнены, а интерпелляция думы не оказала никакого влияния...
15 июня 1906 г. дума приняла законопроект об отмене смертной казни...
Вслед за принятием этого законопроекта «пояснения»… давал министр юстиции Щегловитов:
«Видите ли, господа, — начал министр, — у нас развелись социалистические учения... Отменить теперь смертную казнь — это все равно, что не защищать власть...»
Раздались протесты: «Довольно! Вон его!..»
Но Щегловитов, не смущаясь, продолжал говорить под общий шум и стук: «Отмена смертной казни является несвоевременной, главным образом за политические преступления, а за уголовные преступления смертная казнь применяться не должна и с этим можно еще согласиться...»
Почему члены думы действовали так решительно, позоря перед лицом всего мира двух министров царя? Потому, что огромное большинство членов думы наивно верило еще в силу думы и в силу царского манифеста 17 октября 1905 г.
По манифесту явствовало, что ни один закон не мог иметь силу, если таковой не будет утвержден государственной думой.
После принятия думой закона об отмене смертной казни облегченно вздохнули и авторы проекта и население, и ожидавшие казни смертники. Но правительство и не думало подчиниться единогласному решению думы. Наряду с работой комиссии по выработке законопроекта об отмене смертной казни работала и подкомиссия, под председательством Матюнина, который высказался в том смысле, что государственная дума не вправе касаться военных и военно-морских уголовных законов, а, следовательно, не вправе и исключать смертную казнь из военного кодекса.
В нормальной жизни, по мнению Матюнина, применение смертной казни не опасно, и сохранение ее в случаях чрезвычайных в таком виде, в каком она поставлена в уголовном законе, и желательно и необходимо...
Утвержденный думой 15 июня 1906 г. законопроект об отмене смертной казни был передан в государственный совет, где он рассматривался с конца июня до 9 июля 1906 г., 9 июля думу распустили. «Народное представительство» было разогнано, а следовательно, и детище, его — проект об отмене казней — умерло.
Черносотенцы всех мастей, узнав о принятом думой законопроекте об отмене казней, зашевелились, послав петиции, телеграммы, ходатайства на имя царя о недопущении амнистии и отмены казней.
Особо рьяно действовали в этом направлении тульские черносотенцы, именовавшиеся «партией за царя и порядок», одесские союзники и другие. Черносотенцы города Рузы послали царю следующую телеграмму:
«Союз русского народа в городе Рузе умоляет тебя, государь, о сохранении смертной казни, неприменение которой, а также применение амнистии, поведут по крайнему нашему разумению к ожесточению и самосуду над крамольниками».
Такого же содержания телеграммы были посланы царю и от других отделов союза черной сотни.
Перед обсуждением проекта отмены смертной казни в государственном совете некоторые его члены получили угрожающие письма с печатью, изображающей череп и две сложенных накрест кости:
«Вы добиваетесь отмены смертной казни для того, чтобы дать революционерам совершать безнаказанно государственные преступления. Мы не можем допустить, чтобы банда сановных крамольников тиранила мирное население, заливала Россию кровью ее верных сынов.
Знайте, что как только ваше стремление исполнится и смертная казнь будет отменена, мы первые воспользуемся тотчас же данной вами свободой для того, чтобы безнаказанно свести счеты с такими радетелями родины, как вы. Если у законной власти отнимется сила, мы будем вынуждены взять ее себе. Палка о двух концах. Если вы дадите возможность терроризировать население, нам останется для спасения родины ответить террором, первыми жертвами которого падете вы. Закон пройдет — готовьтесь к мести».
На съезде землевладельцев в 1907 г. в Москве некий дворянин в своей речи указывал, что военное положение не достигает цели, если дворяне не могут самостоятельно вешать всех и всякого, даже за тушение фонаря на улице...
Правительство развязало себе руки, казни увеличивались. Собрав вторую думу, правительство еще больше ошиблось в своих расчетах. Депутаты снова заговорили об амнистии, о смертной казни, о полевых судах, об инквизиции.
2 дума начала с вопроса об отмене военно-полевых судов (20 февраля 1907 г.)...
Одновременно с подачей с.-д. фракцией думы законопроекта о немедленной отмене массовых смертных казней, эта же фракция, за подписью 42 членов думы, сделала 13 апреля 1907 г. запрос правительству о кровавой расправе с рабочими и крестьянами Прибалтийского края...
В ответ на запрос с.-д. фракции государственной думы министр юстиции Щегловитов и министр внутренних дел Макаров 17 мая 1907 г. выступали перед членами думы с разъяснениями по существу затронутого вопроса...
Тов. министра внутренних дел Макаров заявил: «Полиции пришлось работать в тяжелых условиях и поэтому, естественно, что она могла в некоторых случаях лишиться того хладнокровия, которое быть может от нее требовалось для того, чтобы действия ее были вполне закономерными».
После «разъяснения» министров с большой речью выступил депутат думы от с.-д. фракции Озоль...
«…ввиду того, что представитель министерства внутренних дел свел вопрос об истязаниях в арестном помещении Прибалтийского края на общую тему, я должен буду в конце своей речи коснуться и ее, но сначала я отвечу по существу на каждый отдельный вопрос.
Министр юстиции заявил, что прокуратура не знала ничего и вообще жандармское управление, которое совместно с ней действовало, не утверждало никаких таких комиссий, которым поручало бы ведение следствия. Я в прошлый раз имел честь доложить вам жалобу Эглита, который обращался не один раз к той же самой прокуратуре и ему отказывали и точно также жаловался и на полицейские власти, просил о выдаче ему медицинского свидетельства, и ему было отказано. Теперь я вынужден вернуться к тому же. У меня есть другие факты — громкое дело 36-ти. В их числе Липман Рубинштейн был допрошен в участке при следующих обстоятельствах: как только он вошел, его начали бить. Утром к нему вошел пристав и заявил, что, если он не подтвердит всего того, что было в протоколе допроса, и не подпишет протокола, то его убьют. 26 в 2 часа дня его вызывает в карцер пристав Мейер и в присутствии офицера повторяет то же самое заявление.
Сейчас же после этого его ведут на допрос, где сам товарищ прокурора Бусло приказывает ему подтвердить и подписать уже готовый протокол, хотя он его и не читал, и угрожает, что в противном случае его повесят.
Другой избитый в участке скончался там же от ран.
Сообщали, что Антон Наркевич при «попытке бежать» был убит, потом сообщали, что он пытался бежать, но был пойман и повешен. Последние сведения говорят о том, что он в одиночке повесился. Сведения, сообщенные министром юстиции относительно Эммы Достер, односторонни. Даже немецкие газеты сообщали, что она только стояла у окна, т. е. перед окном, — я знаю эти камеры, тоже сидел несколько дней в этой центральной тюрьме, — там человека, если он стоит перед окном, всегда можно видеть.
