О белом терроре из книги «Красные партизаны Кустаная». Часть II
Из сборника «Красные партизаны Кустаная».
Нельзя не привести воспоминаний расстрелянного и зарытого в могилу, но случайно спасшегося Бородулина.
«Однажды, — рассказывает Бородулин, — начальник карательного отряда Сергуцкий и адъютант Тулицын явились в тюрьму.
Капитан отобрал 37 человек и повел на вокзал.
…пригнав на станцию, он разместил нас в двух скотских вагонах...
У всех отобрали деньги.
Вскоре поезд тронулся. В вагоне было холодно... Поезд остановился. Вдруг двери вагона с шумом и грохотом раздвинулись и к нам ввалились три казака. Они зажгли свечу и приказали нам раздеться и оставаться в одних рубахах и кальсонах. Когда мы раздевались, казаки с остервенением хватали наши вещи...
Когда мы разделись, с противоположной стороны открылась дверь... Первым подошел к двери Мацевич, его повели по сходням-доскам и поставили на край вырытой ямы. Вторым подошел Котелов, его поставили около двери, за ним подошел я, а за мной Гарклав.
…вот и яма готова. Котелов спустился из вагона. Палач взял его за правую руку и подвел к яме, где стоял Мацевич.
Затем палач пошел за мной, но я в это время пошел сам...
— Пли! — послышалась команда.
Грянул залп. Мне ожгло правый висок.
Очнулся я, уже лежа в яме лицом вниз…»
[Читать далее]…
Белые после чехословацкого переворота играли в демократизм, носились с лозунгами созыва учредительного собрания и даже митинговали. Но примерно через месяц от эсеро-меньшевистского демократизма не осталось и следа. Власть прибрали к рукам военные, которые терпели всяческие «народные» организации до тех пор, пока они работали на белых. Как только эти организации выполняли свою предательскую роль по части дезорганизации рядов рабочего класса, белые офицеры, не смущаясь, разгоняли своих вчерашних холуев, а более неугомонных сажали в тюрьму или расстреливали.
Положение эсеров и меньшевиков было глупейшее. Вся их антисоветская работа пошла насмарку, осталась неоцененной. Уже в октябре 1918 года сибирская «демократия» была зажата в офицерский кулак. Шла явная подготовка военной диктатуры, ставка была на реставрацию. В начале ноября 1918 года офицерство осуществило свою мечту: диктатором, «верховным правителем России» стал адмирал Колчак.
С воцарением Колчака разговоры о созыве учредительного собрания стихли, бывшие члены учредительного собрания были частью расстреляны, частью загнаны в подполье. Некоторые из них подались на советскую территорию (Святницкий, Вольский). Эсеро-меньшевистские организации были разогнаны. Ясно, что нельзя было создавать легально никаких рабочих организаций. Началась полоса черной реакции.
Вся Сибирь была размежевана на «удельные княжества» казачьих атаманов. Кустанайский округ не составлял в этом отношении исключения. В нем хозяйничали отряды атамана Анненкова и Дутова.
Основным занятием казачьих отрядов было вылавливание дезертиров, которых, кстати сказать, было очень много. Метод ловли дезертиров был весьма простым: отряд приезжал в поселок, созывал сход, объявлял список дезертиров, и из среды собравшихся выводились родственники скрывшихся от призыва солдат, их тут же или расстреливали или пороли. После этого отряд расходился по квартирам и начиналось самое жуткое: грабежи, пытки, насилование женщин. Утром отряд с награбленным добром уходил, а с крестьян взималась контрибуция. Организатором расстрелов крестьян был начальник Кустанайской военной милиции, капитан Загайный. Он разъезжал с милицией по поселкам, налагал на крестьян контрибуцию, порол, кого хотел, а для устрашения обязательно расстреливал несколько «большевиков» — крестьян, чем-либо ему не угодивших.
Следуя примеру капитана Загайного, каратели-милиционеры старались выслужиться перед начальством путем убийства большего числа «коммунистов».
