Белогвардейский полковник Зайцов о Гражданской войне. Часть III
Из книги Арсения Александровича Зайцова «1918 год. Очерки по истории русской гражданской войны».
Добровольческая Армия, покинув вечером 21-го февраля Ростов, расположилась в Задонье в ст. Ольгинской. Здесь возник вопрос о дальнейшей цели действий Добровольческой Армии и сразу обрисовалось два противоположных течения: одно возглавлялось ген. Корниловым и Лукомским, а другое — ген. Алексеевым и Деникиным.
Ген. Корнилов был склонен двигаться в Сальские степи, в район зимовников, а ген. Алексеев настаивал на движении на Кубань.
[Читать далее]…26-го февраля… прибыл со своим отрядом Донской походный Атаман ген. П. X. Попов, который доложил, «что он с небольшим отрядом… оставил Новочеркасск около часу дня 25-го февраля, что большевики при выходе его из города уже в него входили. Затем на предложение ген. Корнилова присоединиться с отрядом к Добровольческой Армии ген. Попов просил первоначально выяснить дальнейшие намерения ген. Корнилова и направление движения Добровольческой Армии, на что он, со своей стороны должен определенно заявить, что… отряду лучше всего… переждать события в районе зимовников...
Ген. Алексеев вновь высказался за Екатеринодар, причем он свое мнение заключил словами: «В случае если сейчас полного успеха мы не добьемся, то Добровольческая Армия во всяком случае будет в силах дойти до Кавказских гор и там, если обстановка потребует, можно будет ее распустить».
Ген. Лукомский попросил слова и сказал, что… «при наступлении на Екатеринодар нам нужно будет два раза переходить через железную дорогу… большевики, будучи отлично осведомлены о нашем движении… преградят нам путь и подведут к месту боя бронепоезда. Наконец, что мы совершенно не осведомлены о том, что происходит на Кубани, возможно, что наш расчет на восстание кубанских казаков ошибочен и нас там встретят, как врагов...»
Ген. Деникин, оценивая обе точки зрения — движение на Кубань или выжидание в зимовниках, определенно склонялся к первой: «Степной район... представляет большие затруднения для жизни Добровольческой Армии с ее пятью тысячами ртов... Наконец, трудно было рассчитывать, чтобы большевики нас оставили в покое и не постарались уничтожить по частям распыленные отряды. На Кубани, наоборот, мы ожидали встретить не только богато обеспеченный край, но в противоположность Дону, сочувственное настроение, борющуюся власть и добровольческие силы, которые значительно преувеличивались молвой...»
«…принято решение двигаться на Кубань… Послано было предложение походному Атаману Попову присоединиться к Добровольческой Армии. Он отвечал отказом, объясняя, что считаясь с настроением своих войск и начальников, он не мог покинуть родного Дона и решил в его степях выждать пробуждения казачества».
Итак… спор был решен в согласии с точкой зрении ген. Алексеева. Несмотря на совершенно определенное нежелание командующего армией ген. Корнилова идти прямо на Кубань, одержало верх противоположное мнение (оперативно-безответственного… ген. Алексеева)... Этот конфликт, конечно, далеко выходил за пределы чисто оперативного спора. В конце концов, высказывавшиеся… соображения и в пользу Екатеринодара, и в защиту донских зимовников были основаны не на конкретных преимуществах того или другого направления. Подлинной обстановки ни на Кубани, ни в задонских степях в то время участники военного совета не знали. Оперативные расчеты приходилось строить не на реальных данных, а на данных гадательных...
Возглавляемая ген. Алексеевым идея движения на Кубань основывалась… на чисто импульсивном стремлении вырваться из большевицкого кольца.
В предложениях ген. Алексеева… звучат однако и другие мотивы. …ген. Алексеев думал и о возможной «ликвидации» Добровольческой Армии. С этой точки зрения Кубань сливалась с «Кавказскими горами»… более подходящими «для распыления», чем расположенные на перепутье между Доном и Кубанью зимовники в Задонье. В предложениях ген. Алексеева везде слышатся опасения быть зажатым в большевицкое кольцо и стремление, вырвавшись из него, либо найти возрожденную Кубань, либо покончить вооруженную борьбу...