Что касается того, что арестанты будто бы пытались бежать, то нас поражают следующие обстоятельства. Старались столкнуть надзирателя Соколовского Кипс, Швех, причем Эдвард Кипс бил его. В числе расстрелянных оказываются: Бобсберг, Блау, Лаблайк, Кирш, Репуль и др., причем все раны застреленных следующие: у Бобсберга имеется штыковая рана через голову, через левый висок, вышедшая через правое ухо, кроме того колотая рана через другое ухо, огнестрельная рана под мышкой и штыковая рана в спину. У него же выломана левая рука. У Кирша проколото левое плечо, сломан правый локоть. У Мурмана штыковая рана в спину. У Лаблайка проколота голень, переломано левое бедро, рана была заполнена стружками и ватой, и в таком положении он был найден в виде трупа его родственниками. У Блау штыковая рана в спину через грудь.
Я узнал, что местному тюремному инспектору заключенные жаловались, например, на то, что их часто обыскивали, при этом снимали даже ботинки. Когда они делали заявление тюремному инспектору, он ответил: «Да этого мало, вас нужно раздевать и обыскивать еще чаще, потому что вы можете на прогулках проносить записки. Все, что делает тюремное начальство, это делается по распоряжению свыше; тюремное начальство ни за что не отвечает. Я это вам, как инспектор, заявляю».
Далее, что касается того заявления товарища министра внутренних дел, что будто бы нет следов на этих самых истязуемых, что это заявление совершенно не соответствует действительности, то да будет мне позволено сослаться на один факт, которого я не приводил в запросе, но о котором я получил несколько жалоб и писем, а также и сестра потерпевшего заходила на днях ко мне. Это факт, касающийся потерпевшего крестьянина Курситенской волости, Курляндской губернии, Газенпотского уезда, Мезиса, который был арестован первый раз 14 марта 1906 г. и потом был выпущен 4 мая, а 13 августа 1906 г. был снова арестован в усадьбе Кирменек уездным начальником Брендрихом и его помощниками Адольфи и Вольфманом.
Его истязали тут же при аресте, затем истязали в Гроссэзернской волости, в усадьбе Даубуры, потом его истязали в Пампале, затем истязали недалеко от Муравьева на станции Луша и его истязали всевозможными способами. Я не буду этого касаться, укажу только на тот факт, что наконец врачебная помощь была ему оказана только в либавской больнице. Вследствие избиения половых органов его должны были оскопить.
Вот, в виду всех этих истязаний крестьян и немудрено, что в 1905 г. вспыхнула такая забастовочная волна, волна демонстраций, которая выразилась в том, что крестьяне потребовали от своих местных властей самоуправления, чтобы они установили какой-либо порядок, чтобы мирное течение жизни не могло быть ничем нарушено...
Обвинять рабочие организации в тех фактах, которые суд даже не установил, я нахожу совершенно неправильным. Точно также неправильны ссылки на «лесных братьев», которые будто бы производят покушения и с которыми приходится считаться и бороться там полиции. Эти «лесные братья», по моему глубокому убеждению, являются порождением системы карательных отрядов. Ввиду того, что весь край объявлен на военном положении, в виду того, что карательные отряды действовали всюду в деревнях, они сделали массу лиц нелегальными и не разрешают этим лицам появляться, таковым является, например, Мезис, который один раз был освобожден, потом был взят во второй раз и которого истязали. Скажите, кому охота лезть в когти полиции?
Если бы вы стали считать все жертвы, все убытки, нанесенные полицией населению, то вы здесь насчитаете гораздо больше, нежели те 1114 лиц, которые были здесь указаны министром внутренних дел и министром юстиции.
Одними карательными отрядами убито свыше 1200 человек, из них более половины без всякого суда и следствия. Ими сожжено много усадеб, я насчитал 318 усадеб. Об очень многих из них я имею точное описание всех тех условий, при которых производились сжигания...
Многие усадьбы сжигали сами бароны-каратели. Они сжигали свои усадьбы, а потом просили у правительства возмещения убытков. Они получили уже это вознаграждение в сумме свыше 400 тыс. руб. и еще просят...
Нам указывают, что поджоги были вызваны революцией, что в этом виновны социал-демократы и специально весь рабочий класс...
...И после этого говорят, что нет достаточных фактов, что об этом высшее правительство ничего не знает... Правительство в своих действиях является безответственным не только перед народными представителями, но даже безответственным за все те поступки низшей администрации, за которые оно должно было бы отвечать».
В разгар кровавого похода Реннекампфа по Забайкалью, когда не было никакой надежды на смягчение участи многочисленных пленников этого «бравого» генерала, политический защитник В. Беренштам поместил в газ. «Речь» следующее воззвание:
«Торопитесь! Ренненкампф вешает! Кто может, помогите!.. Генерал уже залил Восточную Сибирь безответной кровью неповинных людей…
В Верхнеудинске Ренненкампф повесил мирного, безобидного инженера Медведникова. Кто знает об этом? Кто из вас пережил эту страшную смерть? Письма и телеграммы к нам не доходят! Ранен Гольдсобель! Расстрелян Костюшко — этот жизнерадостный, милый юноша. Только за речи... Что ни «процесс», то смертные казни. Имен убитых даже не знают. Вешают и расстреливают рабочих, телеграфистов, мальчиков, не изведавших жизни, лучшую интеллигенцию!..»
Запрос государственной думы по поводу расправы ген. Меллер-Закомельского с ж.-д. рабочими.
«…7 января (1906) на ст. Иланской Сибирской ж. д. были арестованы жандармской полицией и препровождены в канскую тюрьму телеграфисты Дудировский, Политов и г-жа Остромецкая. Обвинения к ним до 29 января предъявлено не было. Означенные лица в конце февраля г-ном судебным следователем 4-го участка красноярского окружного суда были из-под стражи освобождены, а постановлением от 15 марта дело их направлено в порядке 277 ст. устава уголовного судопроизводства на прекращение за отсутствием состава преступления.
12 января 1906 г., через пять дней после ареста вышеозначенных лиц, рабочие и мастеровые депо ст. Иланской в числе около 500 ч. прибыли около полудня в г. Канск (30 верст от ст. Иланской), попросили к себе командира Томского полка г-на Борисова и предложили ему стать на страже исполнения высочайшей воли, выраженной в манифесте 17 октября о неприкосновенности личности, и освободить незаконно арестованных 7 января на ст. Иланской лиц.
Полковник Борисов заявил, что затрудняется исполнить просьбу рабочих, и предложил запросить об этом г-на командующего войсками ген. Сухотина. Рабочие согласились и тем же порядком, мирно, на поезде прибыли вечером в Иланскую.
Через час после приезда ж.-д. рабочих администрация уведомила, что со стороны Красноярска едет высшее ж.-д. начальство с ген. Меллер-Закомельским для выяснения нужд рабочих Сибирской ж.-д. и что для переговоров нужно выбрать трех депутатов.
Рабочие в числе 1 тысячи чел. (тут были и жены и дети их) собрались в деповское здание и, избравши трех депутатов во главе с машинистом г-ном Щербиной, послали их на перрон ждать начальство для переговоров.