Чашу терпения крестьян переполнило объявление о мобилизации лошадей, сборе сбруи, сапог, гимнастерок, брюк, белья, полотна, словом, всего, что нужно для армии. Вместо свободной продажи хлеба белые просто конфисковали хлебные склады и отбирали хлеб у крестьян. Население сначала роптало, потом стало возмущаться и даже организовывать отпор отдельным белым отрядам. Рассуждения крестьян были довольно примитивны: «Большевики только хлеб брали и не издевались, а белые всё берут и безобразничают. Гнать их, сволочей, надо».
…
…на базаре произошел такой эпизод: прапорщик Гладких (работник контрразведки) толкался среди солдат. Один солдат, проходя мимо Гладких, не отдал ему чести. Офицер ударил солдата. Это вызвало сильное возмущение других солдат, которые набросились на прапорщика, сломали ему шашку и отобрали револьвер. На помощь контрразведчику явились казаки с пулеметом. Солдаты разбежались.
Через час город был объявлен на осадном положении, на улицах появились пулеметы.
Виновных в избиении офицера колчаковские власти не нашли. Обозленные офицеры организовали в казармах жестокий террор. Мобилизованных построили шеренгами в русско-киргизском училище, офицеры вызывали из строя каждого десятого и расстреливали.
…
4 мая 1919 года из станиц Атамановской и Мариинской к поселку Львовскому подошел карательный отряд из 300 казаков. Дежурная часть партизанского отряда открыла огонь по казакам, последние ответили встречной стрельбой. Бой продолжался около 2-3 часов и кончился разгромом повстанцев.
Во время боя несколько товарищей убежало по направлению Ливанского и Семеновского поселков.
Обезоруженных пленных партизан начали бить и гнать на площадь; согнали до 700 человек.
Потом всех рысью погнали за поселок... Отогнав от поселка версты на две, стали производить обыск. Отбирали варежки, шарфы, со многих снимали обувь.
Гнали из поселка Львовского до станции Мариинской на расстоянии 40 верст!..
В Мариинскую арестованных пригнали перед вечером. Станичники встретили их зверски: бросали в них камни и били плетями. В Мариинском произвели допрос. После допроса с арестованных снимали лучшую одежду и переодевали в плохую, затем их били поленьями и толкали с крыльца.
Ночью повели в станицу Андреевку, где арестованных встретили еще хуже. Конвоиры начали рубить арестованных шашками, а станичники избивали камнями и плетьми. Было ранено 17 человек, из них 2 человека, Данилов и Прокофий Сорока — до потери сознания. Прокофий Сорока впоследствии умер.
Наутро снова всех стали обыскивать. Некоторых выводили во двор и били кольями. Не давали ни есть, ни пить.
Когда выгнали из Андреевки в Бреды, на улицу выбежало много станичников, каждый из них бросал в арестованных камни.
В Бреды повстанцев пригнали вечером, где опять толпа встречала их с кольями и камнями. В арестантском помещении держали трое суток, не давали ни есть, ни пить. Небольшое холодное помещение от дыхания 70 человек нагревалось, оттаивали окна, люди лизали стекавшие с окон капли. В подвале нашли кости и грызли их, но и костей было мало. На другой день дали на каждых четырех человек по одной банке консервов и полфунта хлеба. Если кто из сострадательных людей приносил хлеб, чтобы передать арестованным, стража забирала себе, а потом меняла на белье или другие вещи.
В Бредах несколько раз водили на допрос, во время которого по обе стороны стояли казаки с нагайками и били.
После допроса погнали на Полтавку; на станции Полтавка посадили в вагон и отправили в Троицк, со станции Троицк свели в тюрьму…
…просидели 3 недели. Потом львовцев судили военно-полевым судом. 12 человек были приговорены к расстрелу, 20 человек получили от 10 до 20 лет каторжных работ и 39 человек были оправданы.
…
10 апреля в 8 часов вечера Кустанай был занят белыми. Началась расправа с «большевиками». В первый момент расстреливались все мужчины, появившиеся на улице. Затем начались налеты на квартиры жителей. Отцов семей расстреливали на глазах семьи, публично насиловали женщин, партизан вешали на воротах, убивали прикладами. На улицах валялись трупы, и никто их не убирал. Волосы вставали дыбом от виденного. Были случаи внезапного поседения.
