Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Р. Ю. Плаксин о контрреволюционной деятельности попов. Часть VII

Из книги Р. Ю. Плаксина «Тихоновщина и ее крах: Позиция православной церкви в период Великой Октябрьской социалистической революции и гражданской войны».

Учитывая сокрушительный разгром всех контрреволюционных сил в период гражданской войны, а также резко отрицательное отношение трудящихся масс к церкви в связи с ее антинародной деятельностью, возглавляемое патриархом Тихоном руководство православной церкви вынуждено было на время прекратить открытые антисоветские призывы и выступления. Однако ненадолго. Новый этап в развитии церковной контрреволюции наступил в период голода 1921—1922 годов.
[Читать далее]Голод 1921—1922 годов был тяжелым испытанием для молодой Советской страны. Возник он в результате засухи, охватившей Среднее и Нижнее Поволжье, Прикамье, Южный Урал, Башкирию, Северный и Западный Казахстан, Крым, часть Северного Кавказа, Южную Украину, часть Сибири и т. д., то есть почти все основные сельскохозяйственные районы — житницы страны. Насколько велик был неурожай, говорит, в частности, тот факт, что в двенадцати наиболее пострадавших губерниях чистый сбор в 1921 году выразился отрицательной величиной, то есть здесь в итоге не было собрано даже затраченных на посев семян. Уже к осени 1921 года общее количество голодающих в этих губерниях равнялось 32 миллионам человек, что составляло почти четверть всего населения страны. Своими размерами и опасностью это бедствие превышало страшный голод 1891 года. Голод и болезни уносили десятки и сотни тысяч людей.
Положение в громадной степени отягощалось глубочайшей разрухой, вызванной семилетней войной — сначала империалистической, затем гражданской. Значительно осложнял положение и кулацкий бандитизм, который активно поддерживало сельское духовенство. Саратовская губерния по вине банд на 40 процентов недовыполнила план весеннего сева 1921 года. Только в первой половине этого года кулацкие банды разграбили на ссыпных пунктах страны около 20 миллионов пудов хлеба, что вполне бы удовлетворило годовую потребность Москвы и Петрограда.
Помощи Советской России ждать было неоткуда. Несмотря на то что, как отметил известный норвежский ученый и путешественник Фритьоф Нансен, выступая осенью 1921 года в Лиге Наций, в Канаде урожай был так хорош, что она могла бы вывезти хлеба в три раза больше, чем было нужно для борьбы с голодом в России, несмотря на то, что в США пшеница портилась в амбарах фермеров, которые не могли найти покупателей, а в Аргентине кукурузу использовали в качестве топлива для паровозов, помощь Советской стране из-за рубежа оказывали только отдельные организации и лица. Да и эту помощь порой пытались использовать в антисоветских целях.
Именно с подобными целями осуществляла свою деятельность «Американская администрация помощи» (АРА). Во главе этой организации стоял Герберт Гувер — крупный капиталист, бывший директор Русско-Азиатского банка, один из организаторов блокады и интервенции в России в 1918—1920 годах. Гувер публично заявлял, что цель его жизни — свержение Советской власти в России. При помощи АРА правящие круги США надеялись создать в нашей стране опорные пункты из различных контрреволюционных элементов, дискредитировать Советскую власть и осуществить свои шпионско-диверсионные цели. Секретарь Кинель-Черкасского райкома партии писал, например, в Самарский губком РКП (б): «Создается впечатление, что АРА, организуя рабочий аппарат, как бы подготовляет аппарат, способный заменить нас. Тяготение к ним антисоветских элементов иначе объяснить не могу»…
Широко было представлено в аппарате АРА и духовенство. Так, в соответствии с инструкцией этой организации священнослужители были обязательными членами местных отделений Российско-американского комитета помощи детям (РАКПД), созданного при АРА. Это свое положение служители культа активно использовали для упрочения своих позиций. Они закрывали доступ в столовые АРА детям, родители которых не посещали церковь или не соблюдали церковные обряды.
В столовых устраивались принудительные богослужения. Вместе с кулаками и другими эксплуататорскими элементами церковники пытались кое-где противопоставить местные отделения РАКПД Советам.
