В. Н. Барышников: Маннергейм с императорской властью
Из книги Владимира Николаевича Барышникова «Маннергейм и Советский Союз».
Единственное, чего Маннергейм по итогам окончания финской гражданской войны сумел для себя добиться, это то, что о нем как «бравом белом генерале» сразу же узнали многие...
Тем не менее уже спустя полгода после завершения финской гражданской войны, 11 ноября 1918 г. закончилась Первая мировая война поражением Германии. Немцы после этого были вынуждены начать вывод своих войск с финской территории. Более того, планы образования в Финляндии монархии с утверждением на престоле представителя немецкого императорского дома окончательно потерпели фиаско. Это было связано с тем, что в Германии тогда тоже началась революция и была провозглашена республика. Всё это усиливало шансы «героя» гражданской войны опять вернуться во власть. Его кандидатуру к тому же поддерживала Антанта. И это сразу же заметили в Финляндии. 12 декабря, то есть уже спустя месяц после подписания Германией соглашения о перемирии и окончания войны, Маннергейм был стремительно возвращен из-за границы и назначен вместо П. Э. Свинхувуда временным главой государства... В условиях, когда в Финляндии не была принята конституция, Маннергейм фактически получил власть, которая во многом напоминала императорскую...
[Читать далее]В результате уже в конце декабря 1918 г. за пределы границ Финляндии было направлено около 4 тыс. солдат с целью помощи в «освобождении» Эстонии. Причем, как подчеркивают финские исследователи, «Маннергейм считал освобождение Эстонии важным в том числе и потому, что с ее территории при необходимости можно было проводить операции также против Петрограда». В развитие этой идеи в конце апреля 1919 г. был уже организован поход финских военизированных формирований на территорию Советской России в Карелию на олонецком направлении. Здесь финны сумели достаточно глубоко вклиниться на территорию соседнего государства и даже выйти к берегам реки Свирь в районе города Лодейное Поле. Таким образом финские военизированные подразделения выдвинулись к пределам Петроградской губернии. Но дальнейшее их наступление частями Красной армии было приостановлено. Далее интервенты были отброшены к государственной границе...
Таким образом, Маннергейм опять включился в активную борьбу против Советской России. Но… для Финляндии еще оставалась необходимость определить собственную форму правления... В условиях, когда финский парламент был практически разгромлен, также требовалось со стороны регента принятие соответствующих решений. В целом после окончания гражданской войны в первых парламентских заседаниях принимало участие всего 84 депутата из 200. Это было очевидным следствием того, что 40 представителей депутатского корпуса от социал-демократической партии, спасаясь от белого террора, уже находились в Советской России. Еще 50 депутатов, оставшихся в Финляндии, вообще были арестованы, а некоторые даже казнены. В такой ситуации в конце декабря 1918 г. Маннергейм, учитывая, что финский парламент потерял всякую реальную легитимность, принял решение провести досрочные выборы, призвав граждан Финляндии «примириться и подчиняться закону». Очевидно, что данное решение рождалось в надежде на то, что разгром левого движения в Финляндии и утрата им довольно большого количества лидеров не даст возможность проигравшим в гражданской войне быстро восстановиться и создать сильную фракцию в парламенте.
Однако результат парламентских выборов, состоявшихся в начале марта 1919 г., оказался не таким, как задумывалось. Он не мог не разочаровать Маннергейма. Социал-демократы опять победили, образовав в финском парламенте самую большую фракцию. Итог выборов дал к тому же ясный ответ на отношение населения Финляндии к победителям. «Белые» во главе с Маннергеймом на политическом поле явно продолжали проигрывать. Все это указывало на то, что и их военная победа весной 1918 г. была далеко не бесспорной. В результате для Маннергейма важным оставалась задача политически удержать власть. Здесь многое зависело от готовящейся тогда конституции.
После достаточно напряженных политических споров… регент 17 июля все-таки подписал новую форму правления. Она предполагала установление в стране республиканского строя, но с сильной властью президента. Главе государства фактически доставались полномочия, сходные с властью в Финляндии российского императора. Очевидно, что первым президентом страны Маннергейм в глубине души тоже видел только себя. Вероятно, именно поэтому он не поддержал готовившийся среди наиболее решительных его сторонников переворот с целью установления в Финляндии его диктатуры.