В Кустанае стоял Башкирский полк. В восстании он не принимал участия, но так как башкирам-солдатам в дни восстания выдавался продотделом партизан хороший паек, то они симпатизировали Жиляеву... Видя, что партизаны имеют в петлицах тулупа или на шапке красные банты, башкиры в знак солидарности и себя украсили красными бантами. Когда белые заняли город, башкиры не сняли банты, и этого было достаточно, чтобы их расстреляли...
С захваченными повстанцами белые расправлялись на месте, их или вешали, или расстреливали. Целых пять дней продолжались расстрелы. В городе было объявлено осадное положение, которое не было снято даже в дни пасхи.
Праздничные дни белые регулировали следующим приказом.
«…коменданту города, начальнику уездной и участковых милиций озаботиться назначением усиленных нарядов и восстановлением новых постов... Обнаруженных в какой либо стачке, пропаганде, шпионаже и агитаторстве против существующей Российской власти — на месте без суда и следствия предавать смерти»...
Неописуемые зверства чинили белые в поселке Озерном. Через несколько дней после взятия Кустаная генералом Сахаровым белые решили часть пленных партизан направить в Озерный...
Как только пленные были доставлены в Озерный, капитан Иньков подготовил все офицерство и солдат-добровольцев местного гарнизона к расстрелу партизан...
После расстрела офицеры добивали раненых прикладами. .
Синдеев переворачивал трупы убитых, раненых и оставшихся в живых достреливал в упор. Котельников стрелял из нагана и, израсходовав все патроны, добивал раненых рукояткой нагана.
Возвратясь на квартиру, Котельников был в крови, как мясник, и хвастался, что раненых добивал рукояткой нагана. Синдеев при этом добавлял:
— Мне, как социалисту, тоже пришлось заниматься этим грязным делом...
То, что происходило в Озерном, было и в большинстве поселков Кустанайского округа. Метод белых был прост: расстрелы, порка, поджог домов, изнасилование женщин и грабеж.
…белое командование сочло необходимым издать специальный приказ:
«…Большевистские банды… наголову разбиты...
Из числа оставшихся, не успевших бежать, многие уже позорно нашли себе место на виселице или сражены пулями. Карательные отряды, высланные мною по всему уезду, беспощадно преследуют Жиляевскую банду, расправляясь с ними самыми суровыми и крутыми мерами.
В самом скором времени все большевистские банды не только здесь, но и по всей Российской территории будут сметены с лица земли без всякой пощады...
Жителям всех классов населения для блага родины вменяю в неуклонную обязанность выдать всех скрывающихся красных армейцев... Выдать всех лиц, хотя бы косвенно причастных к партии большевиков...
…виновные в распространении ложных и панических слухов, как отступники и сторонники большевистских банд, без суда и следствия будут расстреливаться и публично повешены...
…в восстании большевистских банд в городе Кустанае и поселков его уезда принимали фактическое участие не только мужчины, но и женщины... Считаю совершенно неприменимым и слишком почетным расстреляние и повешение такого рода преступниц, а почему предупреждаю, что в отношении означенных лиц будут применяться мною исключительно розги вплоть до засечения виновных. Более чем уверен, что это домашнее средство произведет надлежащее воздействие на эту слабоумную среду, которая по праву своего назначения исключительно займется горшками, кухней и воспитанием детей будущего, более лучшего поколения, а не политикой, абсолютно чуждой ее пониманию...»
…
Карательные отряды белых, грабя население, вылавливали, главным образом, партизан-одиночек и не всегда вступали в бой с такими численно значительными отрядами, каким был Жиляевский (600 человек).
К этому времени относится упадок дисциплины и. начало разложения среди белых войск.
Лучшим свидетельством является Приказ № 23…
«Мною замечено, что солдаты при встречах с офицерами не оказывают последним предпочтения в приветствии, т. е. не отдают чести.
На основании предоставленных мне прав заявляю, что за неотдание чести буду пороть…»
После этого глупого приказа отдание чести, конечное не привилось. Однако участились случаи неповиновения солдат, начались побеги домой и т. д. Тюрьмы стали пополняться новыми «жителями» — солдатами.
...
