Эсер Ракитников о колчаковщине. Часть I
Из книги эсера Н. И. Ракитникова «Сибирская реакция и Колчак».
Мысль о необходимости построить сибирскую власть на особых основаниях областной автономии возникла еще в августе 1917 г...
…как это водится, особенно у эсеров… меньшинство, потерпев поражение на Съезде, дало, однако, немало членов во вновь избранное «правительство», благодаря их действительной, а, может быть, и воображаемой «деловитости». Так набираются очень «правые»... Так теперь пробирается немало народа на видные посты и у большевиков, хотя те и стараются держать их на положении «специалистов». Один из избранных таким образом правителей, г. Патушинский, так оправдывался…: «Что оставалось делать нам после того, как мы исчерпали все средства удержать большинство… от гибельной, как нам казалось, ошибки? Уйти?.. Сознание своего долга перед родиной заставило нас остаться. Мы объявили себя правительством».
Окончательно сибирское правительство было создано Областной Думой, созванной на 6 января, но собравшейся в достаточном числе (больше ста) лишь к 26 январи. Немало этому запозданию содействовало более чем холодное отношение к ней и правого, и крайне левого крыла нашей общественности...
Сибирская Областная Дума имела только одно заседание и в ночь на 26 января была разогнана.
[Читать далее]…под влиянием вооруженной борьбы с большевиками, которая началась в то время в Сибири, настроение социалистов-революционеров там изменилось, и… они готовы были на соглашение с цензовыми элементами, на образование с ними «единого демократического фронта» против большевиков, совершенно позабыв решение IV партийного съезда. К счастью для партийного единства… цензовые элементы к этому времени пропитались такой злобой к демократии, революции и Учред. Собранию… что ни о каком соглашении речи быть не могло... Дальне-Восточный комитет защиты родины и Учред. Собрания… поливал грязью и демократию, и социализм, приписывая им все бедствия России. А прибывший вскоре туда С. В. Востротин приступил к образованию в Харбине, в противовес сиб. правительству, чисто буржуазного всероссийского правительства с диктатором Хорватом во главе.
Загнанному большевиками в Харбин сибирскому правительству… ничего но оставалось, как заняться дипломатией. Оно начало писать «ноты» союзникам, добиваясь от них признания и содействия... Считалось большим успехом, что на одну из деклараций ответ был прислан «самим» Бальфуром. Биржевые комитеты и вольные застрельщики цензовых элементов со своей стороны усердно дискредитировали сибирское правительство.
В этом дипломатическом спорте скоро выработались две программы внешней политики: чисто буржуазная… стояла на реалистической почве и нотами и личными поездками на поклон в Токио добивалась военной помощи против большевиков от японцев, не требуя от них никаких гарантий; и демократическая, представлявшаяся сиб. правительством, была против вмешательства одних японцев и высказывалась за коллективную помощь всех союзников... Наряду с двумя программами внешней политики на Д. Востоке скоро образовалось и два правительства: когда произошел в Сибири переворот, и сибирское правительство… из Харбина перебралось во Владивосток, ген. Хорват приехал из Харбина на ст. Гродеково и объявил там себя верховным правителем всей России, образовав при себе «деловой» кабинет. Единоличная диктатура, весьма непримиримо и гордо поднимающая свой флаг, — и «демократия» с флагом полуприспущенным, ходившая в Каноссу к буржуазии и добивавшаяся признания и помощи с стороны союзников.
…правительство было избрано «эсеровской» Областной Думой и там были почти все эсеры... Притом в подготовительный период и в самый момент свержения советской власти действовали и чисто военные группировки, внепартийные, и некоторые из них действовали совершенно обособленно и объединившись в момент восстания, да и то иногда чисто формально.
Как только произошел переворот, и образовалась новая власть, так сейчас же эти различные элементы, дотоле действовавшие дружно, разошлись, а главное, выступали на авансцену элементы, вовсе не действовавшие, а копившие по углам злобу и жажду мести. Как ни было «право» по своему настроению сибирское правительство, — а оно было значительно правее избравшей его Областной Думы… оно не могло не созвать того учреждения, которое дало ему жизнь и полномочия, и именем которого оно действовало. Но, созывая его, оно в то же время… постановило: внести первым в Думу законопроект о пополнении ее состава представителями… от городских биржевых обществ, от областных или губернских объединений золотопромышленников, углепромышленников, пароходовладельцев, лесопромышленников, рыбопромышленников, мукомолов, коннозаводчиков, скотопромышленников, кожевников и общества фабрикантов и заводчиков... Правительство настолько было уверено, что это пополнение Думы цензовыми элементами пройдет, что, не опасаясь скандала, заранее приглашало все упомянутые организации набрать своих представителей и прислать их в Томск к 20-му июля, чтобы они могли принять участие в работах Думы...
Едва было опубликовано это постановление, как в Совет министров поступила докладная записка вновь образовавшегося блока «с.-р. оборонцев, трудовой народ.-социалистической и соц.-дем. единства», протестующая против созыва Думы во имя «твердости власти»; а таким качеством, по убеждению авторов записки, может обладать лишь «власть самодовлеющая, независимая от чьего бы то ни было доверия или недоверия».
О настроении буржуазных кругов и говорить нечего. Оно очень ярко проявилось на торгово-промышленном съезде… во время речи мин. Патушинского. Встреченный рукоплесканиями, министр лишь о трудом мог продолжать свою речь, когда он заговорил об Областной Думе. Съезд явно стоял на точке зрения бойкота этой Думы и временной диктатуры сильного, безответственного правительства...