Для Маннергейма теперь стало важным, наоборот, объединить большую часть населения страны. И эта консолидация должна была произойти на базе «общей борьбы», которая касалась не просто строительства независимого государства. Была поставлена цель сделать Финляндию «великой». Причем это «величие» должно было быть достигнуто в продолжающейся борьбе с Советской Россией. Эти взгляды Маннергейм высказывал еще в период гражданской войны. 23 февраля 1918 г. он заявил, что не вложит «меч в ножны» до тех пор, пока «последний ленинский солдат и хулиган» не будет изгнан как из Финляндии, так и из Беломорской Карелии. Теперь, выступая 4 апреля 1919 г. перед новым составом парламента с программной речью, регент постарался объединить всех депутатов общей мыслью борьбы против общего внешнего врага. Он заявил: «Мы не можем равнодушно смотреть на страдания и преследования, которым подвергались наши соплеменные народы за пределами Финляндии». Таким образом, сражения с Советской Россией для Маннергейма еще не закончились, и целью стали как советские территории, так и продолжение общей борьбы против Советской России. Подобные лозунги объединили единомышленников, и «большинство в новом парламенте выступало за присоединение Восточной Карелии к Финляндии». Однако мечта Маннергейма захватить Петроград не имела столько же сторонников.
…начавшаяся летом 1918 г. в России ожесточенная Гражданская война резко усиливала роль Белого движения. Это увеличивало шансы захватить Петроград, а также вообще облегчало перспективу боевых действий финской армии на советском направлении. Единственное, что не могло не смущать финнов: «белые» в России отнюдь не разделяли идеи независимости Финляндии. Они тогда стремились использовать финскую территорию и ее военные возможности, но предоставить все то, что хотели «белые финны», не могли. Более того, противники советской власти даже опасались, что «белые финны» во главе с Маннергеймом при благоприятных для них обстоятельствах смогут даже самостоятельно захватить Петроград и устроить там кровавую резню, как это было и в самой Финляндии.
Тем не менее переговоры о совместных действиях все же начались. Координатором действий с войсками Маннергейма в данном случае, по мнению руководителей Белого движения в России, должен был выступить главнокомандующий Северо-Западной армией генерал Н. Н. Юденич. Однако он не смог организовать на финской территории какие-либо русские формирования белой армии. Финны считали, что «русские, будь то представители буржуазии или большевики, нашедшие ранее себе убежище в их стране, являлись врагами Финляндии». Поэтому здесь очень болезненно реагировали на возможность создания на финской территории боевых отрядов из русских белогвардейцев. Более того, переговоры Юденича о проведении совместного наступления на Петроград в 1919 г. с Маннергеймом упирались в желание «белых» не давать финнам гарантии, «чтобы какая-нибудь авторитетная русская власть признает независимость Финляндии».
Несомненно, Юденич понимал, что собственных ресурсов для наступления на Петроград с юго-западного направления будет недостаточно и без поддержки с севера взятие Петрограда станет для его войск крайне сложным делом. Поэтому в июне 1919 г. он достиг с Маннергеймом договоренности об общем с финнами наступлении на предлагаемых регентом условиях. Но это соглашение оказалось лишь личным делом «двух генералов». Адмирал А. В. Колчак, которому, собственно, и подчинялся тогда Юденич, этот договор отверг... Да и для Маннергейма тогда наступили «горячие дни», которые, естественно, его отвлекали от идеи подготовки совместной с русскими белогвардейцами наступательной операции. Именно в это время разгоралась внутренняя борьба, связанная с первыми в истории Финляндии выборами президента...
Однако и на этот раз на политическом фронте Маннергейм потерпел поражение... Избиратели его не поддержали. Очевидно, в нем продолжали видеть не только человека, который залил Финляндию кровью, но и «аристократа из России», плохо говорившего по-фински и вообще очень далекого от финского народа. Все это, конечно, разочаровывало Маннергейма, поскольку он сам не чувствовал, что его «отделяло от финноязычных граждан страны» использование родного шведского языка.