Около 10 час. вечера 12 января на ст. Иланскую прибыл отряд Меллера-Закомельского, немедленно разогнал по команде офицера «убрать эту сволочь» стоявшую на перроне публику и депутатов и с двумя жандармами—проводниками устремился к тому зданию, где собрались рабочие, окружил его цепью, и часть солдат с офицерами вошла в помещение и открыла огонь пачками.
Убитых по сведениям администрации не более 25 (по подсчету рабочих около 50), раненых тяжело свыше 70...
Арестовано и препровождено в тюрьму в гг. Канск и Красноярск около 150 чел. На другой день утром в полуверсте от станции, за семафором, найдено еще 7 трупов в одном месте.
К арестованным рабочим было предъявлено обвинение жандармской полицией по статье, гласящей «вооруженное сопротивление», все эти арестованные числились в тюрьме за Меллер-Закомельским, и через три месяца с небольшим их разослали на время военного положения по разным глухим углам Енисейской губ., где они до сих пор терпят страшную нужду и буквально голодают.
После учиненного массового убийства Меллер-Закомельский со ст. Тинской (150 верст от Иланской) телеграфировал в Петербург, что на ст. Иланской он со стороны рабочих встретил упорное вооруженное сопротивление, что произошел бой, рабочие усмирены и что потерь во вверенной ему части нет.
Мы, нижеподписавшиеся, члены государственной думы, предлагаем запросить г-на военного министра: известны ли ему преступные действия ген. Меллера-Закомельского в том виде, в каком они изложены в настоящем заявлении, 2) и приняты ли меры к привлечению ген. Миллера-Закомельского к судебной ответственности за преступные его действия на ст. Иланской Сибирской жел. дор…»
22 июня дума перенесла этот вопрос к слушанию на 23 июня, с 23 июня на 26 и в этот день запрос был думой принят, депутаты успокоились и... «переходили к очередным делам»...
Выдержка из статьи газеты № 6 «Забайкальский рабочий» от 12 февраля 1906 г. по поводу действий карательной экспедиции Меллер-Закомельского.
«…Горе побежденным» — вот тот лозунг, под который встала вся правительственная свора палачей, провокаторов и насильников.
«Горе побежденным» — воскликнул Дурново, и осиротевшая (временно) Петропавловская крепость снова наполнилась новыми людьми.
«Горе побежденным» — воскликнул Дубасов, и без всякого суда расстреливались и вешались рабочие, начальники станций и телеграфисты...
«Горе побежденным» — воскликнул севастопольский усмиритель ген. Меллер-Закомельский и поехал «умиротворять» непокорную Сибирь...
Около Уфы опричники Меллера ворвались в поезд возвращающихся на родину и с криком: «мы вам покажем, как бунтовать» принялись избивать мирных, безоружных людей...
...На ст. Слюдянка меллеровские опричники высекли 6 телеграфистов, в их числе одну 18-летнюю девушку.
На ст. Мысовая было расстреляно 6 чел., из них 3 телеграфиста, 2 рабочих.
На ст. Хилок было расстреляно 7 человек.
На ст. Петровский завод стреляли и пороли.
Еще ранее на ст. Иланской на митинге рабочих было убито и ранено без всякого предупреждения до 100 человек. Свистели плетки, жужжали пули, и наглый хохот негодяев вторил этому безумию...»
Смертная казнь за границей и в Чите
«Иностранные газеты сообщали о нескольких случаях смертной казни во Франции и Англии. В Англии казнили несчастного душевнобольного человека, совершившего убийство в состоянии помешательства, как это видно из подробностей дела. Во Франции были казнены два преступника. Лучшие иностранные газеты возмущаются этим. Но зато «желтая пресса» — особенно французская —  полна «пикантными» подробностями казни, а номера газеты с описанием этих ужасов раскупались нарасхват.
Казнь в Англии совершалась со всем позорным средневековым церемониалом этого ужасного акта, и английское общество, за весьма небольшими исключениями, отнеслось как-то необычайно спокойно, хладнокровно к этому событию.
Во Франции казнь совершена была открыто... Французская газета «Matin» — тип бульварной, приспособляющейся ко вкусам «публики» газеты, дает подробное описание казни с приложением портретов и окровавленных, отрубленных голов казненных.
Газета сообщает, что уже за несколько дней до казни были проданы все окна и разные возвышенные места, прилегающие к месту казни. Места продавались за дорогую плату и были все раскуплены. В день казни масса народу окружала городскую тюрьму. Все окна были усеяны зрителями. Даже женщины, молодые девушки и дети высовывались из окон, чтобы получше увидеть предстоящее зрелище. Палача приветствовали громкими криками «браво». Из некоторых окон доносились веселые песни, хохот. Это развлекались уставшие от ожидания зрители. С напряженным вниманием смотрела публика на самый акт казни и после него разошлась, оживленно обсуждая «интересное зрелище».
Как-то не хочется верить, чтобы все описанное могло произойти в современной Франции. Эта тяжелая сцена переносит нас в мрачное средневековье с его казнями на площадях.
2 марта (1906 г.) и у нас в Чите была открыто совершена смертная казнь над четырьмя обывателями.
Как же отнеслась к ней публика?
Мы с гордостью отмечаем, что в нравственном отношении русская толпа стоит неизмеримо выше, чем французская и английская. Ни дикого хохота, ни приветствий совершавшим казнь не было, наоборот: слезы, обмороки даже с мужчинами, теми самыми мужчинами, у которых мускул на лице не дрогнул при атаках и убийственном огне японских армий.
Молчаливая, угнетенная толпа стояла за цепью. Лица у всех бледные. Слышны были вздохи. Изредка слышались отрывочные замечания, что казнь — лишняя и ненужная жестокость, не христианское дело.
Раздался звук залпа, толпа загудела, заволновалась. Но это был не дикий восторг французской толпы, а какой-то болезненный ропот сожаления, острое мучительное чувство душевного страдания. Один старик потерял самообладание, снял шапку и глядя в небо нервно закричал: «до сих пор я верил... Я думал, что бог есть. Нет его!» — и старик зарыдал.

Ушерович о казнях в Рокомпоте. Часть VI: Истязания и издевательства

Из книги Саула Ушеровича «Смертные казни в царской России».

Очень часто до вывода на казнь смертника беспощадно избивали.
Смертники часто нарушали жестокую тюремную дисциплину, установленную специально для ожидающих казни. Терять смертнику в сущности было нечего; впечатлительность и нервозность доходили до крайних пределов, отсюда вытекало непослушание, нарушение правил тюремного режима. На смертника обрушивались «воздействия» — жестокие избиения. Учитывая, что все равно смертник через день-два превратится в труп, тюремщики ни с чем не считались. Смертника можно было искалечить, окровавить и отправить на эшафот полуинвалидом, полуживым. Нередко тюремщики врывались в камеру смертников и часть банды принималась избивать приговоренных к казни, а другая держала остальных смертников под дулами наведенных револьверов. Стон, крики, вопли неслись в это время из камеры.