Тяжесть советской оккупации и слухи о движении австро-германцев к границам Дона заставили зашевелиться донское казачество...
Иногородние наделялись не только равными правами в станичном самоуправление, но и делались равноправными хозяевами всего станичного достояния, не исключая и казачьих земель. Станичные и хуторские атаманы с их привилегиями заменялись советами...
Национализация земли и приближение немцев и послужили поводами для восстания Дона.
…присутствие при Добровольческой Армии Кубанского Правительства все время тянуло ее в сторону от главного театра на Дону и Волге для решения чисто местных, кубанских задач.
...
Правительство Скоропадского, созданное немцами, конечно, ими только и держалось. При этом немцы определенно не собирались разрешать новому правительству формирования армии...
Широкие круги крестьянства лишились права на безвозмездную прирезку земли за счет частных землевладельцев, «дарованного» им еще 20-го ноября 3-м Универсалом Украинской Рады. Конечно, это не могло не вызывать их недовольства, порою проявлявшегося в самых резких формах...
Решения земельной проблемы правительство гетмана однако не дало. Да быть может, оно и не могло его дать, потому что главной целью австро-германской оккупации… было получение украинского хлеба и скота. Срочная же реализация богатств Украины, конечно, с точки зрения оккупантов, могла только замедлиться аграрной реформой.
Австро-германская оккупация, преследуя цели выколачивания хлебных излишков, сильно озлобляла крестьянство, отожествлявшее гетманское правительство с карательными экспедициями оккупантов. Полное восстановление дореволюционных земельных взаимоотношений, отвечая интересам оккупантов и крупного землевладения, совершенно не отвечало чаяниям и интересам основной массы населения Украины — ее селянства...
Украинское «самостийничество» не препятствовало вывозу хлеба и скота, и оно, если и не всегда очень уж поощрялось, то во всяком случае совершенно не встречало противодействия немцев. Австрийцы его определенно поощряли, наивно рассчитывая на присоединение Украины к Галиции...
«Щирое» украинство… было… течением определенно противосоветским.
С точки зрения интересов будущей России, украинизация Малороссии была, конечно, несравненно менее опасной, чем советизация Великороссии. На путях создания единой великой России в 1918 году лежали гораздо более серьезные препятствия, чем самостийность Украины. И большевики это отлично поняли, направив все свои усилия не в сторону борьбы с самостийностью, а по линии классового расслоения населения Украины. Мова, федерация и украинские национальные дивизии не помешали прочному включению советской Украины в состав СССР...
Не решившее аграрного вопроса, не создавшее собственной армии, «изменившее» союзникам и отдавшееся в полную и безусловную зависимость оккупантам, правительство Скоропадского лишь обеспечивало австро-германцам вывоз украинского сырья и проводило украинизацию Малороссии.
…власть гетмана была все-таки властью наиболее благоприятной для общих задач русской контрреволюции из всех возможных в то время комбинаций на Украине.
…отделение Закавказья, не признавшего советскую власть, было в 1918 году выгодно контрреволюции и невыгодно большевикам...
Непримиримое отношение всех казачьих войск к октябрьскому перевороту верно отражало несовместимость сосуществовали казачества с советской властью. …казачьи вольности и привилегии… резко противоречили лозунгам большевиков и их уравнительным стремлениям…
Что же представляли собою в это время внутренние контрреволюционные силы в самой Советской России?
Силы эти состояли из стремившегося сорганизоваться офицерства и ряда политических организаций. По идее, офицерство должно было представлять собою активные силы, а политические организации должны были этими силами руководить. Представлявшие реальную силу офицерские организации ждали руководства и указаний со стороны политических группировок, а эти последние спорили об «ориентациях», о формах будущего устройства России, писали записки и совещались с иностранцами. Одни ставили на немцев, другие — на союзников, но никто... на себя самих…
Еще с начала 1918 года образовались так называемые «правый» и «левый» центры. Первый составился из несоциалистических элементов, во втором преобладали социалисты. Вскоре однако… по вопросу об «ориентациях» правый центр раскололся на два «центра» — «правый», настроенный монархически и придерживавшийся политики «свободы рук», т. е. допускавший и «германскую ориентацию»… и на «национальный» (преимущественно «кадетский»), придерживавшийся союзнической ориентации и стремившийся к диктатуре. Общность ориентаций сблизила «национальный центр» с «Союзом Возрождения» (бывшим «левым центром»). Путем взаимных уступок — Союз Возрождения согласился на лозунг «нового» взамен разогнанного Учредительного Собрания, а «Национальный Центр» уступил в вопросе единоличной диктатуры, согласившись на диктатуру «директории»... Откровенная союзная ориентация этих двух последних группировок открыла им довольно широкую денежную помощь союзников. Результатов это однако по прежнему не дало никаких. Какое впечатление все эти «политические» группировки производили на активных борцов контрреволюции, показывают впечатления командированного от Добровольческой Армии в начале июня из Задонья в Москву ген. Казановича.