Жестокое подавление Кустанайского восстания удручающе подействовало на белых солдат. Усилилось дезертирство. Когда Кустанайский 44 полк, лучший полк белых, узнал о событиях в Кустанае, то дезертирство приняло такие размеры, что белым пришлось этот полк расформировать...
Несколько слов о руководителях восстания.
Михаил Георгиевич Летунов... не успел отступить со штабом при занятии города белыми... был пойман казаками и вместе с отрядом расстрелян. С ними убит его младший брат Иван — реалист. Средний брат Семен Георгиевич убит в бою с казаками... Отец Летуновых расстрелян казаками после подавления восстания...
Все имущество Летуновых было белыми разграблено и сожжено.
Николай Иванович Миляев... Предательски убит алаш-ордынцами... Старший брат его расстрелян белыми при эвакуации Кустаная перед приходом советских войск.
Лаврентий Игнатьевич Таран… был пойман на озере Майкуль киргизскими баями (кулаками) и передан в руки белых...
В Тургае был расстрелян алаш-ордынцами...
Александр Ильич Селезнев... Сидел в тюрьме девять с половиной месяцев, а после восстания пошел с отрядом Тарана. После разоружения отряда скрывался в Атбасарских степях вместе с Кугаевским, Авдеевым, Тропининым и Журавлевой, попал в руки казакам, которые и расстреляли всех, кроме Тропинина, бежавшего из-под расстрела в поселок. Нет в живых активнейших работников-организаторов восстания, членов Ревсовета Иноземцева, Кугаевского и Романова.
Расстреляны белыми организаторы Красной гвардии, члены уисполкома...
Много тысяч людей во время восстания сложили свои головы в борьбе с Колчаком. По приблизительным подсчетам, в Кустанае во время боев, а затем по приходе белых в город было расстреляно 18 000 человек.
…на территории Кустанайского района пострадало до 10000 семейств-хозяйств, причем половина этих хозяйств была уничтожена или разорена дотла.
Сколько спущено под лед реки Тобол, расстреляно поодиночке или повешено, никто не знает. Нет такого поселка в Кустанайском районе, где бы не нашлось мучеников-героев, погибших за советскую власть.
Нельзя не привести воспоминаний расстрелянного и зарытого в могилу, но случайно спасшегося Бородулина.
«Однажды, — рассказывает Бородулин, — начальник карательного отряда Сергуцкий и адъютант Тулицын явились в тюрьму.
Капитан отобрал 37 человек и повел на вокзал.
…пригнав на станцию, он разместил нас в двух скотских вагонах...
У всех отобрали деньги.
Вскоре поезд тронулся. В вагоне было холодно... Поезд остановился. Вдруг двери вагона с шумом и грохотом раздвинулись и к нам ввалились три казака. Они зажгли свечу и приказали нам раздеться и оставаться в одних рубахах и кальсонах. Когда мы раздевались, казаки с остервенением хватали наши вещи...
Когда мы разделись, с противоположной стороны открылась дверь... Первым подошел к двери Мацевич, его повели по сходням-доскам и поставили на край вырытой ямы. Вторым подошел Котелов, его поставили около двери, за ним подошел я, а за мной Гарклав.
…вот и яма готова. Котелов спустился из вагона. Палач взял его за правую руку и подвел к яме, где стоял Мацевич.
Затем палач пошел за мной, но я в это время пошел сам...
— Пли! — послышалась команда.
Грянул залп. Мне ожгло правый висок.
Очнулся я, уже лежа в яме лицом вниз…»
[Читать далее]…
Белые после чехословацкого переворота играли в демократизм, носились с лозунгами созыва учредительного собрания и даже митинговали. Но примерно через месяц от эсеро-меньшевистского демократизма не осталось и следа. Власть прибрали к рукам военные, которые терпели всяческие «народные» организации до тех пор, пока они работали на белых. Как только эти организации выполняли свою предательскую роль по части дезорганизации рядов рабочего класса, белые офицеры, не смущаясь, разгоняли своих вчерашних холуев, а более неугомонных сажали в тюрьму или расстреливали.