[Читать далее]…в Екатеринославе, в 1908 г., во дворе четвертой полицейской части, по приговору военного суда повешены: Аристофиди, Кошель, Воскобойник, Лавринов и Киненко. Во время казни веревка оборвалась, Кошель упал на землю, испустив страшный крик. Палач, желая прекратить его крик, наступил ему на горло ногой, издевательство палача над Кошелем и другими осужденными прекращены были прокурором...
Казнили так, чтобы и мертвых не узнали и тела не были разысканы.
В Варшаве в 1906 г. близь цитадели рыбаки вытащили из р. Вислы 14 крепко связанных между собою трупов революционеров с залитыми смолою лицами.
Жители города Саратова в 1908 г. обнаружили в помойных ямах несколько трупов казненных. До прибытия представителей власти собралась тысячная толпа и стала вылавливать трупы баграми; трупы оказались в арестантском белье, с обрезанными веревками на шее и со следами издевательств перед казнью...
В 1906 г. в Прибалтийском крае приговоренного к смерти заставили к месту казни 4 версты пройти за своим гробом, который несли впереди солдаты.
Знаменитый рижский застенок, прославившийся в 1905—1906 гг., на всю Европу своими средневековыми инквизиторскими приемами допроса заключенных, не позабыт и поныне оставшимися в живых жертвами... Здесь имело место избиение до и после вынесения смертного приговора.
В средние века «гуманисты» считали «нечеловечным» казнить раненого или больного преступника. Его обычно подлечивали, ставили на ноги и казнили после выздоровления. В России, в эпоху массовых казней, такая «гуманность» отсутствовала. Вешали больных слепых, в бессознательном состоянии, избитых, изувеченных пытками перед казнью. Вот далеко не исчерпывающий список измученных пытками и подвергнутых перед казнью издевательствам.
Аболин Ян. Подвергнут экзекуции, которая длилась в течение 3 ночей. От него требовали оговора товарищей по делу, обещая волю и особые награды. Не добившись ничего, расстреляли.
Азен Петр. Во время «допроса» отсекли ему правую руку, раздробили кости левой ноги, нанесли множество ран по всему телу и, ничего от него не добившись, расстреляли изувеченного и окровавленного.
Аккерман. Во время «допроса» перед казнью ему размозжили череп, сломали ногу.
Бах. Во время ареста офицер приказал ему прыгать через канаву. Когда он послушался и перепрыгнул канаву, солдаты, по команде офицера, подхватили его на штыки.
Бахман. Во время казни оркестр играл «Боже царя храни». После казни его приговорили к 3-месячному аресту...
Безайс Жан. Собственноручно избит и расстрелян бароном фон Остен-Сакеном.
Бекман. Чтобы добиться признания, его пытали так жестоко, что он во время пыток лишился сознания. Облили водой и вторично пытали под звуки шарманки. Полицейские в это время пели песни и пьянствовали. Расстреляли изувеченного.
Берзинь П. Перед расстрелом подвергнут экзекуции 250 ударами нагаек. Труп его был брошен в Двину.
Берхланд. Перед казнью подвергнут пыткам по всему телу. Изувеченного казнили. Труп его был брошен в Двину.
Бирзнек Эрнест. Перед казнью его допрашивали на протяжении 8 дней в рижском полицейском управлении, где его пытали... Рвали щипцами ногти, били по половым органам, ломали кости и всего изувеченного казнили.
Бирик Ян. Перед казнью подвергнут пыткам.
Бископ Юра. Перед расстрелом подвергнут пыткам, после которых оказался не в состоянии стоять и ходить. По естественным надобностям его водили товарищи по камере, охранники, для продолжения пыток переносили его на руках. После пыток он лишился возможности принимать пищу и питье; вплоть до расстрела… мочился кровью.
Бредис. Перед казнью исколот штыками.
Бренцис. Подвергнут экзекуции 200 ударам нагаек. После расстрела труп был брошен в Двину...
Вейде Юрис. Перед расстрелом изувечен 150 ударами нагаек. Отец и мать подвергнуты экзекуции.
Вейнберг Франц. 17 февраля 1906 г. подвергнут «допросу», в течение которого его пытали… Вейнберга раздели донага, повалили на ножки опрокинутого стула; один казак держал его за ноги, другой за голову. Четверо били его по всему телу проволочной нагайкой до тех пор, пока весь пол не был покрыт лужами крови. Когда и после этого Вейнберг не дал никаких показаний, ему дали «отдохнуть» и снова продолжали экзекуцию до тех пор, пока пытаемый не потерял сознания. Облили холодной водой, истерзанного расстреляли.
Витит Миколь. Подвергнут экзекуции, и истерзанного расстреляли.
Воронич. В дни московского вооруженного восстания, в декабре 1905 г. изувечен пытками и расстрелян на глазах жены, которая после этого лишилась рассудка.
Вулла Карл. Во время ареста ген. Орлов приказал ему прыгать через канаву, он отказался. Тогда ген. Орлов тут же собственноручно расстрелял его.
Гайлит Ян. Перед казнью подвергнут экзекуции; его били, ломали кости, рвали ногти и повесили полумертвого.
Горбант Альфред. Избит прикладами, исколот штыками, потом расстрелян.
Грезе. Подвергнут экзекуции нагайками; его привязали к лошади и гнали лошадь 20 мин., потом его пристрелили и перерезали горло шашкой.
Грюнин Фердинанд. Подвергнут экзекуции иглами, огнем и железными палками до того жестоко, что 22-летний цветущий и здоровый юноша превратился в лысого, изувеченного старика. Чтобы скрыть следы пыток, его расстреляли при «попытке бежать».
Дамбис. Подвергнут жестокой экзекуции ударами нагаек, от которых он умер.
Данишевский. Изувечен, расстрелян и после казни приговорен к 3-месячному аресту.
Девкоцин Юлий. Подвергнут экзекуции и собственноручно расстрелян бароном фон Остен-Сакеном.
Дрейман. Зверской жестокой экзекуцией был превращен в калеку. Зияющие раны посыпали солью. Мучения были настолько ужасны, что Дрейман предпочел смерть и подписал заранее составленный экзекуторами протокол «допроса». По приказу ген. Орлова его расстреляли 25 сентября 1906 г. в состоянии агонии.
Друке Август. Во время «допроса» инквизитор Кукас пытал его две ночи подряд: перебил ему руки и ноги. Искалеченного расстреляли.
Заренко Яков. Во время допроса подвергнут пыткам. Его раздели, били проволочной палкой, рвали волосы, бороду и усы, тушили о тело папиросы, рвали половые органы, выбили глаз. Растерзанного расстреляли.
Зоммер. Перед расстрелом подвергнут экзекуции.
Иван Я. Подвергнут экзекуции, во время которой сошел с ума, и в таком состоянии был расстрелян.
Иванец. Приговоренный к казни, от конвоя бежал. Поймали и тяжело избили. В тюрьме болел тифом, потерял зрение и слух, повесили больного.
Иванеш. Его вывели на казнь вместе со смертником Капланом. Первого казнили Каплана. Увидав висящий труп, Иванеш с нечеловеческой силой вырвался, прорвал цепь солдат и бросился бежать. Его настигли, избили, покололи штыками и истекающего кровью казнили.