В целом это было, безусловно, явное поражение не только Маннергейма, но и всего финского белого движения, поскольку к власти в стране пришли умеренные либералы. Первым президентом Финляндии стал не генерал, а юрист и либерал по своим убеждениям К. Стольберг, у которого с Маннергеймом были натянутые отношения. Символично, что уже на первом ужине в Президентском дворце Стольберг, хотя и пригласил на него Маннергейма, не сказал о своем предшественнике ни одного слова как о «выдающемся главнокомандующем» и регенте страны. Маннергейм расценил это как «удар, который был нанесен не только ему, но и всей “белой идее”». Он покинул этот банкет и далее уже демонстративно не посещал приемы К. Стольберга.
Так Маннергейм, как лидер белого движения, не смог стать президентом страны. Также ему не удалось объединить «белых финнов» в борьбе с большевиками. Руководство Финляндии теперь уже явно стало отказываться от похода на Петроград. Там просто и весьма обоснованно «не понимали, зачем им восстанавливать царский престол, который они ненавидели так же, как и большевики». В целом в новых условиях действия Маннергейма, связанные с идеей непременного участия в штурме Петрограда, оказались затруднительными для реализации. К тому же сторонники Белого движения в России постепенно убеждились, что «у Маннергейма два лица — с одной стороны, он выдавал себя за друга [«белой» — Примеч. авт.] России, а с другой — твердо отстаивал интересы Финляндии». …как утверждал один из финских исследователей, «совершенно независимо от того, занимал ли Маннергейм официальное положение или нет, мысль о завоевании Петербурга не давала ему покоя». Далее историк добавил: «Это была великая задача его жизни», и это действительно подтверждалось всем дальнейшим ходом истории советско-финляндских отношений.
Тем не менее в 1919 г., после фиаско с президентскими выборами, Маннергейм опять, уже в который раз, полностью отошел от какого-либо участия во власти в Финляндии. Но он сохранил интерес к политике и стремился «со стороны» давать советы президенту Стольбергу, особенно те, которые касались необходимости возобновления подготовки финских воинских формирований для штурма Петрограда. Маннергейм сразу же после выборов принялся убеждать президента, что «благодарность буржуазной России за поддержку финнов стала бы лучшей гарантией независимости Финляндии». Далее, в начале ноябре 1919 г. Маннергейм через финские средства массовой информации прямо призывал своих сторонников «присоединиться к контрреволюционным атакам», доказывая, что «если большевики будут раздавлены без поддержки Финляндии, то это надолго испортит отношения с новым буржуазным правительством» России. Однако эти заявления все больше и больше расходились с реальной действительностью развития Гражданской войны в России... Финляндия продолжала в ней косвенно участвовать, претендуя на часть суверенной российской территории.
Однако регулярные попытки с помощью военных операций отторгнуть у соседнего государства Советскую Карелию оказались неудачными. Причем мечты о «великой Финляндии» не смог окончательно развеять даже мирный договор, который был подписан с Советской Россией в эстонском городе Тарту в 1920 г. В нем четко определялась граница двух государств. Но финские агрессивные замыслы все же сохранились. Последняя достаточно грубая попытка присоединить часть советской территории была осуществлена в 1921-1922 гг. Она закончилась очередными боевыми действиями в Карелии и выдворением финских военизированных формирований с советской территории...
Что же касается самого Маннергейма, то он, не находясь во власти, все же оставался достаточно влиятельным лицом на государственном олимпе страны. …никаких государственных должностей Маннергейму тогда не доверяли. Средства к своему весьма не бедному существованию будущий финский маршал тогда стал получать не от государства, а за счет специально образованного в его поддержку денежного фонда. Кроме того, Маннергейм вошел в управления ряда коммерческих банков, что также обеспечивало ему достаточно состоятельную жизнь.
Сферой его реальной деятельности оказалась работа в качестве руководителя ряда весьма далеких от военного и государственного дела общественных организаций, таких как «Союз защиты детей» и финское отделение Красного Креста. Также Маннергейм, занимаясь чисто гражданской деятельностью, купил на юго-западе Финляндии на полуострове Ханко небольшой ресторан («Изба четырех ветров»), то есть приобщается и к ресторанному бизнесу.
В целом Маннергейм, разменяв уже пятый десяток, во многом жил, можно сказать, в свое удовольствие. Его предпочтением стала также охота на экзотических животных. Поэтому он посещал различные экзотические страны, включая, например, Непал, где увлеченно занимался любимым хобби. Все это напоминало образ жизни зажиточного и влиятельного пенсионера, который вряд ли мог вернуться к прежней военной и государственной деятельности.