Ген. Казанович получил задачу выяснить наличие в Москве военных организаций и ознакомить московские группировки с положением Добровольческой Армии и добиться ее финансирования хотя бы из расчета 4—5 миллионов рублей в месяц. Прибыв в Москву 11-го июня, ген. Казанович как раз попал к началу расколовшего «правый центр» спора об ориентациях. Вот впечатления ген. Казановича от посещения им «правого центра»:
«…Когда я поднял вопрос о субсидировании армии... Гурко даже обиделся и заявил, что денег у них нет, но что они могут обеспечить армии сочувствие влиятельных общественных кругов, что не менее важно. Имея и Москве дело с политическими деятелями разных направлений, мне часто приходилось встречаться с ссылкой на «широкие» или «влиятельные» общественные круги и даже на «широкие народные массы», которые якобы поддерживают ту или другую организацию, но для меня обыкновенно оставалось загадкой, где эта поддерживающая сила и из кого она состояла»...
Не менее безотрадное впечатление производил и «национальный центр», на заседаниях которого «разрабатывался и обсуждался проект будущего устройства России, начиная от центральной власти до организации управления в губерниях и уездах». Болтовня 1917 года продолжалась и при большевиках.
С «Союзом Возрождения России» ген. Казанович познакомился через одного из инициаторов его возникновения ген. Болдырева (впоследствии «Верховного Главнокомандующего» в Сибири осенью 1918 года). Рассказ ген. Казановича об этой группировке производит уже совершенно тягостное впечатление.
На убеждения ген. Казановичем ген. Болдырева признать главенство ген. Алексеева и Деникина и работать вместе для общего дела ген. Болдырев ответил, «что не может этого сделать, так как связан с партией (меньшевиков)... От него я узнал о движении, подготовлявшемся на средней Волге. Из его слов можно было заключить, что там собраны уже значительные силы.
— Видите ли, сказал он, у нас войска настоящего еще нет, а намечены начальники и штабы, которые должны принять на себя руководство, когда начнется восстание, но там происходит какая-то ерунда и нам нужен человек, который объединил бы все это. Если бы Вы приняли на себя эту роль? — Услыхав май отказ, он задал мне неожиданный вопрос — сколько я получаю в месяц? — 1000 рублей. — Мы можем дать гораздо больше, хотите 2000 рублей? — Я ответил, что дело не в вознаграждении, а просто я считаю предприятие несерьезным, как начатое не с того конца: желающие разыгрывать роль начальников и заполнить штабные должности всегда найдутся — гораздо труднее найти бойцов»…
Основной вопрос — денежной помощи активным силам контрреволюции — внутренние группировки России были также бессильны решить, как и их прародитель — «Совет» на Дону в январе 1918 гола. «У московских капиталистов», пишет ген. Казанович, «я наталкивался на один ответ: у нас самих нет денег».
Хуже всего было, однако, то, что эти немощные группировки, бездействуя сами, мешали и тем, кто действовал.
Связавшись в Москве с французским консульством, генерал Казанович получил от него обещание финансовой поддержки. Но «при дальнейших переговорах с консульством... я натолкнулся на совершенно неожиданное препятствие. Ф. и К°, узнав о моих переговорах, заявили мне, что я не имею право вести самостоятельно эти переговоры, что они сами стараются получить средства от французов и что Добровольческая Армия может получить деньги только через посредство их организации».