Иордан. У эшафота подвергнут экзекуции. Выбили два зуба.
Исак. У эшафота подвергнут экзекуции.
Калпин. Перед расстрелом подвергнут инквизиции. Пытали нагайками, прутьями и иглами.
Калькис. Избит и собственноручно расстрелян бароном фон Остен-Сакеном.
Кириллин. Перед казнью ему нанесли 30 штыковых ран.
Коган-Бернштейн... В 1889 г. изуродованного и раненого штыковыми ударами тяжелобольного повесили. К эшафоту поднесли на кровати.
Криглас А. Изувечили, расстреляли и труп выбросили в Двину.
Крумин Ян. Перед расстрелом настолько изуродовали и избили, что товарищи не могли его узнать из-за опухоли лица и глаз.
Кук Томас. Собственноручно избит и расстрелян фон-Коцебу.
Лайский. У эшафота подвергли истязаниям прикладами, ружей и сапогами во все части тела, вследствие чего он скончался до совершения над ним казни.
Ландман. Избит и расстрелян и после казни приговорен к 10 годам каторги.
Лапса (18л.). Перед расстрелом подвергнут «допросу». Не добившись от него никаких показаний, повалили на пол… помощник полицейского пристава вскочил ему на грудь и прыгал до тех пор, пока грудная клетка и ребра у Лапса не оказались проломленными. После этих пыток Лапса не мог принимать никакой пищи.
Ларионов. Перед расстрелом был изуродован штыками. Первый удар штыка пришелся в позвоночник; Ларионов упал, обливаясь кровью, начал просить пощады, просить, чтобы скорее застрелили, но последовали новые штыковые удары и уже совершенно изувеченного пристрелили.
Линин. Перед расстрелом подвергнут экзекуции. Жену его подвергли избиению.
Лицип. Перед расстрелом подвергнут порке, нанесли 170 ударов нагайкой. Труп был брошен в Двину.
Лук. После казни приговорен к каторге.
Лус Ян. Перед расстрелом подвергли экзекуции: били по всему телу нагайками, калечили тело иглами, рвали волосы, обжигали тело, рвали ногти и выбили глаз.
Мартынсон Р. Во время «допроса» его топтали ногами, вырывали шпорами мясо из икр, и кровь лилась ручьями. Изувеченного расстреляли.
Маурынь Петр. Подвергнут экзекуции 150 ударам нагаек и расстрелян.
Meзит. Изувечен и казнен. После казни оправдан.
Милтынь. Перед расстрелом подвергнут 150 ударам розог.
Михельсон. Перед казнью по приказанию полковника Римана изувечен штыковыми ударами. Его труп лежал неубранным 7 дней. Птицы выклевали ему глаза и собаки ели его тело. Похоронили лишь спустя 8 дней после расстрела.
Мор. После расстрела приговорен к 1 месяцу ареста...
Морозов Анатолий. Во время ареста был сильно избит и изранен. У эшафота он лишился сознания, петлю надели на бесчувственного.
Нейман. Перед расстрелом он был подвергнут столь жестокой экзекуции, что после истязаний не мог ни стоять, ни ходить. Изувеченного казнили.
Озол Ян. После расстрела приговорен к 3-месячному аресту.
Озолин Иван. Перед казнью подвергнут «допросу», на котором его изувечили, выбили все зубы, глаз и выломали ногу.
Ордовский. Изуродован штыковыми ударами и расстрелян по приказу полковника Римана.
Осит. Перед расстрелом был подвергнут экзекуции, во время которой играла шарманка, а полицейские пьянствовали. Его повалили на ящик головой вниз и избивали до тех пор, пока резиновые палки и руки избиваемых не покрылись кровью. Потерявшего сознание Осита облили водой и снова подвергли экзекуции. Стоять он уже не мог, его положили на скамейку и снесли в камеру, припевая «вставай, поднимайся, рабочий народ». В камере его бросили на голые нары. В уборную его носили на руках его же товарищи. По всему телу открылись глубокие гнойные раны. Расстреляли умирающего.
Отруп Аня. Перед расстрелом его подвергли «допросу» и не добившись от него никаких показаний, подвергли снова инквизиции. Рвали с него ногти, били по половым органам, ломали кости и изувеченного расстреляли.
Пахомов. Изувечен по всему телу штыковыми ударами и расстрелян.
Пельц. Перед расстрелом подвергли «допросу», во время которого у него из головы и из бороды вырывали волосы клочьями.
Пузаро. Собственноручно избит и расстрелян бароном фон Остен-Сакеном.
Равелин Федор. После расстрела ему вынесли выговор и приговорили к 3-месячному аресту.
Рауска. Перед расстрелом подвергнут экзекуции штыковыми ударами.
Рихтер Ян. Перед казнью подвергнут экзекуции в рижском полицейском управлении под руководством Грегуса, Михеева и Ткачева. У Рихтера рвали ногти, волосы, били его по половым органам, ломали кости и расстреляли изувеченного.
Розе. Батрак. Вначале расстрелян, потом повешен. Его труп висел три дня «для устрашения».
Руман. Били нагайками, от них на теле получались раны, которые посыпали солью и протирали тряпкой. После этого снова продолжали бить... Когда же он все-таки отказался от дачи показаний, его бросили на пол и стали топтать ногами. Изувеченного расстреляли.
Салум Антон. Учитель, поэт. Присужденный к 150 ударам нагаек, он просил не надругаться над его телом и расстрелять сразу. Его все-таки избили и расстреляли окровавленного.
Сникер Отто. Подвергнут экзекуции за отказ в выдаче соучастников революционной организации. Вначале его избили нагайками, потом топтали ногами, ломали кости, рвали ногти и волосы, тушили папиросы и сигары о его тело, сдавливали половые органы и изувеченного расстреляли.
Страздыня. Во время «допроса» поваленного на пол били по икрам, пока ноги не распухли и мясо не стало отваливаться от костей. Потом расстреляли «при попытке к побегу».
Томин. Перед расстрелом подвергнут экзекуции.
Трауцын. Перед расстрелом подвергнут пыткам по всему телу и выбит глаз.
Трейлоны (два брата). Во время «допроса» подвергнуты жестоким пыткам, в результате которых они оговорили себя, что подожгли помещичью усадьбу. Обоих расстреляли 9 октября 1906 года. После расстрела они были признаны невиновными и оправданы...
Фрейман. Стащили ночью с постели и в одном нижнем белье на глазах у жены и детей расстреляли.
Шалинь. Семидесятилетнего старика перед расстрелом подвергли экзекуции.
Шаповалов. Приведенный к эшафоту, он бросился бежать, но стражники его настигли, избили шашками, нанесли по телу 5 глубоких ран. Раненого немедленно казнили.
Штраус. На протяжении 3 дней подвергался экзекуции. Расстреляли изувеченного.
Энин. Ему нанесли свыше 100 ударов нагайками и изувеченного расстреляли.
Шульмейстеры. Отец и сын. Перед казнью их подвергли экзекуции по 150 ударов нагайками и расстреляли на глазах жены и матери.
