Альберт Власов о политических манипуляциях с помощью СМИ. Часть V
Из книги Альберта Ивановича Власова «Политические манипуляции: История и практика средств массовой информации США».
В условиях обострения политического и идеологического кризисов капитализма средства информации наделяются самостоятельной силой, с помощью которой они создают якобы новую реальность, удобную для внедрения стандартов капиталистической частной собственности. Тем самым буржуазные средства информации освобождались от прямых связей с идеологическими установками буржуазии и под видом внеклассового, внепартийного подхода внедрялись стандарты так называемой социологической пропаганды, то есть защиты всего комплекса «американского образа жизни».
[Читать далее]Для нужд внешнеполитических целей империализма разрабатываются специальные «экспортные варианты», предназначенные для маскировки истинных целей буржуазии.
«Образу» США за рубежом придается манипулятивная форма, когда основные пороки скрываются путем безудержного восхваления все той же капиталистической частной собственности.
Кризис все глубже затрагивал сферу идеологической жизни. Даже сами представители буржуазии вынуждены были писать в 60-х годах, что «всеобщий мятеж» против идеологических установок Запада приобретает все более острый характер.
Разрыв между провозглашенными лозунгами и реальностью усиливал отчужденность личности от существующего строя. В ходе формирования государственно-монополистического капитализма происходит огосударствление отдельных важных частей хозяйства. Монополии подчиняют себе основные отрасли экономики, поглощая мелкого производителя, сужают сферу применения лозунга «свободного предпринимательства», тогда как в погоне за частной собственностью капитализм приучил многих людей рассматривать основные вопросы сквозь призму личного обогащения. И не случайно в большинстве опросов, выясняющих желания людей, на первом месте шли стремления к увеличению личного бюджета, страх заболеть ввиду высокой платы за лечение и потерять работу. Для многих американцев старые тезисы «респектабельности в ловле денег», «свободной игры на рынке», «невмешательства государства в дела экономики» становились иллюзией. Да и личная жизнь людей находилась под постоянным контролем. В нее вторгаются агенты коммерческой рекламы, фирмы по сбору различной информации, скрытые и явные агенты федерального бюро расследований, средства информации с их навязчивыми стандартами. Ежедневно миллионы американцев становились свидетелями крушения многочисленных обещаний со стороны официальных лиц.
Извращенное положение человека в капиталистическом обществе отражалось и на буржуазных средствах информации, стремящихся удержать личность в системе капиталистических стандартов и тем самым постоянно вступающих в конфликт с действительностью. Но как бы ни менялась обстановка, средства информации оставались верными защитниками капиталистических порядков, и тем самым все сильнее обнаруживались их конфликт с личностью, иллюзорность их методов и форм.
…
Процесс развития общения и средств информации происходил на общем фоне разделения труда, что в конечном итоге предопределяло их место в обществе.
Во-первых, развивалась какая-то одна деятельность человека в ущерб другим его физическим и духовным запросам. В период подъема капитализма каждому отводится определенная операция. Человеку пожизненно отводят определенную профессию, связанную с определенной функцией. Развивалась частная собственность, в результате которой господствующий класс стал обладать духовной силой. Возникала идеологическая неоднородность общества.
Во-вторых, внутри буржуазного общества создаются новые отрасли труда и новые средства общения, возникают группы людей, имеющих особые интересы. Им кажется, что они заняты в независимой области. А на самом деле, сформировавшись в результате экономической потребности общества, они выступают в качестве авторов и защитников иллюзий господствующего класса о самом себе. Часть общества, занятая производством, не имея времени и средств для формирования мыслей о себе, воспринимает мысли и иллюзии господствующего класса.
В-третьих, происходит духовное порабощение не только человека, но и класса. «...Духовно опустошенный буржуа, — писал Ф. Энгельс, — порабощен своим собственным капиталом и своей собственной страстью к прибыли; юрист порабощен своими окостенелыми правовыми воззрениями, которые как некая самостоятельная сила владеют им; «образованные классы» вообще порабощены разнообразными формами местной ограниченности и односторонности, своей собственной физической и духовной близорукостью, своей изуродованностью воспитанием, выкроенным по мерке одной определенной специальности, своей прикованностью на всю жизнь к этой самой специальности — даже и тогда, когда этой специальностью является просто ничегонеделание»...
Буржуазия быстро порывала с идеями свободы и равенства, под которыми она боролась против феодализма, могущества церкви, монархизма. Средства информации формируют и распространяют иллюзии о том, что буржуазная жизнь — это вечная истина, частная собственность — естественное право человека, выступающее единственной основой всякого общества, а страсть к наживе — всеобщий интерес...
Вопросы ограничения потока информации в буржуазном обществе как бы отпадали сами собой, а стандартизация могла бы быть подведена под положение о том, что печать, радио, телевидение «переводят внешний мир в материал собственного человеческого бытия», то есть утверждалось, что внешний мир, например на страницах газет, как бы «живет собственной жизнью».
Распространение «хороших и плохих» новостей оправдывалось как проявление «яркости человеческих чувств». Такая «мозаика новостей» призвана вызвать «напряженность и вовлеченность читателя».
…разоблачение отдельных пороков отнюдь не освободит американские средства информации от манипулирования. Последнее приобретает более изощренные формы, и владельцы газет, радио, телевизионных станций будут здесь не посторонними наблюдателями, а активными участниками... Главным оставалась «мозаичность» средств информации — так называемая «плюралистичность», которая обходила вопросы: кому принадлежат газеты, радио- и телестанции, как они относятся к нуждам и запросам людей.
К этому добавилась старая посылка о том, что человек самостоятельно не может разобраться в окружающем мире. Он мыслит «фрагментарно», и средства информации благодаря своей мгновенности действия раскрывают перед ним сложные процессы жизни, вызывают «единство чувств и восприятий»...
Практика средств информации характеризовалась… «ощущением у человека массового соучастия» в общественных явлениях и культурной жизни. Заметим, ощущением участия, а не самим участием...