…впечатления ген. Казановича в значительной степени подтверждаются… отзывами и ген. Алексеева обо всех этих группировках и центрах. 9-го июля 1918 года он писал ген. Деникину: «фактического единения в мыслях, целях, задачах... между «центрами» не существует. Не меняются только жажда власти, стремление получить в свои руки денежную помощь от союзников и тяготеть над работой и существованием Добровольческой Армии».
Единственное исключение представляла созданная Савинковым… организация «Союз защиты Родины и Свободы». Прибыв в Москву с Дона с потерявшим давно силу удостоверением члена Совета при ген. Алексееве, Савинков, со свойственными ему беззастенчивостью и цинизмом, использовал его для того, чтобы выдать себя за полномочного помощника Корнилова и Алексеева. …ему все-таки удалось то, чего не могли добиться все «центры» вместе взятые; он все-таки сформировал боевую офицерскую организацию, связался с союзниками, получил от них деньги, и по-видимому немалые...
И печальный факт, что в ту пору в центральной России единственным активным работником оказался авантюрист с.-р. Савинков, лучше всего характеризуем всю немощь и безволие внутренне-политических группировок контрреволюции.
С этой стороны русской контрреволюции надеяться было не на что...
Летом 1918 года мировая война вступила в свой последний, решающий фазис...
Скрестившиеся в гигантской борьбе интересы обеих коалиций столкнулись и в России.
В этой последней стадии борьбы, для обеих коалиций Россия все время была лишь ареной. Центральным Державам нужно было получить русское сырье и снять с русского фронта возможно больше дивизий. Нашим союзникам нужно было помешать переброске германских дивизий во Францию, не дать им использовать складов снабжения в русских портах Ледовитого и Тихого океанов и задержать возможно больше военнопленных, взятых за время войны Россией.
Эти цели ясно и отчетливо стояли перед глазами и наших противников и наших союзников, и проводили они их неуклонно. В этих кровных для них интересах, ни колебаний, ни сомнений мы в их политике не найдем.
…большой ошибкой было бы считать, что в русской борьбе центральные Державы стояли целиком на стороне красных, а державы Согласия — на стороне контрреволюции. И те и другие поддерживали и тех и других лишь в зависимости от своих собственных интересов. Центральные Империи, заигрывая с Москвою, в то же время поддерживали контрреволюционные Дон, Украину, Финляндию и Закавказье. Державы Согласия, поддерживая контрреволюционных чехов, высаживая десанты на Белом море и в Мурманске, в то же время благосклонно смотрели на советское Баку и разговаривали с большевиками...
И «союзная» и «германская» ориентации могли очень часто противоречить нашей собственной «русской» ориентации на Россию.
Ориентации принимали тот или иной ярлык и по территориальному признаку и по политическим симпатиям. Территориально запад был «германофильским», север и восток — «союзническим». Грань между ними лежала на Дону. По политическому признаку «левые», если можно только их так называть после октябрьского переворота, тянулись к демократиям Согласия, «правые» — к монархической коалиции Центральных Держав.
С русской точки зрения, «германская ориентация» во время весеннего наступления австро-германцев отвечала интересам нашей контрреволюции, а «союзная» им противоречила. И в то же время, поддержка немцами советской Москвы шла наперекор нашим интересам, а союзническая интервенция на севере и в Сибири им отвечала.
Наконец, «ставка на немца» могла быть осмысленной до перелома военного счастья центральных держав в середине июля и совершенно потеряла его после этого. Однако, пункт перемирия 11-го ноября 1918 года требовавший немедленной эвакуации австро-германцами русской территории, совершенно понятный с точки зрения чистой «союзнической ориентации», был тяжелым ударом по русской контрреволюции и явно противоречил ориентации «русской»...
Обе ориентации и отвечали и противоречили нашим собственным интересам. …государственный эгоизм часто смешивался с изменой, а верность порою чисто отвлеченным принципам часто принималась за «русскую» ориентацию.
Конечная победа союзников… казалось, бесспорно доказала правильность союзнической ориентации, но разве мы от этого победили красных?..
Революция владела центром страны... С единым… центром боролась коалиция, интересы отдельных членов которой часто были прямо противоположны друг другу. Авторитет каждого из них в отдельности не был достаточен для их объединения путем подчинения кому-либо одному из них. …Добровольческая Армия могла бы стать главой коалиции лишь путем равноправных договоров с отдельными ее членами. И та, и другая сторона, однако, на это шли неохотно.