Положение эсеров и меньшевиков было глупейшее. Вся их антисоветская работа пошла насмарку, осталась неоцененной. Уже в октябре 1918 года сибирская «демократия» была зажата в офицерский кулак. Шла явная подготовка военной диктатуры, ставка была на реставрацию. В начале ноября 1918 года офицерство осуществило свою мечту: диктатором, «верховным правителем России» стал адмирал Колчак.
С воцарением Колчака разговоры о созыве учредительного собрания стихли, бывшие члены учредительного собрания были частью расстреляны, частью загнаны в подполье. Некоторые из них подались на советскую территорию (Святницкий, Вольский). Эсеро-меньшевистские организации были разогнаны. Ясно, что нельзя было создавать легально никаких рабочих организаций. Началась полоса черной реакции.
Вся Сибирь была размежевана на «удельные княжества» казачьих атаманов. Кустанайский округ не составлял в этом отношении исключения. В нем хозяйничали отряды атамана Анненкова и Дутова.
Основным занятием казачьих отрядов было вылавливание дезертиров, которых, кстати сказать, было очень много. Метод ловли дезертиров был весьма простым: отряд приезжал в поселок, созывал сход, объявлял список дезертиров, и из среды собравшихся выводились родственники скрывшихся от призыва солдат, их тут же или расстреливали или пороли. После этого отряд расходился по квартирам и начиналось самое жуткое: грабежи, пытки, насилование женщин. Утром отряд с награбленным добром уходил, а с крестьян взималась контрибуция. Организатором расстрелов крестьян был начальник Кустанайской военной милиции, капитан Загайный. Он разъезжал с милицией по поселкам, налагал на крестьян контрибуцию, порол, кого хотел, а для устрашения обязательно расстреливал несколько «большевиков» — крестьян, чем-либо ему не угодивших.
Следуя примеру капитана Загайного, каратели-милиционеры старались выслужиться перед начальством путем убийства большего числа «коммунистов».
Чашу терпения крестьян переполнило объявление о мобилизации лошадей, сборе сбруи, сапог, гимнастерок, брюк, белья, полотна, словом, всего, что нужно для армии. Вместо свободной продажи хлеба белые просто конфисковали хлебные склады и отбирали хлеб у крестьян. Население сначала роптало, потом стало возмущаться и даже организовывать отпор отдельным белым отрядам. Рассуждения крестьян были довольно примитивны: «Большевики только хлеб брали и не издевались, а белые всё берут и безобразничают. Гнать их, сволочей, надо».
…
…на базаре произошел такой эпизод: прапорщик Гладких (работник контрразведки) толкался среди солдат. Один солдат, проходя мимо Гладких, не отдал ему чести. Офицер ударил солдата. Это вызвало сильное возмущение других солдат, которые набросились на прапорщика, сломали ему шашку и отобрали револьвер. На помощь контрразведчику явились казаки с пулеметом. Солдаты разбежались.
Через час город был объявлен на осадном положении, на улицах появились пулеметы.
Виновных в избиении офицера колчаковские власти не нашли. Обозленные офицеры организовали в казармах жестокий террор. Мобилизованных построили шеренгами в русско-киргизском училище, офицеры вызывали из строя каждого десятого и расстреливали.
…
4 мая 1919 года из станиц Атамановской и Мариинской к поселку Львовскому подошел карательный отряд из 300 казаков. Дежурная часть партизанского отряда открыла огонь по казакам, последние ответили встречной стрельбой. Бой продолжался около 2-3 часов и кончился разгромом повстанцев.
Во время боя несколько товарищей убежало по направлению Ливанского и Семеновского поселков.
Обезоруженных пленных партизан начали бить и гнать на площадь; согнали до 700 человек.
Потом всех рысью погнали за поселок... Отогнав от поселка версты на две, стали производить обыск. Отбирали варежки, шарфы, со многих снимали обувь.
Гнали из поселка Львовского до станции Мариинской на расстоянии 40 верст!..
В Мариинскую арестованных пригнали перед вечером. Станичники встретили их зверски: бросали в них камни и били плетями. В Мариинском произвели допрос. После допроса с арестованных снимали лучшую одежду и переодевали в плохую, затем их били поленьями и толкали с крыльца.