Собственное мнение Съезда очень красочно проявилось в речи г. Жардецкого, которую Съезд постановил выпустить особым изданием. В этой речи имеется, между прочим, следующее место: «никаких совдепов… никаких Областных Дум, никаких предпарламентов быть не должно». А когда г. Патушинский сказал: «отвергая законность происхождения Обл. Думы, возьмите на себя смелость не признать и нас», то член президиума Вытнов ответил: «нет, зачем же. Мы правительство признаем... с персональными изменениями». Смелость у съезда нашлась: собравшаяся на него буржуазия открыто стремилась к диктатуре, намечая уже в то время очистку правительства.
У министра… не нашлось общего языка с представителями торгово-промышленного капитала: диктатура политических авантюристов, которой он попытался запугать съезд, являлась для последнего желанной гаванью от бурь революции; а идеи народовластия, которыми министр аргументировал, являлись для съезда источником всех бед.
Министр собирался проявить в своей речи «властность требований». На деле он пошел на капитуляцию. Он убеждал свою аудиторию не бойкотировать Думы... «Когда, по условиям исторического момента, — предсказывал г. Патушинский, — Дума найдет, что необходимо развязать правительству руки, она может сама ограничить свою работу тремя высокой исторической важности актами. Она примет закон о пополнении ее состава, переизберет правительство и утвердит положение о выборах во Всероссийское Учр. Собрание, назначив для созыва его кратчайший срок».
Объявленный созыв Областной Думы превратился, таким образом, в пустую формальность: Дума должна приложить печать законности к действиям правительства. Больше она ни для чего не нужна. Проявившееся было разногласие между правительством и торгово-промышленным съездом сгладилось: «по условиям исторического момента» им обоим казалась необходимой диктатура...
В свержении большевиков буржуазия видела начало контрреволюции и отнюдь не хотела останавливаться на первом шаге. Ей дела не было до того, что само свержение большевиков произошло, главным образом, благодаря подготовительной работе социалистов-революционеров...
Чтобы вести такую политику, надо было чувствовать за собой силу. И у буржуазии была эта сила в виде партизанских офицерских отрядов, организованных разными «атаманами»: Семеновым, Анненковым, Красильниковым и др. Наше реакционное офицерство, набиравшееся из сынков-неудачников наших привилегированных сословий, было окончательно выбито из колеи революцией. Недоучившиеся, ни к чему ни приспособленные, они не находили себе места в новом обществе. Там, назади, в царизме и в старой казарменной армии с эполетами и галунами, чинами, зуботычинами и слепой дисциплиной только и видели они спасение свое и — России...
Не задерживаясь надолго в демократической Самаре… ознаменовывая свое пребывание здесь лишь пьяными скандалами да распеванием «боже, царя храни» по кабакам, это реакционное офицерство устремилось далее на восток, где подбиралась наиболее махровая русская реакция...
Образованные с начала 1918 г. в Сибири офицерские партизанские отряды долго жили на манер рыцарей больших дорог, то делая набеги на карманы проезжающих по сибирской жел. дороге пассажиров, то облагая контрибуциями и реквизициями местное население, пока новая организовавшаяся власть не взяла на государственный счет их содержание. Но и долго после доблестные партизаны не забывали этой практики, отобрав, наприм., еще осенью 1918 г. из кассы Марьинских кооперативов полтора миллиона в виде вознаграждения за подавление крестьянского восстания в уезде, к которому, конечно, кооперативы причастны не были, Это, конечно, было далеко не «государственно», но буржуазия легко мирилась с этими грешками, прощая их своему любимому детищу, видя в этих партизанах наилучшую опору желанного восстановления старого порядка.
Реакционное офицерство составляет главную, если не единственную физическую силу сибирской реакции. Наехавшая в Сибирь журнальная братия из ликвидированной большевиками прогрессивной журналистики дала ей идеологию. …эти литераторы ратовали за необходимость сильной диктаторской власти и воспевали и в стихах и в прозе высокий патриотизм офицерской души, глубоко оскорбленной революцией...
В Сибири, таким образом, сложился солидный реакционный блок: торгово-промышленная буржуазия, туземная и наезжая… реакционное офицерство… кадетская журналистика, услужливо подбирающая аргументы в пользу единоличной диктатуры; наконец, верхушки сибирской кооперации, социалисты-революционеры оборонцы, народные социалисты и социал-демократы группы «Единства» взяли на себя роль демократического прикрытия для этого ярко реакционного блока.
Но этот фиговый листок демократии мог обмануть только тех, кто хотел быть обманут, т. е. одних союзников. «Благоприятным к себе отношением со стороны рабочих» сибирское правительство не могло похвалиться даже в первый медовый месяц своего существования... А крестьяне, вначале поддерживавшие правительство, скоро разглядели, что за порядки оно восстанавливает при помощи партизанских отрядов...
В Сибири не только были закрыты все существовавшие советы рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов, но и воспрещалось и впредь «образование новых советов или иного наименования организаций из представителей обществ и союзов профессионального или промышленного характера, но с задачами политическими». Даже профессиональным союзам сохранялось существование лишь при условии, что они не будут заниматься политикой…
Сибирское правительство начало с того, что объявило ничтожными все декреты, изданные Советом Нар. Комиссаров и разными советами, раньше, чем последовали какие-либо распоряжения власти о порядке восстановления старых прав и отношений, измененных большевиками.
…отменены были также все приговоры и определения большевистских судов, как по уголовным, так и по гражданским делам... И это раньше каких бы то ни было жалоб заинтересованных сторон, хотя бы обе стороны была довольны решением советских судов!
…последовало распоряжение о возвращении владельцам их имений со всем инвентарем: живым и мертвым... Эти имения, независимо от каких бы то ни было декретов, была захвачены крестьянами соседних селений и пришлым элементом в порядке аграрного движения. Большевики лишь санкционировали этот захват. Таким образом, эта мера была направлена непосредственно против крестьян и переселенцев, восстановленных против этих «культурных очагов» помещичьей политикой Столыпина. Восстановляя и с такой поспешностью эти «имения», сибирское правительство становилось на защиту ярко противонародного дела Столыпина...