Советское правительство, партия большевиков делали очень много для того, чтобы помочь голодающим. В займах и кредитах иностранные капиталисты Советской России отказали, хлеб и другие продукты питания они соглашались продавать только за золото. Несмотря на то что золотой запас России, сильно сократившийся в годы первой мировой войны, в значительной своей части был расхищен в 1918—1920 годах колчаковцами и интервентами, а добыча золота в условиях разрухи почти прекратилась, Советское правительство выделило Наркомпроду в 1921 году на закупку продуктов 102,5 миллиона рублей золотом, Наркомзему на закупку семян — 12 миллионов рублей. Установлены были особые «голодные» налоги: рабочие и служащие регулярно отчисляли до лета 1922 года 10 процентов своего пайка н зарплаты, а крестьяне — часть собранного урожая.
Летом 1921 года Советское правительство создало особый штаб борьбы с голодом — Центральный комитет помощи голодающим при ВЦИК. Этот комитет организовал широкий сбор добровольных пожертвований в пользу голодающих. Была организована широкая сеть столовых, где бесплатно питались миллионы людей, прежде всего дети. Сотни тысяч детей были помещены в детские дома. Около миллиона человек были эвакуированы из голодающих районов.
Рабочие, крестьяне и служащие принимали в свои семьи детей, беженцев из голодающих районов. Они жертвовали последний кусок хлеба, последний рубль в пользу голодающих, сдавали свои немногие драгоценности. Так, В. И. Ленин сдал в фонд помощи голодающим единственную имевшуюся у него драгоценность — золотую медаль, полученную за отличное окончание гимназии.
Служители же церкви в это время молились, чтобы небо простило «согрешившую» землю. Как божье наказание, ниспосланное советскому народу за «грехи», характеризовал патриарх Тихон голод в своем воззвании «О помощи голодающим» от 22 августа 1921 года. Он призывал верующих жертвовать в фонд помощи голодающим, но о пожертвованиях самой церкви ничего не говорил. Вместо этого патриарх учил священнослужителей и иерархов: «Молитвою у престола божия, у родных святынь, исторгайте прощение неба согрешившей земле. Зовите народ к покаянию; да омоется покаянными обетами и святыми таинствами, да обновится верующая Русь».
Реальной помощью голодающим служители культа почти не занимались. Одесское духовенство, например, за несколько месяцев собрало 400 тысяч рублей советскими денежными знаками 1921 года, в то время как фунт хлеба в Одессе стоил 250 тысяч рублей. Недаром газета «Известия» заявляла, обращаясь к церковникам 10 февраля 1922 года: «Победить врага на голодном фронте можно не крестом или перстом, а только куском хлеба. Здесь, как на каждой войне, нужны прежде всего деньги, деньги и еще раз деньги. Не гроши, собираемые под умиротворяющие звуки церковных песнопений, а настоящие деньги, на которые можно закупить хлеб и здесь, дома, и за границей».
Церковники и сами все это отлично понимали, но ведь голод и разруха, ослаблявшие Советскую страну, были в их интересах...
Контрреволюционеры всех мастей придавали в этот период антисоветской деятельности церкви особенно большое значение. Они неоднократно отмечали, что после разгрома белогвардейщины и ликвидации буржуазных и мелкобуржуазных партий церковь осталась единственной крупной организованной силой, выступавшей против завоеваний революции в Советской стране... Деятели зарубежной контрреволюции призывали служителей церкви мобилизовать все силы своего влияния на массы верующих, дабы еще раз попытаться поднять их против Советской власти.
И духовенство предприняло эту попытку, использовав в качестве объекта для своих нападок декрет Советского правительства об изъятии церковных ценностей в пользу голодающих.
…за долгое время существования Русской православной церкви в храмах, соборах, монастырях скопились громадные богатства. Их источником являлись всякого рода поборы с трудящихся, пожертвования представителей господствующих классов, доходы от церковных предприятий и земель. Во всех случаях создателями церковных богатств были в конечном счете трудящиеся люди, именно поэтому Советское правительство своим декретом об отделении церкви от государства объявило церковные имущества народным достоянием, хотя и передало здания и предметы богослужебного назначения в бесплатное пользование религиозных обществ.