Наделение средств информации самостоятельной политической и идеологической силой потребовало рассмотреть вопрос о возможном применении трюков на основе односторонней трактовки стереотипов. О последних стали говорить как о негативном элементе именно за их удаленность от действительности... Но на практике стереотипы не отбрасывались. Напротив, распространялись искаженные «образы» относительно типов людей и событий, призванные вызвать положительную или отрицательную реакцию. Например, для характеристики черного — «нигер» с его определениями «бунтарь, бездельник, разрушитель», для коммуниста — «агрессивный», «жестокий»...
Возможности некритического усвоения человеком стереотипов под воздействием капиталистического окружения и использовались теоретиками американской пропаганды. Оценивая стереотипы как «социальные оценки и отношения» людей конкретного класса или группы, буржуазные авторы считали, что стереотипы следует использовать «для защиты или поддержки существующего статуса, привилегии конкретного человека или группы», то есть с помощью стереотипизации зафиксировать действия людей, чтобы к созданным фактам люди или группы выработали определенное автоматическое отношение...
Средства информации, как и другие инструменты, постоянно поддерживали у американцев склонность к прагматическому решению всех вопросов внутренней и международной жизни. А воспитанные капитализмом стандарты выдавались за «врожденные качества» американцев, дабы убедить, что они меньше думают об идеологии и больше о реальных проблемах...
Представляя отношение человека к его окружению с точки зрения практики, не выходящей за рамки капиталистической собственности, буржуазные специалисты пытались свести смысл бытия человека к «изменениям на индивидуальном уровне». Тем самым практическое переустройство мира исключалось из смысла бытия, мир людей ограничивался рамками капитализма, где собственность якобы удовлетворяет жизненные и прагматические потребности человека. Поэтому все, что связано с собственностью, окрашивалось как «стремление к глубокой и широкой области чувств», которые доставляют наслаждения...
«Способность к выгоде» сглаживала различное отношение к явлениям окружающего мира, а если и возникали изменения, то только на индивидуальном уровне, чтобы они не затрагивали коренных вопросов капитализма.
Действия буржуазных средств информации в пропаганде капитализма выдавались за истинные политические настроения. Да и сами выводы больше напоминали манипулирование. Например, «классовое опознание» американского общества включало не положение человека в обществе, общественном производстве, а только годовой доход и отношение к федеральному правительству.
Деление на различные отношения американцев к тем или иным вопросам проводилось в двух направлениях: либеральное и консервативное, в «зависимости от отношения к правительству в достижении социальных целей», хотя для большинства народа разница между либералами и консерваторами была непонятна. Зато с помощью средств информации становился понятным культ личного успеха. Ценности жизни распределялись таким образом, что на первом месте шла иллюзия возможности обрести собственность. И такие стандарты находили сторонников: «Я хочу быть миллионером. Это может сделать меня счастливым. Это все, что я хочу». Ответ звучал как приговор той системе стандартизации, которая порождает иллюзию: «Собственность и деньги делают людей счастливыми».
Если стремление к культу личного успеха было и остается главным стержнем стандартизации, то, естественно, оправданным было и прославление деятельности американских монополий. Печать, телевидение, радио на все лады расхваливают монополии за их благотворительность, динамизм, полезность. При этом не обходилось и без критики, но она носила скорее косметический, чем разоблачительный характер. Да, есть случаи обмана, подкупа; но самое главное, что крупные компании стали частью Америки, притом нерушимой частью. Кроме того, критика позволяла создать другой, не менее иллюзорный стандарт. Общественность, дескать, поглядывает за монополиями, и они находятся под «народным контролем».
Стандарты культа личного успеха несут в себе внутренние причины быстрой восприимчивости к различного рода угрозам. В обществе, построенном на капиталистической частной собственности, постоянно возникают угрозы взлетов и падений, боязнь потерять заработанное, боязнь оказаться в лагере безработных, боязнь полного или частичного разорения. И пропагандисты, ложно связывая «угрозу коммунизма» с этими образами, поддерживали искусственным путем настороженное отношение к стандартам, которые не укладываются в нормы капиталистической системы.
Другая сторона «угроз» состоит в парадоксальном положении буржуазного общества. При высокой насыщенности средствами информации люди остаются неинформированными или просто плохо информированными по важным вопросам. Так, по ряду международных вопросов американцы проявляли полное невежество: только 58% знали, что США — член НАТО, и 38% — что Советский Союз не член НАТО.
И несмотря на это, даже стандартизация и система угроз не могли заслонить стремления американцев к международному сотрудничеству, к решению спорных вопросов с Советским Союзом путем переговоров. На заявление — «Соединенные Штаты должны продолжить путь к переговорам с Советским Союзом на широкой основе, в надежде достичь соглашения, которое будет вкладом в дело мира на земле» — согласием в начале 60-х годов ответили 85% опрошенных.
Но пресловутая «угроза коммунизма» не отбрасывалась. Напротив, она представлялась как «убеждения» американцев. Большинство средств информации продолжали твердить, что «Соединенные Штаты должны занимать более твердую позицию против Советского Союза, чем в предыдущие годы», «Соединенные Штаты должны откатить железный занавес и освободить страны-сателлиты из-под советского контроля, даже если этот шаг вынудит Россию пойти на войну».
В 1963 году радиостанция ЮСИА «Голос Америки»… организовала серию выступлений американских ученых...
Видные американские специалисты в области психологии, социологии, изучения общественного мнения рекламировали свои выступления по вопросам управления поведением. В их общих посылках можно выделить два направления. Одно — ссылки на основателей науки поведения, второе — пропаганда «американского образа жизни»...
Хотя и утверждалось, что на базе прагматизма американские психологи… признали «функции сознательности как руководства к действию», практически сознательность отрывалась от окружающего мира. «Все, что мы видим вокруг, — это предположение», и поэтому функция сознательности сводится только к исполнению. Человек ищет только то, что соответствует его образу. Последний же проверяется в условиях стандартов, в которых живет человек. Следовательно, человек привязывался к стандартам буржуазного образа жизни, а «образы»… создавались не самим человеком, а целой системой пропагандистской обработки.