В столкновении Омска и Самары проявилась борьба двух программ возрождения России…
Программа Самары: власть Учредительного Собрания 1917 года… объединение всех национальных сил и всех областей России в старых государственных границах, за исключением Финляндии и Польши, под гегемонией… партии социалистов-революционеров.
Программа Омска: возрождение единой России через единоличную диктатуру… восстановление сильной армии с казарменной дисциплиной...
Преобладающее значение реакционного офицерства в блоке реакционных сил придавало даже этой официально объявленной программе характер подготовляемой монархической реставрации. Ибо это офицерство нисколько не скрывало своих монархических симпатий и афишировало их даже во время официальных празднеств, на приемах иностранных представителей, не останавливаясь перед прямым скандалом...
Когда Областная Дума проявила свое сочувствие соглашению с Самарой на почве признания власти Учр. Собрания, то она была распущена, ее председатель арестован какой-то офицерской бандой и увезен из Томска, а три министра получили визиты нескольких офицеров, которые с револьверами в руках потребовали от них отставки; причем мин. внутр. дел, соц.-рев. Новоселов, отказавшийся подчиниться этому наглому требованию, был застрелен.
Этим был сделан первый шаг к диктатуре.
Самарское правительство... на себя… смотрело не как на областное правительство, а как на зародыш всероссийской власти...
Сибирское правительство в первые же дни своего существования поспешило заявить о государственной самостоятельности Сибири...
…Сибирь… установила пошлину на вывозимые в Самару товары в размере 50% их стоимости.
Когда усилился большевистский натиск на Самару, и начались ее неудачи, собравшиеся вокруг сибирского правительства сторонники буржуазной диктатуры и монархической реставрации не скрывали своей радости. Для них борьба Самары с большевизмом была желанным междоусобием...
При таком непримиримом расхождении Омской и Самарской программ… переговоры не могли привести ни к чему путному. Правда, коалиция… была с виду опять восстановлена. Омск потерпел, как будто, поражение, признав… Учред. Собрание... Но Омск отстоял принцип безответственности намеченной директории... И он взял реванш при выборе самой директории: сильнейшая… партия получила в ней лишь одно место (из пяти). Да и этот единственный с.-р... не мог считаться выразителем мнений партийного большинства, будучи ярким представителем правого крыла и в то же время членом Союза Возрождения, участие в котором скоро было призвано Цен. Комитетом несовместимым с пребыванием в партии...
Но и эта директория, и этот договор были неприемлемы для сибирского правительства и собравшейся вокруг него сибирской реакции. Как только Самара пала под ударами большевиков, и таким образом исчезла одна из сил, заключавших и поддерживавших уфимский договор, так он потерял всякое значение. Избранное в Уфе Всероссийское Правительство, пятичленная директория, переселившаяся тем временем в Омск по приглашению сибирского правительства, обещавшего представить в ее распоряжение весь свой административный аппарат, оказалась там в положении «правительства на ветке», для которого не нашлось в городе даже помещения. Директория не имела и тени власти. Она оказалась под строгим надзором сибирского правительства. Все ее сношения, ее переговоры по прямому проводу производились не иначе, как с разрешения и под контролем сибирского правительства...
…директория сделала все, что нужно было для сибирского правительства. Она возвела его в ранг всероссийского министерства. Она провела без скандала самороспуск Областной Сибирской Думы. Она ликвидировала всякую тень самостоятельности уральского (в Екатеринбурге) и уфимского правительства. Она распространила, таким образом, власть быв. сиб. правительства на всю территорию, освобожденную от большевиков. И когда все это было сделано, существование директории потеряло «всякий смысл» в глазах сибирской реакции, и она была в свою очередь ликвидирована.
Жалкая, бесславная трагедия директории, позволившей сделать из себя игрушку и ширму сибирской реакции, вполне объясняется падением Самары. Но, быть может, некоторую долю ответственности надо возложить и на личный состав Всероссийского правительства, лишавший его и тени способности к энергичному действию. Следующее письмо одного из членов директории, подвергшихся аресту, лучше всего характеризует пережитую ею трагедию и ее недостойный, позорный конец...
«Мы предвидели те затруднения, которые мы найдем в Омске... Но действительность превзошла все наши опасения. Фактически вся власть… находится в руках реакционно настроенной военной партии, и административный Совет Сибирского правительства лишь игрушка в ее руках. Ради осуществления своих целей (военная диктатура), эта военная партия не останавливается перед самыми авантюристическими методами, которые здесь именуются «мексиканскими». И сибирское правительство… вынуждено фактически проводить их политику, создавать соответствующую их требованиям политическую идеологию, приспособившись к этому, надо правду сказать, довольно охотно...»
Я привел этот важный документ… так как не считал себя вправе сокращать мотивировку действий, которые, без сомнения, каждому непредубежденному человеку покажутся странными и несовместимыми с чувством человеческого достоинства. Правительство, получившее по договору нескольких политических группировок полномочия отправлять верховную власть, вступает вместо того в новые переговоры с одной из этих группировок в явное нарушение интересов и мнений всех остальных...
