Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Как одевался Ленин

Из книги Александра Александровича Майсуряна "Другой Ленин".

[Ознакомиться]
«Почти бедно, но всегда опрятно одетый, — писал о Ленине в 1915 году швейцарский социалист Фриц Платтен. — Бедность его костюма, казалось, мало или вовсе не угнетала Ленина». «На свою одежду обращал внимания мало, — вспоминала Крупская. — Думаю, что цвет его галстука был ему безразличен. Да и к галстуку относился как к неудобной необходимости».
Скромность и непритязательность в одежде, за редкими исключениями, вообще была свойственна для революционеров. «Ильич… на свою внешность обращал столько же внимания, — вспоминал большевик Григорий Шкловский, — сколько любой русский студент-«нигилист». Борода его росла тогда (в 1903 году. — А.М.) во все стороны, и о стрижке ее он не заботился, и это, между прочим, шло к нему гораздо лучше, чем когда он, по отношению к ней, применял методы европейской цивилизации…» Глеб Кржижановский отмечал: «Карл Маркс случайно застиг явившегося к нему впервые Луи Блана за прихорашиванием перед зеркалом в передней. Это сразу принизило Луи Блана в глазах Маркса. Ничего подобного не могло случиться с Владимиром Ильичем. Костюм его был всегда весьма прост, обычен, без малейшего оттенка какой-либо претенциозности».
Однако характерным отличием Ленина в своем кругу была подчеркнутая опрятность в одежде. Меньшевик Владимир Цедербаум так описывал весь облик 27-летнего Ульянова: «Ироническая складка у губ под рыжими усами, рыжая бородка клинышком («как у ярославского мужичка», — говорили у нас), — таким запечатлелся в моей памяти Ленин после первой встречи с ним. Одет он был, в отличие от других товарищей, носивших блузы и косоворотки, весьма аккуратно, носил крахмальный воротничок и манжеты. Держался он в высшей степени просто…» Большевичка Феодосия Драбкина писала об одежде 33-летнего Ульянова: «Из дешевой материи, но исключительно опрятный костюм. Я не представляю себе Владимира Ильича с оторванной пуговицей или в несвежем воротничке… Это не было опрощением, за которым часто скрываются фальшь и лицемерие. Это было доведение до минимума своих личных потребностей, чтобы все силы отдавать делу».
Вообще же аккуратности и точности... Ленин старался придерживаться и в большом, и в малом. Его теща Елизавета Васильевна говорила о нем в 1904 году: «Володенька во всем ловкий. Пуговица у него где-нибудь оторвется, ни к кому не обращаясь, он сам ее пришьет, и лучше, чем Надя [Крупская]. Он и ловкий, и аккуратный. Утром, прежде чем сесть заниматься, всюду с тряпкой наводит порядок среди своих книг. Если ботинки начнет чистить — доведет их до глянцу. Пятно на пиджаке увидит — сейчас же принимается выводить».
«Никогда, даже в домашней обстановке, — писал Кржижановский, — он не ходил одетым небрежно. А какой идеальный порядок был у него на столе!.. Ни в чем: ни в работе, ни в жизни — Ленин не терпел небрежности».
В 1917 году, после падения самодержавия, Ленин возвращался в Россию и по пути остановился в Стокгольме. Шведский журналист Отто Гримлунд писал: «После обеда нам удалось уговорить Ленина прогуляться по городу. Мы собирались купить ему костюм. Ленин вместе с Крупской пошли в большой универмаг и купили костюм, который теперь демонстрируется в Музее Ленина в Москве. Ленин ворчал, считая, что старый костюм мог бы ему послужить еще некоторое время. Купить ему еще что-нибудь было совершенно невозможно. «Я еду домой, в Россию, не за тем, чтобы открывать там какое-нибудь ателье, а делать революцию!» — шутил он».
Впрочем, по другим сведениям, Ленин все-таки купил в том же магазине пальто, брюки и кепку. А сам универмаг благодаря посещению Владимира Ильича на долгие десятилетия превратился в одну из туристических достопримечательностей шведской столицы.
Когда Ленин уже жил в Московском Кремле, домашняя работница Ульяновых, вытряхивая в коридоре его костюм, ворчала: «Вот, всем правит, всем ворочает, а костюм себе справить не может, только и знаю, что чиню и штопаю».
Однажды эти причитания услышал сам Владимир Ильич, засмеялся и ободряюще похлопал ее по плечу: «Ничего, ничего. Вот разбогатеем, куплю себе новый костюм. Вам меньше хлопот будет».