Второе направление — пропаганда «американского образа жизни». «Только в Америке могут быть написаны слова: все люди рождаются равными». «Рабочие Америки не чувствуют антагонизма в отношении групп бизнеса и не благоволят политическому рабочему движению». «Молодое поколение не испытывает революционных отношений к старшему поколению»...
Мало того, защитники «американского образа жизни» пошли дальше. Они заявили, что «корпорации бизнеса наделены общественным интересом»...
Усилия американской науки, направляемые на повышение эффективности американского общества, на повышение производительности труда в промышленности, на разработку теории «социальной стратификации», авторы этой серии передач подавали как доказательство отсутствия классовых антагонизмов в Соединенных Штатах.
Психологи и социологи сокрушались, что читатели и зрители в США мало обращают внимание на «политическое содержание средств информации». Какой же выход? Ответ: нужен поиск новых примеров и методов — «лидер мнения», стандартизация тестов и опросов, изучение малых групп и др...
Не исключалось и обращение к аудитории с различными угрозами, которые оценивались как фактор, «оказывающий влияние на человеческое поведение». При этом, правда, делалась оговорка, что такой прием «может быть использован неразборчивыми в средствах моради, жадными на деньги людьми, корруптируемыми или демагогическими политическими группами в личных целях». Иными словами, отрицательные последствия пропаганды страха переключались на внешние «силы зла», тем самым действительный источник страха — капиталистическое общество — выводилось из-под критики...
Для маскировки политических и идеологических целей США за рубежом совершалась еще одна, теперь уже не научная, а практическая, манипуляция. Из «экспортной идеологии» исключался термин «пропаганда», что позволяло приписать пропаганде манипулирование, искажение фактов, навязываемых будто бы Соединенным Штатам извне, а американскую обработку общественного мнения за рубежом скрыть под видом средств информации...
Отбрасывая термин «идеология», теоретики буржуазии отнюдь не отказывались от применения «идеологической стратегии» в своих экспортных вариантах. Не располагая привлекательными установками для зарубежной аудитории, они ратовали за «убеждение», которое в конечном итоге весь процесс связей с внешним миром подчинит влиянию США. Исходя из того, что человек не имеет якобы возможности для выяснения всех аспектов политических и экономических проблем, ему надлежит дать американскую версию событий путем манипулирования фактами и словами.
В ходе «холодной войны» пропагандистские организации США в значительной степени дискредитировали термин «пропаганда». Они наполняли ее такими методами, как стирание грани между правдой и ложью, дезинформацией, утаиванием фактов, прямым обманом, культивировали низменные чувства и т. д.
…информация подразделялась на два вида, содержащих «полезные идеи» и «успокоительные». «Полезные» — это материалы, практически прославляющие «американский образ жизни» в цветастой, пропагандистской оболочке, «успокоительные» — действия, направляющие зарубежную аудиторию в нужную США политическую сторону...
«Психологические инструменты» включали прославление «американского образа жизни», чтобы сделать его приемлемым для иностранцев и убедить их в том, что политика США гармонирует с их собственными устремлениями. Буржуазные авторы не скрывали своей цели — создание таких условий, когда те или иные стимулы, основанные на иллюзорных стереотипах, вызывали бы автоматический ответ и не вели бы к «сознательной борьбе». Повторялся старый тезис о применении стимулов, действующих «заранее предусмотренным образом на устные или зрительные образы», чтобы «оказывать влияние и манипулирование комплексом поведения человека».
В реализации «идеологической стратегии» возникали трудноразрешимые проблемы. Как внедрить установки культа личного успеха — главный стержень «американского образа жизни». Народы многих стран мира решительно отвергали капиталистические принципы, искали другие альтернативы, позволяющие им строить свободную жизнь без эксплуатации и угнетения. И «экспортная идеология» начинялась различными вариантами. Одни обращались к «идеям демократического свободного мира». Другие — «ратовали за рекламную технику», предписывали «американским идеям» нужные качества, дабы не касаться недостатков США. Третьи — подбирали слова, чтобы скоординировать внешнюю политику с общественными отношениями. Это были все поиски в области техники идеологической обработки. Главная же манипуляция совершалась в другом плане: попытке отождествить частную собственность и личность, навязать ей стандарты культа личного успеха. Активно взялся за этот вопрос У. Ростоу — профессор экономики Массачусетского технологического института, который в 1960 году разрабатывал для кандидата от демократической партии на пост президента программу внутренней и внешней политики. Его книга называлась «Соединенные Штаты на мировой арене».
Поиск идеологических установок велся в рамках «традиционных ценностей». Автор вспомнил о пуританской морали, культе личного успеха, индивидуализме, которые могли, по его мнению, обеспечить американцам сохранение чувства собственного достоинства, бережливость, способность к самопожертвованию. Столь же красочно описывался и культ личного успеха как возможность для каждого (?) достаточно настойчивого человека достичь вершин общественной иерархии.
Почему же многие американцы не достигли таких вершин? Почему в американском обществе постоянно возрождаются эгоцентризм, пренебрежение к интересам других людей?
Оказывается, во всем виновата «человеческая природа». С одной стороны, есть ленивые и глупые, а с другой — люди забывают о традиционных установках Америки. Дело легко поправить, стоит только твердо следовать культу личного успеха, придать ему вид «независимости и оригинальности».
Установки культа личного успеха в рассуждениях Ростоу представали в качестве магического оружия против классовых инструментов, как инструмент объединения людей. Во имя этого «американский образ жизни» освобождался от изъянов. Ростоу утверждал, что культ личного успеха может воспитать общительность, терпи-мость в отношениях людей друг к другу, преодолеть одиночество и изолированность. А чтобы укрепить подобную иллюзию, настойчиво внедрялась мысль, что люди должны довольствоваться настоящим, так как будущее предвидеть нельзя.
Но украшательство культа личного успеха не спасало, а, наоборот, усиливало элементы манипулирования в «экспортной идеологии» США. Французский исследователь Ж. Эллюль в книге «Пропаганда. Формирование отношений человека» довольно откровенно показал, что Соединенные Штаты с помощью «американского образа жизни» стараются создать обстановку «психологического единства», представляя этот образ как «единственный путь к спасению». И в этом деле допустимо применение различных трюков, различных технических приемов, направленных на то, чтобы оказать влияние на поведение людей, разрушить их привычные культурные и социологические образы и заменить их американскими стандартами. Притом не всегда экспорт образа жизни реализуется в открытой форме. Наоборот, предпочтение отдается медленному подтачиванию под видом так называемой «социологической пропаганды», которая может «быстрее адаптировать человека к специфическим социологическим условиям», к необходимой «экономической и политической структуре». Она «находит свое выражение в рекламе, кино (коммерческие и аполитичные фильмы), в технике вообще, в системе образования, в журналах типа «Ридерс дайджест», в сфере бытовых услуг, во всем том, что «заставляет человека принять именно этот, а не другой образ жизни».
Все дело состоит будто бы в том, что не все буржуазные идеи можно выразить при помощи лозунгов или определенных целей. А вот определенная «социологическая атмосфера» позволяет внедрять «новые навыки» как «неосознанные привычки», создавая иллюзию, что «человек избрал их сам». На основе фильмов, рекламы, печатных изданий, научно-технических связей и т. д. создается «американский образ жизни», чтобы заставить человека рассматривать этот «образ» как собственный критерий ценностей. Эта тенденция в американской пропаганде еще раз свидетельствовала о расширении функций манипулирования, охватывающего не только поведение людей, их действия, но и «образ жизни».
Механизм «социологической пропаганды» опирается на определенную практику. Кино, телепередачи, книги, журналы, газеты использовались для того, чтобы вызвать у зарубежной аудитории реакцию заинтересованности. С этой целью выдвигались «образцы поведения», такие как развлекательные программы, демонстрации мод, особенно для групп населения, слабо связанных с традициями своего образа жизни и легко поддающихся влиянию. При этом применялись образцы, не требующие глубоких размышлений над тем, верны они или нет, хороши или плохи. Они должны быть просто привлекательными, удобными для восприятия. Образцы такого поведения часто совмещались с демонстрацией достижений государства, от которого они исходят. Речь шла об оказании дополнительного впечатления на избранные объекты, внушения им, что США представляют собой «экономический и социальный» образец для других.
«Социологическая пропаганда», естественно, стремилась к разрушению обязательных для общества систем ценностей, к эрозии эстетических норм, к изменению вкусов, признанных в группе или обществе. А на следующем этапе происходит подрыв существующих в группе или обществе авторитетов и ценностей, размягчение нравственно-моральных норм и принципов, таких институтов, как семья, школа, общественная организация и т. д.
Наряду с «социологической пропагандой» «экспортная идеология» включала прославление внутренней и внешней политики Соединенных Штатов, чтобы подлатать падение престижа США и представление «прекрасной картины американского образа жизни»...
Организаторы очередных кампаний получили своеобразную индульгенцию на применение манипуляций вокруг витрины «американского образа жизни»...
Фрейдовская схема применялась к практике манипулирования символами в целях воздействия на эмоции, чтобы «мобилизовать, подчинить», а затем придать скрытым в человеке силам (инстинктам) определенную направленность. Различные беспокойства, страхи, всевозможные мании, ощущение непрочности положения человека в капиталистическом обществе, предрассудки и ненависть, воспитываемые капитализмом, объяснялись в духе фрейдовской схемы внутренними задатками человека, результатами «права личности добиться самовыражения».
В целях оправдания манипулирования эмоции выступали не как субъективное отношение человека к окружающей действительности, а как механизм приспособления к среде, где искусственное эмоциональное возбуждение с помощью иллюзорных символов вынуждало бы человека автоматически и бессознательно воспринимать образ той вещи, которую его побуждают любить или ненавидеть.
На выводах, противоречащих данным науки и научного познания, — «разум не познает факты окружающей действительности», «качество вещей недоступно органам чувств», «человеческое мышление вязнет в эмоциях» и т. п. — были сделаны выводы, оправдывающие в пропаганде трюкачество, признание полуправды или неправды, чтобы внедрить большую ложь, сгущение красок для создания истерии чувств, упрощенное представление событий, игру на незнании или плохой осведомленности аудитории, отвлечение внимания от важных событий, эмоциональное возбуждение, чтобы парализовать мышление, и др...
Как же сплотить разобщенное капиталистическое общество? Классы и классовая борьба подменялись понятием «культура». Теперь можно было говорить об «общих идеях, общих верованиях, общих традициях». А различное толкование явлений объяснялось тем, что культура одновременно «дублирует биологическую борьбу», отсюда и разные «рецепты поведения».
Не в первый раз произвольный подход к истории приводил буржуазных авторов к оправданию антигуманизма, античеловечности капиталистического общества. По их суждению, культура в силу своего «биологического характера» порождает противоречивые толкования смысла явлений и реакции на окружающую действительность. Поэтому необходимо приобщиться к определенному толкованию культуры, иначе она не выживет. Но так как путаница и смятение характерны «для мышления современного человека», ему ничего не оставляли, кроме подчинения руководителю «общественной группы», приобщения личности к требованиям общественной группы, к ее культурным ценностям. Дабы не допустить враждебного отношения личности к своей общественной группе и не создать опасности революции, руководители наделялись «чувством ответственности, долга по отношению к личности и ко всему обществу». Полицейские силы, сабля и пистолет полицейского украшались блестящей кокардой. Произвольным построением были перечеркнуты репрессии правящих кругов в отношении бастующих рабочих, «охоты за ведьмами», судилища расистов и т. д. Убедив группу в добропорядочности руководителей, можно перейти к «методу убеждения», то есть давать свою оценку реальности, которая должна стать основой поведения.
В условиях обострения политического и идеологического кризисов капитализма средства информации наделяются самостоятельной силой, с помощью которой они создают якобы новую реальность, удобную для внедрения стандартов капиталистической частной собственности. Тем самым буржуазные средства информации освобождались от прямых связей с идеологическими установками буржуазии и под видом внеклассового, внепартийного подхода внедрялись стандарты так называемой социологической пропаганды, то есть защиты всего комплекса «американского образа жизни».
[Читать далее]Для нужд внешнеполитических целей империализма разрабатываются специальные «экспортные варианты», предназначенные для маскировки истинных целей буржуазии.
«Образу» США за рубежом придается манипулятивная форма, когда основные пороки скрываются путем безудержного восхваления все той же капиталистической частной собственности.
Кризис все глубже затрагивал сферу идеологической жизни. Даже сами представители буржуазии вынуждены были писать в 60-х годах, что «всеобщий мятеж» против идеологических установок Запада приобретает все более острый характер.
Разрыв между провозглашенными лозунгами и реальностью усиливал отчужденность личности от существующего строя. В ходе формирования государственно-монополистического капитализма происходит огосударствление отдельных важных частей хозяйства. Монополии подчиняют себе основные отрасли экономики, поглощая мелкого производителя, сужают сферу применения лозунга «свободного предпринимательства», тогда как в погоне за частной собственностью капитализм приучил многих людей рассматривать основные вопросы сквозь призму личного обогащения. И не случайно в большинстве опросов, выясняющих желания людей, на первом месте шли стремления к увеличению личного бюджета, страх заболеть ввиду высокой платы за лечение и потерять работу. Для многих американцев старые тезисы «респектабельности в ловле денег», «свободной игры на рынке», «невмешательства государства в дела экономики» становились иллюзией. Да и личная жизнь людей находилась под постоянным контролем. В нее вторгаются агенты коммерческой рекламы, фирмы по сбору различной информации, скрытые и явные агенты федерального бюро расследований, средства информации с их навязчивыми стандартами. Ежедневно миллионы американцев становились свидетелями крушения многочисленных обещаний со стороны официальных лиц.
Извращенное положение человека в капиталистическом обществе отражалось и на буржуазных средствах информации, стремящихся удержать личность в системе капиталистических стандартов и тем самым постоянно вступающих в конфликт с действительностью. Но как бы ни менялась обстановка, средства информации оставались верными защитниками капиталистических порядков, и тем самым все сильнее обнаруживались их конфликт с личностью, иллюзорность их методов и форм.
…
Процесс развития общения и средств информации происходил на общем фоне разделения труда, что в конечном итоге предопределяло их место в обществе.
Во-первых, развивалась какая-то одна деятельность человека в ущерб другим его физическим и духовным запросам. В период подъема капитализма каждому отводится определенная операция. Человеку пожизненно отводят определенную профессию, связанную с определенной функцией. Развивалась частная собственность, в результате которой господствующий класс стал обладать духовной силой. Возникала идеологическая неоднородность общества.
Во-вторых, внутри буржуазного общества создаются новые отрасли труда и новые средства общения, возникают группы людей, имеющих особые интересы. Им кажется, что они заняты в независимой области. А на самом деле, сформировавшись в результате экономической потребности общества, они выступают в качестве авторов и защитников иллюзий господствующего класса о самом себе. Часть общества, занятая производством, не имея времени и средств для формирования мыслей о себе, воспринимает мысли и иллюзии господствующего класса.
В-третьих, происходит духовное порабощение не только человека, но и класса. «...Духовно опустошенный буржуа, — писал Ф. Энгельс, — порабощен своим собственным капиталом и своей собственной страстью к прибыли; юрист порабощен своими окостенелыми правовыми воззрениями, которые как некая самостоятельная сила владеют им; «образованные классы» вообще порабощены разнообразными формами местной ограниченности и односторонности, своей собственной физической и духовной близорукостью, своей изуродованностью воспитанием, выкроенным по мерке одной определенной специальности, своей прикованностью на всю жизнь к этой самой специальности — даже и тогда, когда этой специальностью является просто ничегонеделание»...
Буржуазия быстро порывала с идеями свободы и равенства, под которыми она боролась против феодализма, могущества церкви, монархизма. Средства информации формируют и распространяют иллюзии о том, что буржуазная жизнь — это вечная истина, частная собственность — естественное право человека, выступающее единственной основой всякого общества, а страсть к наживе — всеобщий интерес...
Вопросы ограничения потока информации в буржуазном обществе как бы отпадали сами собой, а стандартизация могла бы быть подведена под положение о том, что печать, радио, телевидение «переводят внешний мир в материал собственного человеческого бытия», то есть утверждалось, что внешний мир, например на страницах газет, как бы «живет собственной жизнью».
Распространение «хороших и плохих» новостей оправдывалось как проявление «яркости человеческих чувств». Такая «мозаика новостей» призвана вызвать «напряженность и вовлеченность читателя».
…разоблачение отдельных пороков отнюдь не освободит американские средства информации от манипулирования. Последнее приобретает более изощренные формы, и владельцы газет, радио, телевизионных станций будут здесь не посторонними наблюдателями, а активными участниками... Главным оставалась «мозаичность» средств информации — так называемая «плюралистичность», которая обходила вопросы: кому принадлежат газеты, радио- и телестанции, как они относятся к нуждам и запросам людей.
К этому добавилась старая посылка о том, что человек самостоятельно не может разобраться в окружающем мире. Он мыслит «фрагментарно», и средства информации благодаря своей мгновенности действия раскрывают перед ним сложные процессы жизни, вызывают «единство чувств и восприятий»...
Практика средств информации характеризовалась… «ощущением у человека массового соучастия» в общественных явлениях и культурной жизни. Заметим, ощущением участия, а не самим участием...
Наделение средств информации самостоятельной политической и идеологической силой потребовало рассмотреть вопрос о возможном применении трюков на основе односторонней трактовки стереотипов. О последних стали говорить как о негативном элементе именно за их удаленность от действительности... Но на практике стереотипы не отбрасывались. Напротив, распространялись искаженные «образы» относительно типов людей и событий, призванные вызвать положительную или отрицательную реакцию. Например, для характеристики черного — «нигер» с его определениями «бунтарь, бездельник, разрушитель», для коммуниста — «агрессивный», «жестокий»...
Возможности некритического усвоения человеком стереотипов под воздействием капиталистического окружения и использовались теоретиками американской пропаганды. Оценивая стереотипы как «социальные оценки и отношения» людей конкретного класса или группы, буржуазные авторы считали, что стереотипы следует использовать «для защиты или поддержки существующего статуса, привилегии конкретного человека или группы», то есть с помощью стереотипизации зафиксировать действия людей, чтобы к созданным фактам люди или группы выработали определенное автоматическое отношение...
Средства информации, как и другие инструменты, постоянно поддерживали у американцев склонность к прагматическому решению всех вопросов внутренней и международной жизни. А воспитанные капитализмом стандарты выдавались за «врожденные качества» американцев, дабы убедить, что они меньше думают об идеологии и больше о реальных проблемах...
Представляя отношение человека к его окружению с точки зрения практики, не выходящей за рамки капиталистической собственности, буржуазные специалисты пытались свести смысл бытия человека к «изменениям на индивидуальном уровне». Тем самым практическое переустройство мира исключалось из смысла бытия, мир людей ограничивался рамками капитализма, где собственность якобы удовлетворяет жизненные и прагматические потребности человека. Поэтому все, что связано с собственностью, окрашивалось как «стремление к глубокой и широкой области чувств», которые доставляют наслаждения...
«Способность к выгоде» сглаживала различное отношение к явлениям окружающего мира, а если и возникали изменения, то только на индивидуальном уровне, чтобы они не затрагивали коренных вопросов капитализма.
Действия буржуазных средств информации в пропаганде капитализма выдавались за истинные политические настроения. Да и сами выводы больше напоминали манипулирование. Например, «классовое опознание» американского общества включало не положение человека в обществе, общественном производстве, а только годовой доход и отношение к федеральному правительству.
Деление на различные отношения американцев к тем или иным вопросам проводилось в двух направлениях: либеральное и консервативное, в «зависимости от отношения к правительству в достижении социальных целей», хотя для большинства народа разница между либералами и консерваторами была непонятна. Зато с помощью средств информации становился понятным культ личного успеха. Ценности жизни распределялись таким образом, что на первом месте шла иллюзия возможности обрести собственность. И такие стандарты находили сторонников: «Я хочу быть миллионером. Это может сделать меня счастливым. Это все, что я хочу». Ответ звучал как приговор той системе стандартизации, которая порождает иллюзию: «Собственность и деньги делают людей счастливыми».
Если стремление к культу личного успеха было и остается главным стержнем стандартизации, то, естественно, оправданным было и прославление деятельности американских монополий. Печать, телевидение, радио на все лады расхваливают монополии за их благотворительность, динамизм, полезность. При этом не обходилось и без критики, но она носила скорее косметический, чем разоблачительный характер. Да, есть случаи обмана, подкупа; но самое главное, что крупные компании стали частью Америки, притом нерушимой частью. Кроме того, критика позволяла создать другой, не менее иллюзорный стандарт. Общественность, дескать, поглядывает за монополиями, и они находятся под «народным контролем».
Стандарты культа личного успеха несут в себе внутренние причины быстрой восприимчивости к различного рода угрозам. В обществе, построенном на капиталистической частной собственности, постоянно возникают угрозы взлетов и падений, боязнь потерять заработанное, боязнь оказаться в лагере безработных, боязнь полного или частичного разорения. И пропагандисты, ложно связывая «угрозу коммунизма» с этими образами, поддерживали искусственным путем настороженное отношение к стандартам, которые не укладываются в нормы капиталистической системы.
Другая сторона «угроз» состоит в парадоксальном положении буржуазного общества. При высокой насыщенности средствами информации люди остаются неинформированными или просто плохо информированными по важным вопросам. Так, по ряду международных вопросов американцы проявляли полное невежество: только 58% знали, что США — член НАТО, и 38% — что Советский Союз не член НАТО.
И несмотря на это, даже стандартизация и система угроз не могли заслонить стремления американцев к международному сотрудничеству, к решению спорных вопросов с Советским Союзом путем переговоров. На заявление — «Соединенные Штаты должны продолжить путь к переговорам с Советским Союзом на широкой основе, в надежде достичь соглашения, которое будет вкладом в дело мира на земле» — согласием в начале 60-х годов ответили 85% опрошенных.
Но пресловутая «угроза коммунизма» не отбрасывалась. Напротив, она представлялась как «убеждения» американцев. Большинство средств информации продолжали твердить, что «Соединенные Штаты должны занимать более твердую позицию против Советского Союза, чем в предыдущие годы», «Соединенные Штаты должны откатить железный занавес и освободить страны-сателлиты из-под советского контроля, даже если этот шаг вынудит Россию пойти на войну».
В 1963 году радиостанция ЮСИА «Голос Америки»… организовала серию выступлений американских ученых...
Видные американские специалисты в области психологии, социологии, изучения общественного мнения рекламировали свои выступления по вопросам управления поведением. В их общих посылках можно выделить два направления. Одно — ссылки на основателей науки поведения, второе — пропаганда «американского образа жизни»...
Хотя и утверждалось, что на базе прагматизма американские психологи… признали «функции сознательности как руководства к действию», практически сознательность отрывалась от окружающего мира. «Все, что мы видим вокруг, — это предположение», и поэтому функция сознательности сводится только к исполнению. Человек ищет только то, что соответствует его образу. Последний же проверяется в условиях стандартов, в которых живет человек. Следовательно, человек привязывался к стандартам буржуазного образа жизни, а «образы»… создавались не самим человеком, а целой системой пропагандистской обработки.
Второе направление — пропаганда «американского образа жизни». «Только в Америке могут быть написаны слова: все люди рождаются равными». «Рабочие Америки не чувствуют антагонизма в отношении групп бизнеса и не благоволят политическому рабочему движению». «Молодое поколение не испытывает революционных отношений к старшему поколению»...
Мало того, защитники «американского образа жизни» пошли дальше. Они заявили, что «корпорации бизнеса наделены общественным интересом»...
Усилия американской науки, направляемые на повышение эффективности американского общества, на повышение производительности труда в промышленности, на разработку теории «социальной стратификации», авторы этой серии передач подавали как доказательство отсутствия классовых антагонизмов в Соединенных Штатах.
Психологи и социологи сокрушались, что читатели и зрители в США мало обращают внимание на «политическое содержание средств информации». Какой же выход? Ответ: нужен поиск новых примеров и методов — «лидер мнения», стандартизация тестов и опросов, изучение малых групп и др...
Не исключалось и обращение к аудитории с различными угрозами, которые оценивались как фактор, «оказывающий влияние на человеческое поведение». При этом, правда, делалась оговорка, что такой прием «может быть использован неразборчивыми в средствах моради, жадными на деньги людьми, корруптируемыми или демагогическими политическими группами в личных целях». Иными словами, отрицательные последствия пропаганды страха переключались на внешние «силы зла», тем самым действительный источник страха — капиталистическое общество — выводилось из-под критики...
Для маскировки политических и идеологических целей США за рубежом совершалась еще одна, теперь уже не научная, а практическая, манипуляция. Из «экспортной идеологии» исключался термин «пропаганда», что позволяло приписать пропаганде манипулирование, искажение фактов, навязываемых будто бы Соединенным Штатам извне, а американскую обработку общественного мнения за рубежом скрыть под видом средств информации...
Отбрасывая термин «идеология», теоретики буржуазии отнюдь не отказывались от применения «идеологической стратегии» в своих экспортных вариантах. Не располагая привлекательными установками для зарубежной аудитории, они ратовали за «убеждение», которое в конечном итоге весь процесс связей с внешним миром подчинит влиянию США. Исходя из того, что человек не имеет якобы возможности для выяснения всех аспектов политических и экономических проблем, ему надлежит дать американскую версию событий путем манипулирования фактами и словами.
В ходе «холодной войны» пропагандистские организации США в значительной степени дискредитировали термин «пропаганда». Они наполняли ее такими методами, как стирание грани между правдой и ложью, дезинформацией, утаиванием фактов, прямым обманом, культивировали низменные чувства и т. д.
…информация подразделялась на два вида, содержащих «полезные идеи» и «успокоительные». «Полезные» — это материалы, практически прославляющие «американский образ жизни» в цветастой, пропагандистской оболочке, «успокоительные» — действия, направляющие зарубежную аудиторию в нужную США политическую сторону...
«Психологические инструменты» включали прославление «американского образа жизни», чтобы сделать его приемлемым для иностранцев и убедить их в том, что политика США гармонирует с их собственными устремлениями. Буржуазные авторы не скрывали своей цели — создание таких условий, когда те или иные стимулы, основанные на иллюзорных стереотипах, вызывали бы автоматический ответ и не вели бы к «сознательной борьбе». Повторялся старый тезис о применении стимулов, действующих «заранее предусмотренным образом на устные или зрительные образы», чтобы «оказывать влияние и манипулирование комплексом поведения человека».
В реализации «идеологической стратегии» возникали трудноразрешимые проблемы. Как внедрить установки культа личного успеха — главный стержень «американского образа жизни». Народы многих стран мира решительно отвергали капиталистические принципы, искали другие альтернативы, позволяющие им строить свободную жизнь без эксплуатации и угнетения. И «экспортная идеология» начинялась различными вариантами. Одни обращались к «идеям демократического свободного мира». Другие — «ратовали за рекламную технику», предписывали «американским идеям» нужные качества, дабы не касаться недостатков США. Третьи — подбирали слова, чтобы скоординировать внешнюю политику с общественными отношениями. Это были все поиски в области техники идеологической обработки. Главная же манипуляция совершалась в другом плане: попытке отождествить частную собственность и личность, навязать ей стандарты культа личного успеха. Активно взялся за этот вопрос У. Ростоу — профессор экономики Массачусетского технологического института, который в 1960 году разрабатывал для кандидата от демократической партии на пост президента программу внутренней и внешней политики. Его книга называлась «Соединенные Штаты на мировой арене».
Поиск идеологических установок велся в рамках «традиционных ценностей». Автор вспомнил о пуританской морали, культе личного успеха, индивидуализме, которые могли, по его мнению, обеспечить американцам сохранение чувства собственного достоинства, бережливость, способность к самопожертвованию. Столь же красочно описывался и культ личного успеха как возможность для каждого (?) достаточно настойчивого человека достичь вершин общественной иерархии.
Почему же многие американцы не достигли таких вершин? Почему в американском обществе постоянно возрождаются эгоцентризм, пренебрежение к интересам других людей?
Оказывается, во всем виновата «человеческая природа». С одной стороны, есть ленивые и глупые, а с другой — люди забывают о традиционных установках Америки. Дело легко поправить, стоит только твердо следовать культу личного успеха, придать ему вид «независимости и оригинальности».
Установки культа личного успеха в рассуждениях Ростоу представали в качестве магического оружия против классовых инструментов, как инструмент объединения людей. Во имя этого «американский образ жизни» освобождался от изъянов. Ростоу утверждал, что культ личного успеха может воспитать общительность, терпи-мость в отношениях людей друг к другу, преодолеть одиночество и изолированность. А чтобы укрепить подобную иллюзию, настойчиво внедрялась мысль, что люди должны довольствоваться настоящим, так как будущее предвидеть нельзя.
Но украшательство культа личного успеха не спасало, а, наоборот, усиливало элементы манипулирования в «экспортной идеологии» США. Французский исследователь Ж. Эллюль в книге «Пропаганда. Формирование отношений человека» довольно откровенно показал, что Соединенные Штаты с помощью «американского образа жизни» стараются создать обстановку «психологического единства», представляя этот образ как «единственный путь к спасению». И в этом деле допустимо применение различных трюков, различных технических приемов, направленных на то, чтобы оказать влияние на поведение людей, разрушить их привычные культурные и социологические образы и заменить их американскими стандартами. Притом не всегда экспорт образа жизни реализуется в открытой форме. Наоборот, предпочтение отдается медленному подтачиванию под видом так называемой «социологической пропаганды», которая может «быстрее адаптировать человека к специфическим социологическим условиям», к необходимой «экономической и политической структуре». Она «находит свое выражение в рекламе, кино (коммерческие и аполитичные фильмы), в технике вообще, в системе образования, в журналах типа «Ридерс дайджест», в сфере бытовых услуг, во всем том, что «заставляет человека принять именно этот, а не другой образ жизни».
Все дело состоит будто бы в том, что не все буржуазные идеи можно выразить при помощи лозунгов или определенных целей. А вот определенная «социологическая атмосфера» позволяет внедрять «новые навыки» как «неосознанные привычки», создавая иллюзию, что «человек избрал их сам». На основе фильмов, рекламы, печатных изданий, научно-технических связей и т. д. создается «американский образ жизни», чтобы заставить человека рассматривать этот «образ» как собственный критерий ценностей. Эта тенденция в американской пропаганде еще раз свидетельствовала о расширении функций манипулирования, охватывающего не только поведение людей, их действия, но и «образ жизни».
Механизм «социологической пропаганды» опирается на определенную практику. Кино, телепередачи, книги, журналы, газеты использовались для того, чтобы вызвать у зарубежной аудитории реакцию заинтересованности. С этой целью выдвигались «образцы поведения», такие как развлекательные программы, демонстрации мод, особенно для групп населения, слабо связанных с традициями своего образа жизни и легко поддающихся влиянию. При этом применялись образцы, не требующие глубоких размышлений над тем, верны они или нет, хороши или плохи. Они должны быть просто привлекательными, удобными для восприятия. Образцы такого поведения часто совмещались с демонстрацией достижений государства, от которого они исходят. Речь шла об оказании дополнительного впечатления на избранные объекты, внушения им, что США представляют собой «экономический и социальный» образец для других.
«Социологическая пропаганда», естественно, стремилась к разрушению обязательных для общества систем ценностей, к эрозии эстетических норм, к изменению вкусов, признанных в группе или обществе. А на следующем этапе происходит подрыв существующих в группе или обществе авторитетов и ценностей, размягчение нравственно-моральных норм и принципов, таких институтов, как семья, школа, общественная организация и т. д.
Наряду с «социологической пропагандой» «экспортная идеология» включала прославление внутренней и внешней политики Соединенных Штатов, чтобы подлатать падение престижа США и представление «прекрасной картины американского образа жизни»...
Организаторы очередных кампаний получили своеобразную индульгенцию на применение манипуляций вокруг витрины «американского образа жизни»...
Фрейдовская схема применялась к практике манипулирования символами в целях воздействия на эмоции, чтобы «мобилизовать, подчинить», а затем придать скрытым в человеке силам (инстинктам) определенную направленность. Различные беспокойства, страхи, всевозможные мании, ощущение непрочности положения человека в капиталистическом обществе, предрассудки и ненависть, воспитываемые капитализмом, объяснялись в духе фрейдовской схемы внутренними задатками человека, результатами «права личности добиться самовыражения».
В целях оправдания манипулирования эмоции выступали не как субъективное отношение человека к окружающей действительности, а как механизм приспособления к среде, где искусственное эмоциональное возбуждение с помощью иллюзорных символов вынуждало бы человека автоматически и бессознательно воспринимать образ той вещи, которую его побуждают любить или ненавидеть.
На выводах, противоречащих данным науки и научного познания, — «разум не познает факты окружающей действительности», «качество вещей недоступно органам чувств», «человеческое мышление вязнет в эмоциях» и т. п. — были сделаны выводы, оправдывающие в пропаганде трюкачество, признание полуправды или неправды, чтобы внедрить большую ложь, сгущение красок для создания истерии чувств, упрощенное представление событий, игру на незнании или плохой осведомленности аудитории, отвлечение внимания от важных событий, эмоциональное возбуждение, чтобы парализовать мышление, и др...
Как же сплотить разобщенное капиталистическое общество? Классы и классовая борьба подменялись понятием «культура». Теперь можно было говорить об «общих идеях, общих верованиях, общих традициях». А различное толкование явлений объяснялось тем, что культура одновременно «дублирует биологическую борьбу», отсюда и разные «рецепты поведения».
Не в первый раз произвольный подход к истории приводил буржуазных авторов к оправданию антигуманизма, античеловечности капиталистического общества. По их суждению, культура в силу своего «биологического характера» порождает противоречивые толкования смысла явлений и реакции на окружающую действительность. Поэтому необходимо приобщиться к определенному толкованию культуры, иначе она не выживет. Но так как путаница и смятение характерны «для мышления современного человека», ему ничего не оставляли, кроме подчинения руководителю «общественной группы», приобщения личности к требованиям общественной группы, к ее культурным ценностям. Дабы не допустить враждебного отношения личности к своей общественной группе и не создать опасности революции, руководители наделялись «чувством ответственности, долга по отношению к личности и ко всему обществу». Полицейские силы, сабля и пистолет полицейского украшались блестящей кокардой. Произвольным построением были перечеркнуты репрессии правящих кругов в отношении бастующих рабочих, «охоты за ведьмами», судилища расистов и т. д. Убедив группу в добропорядочности руководителей, можно перейти к «методу убеждения», то есть давать свою оценку реальности, которая должна стать основой поведения.