Мало того: с кем ведутся переговоры? С правительством, отдельные члены которого… общественным мнением считались причастными к убийству министра Новоселова и к политическому насилию над другими своими товарищами… Вместо того чтобы устранить всех заподозренных от их должностей и отдать их под суд, Всеросс. Правительство ведет с ними же переговоры и в конце концов само назначает их членами Всероссийского совета министров. Правда, делая это явно, Всеросс. правительство в тайном заявлении… называет это действие «политически вредным» и слагает ответственность за него на Сиб. правительство. Но подобные заявления… отнюдь не умаляя ответственность правительства, могут только вызвать к нему справедливое презрение. Наконец, два члена правительства, чувствуя, что окончательно запутались, как мухи в паутине, подают уже во Всеросс. правительство заявление, что им следовало бы собственно уйти из Правительства, но они этого не делают потому-то, — и, несомненно, тоже думают этим заявлением снять с себя ответственность за пребывание в правительстве… принявшем роль марионетки в руках какой-то военной клики, роль ширмы, прикрывающей ее действия и интриги от общественного внимания...
«Мексиканские нравы», о которых говорит письмо, начались еще во время Уфимского совещания, когда жертвой их пал Новоселов. Они продолжали развиваться и во время пребывания директории в Омске.
Таинственно исчез в Омске член Учред. Собрания Моисеенко. Расследование выяснило, что он был куда-то заманен и убит.
Исчез в дороге еще один член Учред. Собрания.
Был открыт заговор военных, имевший целью устранять членов Учр. Собр., чтобы не допустить возобновления его работ. Но никаких судебных преследований по этому делу возбуждено не было.
Наконец, в ночь с 17 на 18 ноября очередь дошла до директории. Председатель ее Н. Д. Авксентьев, В. М. Зензинов, заместитель А. А. Аргунов, тов. министра внутр. дел Роговский были арестованы группой военных и увезены неизвестно куда.
Утром 18 ноября председатель Совета министров П. В. Вологодский… созвал чрезвычайное собрание Совета министров, которое склонилось к мнению, что Всер. правительство, представленное в Омске лишь двумя членами… должно слиться с Советом министров, и что Совет министров, естественно, становится органом верховной власти...
Таким образом, дело, начатое военными заговорщиками, было довершено; Врем. Всер. правительство низложено... Взяв на себя помощь государственным преступникам, вместо суровой репрессии, Совет министров дальше пошел по пути уступок заговорщикам-офицерам...
Правительство весьма старательно отгораживается от военных заговорщиков. Оно порицает покушения и справа, и слева, и хочет бороться с теми и другими. Оно стоит якобы на страже политической свободы и демократического строя. Но думает достигнуть этих своих целей, делая все уступки правым заговорщикам и усиливая репрессии налево; думает отстоять свободу и демократический строй, устанавливая единоличную диктатуру в угоду военным. Клеймя заговорщиков государственными преступниками и назначая над ними следствие, Совет на деле сдавался им на капитуляцию и творил их волю...
…лицемерная либерально-демократическая фразеология не скрывает, однако, шила в мешке, которое Совет усиленно прячет: его собственного соучастия в государственном преступлении и заговоре. Министры будто бы ничего не знали о заговоре; они не знают даже места пребывания арестованных членов правительства. Однако кто-то из них был настолько предусмотрителен, что принес на заседание с собою готовый проект положения о временном государственном устройстве России...
Проект этот был принят с такой же скоропалительностью, с какой приняты были предыдущие решения. По этому положению, «осуществление верховной государственной власти временно принадлежит Верховному правителю. Ему подчиняются все вооруженные силы Российского государства». Ему же принадлежит «власть управления во всем ее объеме». Как видим, это — та же неограниченная власть наших самодержцев. Хотя она и принадлежит верховному правителю лишь временно, но во всем положении нет ни малейшего намека на срок. Этот срок не определен даже описательно, вроде того, как определялся срок, на который вводились при старом режиме временные положения о чрезвычайных мерах охраны впредь до восстановления порядка и спокойствия, но каждый раз не более, как на год. Неограниченная власть верховного правителя устанавливалась бессрочно... Только сам верховный правитель может судить о том, не настали ли такие обстоятельства, при которых пора подумать о замене «временного государственного устройства» постоянным. И только он же определяет, какой орган полномочен установить это постоянное государственное устройство России. …о правах народа, только что завоевавшего себе свободу, во всем акте нет и помину...
Совет министров не только воспользовался арестом членов директории, чтобы присвоить себе всю власть и учредить единоличную диктатуру, — он официозно… одобрил действия заговорщиков, которых официально называл государственными преступниками. Скоро он и официально признал их патриотами и горячими борцами за русскую государственность...
Над «государственными преступниками» был учрежден военный суд. На суде они объявили свои действия патриотическими побуждениями. Только один из них проболтался и сказал, что до него дошло, что директория собирается его арестовать. На суде обвиняемыми усиленно подчеркивалась принадлежность арестованных ими лиц к партии соц.-революц., которая, по их уверениям, будто бы стремилась к государственному перевороту. Военный суд оправдал обвиняемых. А над действиями Ц. К. партии соц.-рев. было решено нарядить следствие.
Совершенно по омскому шаблону был произведен в Екатеринбурге офицерами 25 сиб. полка набег на членов Учредит. Собрания, проживавших в гостинице Пале-Рояль. Офицерами были захвачены… 19 чел. От расправы их спас только чешский комендант города, встретивший их на улице и распорядившийся отправить их обратно в Пале-Рояль, где поставил их уже под охрану чешского конвоя. При этом набеге в гост. Пале-Рояль был убит нападавшими выстрелом из револьвера т. Муксунов, ими же брошена бомба, ранившая легко самих же налетчиков...
И опять-таки, как в Омске, сами налетчики подали… доклад, в котором признавали свою вину, но оправдывали себя патриотическими чувствами...
Аресты в Уфе некоторых членов Учред. Собр., управляющих ведомствами и служащих при съезде членов Учр. Собр. произведены были 2 декабря уже по приказу Колчака... Арестованные в ту же ночь все были увезены в Омск. Этими арестами был положен конец последним остаткам независимого Самарского правительства.
Мысль о необходимости построить сибирскую власть на особых основаниях областной автономии возникла еще в августе 1917 г...
…как это водится, особенно у эсеров… меньшинство, потерпев поражение на Съезде, дало, однако, немало членов во вновь избранное «правительство», благодаря их действительной, а, может быть, и воображаемой «деловитости». Так набираются очень «правые»... Так теперь пробирается немало народа на видные посты и у большевиков, хотя те и стараются держать их на положении «специалистов». Один из избранных таким образом правителей, г. Патушинский, так оправдывался…: «Что оставалось делать нам после того, как мы исчерпали все средства удержать большинство… от гибельной, как нам казалось, ошибки? Уйти?.. Сознание своего долга перед родиной заставило нас остаться. Мы объявили себя правительством».
Окончательно сибирское правительство было создано Областной Думой, созванной на 6 января, но собравшейся в достаточном числе (больше ста) лишь к 26 январи. Немало этому запозданию содействовало более чем холодное отношение к ней и правого, и крайне левого крыла нашей общественности...
Сибирская Областная Дума имела только одно заседание и в ночь на 26 января была разогнана.
[Читать далее]…под влиянием вооруженной борьбы с большевиками, которая началась в то время в Сибири, настроение социалистов-революционеров там изменилось, и… они готовы были на соглашение с цензовыми элементами, на образование с ними «единого демократического фронта» против большевиков, совершенно позабыв решение IV партийного съезда. К счастью для партийного единства… цензовые элементы к этому времени пропитались такой злобой к демократии, революции и Учред. Собранию… что ни о каком соглашении речи быть не могло... Дальне-Восточный комитет защиты родины и Учред. Собрания… поливал грязью и демократию, и социализм, приписывая им все бедствия России. А прибывший вскоре туда С. В. Востротин приступил к образованию в Харбине, в противовес сиб. правительству, чисто буржуазного всероссийского правительства с диктатором Хорватом во главе.
Загнанному большевиками в Харбин сибирскому правительству… ничего но оставалось, как заняться дипломатией. Оно начало писать «ноты» союзникам, добиваясь от них признания и содействия... Считалось большим успехом, что на одну из деклараций ответ был прислан «самим» Бальфуром. Биржевые комитеты и вольные застрельщики цензовых элементов со своей стороны усердно дискредитировали сибирское правительство.
В этом дипломатическом спорте скоро выработались две программы внешней политики: чисто буржуазная… стояла на реалистической почве и нотами и личными поездками на поклон в Токио добивалась военной помощи против большевиков от японцев, не требуя от них никаких гарантий; и демократическая, представлявшаяся сиб. правительством, была против вмешательства одних японцев и высказывалась за коллективную помощь всех союзников... Наряду с двумя программами внешней политики на Д. Востоке скоро образовалось и два правительства: когда произошел в Сибири переворот, и сибирское правительство… из Харбина перебралось во Владивосток, ген. Хорват приехал из Харбина на ст. Гродеково и объявил там себя верховным правителем всей России, образовав при себе «деловой» кабинет. Единоличная диктатура, весьма непримиримо и гордо поднимающая свой флаг, — и «демократия» с флагом полуприспущенным, ходившая в Каноссу к буржуазии и добивавшаяся признания и помощи с стороны союзников.
…правительство было избрано «эсеровской» Областной Думой и там были почти все эсеры... Притом в подготовительный период и в самый момент свержения советской власти действовали и чисто военные группировки, внепартийные, и некоторые из них действовали совершенно обособленно и объединившись в момент восстания, да и то иногда чисто формально.
Как только произошел переворот, и образовалась новая власть, так сейчас же эти различные элементы, дотоле действовавшие дружно, разошлись, а главное, выступали на авансцену элементы, вовсе не действовавшие, а копившие по углам злобу и жажду мести. Как ни было «право» по своему настроению сибирское правительство, — а оно было значительно правее избравшей его Областной Думы… оно не могло не созвать того учреждения, которое дало ему жизнь и полномочия, и именем которого оно действовало. Но, созывая его, оно в то же время… постановило: внести первым в Думу законопроект о пополнении ее состава представителями… от городских биржевых обществ, от областных или губернских объединений золотопромышленников, углепромышленников, пароходовладельцев, лесопромышленников, рыбопромышленников, мукомолов, коннозаводчиков, скотопромышленников, кожевников и общества фабрикантов и заводчиков... Правительство настолько было уверено, что это пополнение Думы цензовыми элементами пройдет, что, не опасаясь скандала, заранее приглашало все упомянутые организации набрать своих представителей и прислать их в Томск к 20-му июля, чтобы они могли принять участие в работах Думы...
Едва было опубликовано это постановление, как в Совет министров поступила докладная записка вновь образовавшегося блока «с.-р. оборонцев, трудовой народ.-социалистической и соц.-дем. единства», протестующая против созыва Думы во имя «твердости власти»; а таким качеством, по убеждению авторов записки, может обладать лишь «власть самодовлеющая, независимая от чьего бы то ни было доверия или недоверия».
О настроении буржуазных кругов и говорить нечего. Оно очень ярко проявилось на торгово-промышленном съезде… во время речи мин. Патушинского. Встреченный рукоплесканиями, министр лишь о трудом мог продолжать свою речь, когда он заговорил об Областной Думе. Съезд явно стоял на точке зрения бойкота этой Думы и временной диктатуры сильного, безответственного правительства...