Добровольческая Армия, покинув вечером 21-го февраля Ростов, расположилась в Задонье в ст. Ольгинской. Здесь возник вопрос о дальнейшей цели действий Добровольческой Армии и сразу обрисовалось два противоположных течения: одно возглавлялось ген. Корниловым и Лукомским, а другое — ген. Алексеевым и Деникиным.
Ген. Корнилов был склонен двигаться в Сальские степи, в район зимовников, а ген. Алексеев настаивал на движении на Кубань.
[Читать далее]…26-го февраля… прибыл со своим отрядом Донской походный Атаман ген. П. X. Попов, который доложил, «что он с небольшим отрядом… оставил Новочеркасск около часу дня 25-го февраля, что большевики при выходе его из города уже в него входили. Затем на предложение ген. Корнилова присоединиться с отрядом к Добровольческой Армии ген. Попов просил первоначально выяснить дальнейшие намерения ген. Корнилова и направление движения Добровольческой Армии, на что он, со своей стороны должен определенно заявить, что… отряду лучше всего… переждать события в районе зимовников...
Ген. Алексеев вновь высказался за Екатеринодар, причем он свое мнение заключил словами: «В случае если сейчас полного успеха мы не добьемся, то Добровольческая Армия во всяком случае будет в силах дойти до Кавказских гор и там, если обстановка потребует, можно будет ее распустить».
Ген. Лукомский попросил слова и сказал, что… «при наступлении на Екатеринодар нам нужно будет два раза переходить через железную дорогу… большевики, будучи отлично осведомлены о нашем движении… преградят нам путь и подведут к месту боя бронепоезда. Наконец, что мы совершенно не осведомлены о том, что происходит на Кубани, возможно, что наш расчет на восстание кубанских казаков ошибочен и нас там встретят, как врагов...»
Ген. Деникин, оценивая обе точки зрения — движение на Кубань или выжидание в зимовниках, определенно склонялся к первой: «Степной район... представляет большие затруднения для жизни Добровольческой Армии с ее пятью тысячами ртов... Наконец, трудно было рассчитывать, чтобы большевики нас оставили в покое и не постарались уничтожить по частям распыленные отряды. На Кубани, наоборот, мы ожидали встретить не только богато обеспеченный край, но в противоположность Дону, сочувственное настроение, борющуюся власть и добровольческие силы, которые значительно преувеличивались молвой...»
«…принято решение двигаться на Кубань… Послано было предложение походному Атаману Попову присоединиться к Добровольческой Армии. Он отвечал отказом, объясняя, что считаясь с настроением своих войск и начальников, он не мог покинуть родного Дона и решил в его степях выждать пробуждения казачества».
Итак… спор был решен в согласии с точкой зрении ген. Алексеева. Несмотря на совершенно определенное нежелание командующего армией ген. Корнилова идти прямо на Кубань, одержало верх противоположное мнение (оперативно-безответственного… ген. Алексеева)... Этот конфликт, конечно, далеко выходил за пределы чисто оперативного спора. В конце концов, высказывавшиеся… соображения и в пользу Екатеринодара, и в защиту донских зимовников были основаны не на конкретных преимуществах того или другого направления. Подлинной обстановки ни на Кубани, ни в задонских степях в то время участники военного совета не знали. Оперативные расчеты приходилось строить не на реальных данных, а на данных гадательных...
Возглавляемая ген. Алексеевым идея движения на Кубань основывалась… на чисто импульсивном стремлении вырваться из большевицкого кольца.
В предложениях ген. Алексеева… звучат однако и другие мотивы. …ген. Алексеев думал и о возможной «ликвидации» Добровольческой Армии. С этой точки зрения Кубань сливалась с «Кавказскими горами»… более подходящими «для распыления», чем расположенные на перепутье между Доном и Кубанью зимовники в Задонье. В предложениях ген. Алексеева везде слышатся опасения быть зажатым в большевицкое кольцо и стремление, вырвавшись из него, либо найти возрожденную Кубань, либо покончить вооруженную борьбу...
Тяжесть советской оккупации и слухи о движении австро-германцев к границам Дона заставили зашевелиться донское казачество...