В самое тяжелое время гражданской войны, когда, как отмечал В. И. Ленин, каждый пуд хлеба был настоящей святыней, «повыше тех святынь, которыми морочат головы дуракам попы, обещающие царствие небесное в награду за рабство земное». Советское правительство не трогало церковные ценности. Но в период 1921—1922 годов, когда все ресурсы Советского государства были истощены до предела, сами трудящиеся потребовали от своего рабоче-крестьянского правительства изъять церковные ценности и обратить их в хлеб и продовольствие для голодающих.
Еще в 1921 году различные делегации, прибывавшие к Председателю ВЦИК М. И. Калинину, обращались с просьбами изъять церковные ценности для оказания помощи голодающим...
Движение за изъятие церковных ценностей широко развивалось и среди верующих...
Верующие призывали духовенство провести такого рода изъятие повсеместно. «Проснитесь, церковные служители, — заявляли они, — знайте, что вера гибнет не от большевиков, а от вашего лицемерия... Помните, что если вы теперь не пойдете походом против царя-голода, несмываемый позор ляжет на вас навеки». О необходимости передачи церковного золота и драгоценных камней в пользу голодающих высказались и некоторые иерархи православной церкви — архиереи: нижегородский— Евдоким, саратовский — Иов, иркутский — Анатолий, вологодский — Александр и другие.
Под давлением верующих и части духовенства руководство православной церкви было вынуждено пойти на некоторые уступки. Так, патриарх Тихон особым постановлением разрешил использовать для помощи голодающим мелкие и малоценные вещи из церковного имущества: золотой и серебряный лом, кольца и браслеты, подвешенные к иконам как украшения, и т. п. Что же касается церковных чаш, лампад из драгоценных металлов, оправ икон и т. п., то есть наиболее ценных вещей, то пожертвование их патриарх категорически запретил, ссылаясь на то, что эти предметы богослужебного назначения, что жертвовать их на мирские нужды будто бы запрещено церковными догмами.
Патриарх Тихон лгал. Впоследствии, во время судебных процессов над организаторами сопротивления изъятию церковных ценностей, приглашенные в качестве экспертов специалисты по церковному праву профессора Н. Д. Кузнецов, Н. М. Никольский, В. Н. Бенешевич и другие заявили, что изъятие церковных ценностей не противоречит христианству. Напротив, с точки зрения различных церковных авторитетов, объясняли эксперты, церковные ценности можно передавать и продавать для помощи голодающим.
Многочисленные исторические факты показывают, что служители церкви никогда не останавливались перед пожертвованием своих ценностей, если речь шла об интересах эксплуататорского государства. «Если власть государственная и церковная пригласит, разрешит, повелит, — заявлялось, например, в церковной печати в дни первой мировой войны, — то церкви и обители без промедления, и без колебания, и без сожаления отдадут и медь колоколов, и золото, и серебро, и драгоценности икон, и украшение крестов и облачений... на нужды войны» (Православный благовестник, 1917, № 5—12, с. 84).
Не жалели своих богатств служители церкви и для дела борьбы с Советской властью. …на Всероссийском соборе 1917/18 года раздавались призывы не жалеть ничего для нужд контрреволюции: «ни имущество монастырей, ни золото, ни драгоценные камин, ни драгоценные ризы, ни дорогие раки». Известно и то, как духовенство благословляло и поддерживало белогвардейскую контрреволюцию, хотя «христолюбивое воинство» не прочь было при случае ограбить церкви и монастыри. Большое число церквей и соборов, например, ограбили банды Мамонтова. Как вспоминал бывший белогвардеец И. Калинин, Мамонтов привез из своего знаменитого рейда по тылам Красной Армии громадную добычу: «Чего в ней не было — тысячи золотых и серебряных вещей, иконы в золотых окладах, церковные сосуды, жемчуга и бриллианты». Большую часть этой добычи вместе с захваченными «по пути» ценностями новочеркасского и старочеркасского соборов белогвардейцы, удирая из Советской России, вывезли в Югославию и там продали американским миллионерам. «Пройдитесь по парижским бульварам, — писалось в «Известиях» ВЦИК 10 мая 1922 года, — и вы увидите выставленные в витринах магазинов золотую утварь, золотые ризы и драгоценности, снятые с икон. И неужели русская эмиграция имеет право продавать свои религиозные драгоценности для своей нужды, а русский народ не имеет права для утоления своего голода сиять церковные драгоценности и купить на них хлеба? Да кто же, наконец, хозяин в русской церкви? — Русский народ».