Единственное, чего Маннергейм по итогам окончания финской гражданской войны сумел для себя добиться, это то, что о нем как «бравом белом генерале» сразу же узнали многие...
Тем не менее уже спустя полгода после завершения финской гражданской войны, 11 ноября 1918 г. закончилась Первая мировая война поражением Германии. Немцы после этого были вынуждены начать вывод своих войск с финской территории. Более того, планы образования в Финляндии монархии с утверждением на престоле представителя немецкого императорского дома окончательно потерпели фиаско. Это было связано с тем, что в Германии тогда тоже началась революция и была провозглашена республика. Всё это усиливало шансы «героя» гражданской войны опять вернуться во власть. Его кандидатуру к тому же поддерживала Антанта. И это сразу же заметили в Финляндии. 12 декабря, то есть уже спустя месяц после подписания Германией соглашения о перемирии и окончания войны, Маннергейм был стремительно возвращен из-за границы и назначен вместо П. Э. Свинхувуда временным главой государства... В условиях, когда в Финляндии не была принята конституция, Маннергейм фактически получил власть, которая во многом напоминала императорскую...
[Читать далее]В результате уже в конце декабря 1918 г. за пределы границ Финляндии было направлено около 4 тыс. солдат с целью помощи в «освобождении» Эстонии. Причем, как подчеркивают финские исследователи, «Маннергейм считал освобождение Эстонии важным в том числе и потому, что с ее территории при необходимости можно было проводить операции также против Петрограда». В развитие этой идеи в конце апреля 1919 г. был уже организован поход финских военизированных формирований на территорию Советской России в Карелию на олонецком направлении. Здесь финны сумели достаточно глубоко вклиниться на территорию соседнего государства и даже выйти к берегам реки Свирь в районе города Лодейное Поле. Таким образом финские военизированные подразделения выдвинулись к пределам Петроградской губернии. Но дальнейшее их наступление частями Красной армии было приостановлено. Далее интервенты были отброшены к государственной границе...
Таким образом, Маннергейм опять включился в активную борьбу против Советской России. Но… для Финляндии еще оставалась необходимость определить собственную форму правления... В условиях, когда финский парламент был практически разгромлен, также требовалось со стороны регента принятие соответствующих решений. В целом после окончания гражданской войны в первых парламентских заседаниях принимало участие всего 84 депутата из 200. Это было очевидным следствием того, что 40 представителей депутатского корпуса от социал-демократической партии, спасаясь от белого террора, уже находились в Советской России. Еще 50 депутатов, оставшихся в Финляндии, вообще были арестованы, а некоторые даже казнены. В такой ситуации в конце декабря 1918 г. Маннергейм, учитывая, что финский парламент потерял всякую реальную легитимность, принял решение провести досрочные выборы, призвав граждан Финляндии «примириться и подчиняться закону». Очевидно, что данное решение рождалось в надежде на то, что разгром левого движения в Финляндии и утрата им довольно большого количества лидеров не даст возможность проигравшим в гражданской войне быстро восстановиться и создать сильную фракцию в парламенте.
Однако результат парламентских выборов, состоявшихся в начале марта 1919 г., оказался не таким, как задумывалось. Он не мог не разочаровать Маннергейма. Социал-демократы опять победили, образовав в финском парламенте самую большую фракцию. Итог выборов дал к тому же ясный ответ на отношение населения Финляндии к победителям. «Белые» во главе с Маннергеймом на политическом поле явно продолжали проигрывать. Все это указывало на то, что и их военная победа весной 1918 г. была далеко не бесспорной. В результате для Маннергейма важным оставалась задача политически удержать власть. Здесь многое зависело от готовящейся тогда конституции.
После достаточно напряженных политических споров… регент 17 июля все-таки подписал новую форму правления. Она предполагала установление в стране республиканского строя, но с сильной властью президента. Главе государства фактически доставались полномочия, сходные с властью в Финляндии российского императора. Очевидно, что первым президентом страны Маннергейм в глубине души тоже видел только себя. Вероятно, именно поэтому он не поддержал готовившийся среди наиболее решительных его сторонников переворот с целью установления в Финляндии его диктатуры.