Юрченко. Приведенный на Лысую гору (в 1908 г., в Киеве) Юрченко, при выходе из кареты смертников, закованный в кандалах, бросился бежать. Городовые и солдаты его настигли, сильно избили прикладами у эшафота и казнили окровавленного...
Очень часто казни «для устрашения преступников» происходили тут же в тюремном дворе, почти на глазах у заключенных.
Палачи с циничной откровенностью строили эшафоты против окон узников; во всеуслышание громко читались приговоры к казни, и мучительнее всего были доносившиеся к оставшимся в живых последние слова и прощальные выкрики обреченных на смерть.
…анархист-коммунист, некто Синьков будучи приговорен к смерти, обратился к председателю суда с просьбой войти в сношение с кем следует, чтобы его, Синькова, не избили перед повешением...
Был такой случай: приговорили к смерти некого Сазонова, с которым сидело еще 4 человека, осужденные на смерть. В одну ночь приходят к ним, отворяют камеру и вызывают троих, которых надо взять на казнь. Но перепутали имена и вместо одного, которого, нужно было взять, бросились на Сазонова. Он попробовал было сказать, что это не он, но моментально зажали рот, повалили на землю, завязали назад руки, насели несколько дюжих парней на него и пока снимали с ног оковы — били. Взяли в контору, бросили на землю в темной комнате и продержали до часу ночи, и в час же ночи доставили к эшафоту, и тут только он получил возможность заявить, что он другой...




Ушерович о казнях в Рокомпоте. Часть V: Особо выдающиеся экзекуторы, пособники палачей и палачи

Из книги Саула Ушеровича «Смертные казни в царской России».

Адлерберг. Граф. Комендант Кронштадтской крепости... Адлерберг глумился и издевался над приговоренными к расстрелу, заставляя смертников собственноручно копать себе могилы и приговаривал с усмешкой: «Копайте, копайте. Вы хотели, ребята, земли, так вот вам земля, а волю найдете на небесах»...
Александровский. Полицейский пристав. Собственноручно пытал политических арестованных в 1906 г. в Риге. Во время «допроса» он повалил на пол 18 летнего рабочего Лапса, вскочил на его грудь и прыгал до тех пор, пока грудная клетка не оказалась проломленной. После этого Лапса расстреляли.
[Читать далее]Алексеев. Офицер. Собственноручно расстрелял крестьянина Яна Гольде в 1906 г.
Алиханов. Прапорщик. …проявил себя в Закавказье как настоящий средневековый тиран... «Разъезжая в сопровождении пушек, драгун и казаков, он требовал, чтобы все встречные кланялись ему. Не исполняющих этого требования избивают до полусмерти... Алиханов, узнав, что крестьяне не всем еще помещикам уплатили земельные повинности, созвал сход и обратился к крестьянам с такими словами: «Я с вами говорю словами и заявляю вам, что, если в три дня повинности не будут уплачены, то приедет полковник Гаврилов, который с вами пушками рассчитается»...
Андреев. Офицер-каратель. Собственноручно расстрелял Отто Камельдера, предварительно ранив его в голову рукояткой револьвера.
Фон-Ательмеер. Барон. Экзекутор. Порол крестьян Прибалтийского края за участие в восстании батраков.
Афанасьев. Полицейский пристав 2-го участка города Риги, заведовавший и руководивший инквизицией над арестованными революционерами.
Барн. Ротмистр. Руководил карательным отрядом, сжигавшим убогие жилища батраков, участников восстания.
Барынин. Начальник нижегородской тюрьмы, организатор и технический руководитель приведения в исполнение смертных приговоров через повешение.
Батьямиров. Экзекутор. Собственноручно расстрелял 8 крестьян, участников восстания...
Безобразов. Генерал. Экзекутор. Собственноручно расстрелял 8 чел...
Беловский. Офицер 17 драгунского Волынского полка. Экзекутор. Собственноручно расстрелял Якова Путнина, Густава Маркавича (перерезав ему горло после расстрела). Индрику перерезал горло, выбил зубы, после чего расстрелял. Карлу Сакал перед расстрелом выбил глаз.
Фон-Бера. Барон. Собственноручно расстрелял 26 декабря 1906 г. 15 чел.
Бража. Барон. Экзекутор. Руководил поркой батраков, отказавшихся работать за гроши.
Браун. Офицер. Собственноручно расстрелял студента Бермана, Яна Фонаста, Кириллина и Берзнак. Все они, под руководством Брауна, перед расстрелом были подвергнуты пыткам.
Бредерих Сильвей. Барон. Собственноручно расстрелял 21 человека.
Брюммер. Барон. В январе 1906 г. собственноручно расстрелял 16 крестьян, отказавшихся работать на помещика...
Бульмеринг. Барон. Собственноручно избивал нагайками крестьян, участников аграрного движения.
Бурчак-Абрамович. Корнет драгунского полка. В 1906 г. под его непосредственным руководством было расстреляно 60 батраков Прибалтики, как заподозренных в участии в восстании.
Бусло. Прокурор рижского суда, отдавший приказ по полиции «допрашивать усердно», на основании которого, не боясь ответственности, инквизиторы Грегус, Михеев, допрашивая, калечили тело, выкручивали руки, ноги и т. д.
Буш. Офицер. Собственноручно расстрелял 12 человек.
Вальден. Барон. Собственноручно расстрелял 5 крестьян за батрацкое восстание.
Велиш. Барон. Экзекутор. Собственноручно расстрелял 10 человек, участников восстания.
Вершинин. Генерал. Отдал приказ: за каждого убитого полицейского расстрелять в первом случае — 9 чел., во втором случае — 27 чел. и далее 40 чел. Карательным отрядам действовать беспощадно, хотя бы при этом пришлось расстрелять всех «взбунтовавшихся латышей». Этот же генерал приказал избить нагайками 47 чел.; причем каждому дано по 400 и одному учителю 500 ударов нагаек...
Фон-Вольф. Барон. Экзекутор. Собственноручно в 1906 г. избивал крестьян-демонстрантов.
Фон-Врангель. Барон. Экзекутор. Собственноручно повесил 5 чел. участников восстания и порол крестьян...
Гервиц. Офицер. Экзекутор. Собственноручно убил революционера Мартина Свараг и изувечил в 1906 г. 63 чел. крестьян...
Гордеев. Полковник Экзекутор. Собственноручно порол крестьян...
Грасман. Полицейский пристав. Истязатель. Собственноручно во время допроса пытал специальными приборами революционера Эхгольца...
Грегус. Главный рижский инквизитор. Во время допроса революционера Страдыня повалил его на пол, бил нагайкой по икрам ног до тех пор, пока икры не распухли и мясо стало отваливаться от костей. Окровавленного и изувеченного расстреляли.
Гулевич Н. А. Казачий офицер-каратель отряда ген. Ренненкампфа по Забайкалью в 1906 г. Собственноручно повесил в Верхнеудинске Гордеева и др., а всего 6 чел. участников восстания.
Давус. Помощник инквизитора Грегуса. Революционеру Петру Азену во время допроса отрубил ногу, железными палками изувечил все тело. Окровавленного и умирающего Азена Давус собственноручно расстрелял...
