Г. Н. Попов о белом терроре
Из книги Гавриила Николаевича Попова «Партизаны Заманья».
Население Степного Баджея оставило свои хаты и ушло в лес или в соседние села одновременно с уходом партизан. Баджей опустел и затих. Но белогвардейцы не верили тишине. Ведь по плану командования они должны были отрезать партизанскую армию от тайги и полностью уничтожить.
И генерал Розанов, несмотря ни на что, решил продемонстрировать это «полное уничтожение». Подтянув к Баджею все свои огневые средства, он приказал открыть по опустевшему селу сокрушительную артиллерийскую и пулеметную стрельбу. Вместе с дымом и пылью летели в воздух бревна разбиваемых снарядами стаек и домишек. А Розанов доносил в свой военный округ о «небывалой победе»: «в Степном Баджее осталось 240 раненых и 500 трупов партизан».
[Читать далее]После такого «боя» каратели ворвались в Баджей и бросились по домам. Поселок был пуст. В одном доме лежал без движения больной ревматизмом Кузьма Филиппович Шенцов. Озверевшие вояки набросились на беззащитного больного человека и повесили его на вешалке возле кровати на солдатском ремне. Затем поймали старика Прокопия Михайловича Хруцкого, вывели за огород и зарубили.
Так началась расправа с мятежным Заманьем. В 28 его населенных пунктах белобандиты не оставили ни одной целой постройки: все было предано огню.
Оставшихся в живых заманцев изгнали в другие районы губернии. Колчак издал специальный указ: «Государственные земли, входящие в состав наделов селений Тасеево Канского уезда и Степно-Баджейское Красноярского уезда Енисейской губернии, изъять из пользования крестьян названных селений и обратить в земельный фонд, назначенный для устройства воинов».
...
Начавшуюся гражданскую войну угнетенного тувинского народа белогвардейцы старались изобразить как чисто национальную войну тувинцев против русского населения, всячески разжигая национальную рознь и натравливая тувинских аратов на русских крестьян... Но участие в восстании русского населения разоблачало эту клевету. Араты понимали, что есть русские, которые служат Турчанинову, нойонам и баям, а есть русские, которые борются за свободу аратов, за Ленина, за Советскую власть.
К наведению «порядка» в крае подключилось и духовенство. В Омск выехал глава урянхайского духовенства Бандидо Хамба Лама Лубсанчжанцу. Он добился аудиенции у Колчака и покорнейше просил его... «во избежание на последующее время подобных действий со стороны нашего невежественного народа немедленно командировать регулярных правительственных до трех тысяч войск... не отказать в могущественном покровительстве нашему глупому народу...»
Но восстание было уже невозможно потушить. Совместными усилиями русских и тувинских крестьян был полностью освобожден от колчаковцев Подхребтинский район.
...
Беднота Турана встретила партизан радушно, а казаки и зажиточное крестьянство — с явным недоброжелательством и страхом: здешние села и станицы «отличались» не одной зверской расправой над советскими активистами. В Уюке еще до нашего прихода кулаки убили первого председателя Урянхайского краевого Совета С. К. Беспалова и заведующего земельным отделом Н. Г. Крюкова. В Туране прямо в телеге зарубили вместе с женой крестьянина Кошелева, подняли на штыки Антона Баранова... В Уюке же бологовские каратели зарубили шашками Александра Азарова и его жену, крестьянина-бедняка Смагина и многих других, сочувствующих Советам.
Население Степного Баджея оставило свои хаты и ушло в лес или в соседние села одновременно с уходом партизан. Баджей опустел и затих. Но белогвардейцы не верили тишине. Ведь по плану командования они должны были отрезать партизанскую армию от тайги и полностью уничтожить.
И генерал Розанов, несмотря ни на что, решил продемонстрировать это «полное уничтожение». Подтянув к Баджею все свои огневые средства, он приказал открыть по опустевшему селу сокрушительную артиллерийскую и пулеметную стрельбу. Вместе с дымом и пылью летели в воздух бревна разбиваемых снарядами стаек и домишек. А Розанов доносил в свой военный округ о «небывалой победе»: «в Степном Баджее осталось 240 раненых и 500 трупов партизан».
[Читать далее]После такого «боя» каратели ворвались в Баджей и бросились по домам. Поселок был пуст. В одном доме лежал без движения больной ревматизмом Кузьма Филиппович Шенцов. Озверевшие вояки набросились на беззащитного больного человека и повесили его на вешалке возле кровати на солдатском ремне. Затем поймали старика Прокопия Михайловича Хруцкого, вывели за огород и зарубили.
Так началась расправа с мятежным Заманьем. В 28 его населенных пунктах белобандиты не оставили ни одной целой постройки: все было предано огню.
Оставшихся в живых заманцев изгнали в другие районы губернии. Колчак издал специальный указ: «Государственные земли, входящие в состав наделов селений Тасеево Канского уезда и Степно-Баджейское Красноярского уезда Енисейской губернии, изъять из пользования крестьян названных селений и обратить в земельный фонд, назначенный для устройства воинов».
...
Начавшуюся гражданскую войну угнетенного тувинского народа белогвардейцы старались изобразить как чисто национальную войну тувинцев против русского населения, всячески разжигая национальную рознь и натравливая тувинских аратов на русских крестьян... Но участие в восстании русского населения разоблачало эту клевету. Араты понимали, что есть русские, которые служат Турчанинову, нойонам и баям, а есть русские, которые борются за свободу аратов, за Ленина, за Советскую власть.
К наведению «порядка» в крае подключилось и духовенство. В Омск выехал глава урянхайского духовенства Бандидо Хамба Лама Лубсанчжанцу. Он добился аудиенции у Колчака и покорнейше просил его... «во избежание на последующее время подобных действий со стороны нашего невежественного народа немедленно командировать регулярных правительственных до трех тысяч войск... не отказать в могущественном покровительстве нашему глупому народу...»
Но восстание было уже невозможно потушить. Совместными усилиями русских и тувинских крестьян был полностью освобожден от колчаковцев Подхребтинский район.
...
Беднота Турана встретила партизан радушно, а казаки и зажиточное крестьянство — с явным недоброжелательством и страхом: здешние села и станицы «отличались» не одной зверской расправой над советскими активистами. В Уюке еще до нашего прихода кулаки убили первого председателя Урянхайского краевого Совета С. К. Беспалова и заведующего земельным отделом Н. Г. Крюкова. В Туране прямо в телеге зарубили вместе с женой крестьянина Кошелева, подняли на штыки Антона Баранова... В Уюке же бологовские каратели зарубили шашками Александра Азарова и его жену, крестьянина-бедняка Смагина и многих других, сочувствующих Советам.