Для Маннергейма теперь стало важным, наоборот, объединить большую часть населения страны. И эта консолидация должна была произойти на базе «общей борьбы», которая касалась не просто строительства независимого государства. Была поставлена цель сделать Финляндию «великой». Причем это «величие» должно было быть достигнуто в продолжающейся борьбе с Советской Россией. Эти взгляды Маннергейм высказывал еще в период гражданской войны. 23 февраля 1918 г. он заявил, что не вложит «меч в ножны» до тех пор, пока «последний ленинский солдат и хулиган» не будет изгнан как из Финляндии, так и из Беломорской Карелии. Теперь, выступая 4 апреля 1919 г. перед новым составом парламента с программной речью, регент постарался объединить всех депутатов общей мыслью борьбы против общего внешнего врага. Он заявил: «Мы не можем равнодушно смотреть на страдания и преследования, которым подвергались наши соплеменные народы за пределами Финляндии». Таким образом, сражения с Советской Россией для Маннергейма еще не закончились, и целью стали как советские территории, так и продолжение общей борьбы против Советской России. Подобные лозунги объединили единомышленников, и «большинство в новом парламенте выступало за присоединение Восточной Карелии к Финляндии». Однако мечта Маннергейма захватить Петроград не имела столько же сторонников.
…начавшаяся летом 1918 г. в России ожесточенная Гражданская война резко усиливала роль Белого движения. Это увеличивало шансы захватить Петроград, а также вообще облегчало перспективу боевых действий финской армии на советском направлении. Единственное, что не могло не смущать финнов: «белые» в России отнюдь не разделяли идеи независимости Финляндии. Они тогда стремились использовать финскую территорию и ее военные возможности, но предоставить все то, что хотели «белые финны», не могли. Более того, противники советской власти даже опасались, что «белые финны» во главе с Маннергеймом при благоприятных для них обстоятельствах смогут даже самостоятельно захватить Петроград и устроить там кровавую резню, как это было и в самой Финляндии.
Тем не менее переговоры о совместных действиях все же начались. Координатором действий с войсками Маннергейма в данном случае, по мнению руководителей Белого движения в России, должен был выступить главнокомандующий Северо-Западной армией генерал Н. Н. Юденич. Однако он не смог организовать на финской территории какие-либо русские формирования белой армии. Финны считали, что «русские, будь то представители буржуазии или большевики, нашедшие ранее себе убежище в их стране, являлись врагами Финляндии». Поэтому здесь очень болезненно реагировали на возможность создания на финской территории боевых отрядов из русских белогвардейцев. Более того, переговоры Юденича о проведении совместного наступления на Петроград в 1919 г. с Маннергеймом упирались в желание «белых» не давать финнам гарантии, «чтобы какая-нибудь авторитетная русская власть признает независимость Финляндии».
Несомненно, Юденич понимал, что собственных ресурсов для наступления на Петроград с юго-западного направления будет недостаточно и без поддержки с севера взятие Петрограда станет для его войск крайне сложным делом. Поэтому в июне 1919 г. он достиг с Маннергеймом договоренности об общем с финнами наступлении на предлагаемых регентом условиях. Но это соглашение оказалось лишь личным делом «двух генералов». Адмирал А. В. Колчак, которому, собственно, и подчинялся тогда Юденич, этот договор отверг... Да и для Маннергейма тогда наступили «горячие дни», которые, естественно, его отвлекали от идеи подготовки совместной с русскими белогвардейцами наступательной операции. Именно в это время разгоралась внутренняя борьба, связанная с первыми в истории Финляндии выборами президента...
Однако и на этот раз на политическом фронте Маннергейм потерпел поражение... Избиратели его не поддержали. Очевидно, в нем продолжали видеть не только человека, который залил Финляндию кровью, но и «аристократа из России», плохо говорившего по-фински и вообще очень далекого от финского народа. Все это, конечно, разочаровывало Маннергейма, поскольку он сам не чувствовал, что его «отделяло от финноязычных граждан страны» использование родного шведского языка.