Иногородние наделялись не только равными правами в станичном самоуправление, но и делались равноправными хозяевами всего станичного достояния, не исключая и казачьих земель. Станичные и хуторские атаманы с их привилегиями заменялись советами...
Национализация земли и приближение немцев и послужили поводами для восстания Дона.
…присутствие при Добровольческой Армии Кубанского Правительства все время тянуло ее в сторону от главного театра на Дону и Волге для решения чисто местных, кубанских задач.
...
Правительство Скоропадского, созданное немцами, конечно, ими только и держалось. При этом немцы определенно не собирались разрешать новому правительству формирования армии...
Широкие круги крестьянства лишились права на безвозмездную прирезку земли за счет частных землевладельцев, «дарованного» им еще 20-го ноября 3-м Универсалом Украинской Рады. Конечно, это не могло не вызывать их недовольства, порою проявлявшегося в самых резких формах...
Решения земельной проблемы правительство гетмана однако не дало. Да быть может, оно и не могло его дать, потому что главной целью австро-германской оккупации… было получение украинского хлеба и скота. Срочная же реализация богатств Украины, конечно, с точки зрения оккупантов, могла только замедлиться аграрной реформой.
Австро-германская оккупация, преследуя цели выколачивания хлебных излишков, сильно озлобляла крестьянство, отожествлявшее гетманское правительство с карательными экспедициями оккупантов. Полное восстановление дореволюционных земельных взаимоотношений, отвечая интересам оккупантов и крупного землевладения, совершенно не отвечало чаяниям и интересам основной массы населения Украины — ее селянства...
Украинское «самостийничество» не препятствовало вывозу хлеба и скота, и оно, если и не всегда очень уж поощрялось, то во всяком случае совершенно не встречало противодействия немцев. Австрийцы его определенно поощряли, наивно рассчитывая на присоединение Украины к Галиции...
«Щирое» украинство… было… течением определенно противосоветским.
С точки зрения интересов будущей России, украинизация Малороссии была, конечно, несравненно менее опасной, чем советизация Великороссии. На путях создания единой великой России в 1918 году лежали гораздо более серьезные препятствия, чем самостийность Украины. И большевики это отлично поняли, направив все свои усилия не в сторону борьбы с самостийностью, а по линии классового расслоения населения Украины. Мова, федерация и украинские национальные дивизии не помешали прочному включению советской Украины в состав СССР...
Не решившее аграрного вопроса, не создавшее собственной армии, «изменившее» союзникам и отдавшееся в полную и безусловную зависимость оккупантам, правительство Скоропадского лишь обеспечивало австро-германцам вывоз украинского сырья и проводило украинизацию Малороссии.
…власть гетмана была все-таки властью наиболее благоприятной для общих задач русской контрреволюции из всех возможных в то время комбинаций на Украине.
…отделение Закавказья, не признавшего советскую власть, было в 1918 году выгодно контрреволюции и невыгодно большевикам...
Непримиримое отношение всех казачьих войск к октябрьскому перевороту верно отражало несовместимость сосуществовали казачества с советской властью. …казачьи вольности и привилегии… резко противоречили лозунгам большевиков и их уравнительным стремлениям…
Что же представляли собою в это время внутренние контрреволюционные силы в самой Советской России?
Силы эти состояли из стремившегося сорганизоваться офицерства и ряда политических организаций. По идее, офицерство должно было представлять собою активные силы, а политические организации должны были этими силами руководить. Представлявшие реальную силу офицерские организации ждали руководства и указаний со стороны политических группировок, а эти последние спорили об «ориентациях», о формах будущего устройства России, писали записки и совещались с иностранцами. Одни ставили на немцев, другие — на союзников, но никто... на себя самих…
Еще с начала 1918 года образовались так называемые «правый» и «левый» центры. Первый составился из несоциалистических элементов, во втором преобладали социалисты. Вскоре однако… по вопросу об «ориентациях» правый центр раскололся на два «центра» — «правый», настроенный монархически и придерживавшийся политики «свободы рук», т. е. допускавший и «германскую ориентацию»… и на «национальный» (преимущественно «кадетский»), придерживавшийся союзнической ориентации и стремившийся к диктатуре. Общность ориентаций сблизила «национальный центр» с «Союзом Возрождения» (бывшим «левым центром»). Путем взаимных уступок — Союз Возрождения согласился на лозунг «нового» взамен разогнанного Учредительного Собрания, а «Национальный Центр» уступил в вопросе единоличной диктатуры, согласившись на диктатуру «директории»... Откровенная союзная ориентация этих двух последних группировок открыла им довольно широкую денежную помощь союзников. Результатов это однако по прежнему не дало никаких. Какое впечатление все эти «политические» группировки производили на активных борцов контрреволюции, показывают впечатления командированного от Добровольческой Армии в начале июня из Задонья в Москву ген. Казановича.