Дзильна. Урядник. Лично участвовал в экзекуции 33 крестьян и в расстреле 11 батраков…
Дубаль Григорий. Полицейский пристав. Экзекутор. Лично порол крестьян.
Евангеличев. Князь. Привязал к деревьям 9 крестьян и собственноручно их расстрелял. Вместо революционера Юргенса он расстрелял другого однофамильца, вместо сына расстрелял отца...
Журавлев. Урядник. Рвал щипцами тело арестованных и солью посыпал раны...
Ионин. Руководитель пыток на станции Огар. Он собственноручно пытал Якова Заренко, рвал его половые органы, бил ногами, выбил у него глаз.
Кайзерлинг. Граф. Собственноручно избил нагайками 25 крестьян...
Кошко. Агент рижского сыскного отделения. Истязал специальными приборами политических арестованных...
Манфред Вольф. Барон. Каратель. Собственноручно расстрелял Аврула, Венурита, Сурикова, Верта и двух братьев Пустынь. Этот барон, отличившийся в ноябре 1905 г. и расстрелявший 25 крестьян, во время восстания, добродушными крестьянами был безнаказанно освобожден и выслан за пределы волости. В дни карательных экспедиций барон Манфред вернулся с карательным отрядом и принялся за расправу над крестьянами...
Маслов. Ротмистр. Каратель. Под его руководством крестьян били шомполами...
Медем. Граф. Экзекутор. Собственноручно убил 22 чел. крестьян за участие в восстании в феврале 1906 г.
Мейф. Полицейский пристав рижской полиции. Собственноручно истязал множество политических...
Меньшиков. Охранник. Экзекутор города Риги в 1905-1907 гг. Он собственноручно изувечил множество политических арестованных...
Михеев. Инквизитор рижской полиции. Собственноручно избивал и калечил множество арестованных революционеров...
Мусатов. Казачий офицер. Экзекутор. Отрубил головы 8-ми восставшим батракам.
Назимор. Офицер. Каратель. 8 января 1906 г. собственноручно расстрелял 40 чел. крестьян...
Онуфрий. Экзекутор при рижском городском полицейском управлении. Собственноручно пытал и калечил политических арестованных...
Фон Остен-Сакен. Барон. Собственноручно изувечил революционера Петра Упмана, расстрелял Безайса, Калькиса, Рузаре, поэта Девкоцина и истязал 20 чел. участников восстания батраков.
Павленко. Офицер. Экзекутор. Собственноручно порол нагайками 20 крестьян, нанося от 30 до 300 ударов каждому.
Павлов. Капитан. Прокурор при карательном отряде ген. Ренненкампфа. На «скорострельных» судах он требовал по отношению ко всем обвиняемым смертную казнь...
Попов. Есаул. Экзекутор. Изувечил собственноручно 30 крестьян, дав каждому от 30 до 100 ударов нагайками.
Пустосвитов. Каратель. В 1906—1907 гг. в Прибалтийском крае собственноручно избивал и калечил крестьян, причастных к революционному движению...
Сабецкий. Полицейский пристав рижской полиции. Инквизитор. Усердно «допрашивал» революционера Карлсона, не получив от него признания, повалив его на пол, лицом вниз, резиновыми палками искромсал ему спину...
Скубин. Урядник. Собственноручно пытал арестованных, бил их резиновыми палками...
Таубе. Полицейский экзекутор. Собственноручно пытал арестованных иглами, прокалывал щипцами кожу и раны посыпал солью...
Фредерикс. Барон. Начальник карательного отряда Прибалтийского края. Собственноручно изувечил плетьми 25 крестьян.
Фролов. Экзекутор. Собственноручно изувечил свыше 50 чел. в 1906 г.
Циммерман. Рижский экзекутор. Избивал резиновыми палками арестованных революционеров...
Швабе. Помощник начальника рижской сыскной полиции. Пытал политических заключенных специальными приборами.

В роли палачей больше всего выступали уголовные арестанты, приговоренные к казни или к каторге и помилованные после их предложений стать палачами. Палачи получали за каждого повешенного от 10 до 200 руб. и несколько месяцев или лет скидки со срока отбываемого ими наказания. Нередко в роли палача выступали агенты сыскного отделения, городовые, а также и «благородные» люди...
В случаях, не требовавших отлагательств, когда под рукой палача не находили, для исполнения их обязанностей по приведению в исполнение смертных приговоров через повешение приглашались или просто назначались тюремные надзиратели, жандармские унтера, и очень часто из положения выручали и... «господа офицеры» русской армии. Так, напр., вполне точно установлено в свое время русской повременной печатью, что во время «победоносного» шествия по Сибири карательного отряда генерала Ренненкампфа — шествия, ознаменовавшегося множеством расстрелянных по суду и без всякого суда — несмотря на самые тщательные поиски палача, такого во всей Сибири не нашли, а между тем смертных приговоров без замены через расстреляние выносилось так много, что приговоренных генералу Ренненкампфу приходилось в ожидании ими смертной казни возить с собою, в своем же поезде, в особом арестантском вагоне.
Впрочем, судьба вполне благоприятствовала генералу: исполнителем казни явился... офицер верхнеудинского полка некто Галуб; технической же частью казней ведал и руководил гвардии офицер из штаба ген. Ренненкампфа некто Гулевич.
Нередко обязанности палача брали на себя «любители».
В Варшаве, напр., таких любителей-палачей было немало: они сами предлагали взять на себя столь «почетные» для них обязанности палача и при этом настойчиво домогались этой «чести».
Палачи-любители каждый день являлись в цитадель в масках и спрашивали, нет ли для них работишки... Варшавская газета, которую нельзя, заподозрить в революционности, «Курьер польский», сообщая об этом, добавляла, что заработок этих палачей любителей в те урожайные для них годы был далеко не мал: по крайней мере на крепостном кладбище, отведенном специально для казненных, уже не хватало свободных мест...
Варшавский вешатель генерал Скалон, ввиду обилия приговоров «к повешению», оплачиваемых в каждом отдельном случае по 75 рублей за казненного, решил заменять повешение расстрелом, что, по его мнению, стоило гораздо дешевле, поскольку солдаты за расстрелы вознаграждения не получали.




Ушерович о казнях в Рокомпоте. Часть IV: Столыпин

Из книги Саула Ушеровича «Смертные казни в царской России».

Карательные экспедиции, военно-полевые суды и массовые казни достигли наивысшего предела при премьер-министре П. А. Столыпине… который увековечил свое имя в так называемом «столыпинском галстухе»... Столыпин и его свора… убили и ранили в восстаниях свыше 40 тыс. чел., в погромах (1905—1907) около 48 тыс. и казнили свыше 5 тыс. (1906—1911).
Столыпин уделял исключительное внимание каждому отдельному случаю замены казни каторгой и немедленно реагировал на малейшее отступление кого бы то ни было от его вешательской политики...