И трудовой народ Советской России потребовал от своего правительства изъять церковные ценности на нужды голодающих.
23 февраля 1922 года, то есть в самый напряженный момент, когда скудные продовольственные запасы, оставшиеся от урожая 1921 года, были исчерпаны, когда для того, чтобы обеспечить будущий урожай, требовалось огромное количество семян, Советское правительство приняло декрет об изъятии церковных ценностей для нужд борьбы с голодом. Декрет обязывал местные Советы в месячный срок изъять из церковных имуществ, находящихся в пользовании верующих всех религий, изделия из золота, серебра и драгоценных камней и передать их в органы Наркомфина в фонд Центрального комитета помощи голодающим. При этом рекомендовалось стараться не затрагивать существенно интересы культа. Изъятие церковных ценностей предписывалось производить в присутствии представителей верующих. Декрет подчеркивал также необходимость публикации в печати всех сведений об изъятых ценностях, причем в местной печати предлагалось помещать и их подробный перечень с указанием храмов, молелен, синагог и т. д., из которых они поступили. Декрет требовал широкой гласности и о расходовании изъятых ценностей.
26 февраля 1922 года в «Известиях» ВЦИК был опубликован этот декрет, а 28 февраля — инструкция Наркомата юстиции и ЦК Помгол о порядке осуществления декрета. В инструкции особо подчеркивалось, что это мероприятие необходимо проводить таким образом, чтобы не оскорблять религиозных чувств верующих. Представителям верующих разрешалось ходатайствовать об оставлении предметов, наиболее необходимых для религиозных обрядов. В первую очередь изъятие ценностей рекомендовалось производить из богатых храмов и монастырей, и они должны были немедленно использоваться на покупку продовольствия и семян для голодающих...
Если до опубликования декрета ВЦИК Тихон и его сподвижники стремились прикрыть свои сокровенные надежды на голод политикой лавирования и лицемерия, то после появления этого декрета такого рода игру продолжать было нельзя. Отбросив маску «человеколюбца» и «защитника» голодающих, патриарх Тихон 28 февраля 1922 года, то есть через два дня после опубликования декрета Советского правительства, обратился с посланием «Ко всем верным чадам православной церкви», в котором заявлял, что с точки зрения церкви подобный акт является «святотатством». За участие в изъятии церковных ценностей патриарх угрожал мирянам отлучением от церкви, духовенству — лишением сана (Церковные ведомости , 1922, № 6—7, с. 1—2).
Патриарх оправдывал свой запрет духовенству и верующим участвовать в изъятии церковных ценностей тем, что будто бы употребление «священных предметов» не для богослужебных целей воспрещается законами вселенской церкви и карается ею как святотатство. Хотя, например, в таких церковных документах, как 25-е правило Антиохийского собора и 11-е правило Феофила Александрийского, говорилось о необходимости помощи бедным даже церковными ценностями.
Ссылка на церковные каноны была неверна и притянута с одной лишь целью: обманув верующих, разжечь среди них религиозный фанатизм, поднять на борьбу против осуществления декрета и тем самым сорвать борьбу Советского правительства с голодом, задушив в его тисках Советскую власть. Недаром в своей секретной инструкции духовенству Тихон откровенно заявлял: «Важно не что давать, а кому давать».