Ген. Казанович получил задачу выяснить наличие в Москве военных организаций и ознакомить московские группировки с положением Добровольческой Армии и добиться ее финансирования хотя бы из расчета 4—5 миллионов рублей в месяц. Прибыв в Москву 11-го июня, ген. Казанович как раз попал к началу расколовшего «правый центр» спора об ориентациях. Вот впечатления ген. Казановича от посещения им «правого центра»:
«…Когда я поднял вопрос о субсидировании армии... Гурко даже обиделся и заявил, что денег у них нет, но что они могут обеспечить армии сочувствие влиятельных общественных кругов, что не менее важно. Имея и Москве дело с политическими деятелями разных направлений, мне часто приходилось встречаться с ссылкой на «широкие» или «влиятельные» общественные круги и даже на «широкие народные массы», которые якобы поддерживают ту или другую организацию, но для меня обыкновенно оставалось загадкой, где эта поддерживающая сила и из кого она состояла»...
Не менее безотрадное впечатление производил и «национальный центр», на заседаниях которого «разрабатывался и обсуждался проект будущего устройства России, начиная от центральной власти до организации управления в губерниях и уездах». Болтовня 1917 года продолжалась и при большевиках.
С «Союзом Возрождения России» ген. Казанович познакомился через одного из инициаторов его возникновения ген. Болдырева (впоследствии «Верховного Главнокомандующего» в Сибири осенью 1918 года). Рассказ ген. Казановича об этой группировке производит уже совершенно тягостное впечатление.
На убеждения ген. Казановичем ген. Болдырева признать главенство ген. Алексеева и Деникина и работать вместе для общего дела ген. Болдырев ответил, «что не может этого сделать, так как связан с партией (меньшевиков)... От него я узнал о движении, подготовлявшемся на средней Волге. Из его слов можно было заключить, что там собраны уже значительные силы.
— Видите ли, сказал он, у нас войска настоящего еще нет, а намечены начальники и штабы, которые должны принять на себя руководство, когда начнется восстание, но там происходит какая-то ерунда и нам нужен человек, который объединил бы все это. Если бы Вы приняли на себя эту роль? — Услыхав май отказ, он задал мне неожиданный вопрос — сколько я получаю в месяц? — 1000 рублей. — Мы можем дать гораздо больше, хотите 2000 рублей? — Я ответил, что дело не в вознаграждении, а просто я считаю предприятие несерьезным, как начатое не с того конца: желающие разыгрывать роль начальников и заполнить штабные должности всегда найдутся — гораздо труднее найти бойцов»…
Основной вопрос — денежной помощи активным силам контрреволюции — внутренние группировки России были также бессильны решить, как и их прародитель — «Совет» на Дону в январе 1918 гола. «У московских капиталистов», пишет ген. Казанович, «я наталкивался на один ответ: у нас самих нет денег».
Хуже всего было, однако, то, что эти немощные группировки, бездействуя сами, мешали и тем, кто действовал.
Связавшись в Москве с французским консульством, генерал Казанович получил от него обещание финансовой поддержки. Но «при дальнейших переговорах с консульством... я натолкнулся на совершенно неожиданное препятствие. Ф. и К°, узнав о моих переговорах, заявили мне, что я не имею право вести самостоятельно эти переговоры, что они сами стараются получить средства от французов и что Добровольческая Армия может получить деньги только через посредство их организации».
…впечатления ген. Казановича в значительной степени подтверждаются… отзывами и ген. Алексеева обо всех этих группировках и центрах. 9-го июля 1918 года он писал ген. Деникину: «фактического единения в мыслях, целях, задачах... между «центрами» не существует. Не меняются только жажда власти, стремление получить в свои руки денежную помощь от союзников и тяготеть над работой и существованием Добровольческой Армии».