...

Владимир Ильич вообще старался избегать излишнего комфорта. Лидия Фотиева вспоминала такой случай после революции: «У него [Ленина] мерзли ноги в кабинете, и он попросил дать ему войлок под ноги. Войлок достали… Но позже удалось достать шкуру белого медведя. Большую, роскошную шкуру расстелили под письменным столом и креслом и были рады: и красиво и тепло будет Владимиру Ильичу. Но, придя в кабинет и увидев эту обновку, Владимир Ильич рассердился. Он сказал: «В нашей разоренной, полунищей стране такая роскошь недопустима». Пришлось убрать шкуру и водворить на ее место войлок».
Кремлевскую квартиру Ленина тоже вначале обставили шикарно — позолоченными стульями, зеркальными шкафами, креслами, обитыми шелком и бархатом. Но он тотчас распорядился все это вынести вон и поставить простую мебель. «Что сказали бы об этом рабочие?» — спрашивал Ленин в подобных случаях. «Советское государство должно дешево стоить», — замечал он.
Однажды, в декабре 1921 года, после смены истопников в квартире Ульяновых по ошибке не топили целых девять дней. Ленин не жаловался, сидел дома, закутавшись шалью жены, и говорил своим домашним: «В Москве топливный кризис, ничего не поделаешь, не мы одни, а многие переживают этот недостаток».
«Ох, уж эти большевики, — шутил Ленин по поводу нехватки дров, — послал их бог на нашу голову». Впрочем, он любил умеренную прохладу и сам просил истопника: «Сделайте такую милость, чтобы у меня в комнате было не выше 14 градусов». «Я ведь жил в Швейцарии, — объяснял он, — в горах и привык к холодному воздуху…»
Когда заходила речь о каком-нибудь улучшении его личного комфорта, Владимир Ильич обычно отделывался фразой: «Нет, в старых туфлях приятнее…»
Кстати, обувь Владимира Ильича была под стать его одежде. В беседе с писателем Феликсом Чуевым бывший глава Совнаркома Вячеслав Молотов рассказывал: «Мне до сих пор почему-то запомнилось, в голове сидит, даже представляю натурально, как Ленин провозглашает Советскую власть. Я был позади трибуны… И мне почему-то помнится, что Ленин, обращаясь к аудитории, к залу стоял, и одна нога у него была приподнята — имел он такую привычку, когда выступал, — и видна была подошва, и я заметил, что она протерта. Форма дырки даже отпечаталась в голове…»
Молотов так увлекся своим рассказом, что стал рисовать на бумаге форму дырки на ленинском ботинке. Потом показал Чуеву получившийся рисунок.
«Вот примерно такая штука протертая. Но есть там вторая стелька. Вторая стелька еще сохранилась, а нижняя подметка протерта. Даже форму подошвы запомнил…»
Ненамного лучше была обувь главы правительства и в последующие годы. В 1921 году один из слушателей заметил на его правом ботинке аккуратную заплатку возле мизинца…
Впрочем, к обуви Ленин относился также внимательно, как и ко всем прочим мелочам быта. В его сочинениях даже попадаются «обувные» сравнения: «Нельзя обойтись без толстых и подбитых гвоздями подошв, идя в горы». Эта фраза Ленина — о его собственных альпийских сапогах. В них он в 1917 году уехал из Швейцарии, в них сошел на шведский берег. За эту простецкую обувь и одежду, потертые чемоданы прислуга даже отказалась поначалу впускать его в фешенебельную гостиницу «Регина», где русским эмигрантам сняли номера. «Вероятно, — писал Радек, — добропорядочный вид солидных шведских товарищей вызвал в нас страстное желание, чтобы Ильич был похож на человека. Мы уговаривали его купить хотя бы новые сапоги. Он уехал в горских сапогах с гвоздями громадной величины… Мы купили Ильичу сапоги и начали его прельщать другими частями гардероба. Он защищался как мог…»




Tags: Ленин, Одежда
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments