В. А. Кадейкин о колчаковщине. Часть IV
Из книги Василия Александровича Кадейкина «Сибирь непокорённая».
Весной 1919 г. вскрылась потрясающая картина злоупотреблений дельцов из Омского военно-промышленного комитета, снабжавшего белую армию. В аферах были замешаны видные правительственные чиновники. В марте 1919 г. разразился скандал с покупкой чая у фирмы «Слон», в которой оказался замешан министр продовольствия Зефиров. Не успели еще забыть о деле Зефирова, как в июле 1919 г. обнаружилась крупная группа спекулянтов, в которую входили начальник военных сообщений колчаковского штаба генерал Касаткин, комендант станции Омск Рудницкий и другие.
[Читать далее]Благодаря спекуляции, взяточничеству и массовому хищению расстраивался финансовый аппарат. Доход в 70 миллионов рублей, выколачиваемый путем беспощадного обложения населения, мог только в ничтожной мере покрыть расход. Ежемесячные расходы Омского правительства исчислялись в 567 миллионов рублей, из которых 348 миллионов требовалось на содержание армии.
Превышение действительных расходов казны над доходами за II полугодие 1918 г. составило полтора миллиарда рублей, а к концу первого полугодия 1919 г. уже достигло 8 миллиардов рублей.
Для пополнения казны колчаковское правительство увеличило налоги на чай, керосин, спички, табак, восстановило сахарную монополию, усилило выпуск бумажных денег.
В изысканиях источников доходов сибирская власть объявила винную монополию и в широких масштабах начала спаивать население. В общем бюджете колчакии доходы от вина занимали все большую часть. Общий доход в январе 1919 г. составил 92 миллиона рублей, из них 26 миллионов — от водки. В феврале 1919 г. соответственно 113 и 34, в марте— 114 к 38, в апреле — 114 и 45 миллионов рублей. Покупательная способность рубля в I половине 1919 г. составляла в Сибири всего лишь 5 копеек по сравнению с 1913 г., а цены на товары увеличились на 206%.
B области рабочего законодательства колчаковцы ставили целью отнять остатки прав у рабочих. Гонение и уничтожение профессиональных организаций, введение принудительных работ на транспорте, снижение зарплаты, отказ от 8-часового рабочего дня и увеличение его продолжительности по произволу хозяев, штрафы и кулачные расправы — таковы основные направления политики колчаковского правительства в рабочем вопросе.
19 июня 1919 г. открылось так называемое государственное экономическое совещание. При открытии совещания Колчак, определяя главные задачи, особенно подчеркнул «вопросы экономического порядка», возникающие в области рабочего законодательства. Министр труда Шумиловский в своей речи уверял, что «отрезвеет российский пролетариат, о социализме в России говорить не приходится, надо помнить, что через историю перескочить нельзя и что при капиталистическом строе рабочие без капиталистов и капитала — ничто (равно как и обратно). Хотя рабочий класс стал теперь, может быть, и не тот, каким был раньше, но то, что произошло в связи с участием его в большевистском движении, слишком свежо у всех в памяти и заставляет многих относиться к нему соответствующим образом». Министр, таким образом, публично оправдывал произвол предпринимателей.
В инструкции о взаимоотношениях рабочих комитетов и управлений предприятий Черемховского района, подписанной 10 декабря 1918 г., предусматривалось, что рабочие комитеты не имеют права вмешиваться в управление предприятием. Членами рабочих комитетов не могут быть рабочие, не проработавшие на предприятиях района 6 месяцев, состоявшие в Совдепах, исполнительных комитетах и другие активные деятели большевизма. Изменение в составе комитета, посещение шахтовых работ, проведение собраний допускалось только с ведома управления.
По новому закону о биржах труда последние передавались министерству труда, которое давало направление всей деятельности биржи и назначало ее заведующего. Представительство рабочих организаций сводилось на нет (от рабочих — 2 представителя, а от прочих — 5)...
Положение о временных междуведомственных совещаниях для урегулирования рабочего вопроса на водных путях учреждало местные совещания из 7 членов, в том числе от рабочих только 1. Всякое решение могло быть вынесено независимо от рабочих, но зато при условии их представительства, имея как бы санкцию. Представительство рабочих превращалось в чистую фикцию.
Практически в борьбе труда с капиталом даже в экономической области министерство труда и его органы на местах занимали позицию промышленников. Тарифный договор, выработанный особой комиссией из предпринимателей и рабочих печатного дела, подписанный представителями предпринимателей, был представлен забайкальскому инспектору труда. Последний отказался утверждать и обратился к владельцам типографий с запросом — не под давлением ли рабочих они подписали тарифный договор, предлагал пересмотреть его, как умаляющий их права по отношению к рабочим...
Политика по рабочему вопросу у колчаковского правительства по сравнению с Временным сибирским правительством оставалась качественно неизменной. Увольнение рабочих производилось по усмотрению начальника учреждения, решения и рекомендации профсоюзов признавались не обязательными.
Содействуя организации политических сил буржуазии, колчаковское правительство душило все попытки организации рабочего класса. Когда Колчак пришел к власти, поход против рабочих организаций усилился. 24 декабря 1918 г. в помещение Совета профсоюзов в Томске явился наряд милиции и произвел арест А. Ревнякова, И. Ечина и других руководителей Совета. В помещении поставлен караул, произведен обыск, при этом выворочены замки у столов и шкафов, все дела разбросаны.
Исполком профсоюзов Сибири в декабре 1918 г. сообщал в министерство труда, что «за последнее время на протяжении чуть ли не всей Сибири от Владивостока до Урала идет усиленное преследование профессиональных союзов».
Министр труда Шумиловский 10 января 1919 г. ответил о намерении содействовать развитию только «тех профессиональных союзов, которые не связывают своей судьбы с происходящими время от времени большевистскими вспышками и не ведут под флагом профессионального движения пропаганды большевизма.
Массовые погромы профсоюзов продолжались. В январе 1919 г. усиленным нарядом казаков и солдат были оцеплены помещения Омского совета профсоюзов и правлений ряда профсоюзов по Нагорной улице № 49. Произвели обыск, арестовали находившихся лиц и вывезли все имущество союзов.
В ночь на 1 февраля 1919 г. был арестован в Томске член главного исполкома Кольчугинской железной дороги А. А. Рябцев, а утром 18 февраля — председатель того же комитета Николай Иванов...
Дело доходило до того, что некоторые объединения профсоюзов, видя аресты и преследования отдельных лиц и целых групп профсоюзов, вносили постановления временно прекратить деятельность союзов. Такое постановление было вынесено в гор. Камне, где прибывший из ближайших селений так называемый штурмовой отряд арестовал сразу 40 человек...
Правление союза деревообделочников было арестовано, а имущество свезено в охранку.
Барнаульский и Томский окружные суды отказали в регистрации уставов профсоюзов за то, что там говорилось: «Целью союза является содействие развитию у рабочих классового пролетарского сознания».
К январю 1919 г. из 21 профсоюза Иркутской губернии отказано в регистрации 12...
Тобольский окружной суд отказался зарегистрировать Устав Курганского союза колбасников, поставившего задачу улучшения экономического положения рабочих и руководство всеми формами их экономической борьбы.
Вслед за введением сдельной оплаты труда совет съездов торговцев и промышленников (г. Омск) выдвинул вопрос о необходимости по примеру США и Англии пойти по пути «демократизации промышленных ценностей», чтобы заинтересовать рабочие массы. Предлагалось «допустить обращение дивидендных бумаг мелких купюр. Это сразу изменит психологию современного обольшевиченного русского рабочего».
Вдохновленные поддержкой правительства, промышленники фактически отменили 8-часовой рабочий день, хотя в законодательном порядке правительство не решалось это делать, боясь возмущения масс.
Представитель биржевого комитета в Омске управляющий специальным отделом Всероссийского Совета съездов торговли и промышленности, выражая мнение промышленников, сделал программное заявление по рабочему вопросу: увеличить рабочий день с 8 до 10 часов, ввести обязательные для рабочих нормы оплаты труда, которые «должны быть гибки и легко изменяемы в соответствии с изменениями условий производства» (рабочие же требовали «соответствия» с ростом дороговизны). Профсоюзы не должны допускать «никаких насилий в форме стачек, забастовок и т. д.». При этом ссылались на опыт капиталистического Запада.
«Промышленные предприятия культурных европейских государств, — писал он, — до последнего времени имели 10-часовой рабочий день и, однако, ни здоровье, ни культурное развитие рабочих от этого не пострадало. Но если при современной мировой конкуренции наши рабочие будут работать 8 часов, а европейские при более совершенной технике и специализации те же 8 часов или даже 10 часов, то результат не замедлит сказаться, наша страна не выдержит конкуренции, и мы должны будем сокращать нашу промышленность».
Но многим промышленникам и этого оказалось мало. «Нашему рабочему, — писала газета «Свободный край», — чтобы остаться на мировом рынке — а теперь приходится считаться с ним — в качестве полноправного члена, надо работать не 8, а 12, быть может, 14 часов».
В Тюмени были случаи насильственного привода рабочих для ремонта паровозов. 1 июня 1919 г. атаман Семенов всем рабочим центральной электростанции воспретил уход со станции без разрешения штаба армии. Министерство юстиции по этому поводу дало заключение: «Приказ как по содержанию, так и по форме нужно признать закономерным».
В феврале 1919 г. Томский биржевый комитет сообщал в министерство труда, что заседания комиссий по обсуждению вопроса о страховании от несчастных случаев «стали принимать страстный митинговый характер». Фабриканты и заводчики Томского района заявили, что «вопрос о социальном страховании рабочих при данных условиях не может быть разрешен и является преждевременным».
23 июля 1919 г. в Читинских железнодорожных мастерских арестована бригада котельщиков за отказ от сверхурочных работ. Фактически рабочий день был доведен здесь до 10,5 часа. За самовольный уход со службы дороги помощник котельщика Иббатулин подвергнут тюремному заключению на три месяца.
Пользуясь тем, что служащие железной дороги военным положением были обязаны беспрекословно нести службу, администрация не заботилась об условиях труда. При прожиточном минимуме в 700—800 рублей рабочие получали лишь 300 рублей. Они обратились с прошением в министерство путей сообщения, в котором писали о распродаже вещей и голоде...
Падение ценности рубля привело к невероятному росту цен на продукты первой необходимости. За год — с апреля 1918 г. по апрель 1919 г. — розничные цены выросли: на продукты полеводства в 3,5 раза, животноводства — 2, на птицу и яйца — в 5 раз, спички, керосин, свечи — в 5,5 раза, ситец, нитки — в 4 раза, мыло — в 3 раза. Это тяжело отразилось на положении рабочих и крестьянских масс.
Согласно ценам на продукты, существовавшим в августе на Судженских копях, по подсчетам союза горнорабочих, на содержание средней семьи, состоявшей из мужа, жены и двух малолетних детей, требовалось 950 рублей, а между тем заработок рабочих колебался от 300 до 350 рублей.
Даже по данным министерства труда, в мае 1914 г. прожиточный минимум составлял 12 рублей 75 копеек, а в мае 1919 г. — 427 рублей, то есть вырос в 34 раза. Цены же на одежду и обувь против 1916 г. увеличились в 100 раз.
Прожиточный минимум в Омске в октябре 1918 г. составлял 269 рублей 75 копеек, а в марте 1919 г. вырос до 492 рублей 10 копеек. В августе 1919 г. прожиточный минимум поднялся до 678 рублей 36 копеек. В Чите в июне 1919 г. против мая 1914 г. стоимость рациона, необходимого, по подсчетам министерства труда, для питания одного взрослого работника, возросла в 24 раза. А заработок возрос лишь в 10 раз. Иными словами, рабочий стал питаться в два с половиной раза хуже, чем в 1914 г.
Официальный губернский орган газета «Алтайский вестник» в марте 1919 г., характеризуя положение, писала: «Цены растут, условия существования ухудшаются в прямой геометрической прогрессии, если так будет продолжаться далее, мы рискуем вернуться к жизни каменного века»...
Таким образом, реальная заработная плата рабочих с мая 1918 г. до марта 1919 г. сильно пала. Номинальная заработная плата поднялась от 108% до 223%, а цены на такие предметы, как хлеб, картофель, молоко, мясо поднялись на 529%, 911%, 700%, 211% соответственно. Если еще добавить, что эти данные о заработной плате являлись средними за месяц, а многие рабочие не работали несколько месяцев в году, то станет ясно, что отношение заработной платы к ценам на продукты потребления представит еще меньшую дробь…
…железнодорожные рабочие. Их положение ухудшилось еще больше, чем положение других рабочих, так как введение сдельной и поверстной оплаты для машинистов сильно понизило оплату по сравнению с летом 1918 г.
После перехода на сдельную оплату в котельном цехе Читинских железнодорожных мастерских вместо ставки 506 рублей заработок составил в марте-апреле 1919 г. у котельщика 1-й руки 360—370 рублей, у молотобойца — 280—290 рублей.
Сильно снижали зарплату денежные штрафы. На кожзаводе Соловьева в Иркутске был установлен штраф в таком размере: за приход на работу в нетрезвом виде — 5 рублей, за «ленивую работу» — 10 рублей, за «непристойность и нарушение тишины» — 10 рублей и т. д. На механическом заводе Красноярского областного военно-промышленного комитета рабочие подвергались за «неисправную работу» штрафу от 5 до 30 рублей...
Ухудшение положения рабочих привело к росту заболеваемости. В апреле 1919 г. на ст. Яшкино среди рабочих завода товарищества «Сибирцемент» свирепствовала эпидемия. 600 рабочих, а с членами семей — 2000 человек, обслуживал один врач, и того вскоре забрали в колчаковскую милицию.
Политика Колчака носила не только антирабочий, но и антинациональный характер. Хозяйственную и военную деятельность колчаковского правительства контролировали интервенты. Вслед за признанием всех царских долгов в качестве платы за удушение революции в России Сибирь отдавалась на разграбление. В Сибирь нахлынули толпы дельцов, искавших легкой наживы. Генеральный консул колчаковского правительства в Сиэтле писал: «Американцы едут в Сибирь не для торговли, не для работы и помощи русскому населению, а для рабочбыстрого обогащения и легкой наживы. Пароходы фрахтуются один за другим в Ном и Анадырь. Большей частью это подонки американцев, неудачные дельцы, прогоравшие содержатели притонов, сыщики, пьяницы, старые золотоискатели с прошлым и т. п.».
Торговые махинации с продажей Колчаку вооружения, распродажу колоссальных запасов оружия, оставшегося неиспользованным и ненужным после окончания мировой войны, с вывозом из Сибири ценного сырья правительство США рекламировало как помощь русскому народу.
Особый аппетит вызывала Транссибирская железнодорожная магистраль. 9 января 1919 г. США и Япония заключили соглашение об установлении контроля над сибирской железной дорогой. Соглашение предусматривало передачу дороги под контроль Междусоюзного комитета, состоявшего из представителей всех иностранных держав, имевших свои войска в Сибири. 13 апреля 1919 г. колчаковское правительство одобрило это соглашение. Началось разграбление — вывоз хлеба, масла, пушнины, промышленного сырья — словом, всего, что имело ценность. Интервенты расхищали богатства, лес, угольные копи, рудники, золотые прииски под видом аренды. Пароходы с награбленными трофеями пересекали Тихий океан, держа курс к берегам США. Обратным рейсом они везли пушки, пулеметы, снаряды. Вывозя жизненно необходимые товары, американские монополии везли в Сибирь орудия смерти.
Ценность вывезенных из Сибири товаров за границу без стоимости драгоценных материалов в январе — июне 1919 г. составила 84 367 401 рубль. Только с мая по сентябрь 1919 г. комитет внешней торговли колчаковского правительства выдал наряды на отправление за границу 1050 вагонов различных грузов на сумму более 1 миллиарда рублей.
Председатель исполкома синдиката, находившегося в ведении Русско-Английского банка, разрабатывавшего большие копи на реке Лене, на Алтае и на Урале, Гернет 27 ноября 1919 г. заявил американскому журналисту, что неисчерпаемые богатства Сибири нуждаются в «разработках со стороны такого энергичного и богатого соседа, как американцы». Заокеанские монополии намеревались расширить работы по добыче золота на Ленских приисках. «Смолистый уголь высокого качества может быть добываем в большом количестве в Кузнецких копях».
В Америке была издана брошюра с призывом ко всем американцам эмигрировать в Сибирь, чтобы овладеть сибирскими богатствами и «мигом разбогатеть». «Дверь Сибири открыта, — говорилось в брошюре, — а деловым людям всех стран известно, что Сибирь и Россия представляют из себя легкую и драгоценную добычу». Брошюра перечисляла все выгодные промыслы, могущие дать миллионный заработок, но «остающиеся в первобытном состоянии в ожидании, чтобы американцы явились со своими машинами и современными методами, а именно: золотые и другие металлические рудники, рыболовство, ловля моржей, охота, цементные холмы и т. п.».
В августе-сентябре 1919 г. в Сибирь прибыла свора всевозможных уполномоченных союзнических миссий, занимавшихся спекуляцией и вывозом из Сибири всего, что можно вывезти (платины, золота, масла).
Французский генерал Жанен попросил колчаковское правительство сообщить ему действующие законы и правила, касающиеся участия иностранцев в русских торговых и промышленных предприятиях. Ему ответили, что иностранцы в России обладают всеми имущественными правами наравне с русскими гражданами, в том числе и правом участвовать в торговых и промышленных предприятиях, а именно: приобретать и отчуждать всякого рода движимое и недвижимое имущество, брать промысловые свидетельства, производить торговлю, участвовать в руководстве промышленных и торговых предприятий. В сентябре 1919 г. из Парижа запросили о производительности и финансовом положении Судженских копей. В конце августа 1919 г. по распоряжению генерала Жанена была командирована на предприятия «Копикуза» миссия. Она требовала документы. Управляющий губернией телеграфировал местным властям о содействии миссии.
Курганский промышленник Смолин продал американской фирме винокуренный завод, мельницу и все принадлежавшие ему дома. На заседании госэкономсовета 26 июня 1919 г. говорилось о стремлении иностранного капитала к «сниманию сливок с русской промышленности».
Для эксплуатации богатств Сибири правительство США создало 2 декабря 1918 г. специальный аппарат, так называемое Русское отделение Военно-торгового совета, во главе которого стали Л. Штраус — директор федерального резервного банка США, крупнейший капиталист Мак-Кормик и Д. Ф. Даллес. Этот совет разработал программу колонизации России. Программа предусматривала контроль над всей торговлей, землями, захват в неограниченных количествах пахотной земли, леса, месторождений угля, железа и других металлов, контроль над железной дорогой, телеграфно-телефонными сетями, электростанциями, право на обработку сельскохозяйственной продукции, на добычу нефти, угля, железа, золота, минеральных удобрений, драгоценных камней, право на приобретение водных резервуаров и ирригационных систем, транспортных средств, проведение всех видов банковских операций.
Американская фирма «Торговый дом Вульфсон и К°» развернула широкую деятельность по закупке за бесценок пушнины. Только через Владивостокский порт в 1919 г. было вывезено свыше 7 миллионов беличьих шкурок, около 100 тысяч шкурок сурка, свыше 20 тысяч — горностая, 17 тысяч — колонка. Но сколько вывезено без соглашения и формальностей?
Открытый грабеж интервенты прикрывали фиговыми листочками вроде «спасения мировой культуры», «помощи чехословакам», «возрождения великой союзницы» и т. п. Проявляя трогательную заботу о возрождении великой союзницы и вооружении белогвардейской армии, монополии США не пропускали случая надуть эту союзницу, урвать с нее подороже за орудия смерти и гнилые товары...
Американские монополии начали в мае 1919 г. переговоры с колчаковским правительством о предоставлении американским коммерсантам монопольного права вывоза сибирского масла в Америку и Англию. Монополия оценивалась в 100 миллионов рублей.
Серьезным конкурентом США на Дальнем Востоке и в Забайкалье являлась Япония. В Японии был создан комитет экономической помощи Сибири. В японских газетах подробно описывались богатства Сибири, которую называли «страной бесконечных возможностей», ее горные богатства считались безграничными и в значительной части еще совершенно нетронутыми и даже неисследованными. Главное внимание обращалось на Кузнецкий бассейн, район строящейся Южно-Сибирской железной дороги, Забайкалье и Уссурийский край. В конце июня 1919 г. газета «Вестник Томской губернии» сообщала: «За последнее время усиленно организуются японцами совместно с русскими товарищества для разработки копей, спичечного, бумажного и мыловаренного производства».
От американцев, англичан, французов и японцев стремились не отстать и грабители рангом пониже.
Белочехи набрали огромнейшие запасы всякого добра, перегоняли тысячи вагонов, наполненных машинами, станками, ценными металлами, картинами, разной ценной мебелью и утварью. Склады чехов ломились от огромного количества сукна, обуви, продовольственных запасов, обмундирования, вооружения, металла, разного рода сырья, ценных машин, объявленных военной добычей. Одних медикаментов было ими забрано на сумму свыше трех миллионов золотых рублей. Из Тюменского округа вывезено огромное количество меди. Чехи не постеснялись объявить своим призом библиотеку и лабораторию Пермского университета. Точное количество награбленного не поддается учету. По самым скромным подсчетам, это обошлось русскому народу во многие сотни миллионов золотых рублей и значительно превышало контрибуцию, наложенную прусскими войсками на Францию 1871 г.
Антанта поддерживала Колчака, Деникина, Юденича отнюдь не из побуждений истинной любви к ним и такой же ненависти к большевикам. Заграничными спекулянтами Америки, Франции и Англии оружие для убийства трудящихся России доставлялось за русское золото. Из 30 562 пудов золота, на сумму 651 532 117 рублей 86 копеек, захваченных колчаковцами в Казани, в наши руки снова вернулись лишь 19 520 пудов, остальные колчаковцами были переданы за границу за военные поставки.
Предвидя конец своему властвованию, министры Колчака на свои имена и имена своих жен открыли счета во Владивостоке, Харбине и Иокогаме. Народное богатство проматывалось без всякого отчета.
Колчаковская политика привела Сибирь к расстройству экономической жизни. В тылу Колчака произошла полная остановка работ, испытывался острый недостаток сырья, топлива, продовольствия, разразился финансовый кризис, в безнадежном состоянии оказался транспорт, сильно понизилась производительность труда. Наблюдалось отсутствие соли, сахара и фабрикатов.
Основой, настоящим хлебом промышленности, как говорил В. И. Ленин, являлся тогда уголь. Добыча угля за время белогвардейского правления в Сибири резко понизилась. На многих шахтах и копях работы приостановились. 14 марта 1919 г. управляющий министерством торговли и промышленности сообщил, что «промышленная жизнь и просто жизнь находятся на положении абсолютного топливного голода»...
Численность рабочих в Анжерке против 1918 г. понизилась на 17%, на Судженке — на 31,5%, в Кольчугине — на 5,5% в Кемерове — на 38%.
Производительность труда по сравнению с 1917 г. упала по Черембассу на 46% и по Кузбассу — на 17%...
Падение добычи угля определило положение других отраслей промышленности. Отсутствие угля привело прежде всего к полному расстройству транспорта, поглощавшего 91% угля. Провозная способность дороги сильно упала. Железнодорожные станции оказались забиты «больными» паровозами и вагонами. Это, в свою очередь, ударило по всем отраслям промышленности и сельского хозяйства.
Замерла промышленность. Из 230 мыловаренных заводов Сибири во второй половине 1919 г. работали только 11. Вместо 60 тысяч пудов ежемесячной выработки 8 стекольных заводов вырабатывали 26 тысяч пудов, вместо 204 тысяч ящиков спичек, вырабатываемых на 5 спичечных фабриках в 1918—1919 гг., вырабатывалось около 70 тысяч. Железорудная промышленность, как и разработка медных, свинцовых, цинковых руд, сошла на нет. В 1920 г. золотодобывающая промышленность Сибири дала 7,1% довоенного уровня, кожевенная 51,6%, спичечная — 25%, маслобойная — 27,9%.
Война принесла огромные разрушения сельскому хозяйству Сибири. В 1920 г. по сравнению с 1916 г. поголовье скота уменьшилось почти на 3,5 миллиона голов. Если в 1916 г. на одно хозяйство приходилось 17,6 головы скота, то в 1920 г. лишь 10,8148...
Положение рабочих и трудящихся крестьян, познавших в период Советской власти радость жизни без капиталистов и помещиков, после белогвардейского переворота в Сибири резко ухудшилось. Денационализация промышленности, массовые увольнения и аресты передовых рабочих, преследования профсоюзов и других рабочих организаций привели к серьезным изменениям количественного и качественного состава рабочих. В связи с закрытием предприятий и заменой «беспокойных» русских рабочих военнопленными и ввозом из-за границы иностранных специалистов, до 50% рабочих Сибири оказались безработными.
Весной 1919 г. вскрылась потрясающая картина злоупотреблений дельцов из Омского военно-промышленного комитета, снабжавшего белую армию. В аферах были замешаны видные правительственные чиновники. В марте 1919 г. разразился скандал с покупкой чая у фирмы «Слон», в которой оказался замешан министр продовольствия Зефиров. Не успели еще забыть о деле Зефирова, как в июле 1919 г. обнаружилась крупная группа спекулянтов, в которую входили начальник военных сообщений колчаковского штаба генерал Касаткин, комендант станции Омск Рудницкий и другие.
[Читать далее]Благодаря спекуляции, взяточничеству и массовому хищению расстраивался финансовый аппарат. Доход в 70 миллионов рублей, выколачиваемый путем беспощадного обложения населения, мог только в ничтожной мере покрыть расход. Ежемесячные расходы Омского правительства исчислялись в 567 миллионов рублей, из которых 348 миллионов требовалось на содержание армии.
Превышение действительных расходов казны над доходами за II полугодие 1918 г. составило полтора миллиарда рублей, а к концу первого полугодия 1919 г. уже достигло 8 миллиардов рублей.
Для пополнения казны колчаковское правительство увеличило налоги на чай, керосин, спички, табак, восстановило сахарную монополию, усилило выпуск бумажных денег.
В изысканиях источников доходов сибирская власть объявила винную монополию и в широких масштабах начала спаивать население. В общем бюджете колчакии доходы от вина занимали все большую часть. Общий доход в январе 1919 г. составил 92 миллиона рублей, из них 26 миллионов — от водки. В феврале 1919 г. соответственно 113 и 34, в марте— 114 к 38, в апреле — 114 и 45 миллионов рублей. Покупательная способность рубля в I половине 1919 г. составляла в Сибири всего лишь 5 копеек по сравнению с 1913 г., а цены на товары увеличились на 206%.
B области рабочего законодательства колчаковцы ставили целью отнять остатки прав у рабочих. Гонение и уничтожение профессиональных организаций, введение принудительных работ на транспорте, снижение зарплаты, отказ от 8-часового рабочего дня и увеличение его продолжительности по произволу хозяев, штрафы и кулачные расправы — таковы основные направления политики колчаковского правительства в рабочем вопросе.
19 июня 1919 г. открылось так называемое государственное экономическое совещание. При открытии совещания Колчак, определяя главные задачи, особенно подчеркнул «вопросы экономического порядка», возникающие в области рабочего законодательства. Министр труда Шумиловский в своей речи уверял, что «отрезвеет российский пролетариат, о социализме в России говорить не приходится, надо помнить, что через историю перескочить нельзя и что при капиталистическом строе рабочие без капиталистов и капитала — ничто (равно как и обратно). Хотя рабочий класс стал теперь, может быть, и не тот, каким был раньше, но то, что произошло в связи с участием его в большевистском движении, слишком свежо у всех в памяти и заставляет многих относиться к нему соответствующим образом». Министр, таким образом, публично оправдывал произвол предпринимателей.
В инструкции о взаимоотношениях рабочих комитетов и управлений предприятий Черемховского района, подписанной 10 декабря 1918 г., предусматривалось, что рабочие комитеты не имеют права вмешиваться в управление предприятием. Членами рабочих комитетов не могут быть рабочие, не проработавшие на предприятиях района 6 месяцев, состоявшие в Совдепах, исполнительных комитетах и другие активные деятели большевизма. Изменение в составе комитета, посещение шахтовых работ, проведение собраний допускалось только с ведома управления.
По новому закону о биржах труда последние передавались министерству труда, которое давало направление всей деятельности биржи и назначало ее заведующего. Представительство рабочих организаций сводилось на нет (от рабочих — 2 представителя, а от прочих — 5)...
Положение о временных междуведомственных совещаниях для урегулирования рабочего вопроса на водных путях учреждало местные совещания из 7 членов, в том числе от рабочих только 1. Всякое решение могло быть вынесено независимо от рабочих, но зато при условии их представительства, имея как бы санкцию. Представительство рабочих превращалось в чистую фикцию.
Практически в борьбе труда с капиталом даже в экономической области министерство труда и его органы на местах занимали позицию промышленников. Тарифный договор, выработанный особой комиссией из предпринимателей и рабочих печатного дела, подписанный представителями предпринимателей, был представлен забайкальскому инспектору труда. Последний отказался утверждать и обратился к владельцам типографий с запросом — не под давлением ли рабочих они подписали тарифный договор, предлагал пересмотреть его, как умаляющий их права по отношению к рабочим...
Политика по рабочему вопросу у колчаковского правительства по сравнению с Временным сибирским правительством оставалась качественно неизменной. Увольнение рабочих производилось по усмотрению начальника учреждения, решения и рекомендации профсоюзов признавались не обязательными.
Содействуя организации политических сил буржуазии, колчаковское правительство душило все попытки организации рабочего класса. Когда Колчак пришел к власти, поход против рабочих организаций усилился. 24 декабря 1918 г. в помещение Совета профсоюзов в Томске явился наряд милиции и произвел арест А. Ревнякова, И. Ечина и других руководителей Совета. В помещении поставлен караул, произведен обыск, при этом выворочены замки у столов и шкафов, все дела разбросаны.
Исполком профсоюзов Сибири в декабре 1918 г. сообщал в министерство труда, что «за последнее время на протяжении чуть ли не всей Сибири от Владивостока до Урала идет усиленное преследование профессиональных союзов».
Министр труда Шумиловский 10 января 1919 г. ответил о намерении содействовать развитию только «тех профессиональных союзов, которые не связывают своей судьбы с происходящими время от времени большевистскими вспышками и не ведут под флагом профессионального движения пропаганды большевизма.
Массовые погромы профсоюзов продолжались. В январе 1919 г. усиленным нарядом казаков и солдат были оцеплены помещения Омского совета профсоюзов и правлений ряда профсоюзов по Нагорной улице № 49. Произвели обыск, арестовали находившихся лиц и вывезли все имущество союзов.
В ночь на 1 февраля 1919 г. был арестован в Томске член главного исполкома Кольчугинской железной дороги А. А. Рябцев, а утром 18 февраля — председатель того же комитета Николай Иванов...
Дело доходило до того, что некоторые объединения профсоюзов, видя аресты и преследования отдельных лиц и целых групп профсоюзов, вносили постановления временно прекратить деятельность союзов. Такое постановление было вынесено в гор. Камне, где прибывший из ближайших селений так называемый штурмовой отряд арестовал сразу 40 человек...
Правление союза деревообделочников было арестовано, а имущество свезено в охранку.
Барнаульский и Томский окружные суды отказали в регистрации уставов профсоюзов за то, что там говорилось: «Целью союза является содействие развитию у рабочих классового пролетарского сознания».
К январю 1919 г. из 21 профсоюза Иркутской губернии отказано в регистрации 12...
Тобольский окружной суд отказался зарегистрировать Устав Курганского союза колбасников, поставившего задачу улучшения экономического положения рабочих и руководство всеми формами их экономической борьбы.
Вслед за введением сдельной оплаты труда совет съездов торговцев и промышленников (г. Омск) выдвинул вопрос о необходимости по примеру США и Англии пойти по пути «демократизации промышленных ценностей», чтобы заинтересовать рабочие массы. Предлагалось «допустить обращение дивидендных бумаг мелких купюр. Это сразу изменит психологию современного обольшевиченного русского рабочего».
Вдохновленные поддержкой правительства, промышленники фактически отменили 8-часовой рабочий день, хотя в законодательном порядке правительство не решалось это делать, боясь возмущения масс.
Представитель биржевого комитета в Омске управляющий специальным отделом Всероссийского Совета съездов торговли и промышленности, выражая мнение промышленников, сделал программное заявление по рабочему вопросу: увеличить рабочий день с 8 до 10 часов, ввести обязательные для рабочих нормы оплаты труда, которые «должны быть гибки и легко изменяемы в соответствии с изменениями условий производства» (рабочие же требовали «соответствия» с ростом дороговизны). Профсоюзы не должны допускать «никаких насилий в форме стачек, забастовок и т. д.». При этом ссылались на опыт капиталистического Запада.
«Промышленные предприятия культурных европейских государств, — писал он, — до последнего времени имели 10-часовой рабочий день и, однако, ни здоровье, ни культурное развитие рабочих от этого не пострадало. Но если при современной мировой конкуренции наши рабочие будут работать 8 часов, а европейские при более совершенной технике и специализации те же 8 часов или даже 10 часов, то результат не замедлит сказаться, наша страна не выдержит конкуренции, и мы должны будем сокращать нашу промышленность».
Но многим промышленникам и этого оказалось мало. «Нашему рабочему, — писала газета «Свободный край», — чтобы остаться на мировом рынке — а теперь приходится считаться с ним — в качестве полноправного члена, надо работать не 8, а 12, быть может, 14 часов».
В Тюмени были случаи насильственного привода рабочих для ремонта паровозов. 1 июня 1919 г. атаман Семенов всем рабочим центральной электростанции воспретил уход со станции без разрешения штаба армии. Министерство юстиции по этому поводу дало заключение: «Приказ как по содержанию, так и по форме нужно признать закономерным».
В феврале 1919 г. Томский биржевый комитет сообщал в министерство труда, что заседания комиссий по обсуждению вопроса о страховании от несчастных случаев «стали принимать страстный митинговый характер». Фабриканты и заводчики Томского района заявили, что «вопрос о социальном страховании рабочих при данных условиях не может быть разрешен и является преждевременным».
23 июля 1919 г. в Читинских железнодорожных мастерских арестована бригада котельщиков за отказ от сверхурочных работ. Фактически рабочий день был доведен здесь до 10,5 часа. За самовольный уход со службы дороги помощник котельщика Иббатулин подвергнут тюремному заключению на три месяца.
Пользуясь тем, что служащие железной дороги военным положением были обязаны беспрекословно нести службу, администрация не заботилась об условиях труда. При прожиточном минимуме в 700—800 рублей рабочие получали лишь 300 рублей. Они обратились с прошением в министерство путей сообщения, в котором писали о распродаже вещей и голоде...
Падение ценности рубля привело к невероятному росту цен на продукты первой необходимости. За год — с апреля 1918 г. по апрель 1919 г. — розничные цены выросли: на продукты полеводства в 3,5 раза, животноводства — 2, на птицу и яйца — в 5 раз, спички, керосин, свечи — в 5,5 раза, ситец, нитки — в 4 раза, мыло — в 3 раза. Это тяжело отразилось на положении рабочих и крестьянских масс.
Согласно ценам на продукты, существовавшим в августе на Судженских копях, по подсчетам союза горнорабочих, на содержание средней семьи, состоявшей из мужа, жены и двух малолетних детей, требовалось 950 рублей, а между тем заработок рабочих колебался от 300 до 350 рублей.
Даже по данным министерства труда, в мае 1914 г. прожиточный минимум составлял 12 рублей 75 копеек, а в мае 1919 г. — 427 рублей, то есть вырос в 34 раза. Цены же на одежду и обувь против 1916 г. увеличились в 100 раз.
Прожиточный минимум в Омске в октябре 1918 г. составлял 269 рублей 75 копеек, а в марте 1919 г. вырос до 492 рублей 10 копеек. В августе 1919 г. прожиточный минимум поднялся до 678 рублей 36 копеек. В Чите в июне 1919 г. против мая 1914 г. стоимость рациона, необходимого, по подсчетам министерства труда, для питания одного взрослого работника, возросла в 24 раза. А заработок возрос лишь в 10 раз. Иными словами, рабочий стал питаться в два с половиной раза хуже, чем в 1914 г.
Официальный губернский орган газета «Алтайский вестник» в марте 1919 г., характеризуя положение, писала: «Цены растут, условия существования ухудшаются в прямой геометрической прогрессии, если так будет продолжаться далее, мы рискуем вернуться к жизни каменного века»...
Таким образом, реальная заработная плата рабочих с мая 1918 г. до марта 1919 г. сильно пала. Номинальная заработная плата поднялась от 108% до 223%, а цены на такие предметы, как хлеб, картофель, молоко, мясо поднялись на 529%, 911%, 700%, 211% соответственно. Если еще добавить, что эти данные о заработной плате являлись средними за месяц, а многие рабочие не работали несколько месяцев в году, то станет ясно, что отношение заработной платы к ценам на продукты потребления представит еще меньшую дробь…
…железнодорожные рабочие. Их положение ухудшилось еще больше, чем положение других рабочих, так как введение сдельной и поверстной оплаты для машинистов сильно понизило оплату по сравнению с летом 1918 г.
После перехода на сдельную оплату в котельном цехе Читинских железнодорожных мастерских вместо ставки 506 рублей заработок составил в марте-апреле 1919 г. у котельщика 1-й руки 360—370 рублей, у молотобойца — 280—290 рублей.
Сильно снижали зарплату денежные штрафы. На кожзаводе Соловьева в Иркутске был установлен штраф в таком размере: за приход на работу в нетрезвом виде — 5 рублей, за «ленивую работу» — 10 рублей, за «непристойность и нарушение тишины» — 10 рублей и т. д. На механическом заводе Красноярского областного военно-промышленного комитета рабочие подвергались за «неисправную работу» штрафу от 5 до 30 рублей...
Ухудшение положения рабочих привело к росту заболеваемости. В апреле 1919 г. на ст. Яшкино среди рабочих завода товарищества «Сибирцемент» свирепствовала эпидемия. 600 рабочих, а с членами семей — 2000 человек, обслуживал один врач, и того вскоре забрали в колчаковскую милицию.
Политика Колчака носила не только антирабочий, но и антинациональный характер. Хозяйственную и военную деятельность колчаковского правительства контролировали интервенты. Вслед за признанием всех царских долгов в качестве платы за удушение революции в России Сибирь отдавалась на разграбление. В Сибирь нахлынули толпы дельцов, искавших легкой наживы. Генеральный консул колчаковского правительства в Сиэтле писал: «Американцы едут в Сибирь не для торговли, не для работы и помощи русскому населению, а для рабочбыстрого обогащения и легкой наживы. Пароходы фрахтуются один за другим в Ном и Анадырь. Большей частью это подонки американцев, неудачные дельцы, прогоравшие содержатели притонов, сыщики, пьяницы, старые золотоискатели с прошлым и т. п.».
Торговые махинации с продажей Колчаку вооружения, распродажу колоссальных запасов оружия, оставшегося неиспользованным и ненужным после окончания мировой войны, с вывозом из Сибири ценного сырья правительство США рекламировало как помощь русскому народу.
Особый аппетит вызывала Транссибирская железнодорожная магистраль. 9 января 1919 г. США и Япония заключили соглашение об установлении контроля над сибирской железной дорогой. Соглашение предусматривало передачу дороги под контроль Междусоюзного комитета, состоявшего из представителей всех иностранных держав, имевших свои войска в Сибири. 13 апреля 1919 г. колчаковское правительство одобрило это соглашение. Началось разграбление — вывоз хлеба, масла, пушнины, промышленного сырья — словом, всего, что имело ценность. Интервенты расхищали богатства, лес, угольные копи, рудники, золотые прииски под видом аренды. Пароходы с награбленными трофеями пересекали Тихий океан, держа курс к берегам США. Обратным рейсом они везли пушки, пулеметы, снаряды. Вывозя жизненно необходимые товары, американские монополии везли в Сибирь орудия смерти.
Ценность вывезенных из Сибири товаров за границу без стоимости драгоценных материалов в январе — июне 1919 г. составила 84 367 401 рубль. Только с мая по сентябрь 1919 г. комитет внешней торговли колчаковского правительства выдал наряды на отправление за границу 1050 вагонов различных грузов на сумму более 1 миллиарда рублей.
Председатель исполкома синдиката, находившегося в ведении Русско-Английского банка, разрабатывавшего большие копи на реке Лене, на Алтае и на Урале, Гернет 27 ноября 1919 г. заявил американскому журналисту, что неисчерпаемые богатства Сибири нуждаются в «разработках со стороны такого энергичного и богатого соседа, как американцы». Заокеанские монополии намеревались расширить работы по добыче золота на Ленских приисках. «Смолистый уголь высокого качества может быть добываем в большом количестве в Кузнецких копях».
В Америке была издана брошюра с призывом ко всем американцам эмигрировать в Сибирь, чтобы овладеть сибирскими богатствами и «мигом разбогатеть». «Дверь Сибири открыта, — говорилось в брошюре, — а деловым людям всех стран известно, что Сибирь и Россия представляют из себя легкую и драгоценную добычу». Брошюра перечисляла все выгодные промыслы, могущие дать миллионный заработок, но «остающиеся в первобытном состоянии в ожидании, чтобы американцы явились со своими машинами и современными методами, а именно: золотые и другие металлические рудники, рыболовство, ловля моржей, охота, цементные холмы и т. п.».
В августе-сентябре 1919 г. в Сибирь прибыла свора всевозможных уполномоченных союзнических миссий, занимавшихся спекуляцией и вывозом из Сибири всего, что можно вывезти (платины, золота, масла).
Французский генерал Жанен попросил колчаковское правительство сообщить ему действующие законы и правила, касающиеся участия иностранцев в русских торговых и промышленных предприятиях. Ему ответили, что иностранцы в России обладают всеми имущественными правами наравне с русскими гражданами, в том числе и правом участвовать в торговых и промышленных предприятиях, а именно: приобретать и отчуждать всякого рода движимое и недвижимое имущество, брать промысловые свидетельства, производить торговлю, участвовать в руководстве промышленных и торговых предприятий. В сентябре 1919 г. из Парижа запросили о производительности и финансовом положении Судженских копей. В конце августа 1919 г. по распоряжению генерала Жанена была командирована на предприятия «Копикуза» миссия. Она требовала документы. Управляющий губернией телеграфировал местным властям о содействии миссии.
Курганский промышленник Смолин продал американской фирме винокуренный завод, мельницу и все принадлежавшие ему дома. На заседании госэкономсовета 26 июня 1919 г. говорилось о стремлении иностранного капитала к «сниманию сливок с русской промышленности».
Для эксплуатации богатств Сибири правительство США создало 2 декабря 1918 г. специальный аппарат, так называемое Русское отделение Военно-торгового совета, во главе которого стали Л. Штраус — директор федерального резервного банка США, крупнейший капиталист Мак-Кормик и Д. Ф. Даллес. Этот совет разработал программу колонизации России. Программа предусматривала контроль над всей торговлей, землями, захват в неограниченных количествах пахотной земли, леса, месторождений угля, железа и других металлов, контроль над железной дорогой, телеграфно-телефонными сетями, электростанциями, право на обработку сельскохозяйственной продукции, на добычу нефти, угля, железа, золота, минеральных удобрений, драгоценных камней, право на приобретение водных резервуаров и ирригационных систем, транспортных средств, проведение всех видов банковских операций.
Американская фирма «Торговый дом Вульфсон и К°» развернула широкую деятельность по закупке за бесценок пушнины. Только через Владивостокский порт в 1919 г. было вывезено свыше 7 миллионов беличьих шкурок, около 100 тысяч шкурок сурка, свыше 20 тысяч — горностая, 17 тысяч — колонка. Но сколько вывезено без соглашения и формальностей?
Открытый грабеж интервенты прикрывали фиговыми листочками вроде «спасения мировой культуры», «помощи чехословакам», «возрождения великой союзницы» и т. п. Проявляя трогательную заботу о возрождении великой союзницы и вооружении белогвардейской армии, монополии США не пропускали случая надуть эту союзницу, урвать с нее подороже за орудия смерти и гнилые товары...
Американские монополии начали в мае 1919 г. переговоры с колчаковским правительством о предоставлении американским коммерсантам монопольного права вывоза сибирского масла в Америку и Англию. Монополия оценивалась в 100 миллионов рублей.
Серьезным конкурентом США на Дальнем Востоке и в Забайкалье являлась Япония. В Японии был создан комитет экономической помощи Сибири. В японских газетах подробно описывались богатства Сибири, которую называли «страной бесконечных возможностей», ее горные богатства считались безграничными и в значительной части еще совершенно нетронутыми и даже неисследованными. Главное внимание обращалось на Кузнецкий бассейн, район строящейся Южно-Сибирской железной дороги, Забайкалье и Уссурийский край. В конце июня 1919 г. газета «Вестник Томской губернии» сообщала: «За последнее время усиленно организуются японцами совместно с русскими товарищества для разработки копей, спичечного, бумажного и мыловаренного производства».
От американцев, англичан, французов и японцев стремились не отстать и грабители рангом пониже.
Белочехи набрали огромнейшие запасы всякого добра, перегоняли тысячи вагонов, наполненных машинами, станками, ценными металлами, картинами, разной ценной мебелью и утварью. Склады чехов ломились от огромного количества сукна, обуви, продовольственных запасов, обмундирования, вооружения, металла, разного рода сырья, ценных машин, объявленных военной добычей. Одних медикаментов было ими забрано на сумму свыше трех миллионов золотых рублей. Из Тюменского округа вывезено огромное количество меди. Чехи не постеснялись объявить своим призом библиотеку и лабораторию Пермского университета. Точное количество награбленного не поддается учету. По самым скромным подсчетам, это обошлось русскому народу во многие сотни миллионов золотых рублей и значительно превышало контрибуцию, наложенную прусскими войсками на Францию 1871 г.
Антанта поддерживала Колчака, Деникина, Юденича отнюдь не из побуждений истинной любви к ним и такой же ненависти к большевикам. Заграничными спекулянтами Америки, Франции и Англии оружие для убийства трудящихся России доставлялось за русское золото. Из 30 562 пудов золота, на сумму 651 532 117 рублей 86 копеек, захваченных колчаковцами в Казани, в наши руки снова вернулись лишь 19 520 пудов, остальные колчаковцами были переданы за границу за военные поставки.
Предвидя конец своему властвованию, министры Колчака на свои имена и имена своих жен открыли счета во Владивостоке, Харбине и Иокогаме. Народное богатство проматывалось без всякого отчета.
Колчаковская политика привела Сибирь к расстройству экономической жизни. В тылу Колчака произошла полная остановка работ, испытывался острый недостаток сырья, топлива, продовольствия, разразился финансовый кризис, в безнадежном состоянии оказался транспорт, сильно понизилась производительность труда. Наблюдалось отсутствие соли, сахара и фабрикатов.
Основой, настоящим хлебом промышленности, как говорил В. И. Ленин, являлся тогда уголь. Добыча угля за время белогвардейского правления в Сибири резко понизилась. На многих шахтах и копях работы приостановились. 14 марта 1919 г. управляющий министерством торговли и промышленности сообщил, что «промышленная жизнь и просто жизнь находятся на положении абсолютного топливного голода»...
Численность рабочих в Анжерке против 1918 г. понизилась на 17%, на Судженке — на 31,5%, в Кольчугине — на 5,5% в Кемерове — на 38%.
Производительность труда по сравнению с 1917 г. упала по Черембассу на 46% и по Кузбассу — на 17%...
Падение добычи угля определило положение других отраслей промышленности. Отсутствие угля привело прежде всего к полному расстройству транспорта, поглощавшего 91% угля. Провозная способность дороги сильно упала. Железнодорожные станции оказались забиты «больными» паровозами и вагонами. Это, в свою очередь, ударило по всем отраслям промышленности и сельского хозяйства.
Замерла промышленность. Из 230 мыловаренных заводов Сибири во второй половине 1919 г. работали только 11. Вместо 60 тысяч пудов ежемесячной выработки 8 стекольных заводов вырабатывали 26 тысяч пудов, вместо 204 тысяч ящиков спичек, вырабатываемых на 5 спичечных фабриках в 1918—1919 гг., вырабатывалось около 70 тысяч. Железорудная промышленность, как и разработка медных, свинцовых, цинковых руд, сошла на нет. В 1920 г. золотодобывающая промышленность Сибири дала 7,1% довоенного уровня, кожевенная 51,6%, спичечная — 25%, маслобойная — 27,9%.
Война принесла огромные разрушения сельскому хозяйству Сибири. В 1920 г. по сравнению с 1916 г. поголовье скота уменьшилось почти на 3,5 миллиона голов. Если в 1916 г. на одно хозяйство приходилось 17,6 головы скота, то в 1920 г. лишь 10,8148...
Положение рабочих и трудящихся крестьян, познавших в период Советской власти радость жизни без капиталистов и помещиков, после белогвардейского переворота в Сибири резко ухудшилось. Денационализация промышленности, массовые увольнения и аресты передовых рабочих, преследования профсоюзов и других рабочих организаций привели к серьезным изменениям количественного и качественного состава рабочих. В связи с закрытием предприятий и заменой «беспокойных» русских рабочих военнопленными и ввозом из-за границы иностранных специалистов, до 50% рабочих Сибири оказались безработными.