Ночью повели в станицу Андреевку, где арестованных встретили еще хуже. Конвоиры начали рубить арестованных шашками, а станичники избивали камнями и плетьми. Было ранено 17 человек, из них 2 человека, Данилов и Прокофий Сорока — до потери сознания. Прокофий Сорока впоследствии умер.
Наутро снова всех стали обыскивать. Некоторых выводили во двор и били кольями. Не давали ни есть, ни пить.
Когда выгнали из Андреевки в Бреды, на улицу выбежало много станичников, каждый из них бросал в арестованных камни.
В Бреды повстанцев пригнали вечером, где опять толпа встречала их с кольями и камнями. В арестантском помещении держали трое суток, не давали ни есть, ни пить. Небольшое холодное помещение от дыхания 70 человек нагревалось, оттаивали окна, люди лизали стекавшие с окон капли. В подвале нашли кости и грызли их, но и костей было мало. На другой день дали на каждых четырех человек по одной банке консервов и полфунта хлеба. Если кто из сострадательных людей приносил хлеб, чтобы передать арестованным, стража забирала себе, а потом меняла на белье или другие вещи.
В Бредах несколько раз водили на допрос, во время которого по обе стороны стояли казаки с нагайками и били.
После допроса погнали на Полтавку; на станции Полтавка посадили в вагон и отправили в Троицк, со станции Троицк свели в тюрьму…
…просидели 3 недели. Потом львовцев судили военно-полевым судом. 12 человек были приговорены к расстрелу, 20 человек получили от 10 до 20 лет каторжных работ и 39 человек были оправданы.
…
10 апреля в 8 часов вечера Кустанай был занят белыми. Началась расправа с «большевиками». В первый момент расстреливались все мужчины, появившиеся на улице. Затем начались налеты на квартиры жителей. Отцов семей расстреливали на глазах семьи, публично насиловали женщин, партизан вешали на воротах, убивали прикладами. На улицах валялись трупы, и никто их не убирал. Волосы вставали дыбом от виденного. Были случаи внезапного поседения.
В Кустанае стоял Башкирский полк. В восстании он не принимал участия, но так как башкирам-солдатам в дни восстания выдавался продотделом партизан хороший паек, то они симпатизировали Жиляеву... Видя, что партизаны имеют в петлицах тулупа или на шапке красные банты, башкиры в знак солидарности и себя украсили красными бантами. Когда белые заняли город, башкиры не сняли банты, и этого было достаточно, чтобы их расстреляли...
С захваченными повстанцами белые расправлялись на месте, их или вешали, или расстреливали. Целых пять дней продолжались расстрелы. В городе было объявлено осадное положение, которое не было снято даже в дни пасхи.
Праздничные дни белые регулировали следующим приказом.
«…коменданту города, начальнику уездной и участковых милиций озаботиться назначением усиленных нарядов и восстановлением новых постов... Обнаруженных в какой либо стачке, пропаганде, шпионаже и агитаторстве против существующей Российской власти — на месте без суда и следствия предавать смерти»...
Неописуемые зверства чинили белые в поселке Озерном. Через несколько дней после взятия Кустаная генералом Сахаровым белые решили часть пленных партизан направить в Озерный...
Как только пленные были доставлены в Озерный, капитан Иньков подготовил все офицерство и солдат-добровольцев местного гарнизона к расстрелу партизан...
После расстрела офицеры добивали раненых прикладами. .
Синдеев переворачивал трупы убитых, раненых и оставшихся в живых достреливал в упор. Котельников стрелял из нагана и, израсходовав все патроны, добивал раненых рукояткой нагана.
Возвратясь на квартиру, Котельников был в крови, как мясник, и хвастался, что раненых добивал рукояткой нагана. Синдеев при этом добавлял:
— Мне, как социалисту, тоже пришлось заниматься этим грязным делом...
То, что происходило в Озерном, было и в большинстве поселков Кустанайского округа. Метод белых был прост: расстрелы, порка, поджог домов, изнасилование женщин и грабеж.
…белое командование сочло необходимым издать специальный приказ:
«…Большевистские банды… наголову разбиты...
Из числа оставшихся, не успевших бежать, многие уже позорно нашли себе место на виселице или сражены пулями. Карательные отряды, высланные мною по всему уезду, беспощадно преследуют Жиляевскую банду, расправляясь с ними самыми суровыми и крутыми мерами.
В самом скором времени все большевистские банды не только здесь, но и по всей Российской территории будут сметены с лица земли без всякой пощады...
Жителям всех классов населения для блага родины вменяю в неуклонную обязанность выдать всех скрывающихся красных армейцев... Выдать всех лиц, хотя бы косвенно причастных к партии большевиков...
…виновные в распространении ложных и панических слухов, как отступники и сторонники большевистских банд, без суда и следствия будут расстреливаться и публично повешены...
…в восстании большевистских банд в городе Кустанае и поселков его уезда принимали фактическое участие не только мужчины, но и женщины... Считаю совершенно неприменимым и слишком почетным расстреляние и повешение такого рода преступниц, а почему предупреждаю, что в отношении означенных лиц будут применяться мною исключительно розги вплоть до засечения виновных. Более чем уверен, что это домашнее средство произведет надлежащее воздействие на эту слабоумную среду, которая по праву своего назначения исключительно займется горшками, кухней и воспитанием детей будущего, более лучшего поколения, а не политикой, абсолютно чуждой ее пониманию...»
…
Карательные отряды белых, грабя население, вылавливали, главным образом, партизан-одиночек и не всегда вступали в бой с такими численно значительными отрядами, каким был Жиляевский (600 человек).
К этому времени относится упадок дисциплины и. начало разложения среди белых войск.
Лучшим свидетельством является Приказ № 23…
«Мною замечено, что солдаты при встречах с офицерами не оказывают последним предпочтения в приветствии, т. е. не отдают чести.
На основании предоставленных мне прав заявляю, что за неотдание чести буду пороть…»
После этого глупого приказа отдание чести, конечное не привилось. Однако участились случаи неповиновения солдат, начались побеги домой и т. д. Тюрьмы стали пополняться новыми «жителями» — солдатами.
...
Жестокое подавление Кустанайского восстания удручающе подействовало на белых солдат. Усилилось дезертирство. Когда Кустанайский 44 полк, лучший полк белых, узнал о событиях в Кустанае, то дезертирство приняло такие размеры, что белым пришлось этот полк расформировать...
Несколько слов о руководителях восстания.
Михаил Георгиевич Летунов... не успел отступить со штабом при занятии города белыми... был пойман казаками и вместе с отрядом расстрелян. С ними убит его младший брат Иван — реалист. Средний брат Семен Георгиевич убит в бою с казаками... Отец Летуновых расстрелян казаками после подавления восстания...
Все имущество Летуновых было белыми разграблено и сожжено.
Николай Иванович Миляев... Предательски убит алаш-ордынцами... Старший брат его расстрелян белыми при эвакуации Кустаная перед приходом советских войск.
Лаврентий Игнатьевич Таран… был пойман на озере Майкуль киргизскими баями (кулаками) и передан в руки белых...
В Тургае был расстрелян алаш-ордынцами...
Александр Ильич Селезнев... Сидел в тюрьме девять с половиной месяцев, а после восстания пошел с отрядом Тарана. После разоружения отряда скрывался в Атбасарских степях вместе с Кугаевским, Авдеевым, Тропининым и Журавлевой, попал в руки казакам, которые и расстреляли всех, кроме Тропинина, бежавшего из-под расстрела в поселок. Нет в живых активнейших работников-организаторов восстания, членов Ревсовета Иноземцева, Кугаевского и Романова.
Расстреляны белыми организаторы Красной гвардии, члены уисполкома...
Много тысяч людей во время восстания сложили свои головы в борьбе с Колчаком. По приблизительным подсчетам, в Кустанае во время боев, а затем по приходе белых в город было расстреляно 18 000 человек.
…на территории Кустанайского района пострадало до 10000 семейств-хозяйств, причем половина этих хозяйств была уничтожена или разорена дотла.
Сколько спущено под лед реки Тобол, расстреляно поодиночке или повешено, никто не знает. Нет такого поселка в Кустанайском районе, где бы не нашлось мучеников-героев, погибших за советскую власть.