В соответствии с указаниями патриарха духовенство активно выступило против декрета, пытаясь вовлечь в эту борьбу широкие массы верующих и поднять их тем самым против Советской власти…
Повсеместно церковники зачитывали воззвание патриарха и распространяли слухи о том, что церковные ценности пойдут, мол, на содержание Красной Армии, что золото, серебро и драгоценные камни потекут в карманы комиссаров. На различных собраниях, созываемых духовенством, в провокационных целях составлялись и обсуждались протесты и ультиматумы, направляемые в различные органы Советской власти, причем, чтобы показать, что инициатива исходит от масс, на самих собраниях служители церкви старались по возможности держаться в стороне. В церквах и соборах устанавливались постоянные дежурства; когда являлись представители Советской власти, звонили в набат и т. д. Именно там, где церковникам и их подручным удалось спровоцировать антисоветские выступления, произошло немало кровавых эксцессов. Так случилось в Петрограде, Москве, Смоленске, Шуе и в некоторых других местах...
В Смоленске кровавые столкновения были организованы епископом смоленским и дорогобужским Филиппом, настоятелем собора Ширяевым, бывшим белогвардейским офицером Демидовым, бывшими помещиками Залесским и Пивоваровым и другими подобными им лицами. Антисоветские выступления произошли 28 марта 1922 года, в день изъятия церковных ценностей. Учитывая настроения верующих, вызванные агитацией церковников, местные органы власти непосредственно перед изъятием ценностей выставили у смоленского собора и двух монастырей красноармейские караулы. В ответ духовенство ударило в набат. Из собравшейся толпы стали швырять в красноармейцев камнями, стрелять из револьверов. Только после того, как красноармейцы открыли предупредительный огонь в воздух, толпа рассеялась. Одновременно белогвардейское охвостье учинило в городе черносотенный погром. Несколько человек были избиты, в том числе восьмилетняя девочка...
В Шуе в день изъятия церковных ценностей на колокольне собора ударили в набат. Возле собора собралась толпа, которую священники и члены приходских советов призывали прогнать представителей Советской власти. Появившихся милиционеров пытались избить. Прибывших для наведения порядка красноармейцев оттеснили, причем некоторых из них обезоружили и жестоко избили камнями и поленьями. Из отнятых у красноармейцев винтовок раздались выстрелы, после чего вынуждены были открыть огонь и красноармейцы. В итоге пострадало 27 красноармейцев и 11 человек из толпы, причем пятеро были убиты. Как выяснилось на судебном процессе, это антисоветское выступление было подготовлено и возглавлено священнослужителями Рождественским, Светозаровым, Лавровым и Смельчаковым, церковным старостой купцом Парамоновым, купцами Похлебкиным, Афанасьевым, бывшим домовладельцем Коковкиным, эсером Языковым и др.
Таким образом, организованное духовенством по приказу патриарха сопротивление изъятию церковных ценностей перерастало порой в вооруженные выступления, в подлинные восстания против Советской власти...
В 1922 году состоялись многочисленные судебные процессы над активными участниками и организаторами сопротивления изъятию церковных ценностей и сокрытия их. На скамьях подсудимых оказались и архиереи, и рядовые священнослужители, и руководители приходских объединений. Всего по всей стране было рассмотрено около 250 дел о сопротивлении изъятию церковных ценностей. Третью часть всех лиц, представших на этих процессах перед советским судом, составляло духовенство. Слушание дел производилось, как правило, открыто, в присутствии многочисленных представителей трудящихся. В качестве экспертов привлекались крупнейшие специалисты по религиозным вопросам, в том числе священнослужители и профессора церковных учебных заведений. Обвиняемые широко пользовались правом защиты. Вынося приговоры, советский суд различал две категории обвиняемых: тех, кто под флагом защиты религии и церкви сознательно готовил и осуществлял контрреволюционные выступления, и тех, кто поверил им, темных и невежественных людей из городских и сельских обывателей. Если в отношении первой категории подсудимых применялись самые суровые меры, то в отношении второй суд зачастую ограничивался общественным порицанием или приговором к условному заключению...
Процессы над участниками и организаторами сопротивления изъятию церковных ценностей еще раз со всей очевидностью показали, что главой и вдохновителем церковной контрреволюции являлся патриарх Тихон...