Собственное мнение Съезда очень красочно проявилось в речи г. Жардецкого, которую Съезд постановил выпустить особым изданием. В этой речи имеется, между прочим, следующее место: «никаких совдепов… никаких Областных Дум, никаких предпарламентов быть не должно». А когда г. Патушинский сказал: «отвергая законность происхождения Обл. Думы, возьмите на себя смелость не признать и нас», то член президиума Вытнов ответил: «нет, зачем же. Мы правительство признаем... с персональными изменениями». Смелость у съезда нашлась: собравшаяся на него буржуазия открыто стремилась к диктатуре, намечая уже в то время очистку правительства.
У министра… не нашлось общего языка с представителями торгово-промышленного капитала: диктатура политических авантюристов, которой он попытался запугать съезд, являлась для последнего желанной гаванью от бурь революции; а идеи народовластия, которыми министр аргументировал, являлись для съезда источником всех бед.
Министр собирался проявить в своей речи «властность требований». На деле он пошел на капитуляцию. Он убеждал свою аудиторию не бойкотировать Думы... «Когда, по условиям исторического момента, — предсказывал г. Патушинский, — Дума найдет, что необходимо развязать правительству руки, она может сама ограничить свою работу тремя высокой исторической важности актами. Она примет закон о пополнении ее состава, переизберет правительство и утвердит положение о выборах во Всероссийское Учр. Собрание, назначив для созыва его кратчайший срок».
Объявленный созыв Областной Думы превратился, таким образом, в пустую формальность: Дума должна приложить печать законности к действиям правительства. Больше она ни для чего не нужна. Проявившееся было разногласие между правительством и торгово-промышленным съездом сгладилось: «по условиям исторического момента» им обоим казалась необходимой диктатура...
В свержении большевиков буржуазия видела начало контрреволюции и отнюдь не хотела останавливаться на первом шаге. Ей дела не было до того, что само свержение большевиков произошло, главным образом, благодаря подготовительной работе социалистов-революционеров...
Чтобы вести такую политику, надо было чувствовать за собой силу. И у буржуазии была эта сила в виде партизанских офицерских отрядов, организованных разными «атаманами»: Семеновым, Анненковым, Красильниковым и др. Наше реакционное офицерство, набиравшееся из сынков-неудачников наших привилегированных сословий, было окончательно выбито из колеи революцией. Недоучившиеся, ни к чему ни приспособленные, они не находили себе места в новом обществе. Там, назади, в царизме и в старой казарменной армии с эполетами и галунами, чинами, зуботычинами и слепой дисциплиной только и видели они спасение свое и — России...
Не задерживаясь надолго в демократической Самаре… ознаменовывая свое пребывание здесь лишь пьяными скандалами да распеванием «боже, царя храни» по кабакам, это реакционное офицерство устремилось далее на восток, где подбиралась наиболее махровая русская реакция...
Образованные с начала 1918 г. в Сибири офицерские партизанские отряды долго жили на манер рыцарей больших дорог, то делая набеги на карманы проезжающих по сибирской жел. дороге пассажиров, то облагая контрибуциями и реквизициями местное население, пока новая организовавшаяся власть не взяла на государственный счет их содержание. Но и долго после доблестные партизаны не забывали этой практики, отобрав, наприм., еще осенью 1918 г. из кассы Марьинских кооперативов полтора миллиона в виде вознаграждения за подавление крестьянского восстания в уезде, к которому, конечно, кооперативы причастны не были, Это, конечно, было далеко не «государственно», но буржуазия легко мирилась с этими грешками, прощая их своему любимому детищу, видя в этих партизанах наилучшую опору желанного восстановления старого порядка.
Реакционное офицерство составляет главную, если не единственную физическую силу сибирской реакции. Наехавшая в Сибирь журнальная братия из ликвидированной большевиками прогрессивной журналистики дала ей идеологию. …эти литераторы ратовали за необходимость сильной диктаторской власти и воспевали и в стихах и в прозе высокий патриотизм офицерской души, глубоко оскорбленной революцией...
В Сибири, таким образом, сложился солидный реакционный блок: торгово-промышленная буржуазия, туземная и наезжая… реакционное офицерство… кадетская журналистика, услужливо подбирающая аргументы в пользу единоличной диктатуры; наконец, верхушки сибирской кооперации, социалисты-революционеры оборонцы, народные социалисты и социал-демократы группы «Единства» взяли на себя роль демократического прикрытия для этого ярко реакционного блока.
Но этот фиговый листок демократии мог обмануть только тех, кто хотел быть обманут, т. е. одних союзников. «Благоприятным к себе отношением со стороны рабочих» сибирское правительство не могло похвалиться даже в первый медовый месяц своего существования... А крестьяне, вначале поддерживавшие правительство, скоро разглядели, что за порядки оно восстанавливает при помощи партизанских отрядов...
В Сибири не только были закрыты все существовавшие советы рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов, но и воспрещалось и впредь «образование новых советов или иного наименования организаций из представителей обществ и союзов профессионального или промышленного характера, но с задачами политическими». Даже профессиональным союзам сохранялось существование лишь при условии, что они не будут заниматься политикой…
Сибирское правительство начало с того, что объявило ничтожными все декреты, изданные Советом Нар. Комиссаров и разными советами, раньше, чем последовали какие-либо распоряжения власти о порядке восстановления старых прав и отношений, измененных большевиками.
…отменены были также все приговоры и определения большевистских судов, как по уголовным, так и по гражданским делам... И это раньше каких бы то ни было жалоб заинтересованных сторон, хотя бы обе стороны была довольны решением советских судов!
…последовало распоряжение о возвращении владельцам их имений со всем инвентарем: живым и мертвым... Эти имения, независимо от каких бы то ни было декретов, была захвачены крестьянами соседних селений и пришлым элементом в порядке аграрного движения. Большевики лишь санкционировали этот захват. Таким образом, эта мера была направлена непосредственно против крестьян и переселенцев, восстановленных против этих «культурных очагов» помещичьей политикой Столыпина. Восстановляя и с такой поспешностью эти «имения», сибирское правительство становилось на защиту ярко противонародного дела Столыпина...
В столкновении Омска и Самары проявилась борьба двух программ возрождения России…
Программа Самары: власть Учредительного Собрания 1917 года… объединение всех национальных сил и всех областей России в старых государственных границах, за исключением Финляндии и Польши, под гегемонией… партии социалистов-революционеров.
Программа Омска: возрождение единой России через единоличную диктатуру… восстановление сильной армии с казарменной дисциплиной...
Преобладающее значение реакционного офицерства в блоке реакционных сил придавало даже этой официально объявленной программе характер подготовляемой монархической реставрации. Ибо это офицерство нисколько не скрывало своих монархических симпатий и афишировало их даже во время официальных празднеств, на приемах иностранных представителей, не останавливаясь перед прямым скандалом...
Когда Областная Дума проявила свое сочувствие соглашению с Самарой на почве признания власти Учр. Собрания, то она была распущена, ее председатель арестован какой-то офицерской бандой и увезен из Томска, а три министра получили визиты нескольких офицеров, которые с револьверами в руках потребовали от них отставки; причем мин. внутр. дел, соц.-рев. Новоселов, отказавшийся подчиниться этому наглому требованию, был застрелен.
Этим был сделан первый шаг к диктатуре.
Самарское правительство... на себя… смотрело не как на областное правительство, а как на зародыш всероссийской власти...
Сибирское правительство в первые же дни своего существования поспешило заявить о государственной самостоятельности Сибири...
…Сибирь… установила пошлину на вывозимые в Самару товары в размере 50% их стоимости.
Когда усилился большевистский натиск на Самару, и начались ее неудачи, собравшиеся вокруг сибирского правительства сторонники буржуазной диктатуры и монархической реставрации не скрывали своей радости. Для них борьба Самары с большевизмом была желанным междоусобием...
При таком непримиримом расхождении Омской и Самарской программ… переговоры не могли привести ни к чему путному. Правда, коалиция… была с виду опять восстановлена. Омск потерпел, как будто, поражение, признав… Учред. Собрание... Но Омск отстоял принцип безответственности намеченной директории... И он взял реванш при выборе самой директории: сильнейшая… партия получила в ней лишь одно место (из пяти). Да и этот единственный с.-р... не мог считаться выразителем мнений партийного большинства, будучи ярким представителем правого крыла и в то же время членом Союза Возрождения, участие в котором скоро было призвано Цен. Комитетом несовместимым с пребыванием в партии...
Но и эта директория, и этот договор были неприемлемы для сибирского правительства и собравшейся вокруг него сибирской реакции. Как только Самара пала под ударами большевиков, и таким образом исчезла одна из сил, заключавших и поддерживавших уфимский договор, так он потерял всякое значение. Избранное в Уфе Всероссийское Правительство, пятичленная директория, переселившаяся тем временем в Омск по приглашению сибирского правительства, обещавшего представить в ее распоряжение весь свой административный аппарат, оказалась там в положении «правительства на ветке», для которого не нашлось в городе даже помещения. Директория не имела и тени власти. Она оказалась под строгим надзором сибирского правительства. Все ее сношения, ее переговоры по прямому проводу производились не иначе, как с разрешения и под контролем сибирского правительства...
…директория сделала все, что нужно было для сибирского правительства. Она возвела его в ранг всероссийского министерства. Она провела без скандала самороспуск Областной Сибирской Думы. Она ликвидировала всякую тень самостоятельности уральского (в Екатеринбурге) и уфимского правительства. Она распространила, таким образом, власть быв. сиб. правительства на всю территорию, освобожденную от большевиков. И когда все это было сделано, существование директории потеряло «всякий смысл» в глазах сибирской реакции, и она была в свою очередь ликвидирована.
Жалкая, бесславная трагедия директории, позволившей сделать из себя игрушку и ширму сибирской реакции, вполне объясняется падением Самары. Но, быть может, некоторую долю ответственности надо возложить и на личный состав Всероссийского правительства, лишавший его и тени способности к энергичному действию. Следующее письмо одного из членов директории, подвергшихся аресту, лучше всего характеризует пережитую ею трагедию и ее недостойный, позорный конец...
«Мы предвидели те затруднения, которые мы найдем в Омске... Но действительность превзошла все наши опасения. Фактически вся власть… находится в руках реакционно настроенной военной партии, и административный Совет Сибирского правительства лишь игрушка в ее руках. Ради осуществления своих целей (военная диктатура), эта военная партия не останавливается перед самыми авантюристическими методами, которые здесь именуются «мексиканскими». И сибирское правительство… вынуждено фактически проводить их политику, создавать соответствующую их требованиям политическую идеологию, приспособившись к этому, надо правду сказать, довольно охотно...»
Я привел этот важный документ… так как не считал себя вправе сокращать мотивировку действий, которые, без сомнения, каждому непредубежденному человеку покажутся странными и несовместимыми с чувством человеческого достоинства. Правительство, получившее по договору нескольких политических группировок полномочия отправлять верховную власть, вступает вместо того в новые переговоры с одной из этих группировок в явное нарушение интересов и мнений всех остальных...
Мало того: с кем ведутся переговоры? С правительством, отдельные члены которого… общественным мнением считались причастными к убийству министра Новоселова и к политическому насилию над другими своими товарищами… Вместо того чтобы устранить всех заподозренных от их должностей и отдать их под суд, Всеросс. Правительство ведет с ними же переговоры и в конце концов само назначает их членами Всероссийского совета министров. Правда, делая это явно, Всеросс. правительство в тайном заявлении… называет это действие «политически вредным» и слагает ответственность за него на Сиб. правительство. Но подобные заявления… отнюдь не умаляя ответственность правительства, могут только вызвать к нему справедливое презрение. Наконец, два члена правительства, чувствуя, что окончательно запутались, как мухи в паутине, подают уже во Всеросс. правительство заявление, что им следовало бы собственно уйти из Правительства, но они этого не делают потому-то, — и, несомненно, тоже думают этим заявлением снять с себя ответственность за пребывание в правительстве… принявшем роль марионетки в руках какой-то военной клики, роль ширмы, прикрывающей ее действия и интриги от общественного внимания...
«Мексиканские нравы», о которых говорит письмо, начались еще во время Уфимского совещания, когда жертвой их пал Новоселов. Они продолжали развиваться и во время пребывания директории в Омске.
Таинственно исчез в Омске член Учред. Собрания Моисеенко. Расследование выяснило, что он был куда-то заманен и убит.
Исчез в дороге еще один член Учред. Собрания.
Был открыт заговор военных, имевший целью устранять членов Учр. Собр., чтобы не допустить возобновления его работ. Но никаких судебных преследований по этому делу возбуждено не было.
Наконец, в ночь с 17 на 18 ноября очередь дошла до директории. Председатель ее Н. Д. Авксентьев, В. М. Зензинов, заместитель А. А. Аргунов, тов. министра внутр. дел Роговский были арестованы группой военных и увезены неизвестно куда.
Утром 18 ноября председатель Совета министров П. В. Вологодский… созвал чрезвычайное собрание Совета министров, которое склонилось к мнению, что Всер. правительство, представленное в Омске лишь двумя членами… должно слиться с Советом министров, и что Совет министров, естественно, становится органом верховной власти...
Таким образом, дело, начатое военными заговорщиками, было довершено; Врем. Всер. правительство низложено... Взяв на себя помощь государственным преступникам, вместо суровой репрессии, Совет министров дальше пошел по пути уступок заговорщикам-офицерам...
Правительство весьма старательно отгораживается от военных заговорщиков. Оно порицает покушения и справа, и слева, и хочет бороться с теми и другими. Оно стоит якобы на страже политической свободы и демократического строя. Но думает достигнуть этих своих целей, делая все уступки правым заговорщикам и усиливая репрессии налево; думает отстоять свободу и демократический строй, устанавливая единоличную диктатуру в угоду военным. Клеймя заговорщиков государственными преступниками и назначая над ними следствие, Совет на деле сдавался им на капитуляцию и творил их волю...
…лицемерная либерально-демократическая фразеология не скрывает, однако, шила в мешке, которое Совет усиленно прячет: его собственного соучастия в государственном преступлении и заговоре. Министры будто бы ничего не знали о заговоре; они не знают даже места пребывания арестованных членов правительства. Однако кто-то из них был настолько предусмотрителен, что принес на заседание с собою готовый проект положения о временном государственном устройстве России...
Проект этот был принят с такой же скоропалительностью, с какой приняты были предыдущие решения. По этому положению, «осуществление верховной государственной власти временно принадлежит Верховному правителю. Ему подчиняются все вооруженные силы Российского государства». Ему же принадлежит «власть управления во всем ее объеме». Как видим, это — та же неограниченная власть наших самодержцев. Хотя она и принадлежит верховному правителю лишь временно, но во всем положении нет ни малейшего намека на срок. Этот срок не определен даже описательно, вроде того, как определялся срок, на который вводились при старом режиме временные положения о чрезвычайных мерах охраны впредь до восстановления порядка и спокойствия, но каждый раз не более, как на год. Неограниченная власть верховного правителя устанавливалась бессрочно... Только сам верховный правитель может судить о том, не настали ли такие обстоятельства, при которых пора подумать о замене «временного государственного устройства» постоянным. И только он же определяет, какой орган полномочен установить это постоянное государственное устройство России. …о правах народа, только что завоевавшего себе свободу, во всем акте нет и помину...
Совет министров не только воспользовался арестом членов директории, чтобы присвоить себе всю власть и учредить единоличную диктатуру, — он официозно… одобрил действия заговорщиков, которых официально называл государственными преступниками. Скоро он и официально признал их патриотами и горячими борцами за русскую государственность...
Над «государственными преступниками» был учрежден военный суд. На суде они объявили свои действия патриотическими побуждениями. Только один из них проболтался и сказал, что до него дошло, что директория собирается его арестовать. На суде обвиняемыми усиленно подчеркивалась принадлежность арестованных ими лиц к партии соц.-революц., которая, по их уверениям, будто бы стремилась к государственному перевороту. Военный суд оправдал обвиняемых. А над действиями Ц. К. партии соц.-рев. было решено нарядить следствие.
Совершенно по омскому шаблону был произведен в Екатеринбурге офицерами 25 сиб. полка набег на членов Учредит. Собрания, проживавших в гостинице Пале-Рояль. Офицерами были захвачены… 19 чел. От расправы их спас только чешский комендант города, встретивший их на улице и распорядившийся отправить их обратно в Пале-Рояль, где поставил их уже под охрану чешского конвоя. При этом набеге в гост. Пале-Рояль был убит нападавшими выстрелом из револьвера т. Муксунов, ими же брошена бомба, ранившая легко самих же налетчиков...
И опять-таки, как в Омске, сами налетчики подали… доклад, в котором признавали свою вину, но оправдывали себя патриотическими чувствами...
Аресты в Уфе некоторых членов Учред. Собр., управляющих ведомствами и служащих при съезде членов Учр. Собр. произведены были 2 декабря уже по приказу Колчака... Арестованные в ту же ночь все были увезены в Омск. Этими арестами был положен конец последним остаткам независимого Самарского правительства.