В целом это было, безусловно, явное поражение не только Маннергейма, но и всего финского белого движения, поскольку к власти в стране пришли умеренные либералы. Первым президентом Финляндии стал не генерал, а юрист и либерал по своим убеждениям К. Стольберг, у которого с Маннергеймом были натянутые отношения. Символично, что уже на первом ужине в Президентском дворце Стольберг, хотя и пригласил на него Маннергейма, не сказал о своем предшественнике ни одного слова как о «выдающемся главнокомандующем» и регенте страны. Маннергейм расценил это как «удар, который был нанесен не только ему, но и всей “белой идее”». Он покинул этот банкет и далее уже демонстративно не посещал приемы К. Стольберга.
Так Маннергейм, как лидер белого движения, не смог стать президентом страны. Также ему не удалось объединить «белых финнов» в борьбе с большевиками. Руководство Финляндии теперь уже явно стало отказываться от похода на Петроград. Там просто и весьма обоснованно «не понимали, зачем им восстанавливать царский престол, который они ненавидели так же, как и большевики». В целом в новых условиях действия Маннергейма, связанные с идеей непременного участия в штурме Петрограда, оказались затруднительными для реализации. К тому же сторонники Белого движения в России постепенно убеждились, что «у Маннергейма два лица — с одной стороны, он выдавал себя за друга [«белой» — Примеч. авт.] России, а с другой — твердо отстаивал интересы Финляндии». …как утверждал один из финских исследователей, «совершенно независимо от того, занимал ли Маннергейм официальное положение или нет, мысль о завоевании Петербурга не давала ему покоя». Далее историк добавил: «Это была великая задача его жизни», и это действительно подтверждалось всем дальнейшим ходом истории советско-финляндских отношений.
Тем не менее в 1919 г., после фиаско с президентскими выборами, Маннергейм опять, уже в который раз, полностью отошел от какого-либо участия во власти в Финляндии. Но он сохранил интерес к политике и стремился «со стороны» давать советы президенту Стольбергу, особенно те, которые касались необходимости возобновления подготовки финских воинских формирований для штурма Петрограда. Маннергейм сразу же после выборов принялся убеждать президента, что «благодарность буржуазной России за поддержку финнов стала бы лучшей гарантией независимости Финляндии». Далее, в начале ноябре 1919 г. Маннергейм через финские средства массовой информации прямо призывал своих сторонников «присоединиться к контрреволюционным атакам», доказывая, что «если большевики будут раздавлены без поддержки Финляндии, то это надолго испортит отношения с новым буржуазным правительством» России. Однако эти заявления все больше и больше расходились с реальной действительностью развития Гражданской войны в России... Финляндия продолжала в ней косвенно участвовать, претендуя на часть суверенной российской территории.
Однако регулярные попытки с помощью военных операций отторгнуть у соседнего государства Советскую Карелию оказались неудачными. Причем мечты о «великой Финляндии» не смог окончательно развеять даже мирный договор, который был подписан с Советской Россией в эстонском городе Тарту в 1920 г. В нем четко определялась граница двух государств. Но финские агрессивные замыслы все же сохранились. Последняя достаточно грубая попытка присоединить часть советской территории была осуществлена в 1921-1922 гг. Она закончилась очередными боевыми действиями в Карелии и выдворением финских военизированных формирований с советской территории...
Что же касается самого Маннергейма, то он, не находясь во власти, все же оставался достаточно влиятельным лицом на государственном олимпе страны. …никаких государственных должностей Маннергейму тогда не доверяли. Средства к своему весьма не бедному существованию будущий финский маршал тогда стал получать не от государства, а за счет специально образованного в его поддержку денежного фонда. Кроме того, Маннергейм вошел в управления ряда коммерческих банков, что также обеспечивало ему достаточно состоятельную жизнь.
Сферой его реальной деятельности оказалась работа в качестве руководителя ряда весьма далеких от военного и государственного дела общественных организаций, таких как «Союз защиты детей» и финское отделение Красного Креста. Также Маннергейм, занимаясь чисто гражданской деятельностью, купил на юго-западе Финляндии на полуострове Ханко небольшой ресторан («Изба четырех ветров»), то есть приобщается и к ресторанному бизнесу.
В целом Маннергейм, разменяв уже пятый десяток, во многом жил, можно сказать, в свое удовольствие. Его предпочтением стала также охота на экзотических животных. Поэтому он посещал различные экзотические страны, включая, например, Непал, где увлеченно занимался любимым хобби. Все это напоминало образ жизни зажиточного и влиятельного пенсионера, который вряд ли мог вернуться к прежней военной и государственной деятельности.