Единственное исключение представляла созданная Савинковым… организация «Союз защиты Родины и Свободы». Прибыв в Москву с Дона с потерявшим давно силу удостоверением члена Совета при ген. Алексееве, Савинков, со свойственными ему беззастенчивостью и цинизмом, использовал его для того, чтобы выдать себя за полномочного помощника Корнилова и Алексеева. …ему все-таки удалось то, чего не могли добиться все «центры» вместе взятые; он все-таки сформировал боевую офицерскую организацию, связался с союзниками, получил от них деньги, и по-видимому немалые...
И печальный факт, что в ту пору в центральной России единственным активным работником оказался авантюрист с.-р. Савинков, лучше всего характеризуем всю немощь и безволие внутренне-политических группировок контрреволюции.
С этой стороны русской контрреволюции надеяться было не на что...
Летом 1918 года мировая война вступила в свой последний, решающий фазис...
Скрестившиеся в гигантской борьбе интересы обеих коалиций столкнулись и в России.
В этой последней стадии борьбы, для обеих коалиций Россия все время была лишь ареной. Центральным Державам нужно было получить русское сырье и снять с русского фронта возможно больше дивизий. Нашим союзникам нужно было помешать переброске германских дивизий во Францию, не дать им использовать складов снабжения в русских портах Ледовитого и Тихого океанов и задержать возможно больше военнопленных, взятых за время войны Россией.
Эти цели ясно и отчетливо стояли перед глазами и наших противников и наших союзников, и проводили они их неуклонно. В этих кровных для них интересах, ни колебаний, ни сомнений мы в их политике не найдем.
…большой ошибкой было бы считать, что в русской борьбе центральные Державы стояли целиком на стороне красных, а державы Согласия — на стороне контрреволюции. И те и другие поддерживали и тех и других лишь в зависимости от своих собственных интересов. Центральные Империи, заигрывая с Москвою, в то же время поддерживали контрреволюционные Дон, Украину, Финляндию и Закавказье. Державы Согласия, поддерживая контрреволюционных чехов, высаживая десанты на Белом море и в Мурманске, в то же время благосклонно смотрели на советское Баку и разговаривали с большевиками...
И «союзная» и «германская» ориентации могли очень часто противоречить нашей собственной «русской» ориентации на Россию.
Ориентации принимали тот или иной ярлык и по территориальному признаку и по политическим симпатиям. Территориально запад был «германофильским», север и восток — «союзническим». Грань между ними лежала на Дону. По политическому признаку «левые», если можно только их так называть после октябрьского переворота, тянулись к демократиям Согласия, «правые» — к монархической коалиции Центральных Держав.
С русской точки зрения, «германская ориентация» во время весеннего наступления австро-германцев отвечала интересам нашей контрреволюции, а «союзная» им противоречила. И в то же время, поддержка немцами советской Москвы шла наперекор нашим интересам, а союзническая интервенция на севере и в Сибири им отвечала.
Наконец, «ставка на немца» могла быть осмысленной до перелома военного счастья центральных держав в середине июля и совершенно потеряла его после этого. Однако, пункт перемирия 11-го ноября 1918 года требовавший немедленной эвакуации австро-германцами русской территории, совершенно понятный с точки зрения чистой «союзнической ориентации», был тяжелым ударом по русской контрреволюции и явно противоречил ориентации «русской»...
Обе ориентации и отвечали и противоречили нашим собственным интересам. …государственный эгоизм часто смешивался с изменой, а верность порою чисто отвлеченным принципам часто принималась за «русскую» ориентацию.
Конечная победа союзников… казалось, бесспорно доказала правильность союзнической ориентации, но разве мы от этого победили красных?..
Революция владела центром страны... С единым… центром боролась коалиция, интересы отдельных членов которой часто были прямо противоположны друг другу. Авторитет каждого из них в отдельности не был достаточен для их объединения путем подчинения кому-либо одному из них. …Добровольческая Армия могла бы стать главой коалиции лишь путем равноправных договоров с отдельными ее членами. И та, и другая сторона, однако, на это шли неохотно.