[Читать далее]Требуя беспощадной расправы с революционерами, Столыпин не щадил и судей, проявивших «гуманность» по отношению к обвиняемым. Так, из 200 военных судей в 1907 г. 90 было переведено на низшие должности, как недостаточно твердо проводившие столыпинскую карательную политику.
Кровожадность его не знала пределов, что видно из переписки в 1908 г. с Николаем Николаевичем об «излишнем человеколюбии» генерала Газенкампфа, «часто» заменявшего казнь каторгой...
«…Состояние города С.-Петербурга и его губернии на положении чрезвычайной охраны вызывает настоятельную необходимость в принятии всесторонне решительных мер к охранению государственного порядка и общественной безопасности в столице империи и в прилегающей к ней местности.
В этих видах в пределах указанной территории наиболее опасные преступники, уличенные в нападениях на должностных лиц, чинов полиции и войск, в тягчайших посягательствах на жизнь и имущество обывателей, предаются военному суду для суждения их по законам военного времени.
Являясь могущественным средством для искоренения преступности в ее опаснейших видах, указанная мера однако достигает своей цели лишь при проведении ее по всей строгости закона, и всякое в этом отношении колебание не только умаляет значение обращения каждого дела в военной подсудности, но и подрывает необходимую для проявления еще не прекратившейся смуты уверенность в безусловной целесообразности этого мероприятия, так как допущенная в одних случаях снисходительность в другом может порождать мысль о неуместности строгой кары, которая таким образом из неизбежного законного последствия содеянного зла превращается как бы в излишнюю жестокость. Следя за планомерным осуществлением органами власти лежащих на них в указанной области задач, я не мог не обратить внимания на затруднительное положение, в которое становится правительство в этом отношении широким применением помощником главнокомандующего войсками гвардии и петербургского военного округа предоставленного ему права смягчения следуемого осужденным петербургским военно-окружным судом, по закону, наказания.
Из имеющихся у меня по этому предмету сведений усматривается, что за последние три месяца… по С.-Петербургскому градоначальству и губернии был приведен в исполнение лишь один смертный приговор... В остальных же случаях генерал от инфантерии фон-Газенкампф заменил смертную казнь 19 осужденным...»
Рапорт ген. М. А. Газенкампфа на имя вел. кн. Николая Николаевича от 4 февраля 1908 г.
«…Мне предъявлено очень серьезное обвинение: неуместно широким применением предоставленного мне права смягчения смертных приговоров я ставлю правительство в затруднительное положение.
…19 осужденных мною помиловано, из коих 13 по особым постановлениям суда, 6 — по моему личному почину.
Петербургский военно-окружной суд применяет статьи закона с беспощадной строгостью, и если в 13 случаях сам ходатайствовал о замене смерти другими наказаниями, то мне не приходится оправдываться в том, что я эти 13 ходатайств уважил.
Я обязан лишь доложить, по каким соображениям я сам смягчал смертные приговоры остальным 6 осужденным на смерть.
Я заменил казнь бессрочной каторгой: 29 октября 1907 г. — Храмову и Ушакову, ограбившим на 860 руб. сборщика денег казенных винных лавок близ деревни Волынкино ввиду чистосердечного признания и отсутствия кровопролития.
4 Декабря 1907 г. — Цыганову и Ивановой, ограбившим на 130 рублей мелочную лавку Вязова на Николаевской улице, за отсутствие кровопролития.
7 декабря 1907 г. заменил смертную казнь двадцатилетнею каторгою мальчишке Алексееву, участнику вооруженного нападения на управляющего заводом Поля Жохова с нанесением ему легкой раны ввиду полного сознания оного преступления и обнаружения им всех соучастников нападения.
Во всех этих 5, а не 6 случаях никакой политической подкладки не было...
Казнить мелких грабителей из уличных отбросов и подонков, всплывших на поверхность всероссийского взбаламученного моря, значит не только ронять грозное значение смертной казни, но еще и утверждать в массах, что правительство не руководствуется высшей справедливостью, а только отвечает устрашением на устрашение. Именно это убеждение и старается укоренить и распространить в массах революционная пропаганда. Посему огульное утверждение всех смертных приговоров, выносимых по букве закона, было очень на руку революционным вожакам.
За те два года, которые я имею честь пользоваться вашим высоким доверием и заменяю особу вашу в военно-судных делах, я неуклонно держался одной и той же системы:
Беспощадная смерть политическим и уголовным злодеям, помилование всем неуравновешенным, увлеченным на путь преступлений вихрем резолюции и вызванного ею настроения.
Ни ходатайства, ни мольбы, ни угрозы не вынудили меня к помилованию убийц Мина, Козлова, Павлова, Бородулина (начальника Акатуевской каторги), Пельцера (директора Нарвской мануфактуры, Максимовского, Кудрявцева (околоточного надзирателя) и раненых с ними трех городовых. Все эти злодеи и злодейки были без милосердия повешены. Перечисляю лишь самых выдающихся, не упоминая о других, уже забытых…»
Письмо П. А. Столыпина вел. князю Николаю Николаевичу от 10 февраля 1908 года
«…Представленные генералом от инфантерии Газенкампфом объяснения… я не могу признать удовлетворительными по следующим основаниям.
Прежде всего, едва ли представляется правильным устранение себя генералом от инфантерии Газенкампфом от ответственности за замену смертных приговоров, когда таковая последовала по ходатайствам военно-окружного суда...
Вместе с тем я не могу также согласиться с мнением генерала Газенкампфа о необходимости более снисходительного отношения к грабителям этого рода, чем к другим, действующим под влиянием политического фанатизма. …генералом Газенкампфом заменялась смертная казнь не только для таких грабителей, но и для убийц чинов полиции. В качестве довольно яркого примера я позволю себе указать на замену по ходатайству суда 24 августа 1907 г. смертной казни заключением в крепость на 3 года без лишения прав бывшему студенту Валентину Михайловичу Резцову, который обвинялся в том, что 1 мая 1907 г. выстрелил в городового Байкого... Таким же образом по ходатайству суда была заменена смертная казнь крестьянам Моисею Ковалеву, Федору Бутайкину и Григорию Иванову, из коих первый 13 октября 1907 г. был признан виновным в покушении на убийство постового городового, а двое последних 31 того же месяца в покушении на убийство двух городовых.
За подобное посягательство на жизнь чинов полиции были судимы упоминаемые в рапорте генерала от инфантерии Газенкампфа крестьяне Павел Храмов и Михаил Ушаков, участь которых была смягчена по его собственному усмотрению.
Исходу этих дел я не могу не придать особого значения, опасаясь деморализующего влияния слабости репрессий...»
Письмо Столыпина царю
«…Если долг генерал-адъютанта Дубасова побудил его просить милости для покушавшихся на его жизнь, то мой долг ответить на вопрос ваш: «что вы думаете?» всеподданейшей просьбой возвратить мне его письмо и забыть о том, что оно было написано...
Тяжелый, суровый долг возложен на меня вами же, государь. Долг этот, ответственность перед вашим величеством, перед Россиею и историею диктует мне ответ мой: к горю и сраму нашему лишь казнь немногих предотвратит моря крови...»