В результате этого в начале мая 1922 года Тихон из свидетеля на московском судебном процессе по делу о сопротивлении изъятию церковных ценностей превратился в обвиняемого. Его привлекли к ответственности не только за воззвание от 28 февраля 1922 года, вызвавшее беспорядки с кровопролитием и жертвами, но и за другие подобные антисоветские воззвания и действия...
16 июня 1923 года патриарх Тихон обратился в Верховный суд РСФСР с заявлением, в котором раскаивался в своей антисоветской деятельности, объявлял о своем отмежевании от контрреволюции и просил суд о помиловании. «Признавая правильность решения суда о привлечении меня к ответственности по указанным в обвинительном заключении статьям Уголовного кодекса за антисоветскую деятельность, — писал Тихон, — я раскаиваюсь в этих поступках против государственного строя... При этом я заявляю Верховному суду, что я отныне Советской власти не враг. Я окончательно и решительно отмежевываюсь как от зарубежной, так и внутренней монархическо-белогвардейской контрреволюции». В своем обращении в печати 14 июля 1923 года патриарх каялся, скорбел о жертвах, призывал к раскаянию тех служителей культа, которые еще не отмежевались от врагов революции...
Трудящиеся массы, возмущенные антисоветской деятельностью патриарха Тихона, требовали сурового суда над ним... Однако советский суд, учитывая раскаяние Тихона и его обещание прекратить контрреволюционную деятельность, принял решение освободить патриарха из-под стражи. Позднее Президиум ВЦИК постановил прекратить само дело по обвинению Тихона в преступлениях против Советской власти.
В постановлении говорилось: «Принимая во внимание, что гражданин Белавин В. И., бывший патриарх Тихон, публично раскаялся в своих контрреволюционных выступлениях против власти рабочих и крестьян... и что влияние так называемой православной церкви на широкие массы рабочих и крестьян решительно ослаблено... гражданин Белавин, бывший патриарх Тихон, и привлеченные с ним граждане не могут быть социал-но опасными для Советской власти».
Патриарх Тихон отнесся с глубокой признательностью к этому гуманному акту Советского правнтельства. В беседе с сотрудниками РОСТа он заявил: «Передайте Советскому правительству и Президиуму ЦИК СССР глубокую благодарность от меня и моей паствы за такое милосердное отношение к моей прошлой деятельности. Правительство может быть вполне уверено, что оно найдет во мне лояльнейшего гражданина Советского Союза, добросовестно выполняющего все декреты и постановления гражданской власти»...
Изменение позиции патриарха Тихона по отношению к Советской власти ярко проявилось и в составленном им перед смертью 7 апреля 1925 года в присутствии представителей высшего духовенства воззвании к архипастырям, пастырям и всем чадам православной церкви. В этом своеобразном завещании Тихон призывал свою паству «подчиниться Советской власти не за страх, а за совесть...». Он заявлял: «Вознося молитвы наши о ниспослании благословения божия на труд народов, объединивших силы свои во имя общего блага, мы призываем всех возлюбленных чад богохранимой церкви российской в сие ответственное время строительства общего благосостояния народа слиться с ним в горячей молитве к всевышнему о ниспослании помощи Рабоче-крестьянской власти в ее трудах для общенародного блага. Призываем и церковноприходские общины и особенно их исполнительные органы не допускать никаких поползновений неблагонамеренных людей в сторону антиправительственной деятельности, не питать надежду на возвращение монархического строя и убедиться в том, что Советская власть — действительно народная рабоче-крестьянская власть, а поэтому прочная и непоколебимая».
В искренности подобных слов, написанных на смертном одре, сомневаться не приходится. Они явились логическим итогом длительной и сложной эволюции взглядов патриарха — от убежденного и непримиримого монархиста, активного врага народной власти до лояльного религиозного и политического деятеля, подчинившегося Советской власти в результате боязни остаться в изоляции, в результате объективного осознания хода исторического процесса.




Tags: Белые, Белый террор, Голод, Гражданская война, Попы, Ужасы тоталитаризма, Церковь
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments