Михаил Стишов о колчаковщине. Часть V
Из книги Михаила Ивановича Стишова «Большевистское подполье и партизанское движение в Сибири в годы Гражданской войны».
…1 августа в село Зимино ворвался колчаковский карательный отряд. Каратели стали добиваться, чтобы крестьяне выдали им призывников, уклонившихся от мобилизации в колчаковскую армию. Не найдя предателей, белогвардейцы согнали всех жителей села на площадь. Началась обычная для колчаковцев расправа. Отцы и матери призывников, избиваемые прикладами, ложились под плети и шомпола. Вот как рисует очевидец картину истязаний, учиненных карателями: «Колчаковец-милиционер срывает одежду с женщины, двое валят ее на землю и начинают хлестать — зло, надсадно, с подтягом. — Ой, мама! — прорезал жуткую тишину крик девушки. Упала на руки соседок и зарыдала отчаянно, а они словно замерли в горе, прижимая детей, и бледные губы шептали не то молитву, не то проклятие. Выводят почтенного старика. В селе все его уважают за честность, за то, что никогда никому не сделал плохого. Силой валят старика на землю. Воздух режет свистящий шомпол. Отвернулись, потупили головы мужики. Стыдно друг другу смотреть в глаза». Несмотря на зверскую расправу, жители села не выдали ни подпольщиков, о работе которых они догадывались, ни призывников, скрывавшихся на заимках. Каратели покинули село, так ничего не узнав.
[Читать далее]...
Сохранился… документ, рассказывающий, как сами крестьяне… воссоздавали органы Советской власти в районах, освобожденных повстанцами от белых банд. Это — протокольная запись заседания съезда делегатов Алтайской губернии... Решено выпустить декрет о власти так: распустить как волостные, так и сельские земства с 13 сего августа, выбрать Советы... Кроме вопроса о власти делегаты съезда рассмотрели и другие вопросы: о религии, о финансах, о полевых работах, о продовольствии партизанской армии, о помощи семьям убитых и раненых, об избрании губернского Совета, приняв по ним соответствующие решения. В частности, относительно религии, как самого тонкого и щекотливого в то время вопроса, съезд высказался за предоставление населению полной свободы совести и вероисповедания. Он решил «завести при каждом Совете метрические книги, и кто хочет из товарищей совершать обряды по гражданскому крещению и проч., тот может записываться в Совете в метрические книги со свидетелями, а кто хочет по-старому, тот может идти к священнику». Это решение опровергало измышления контрреволюционеров о том, что восстанавливаемые органы Советской власти будут закрывать церкви и запрещать населению отправлять религиозные обряды. Оно сразу внесло успокоение в религиозные слои крестьянства и этим способствовало привлечению его к активному участию в советском строительстве.
...
Ворвавшись с ходу в город и не застав там партизан, колчаковцы учинили дикую расправу над мирными гражданами. Они без разбора хватали всех, кто попадал им на глаза, связывали по нескольку человек и бросали живыми в реку Обь, расстреливали. Так они уничтожили свыше 400 человек.
...
Большая часть казаков капитулировала, дав обещание «впредь не выступать против повстанцев». Но это обещание было дано только под влиянием обстоятельств. Казаки вновь выступили против повстанцев, когда последних постигла первая неудача в боях с карательными отрядами в конце августа. Тем не менее под влиянием дальнейших событий казачество стало раскалываться: казаки-бедняки примкнули к повстанцам, середняки заняли выжидательную позицию, а кулаки и зажиточные еще глубже увязли в болоте контрреволюции.
...
…белогвардейцы захватили повстанческие села Рассказиха, Васино, Калманка, Фунтики; вскоре пала и станция Алейская. …каратели подошли к селу Зимино… ворвались в него, однако оно уже было почти пустым, так как его жители отошли вместе с повстанцами. Озверевшие каратели подожгли Зимино. Пламя пожара уничтожило 110 домов вместе со всем крестьянским скарбом, запасами хлеба и фуража. Десятки сел горели в эти дни. Белые банды никого не щадили. Они убивали стариков, женщин и детей, уничтожали скот, ломали сельскохозяйственный инвентарь. Вся территория повстанцев покрылась заревом пожаров.
…
…мы находим в дневнике А. Н. Геласимовой характерную запись, сделанную ею 7 июня 1919 г.: «Кажется, кликни клич и вся округа встанет на борьбу с колчаковщиной... В Шевелях каратели расстреляли двух молодых парней за то, что те хотели защитить своих невест от насилия. Парней расстреляли, а девушек забрали на пароход и изнасиловали. Вместе с ними уволокли 15-летнюю девушку — дочь богатого мужика. Утром белогвардейцы выбросили с парохода ее истерзанный труп. Отец бегает по селу и агитирует за восстание».
Чтобы устрашить партизан и население, колчаковцы стали применять самые гнусные и чудовищные меры. В инструкции управляющего Томской губернией Михайловского, отданной 31 июля начальнику экспедиционного отряда, направленного против партизан Щегловского и Кузнецкого уездов, говорилось: «4. Задержанные с оружием в руках и занимающиеся противоправительственной агитацией подлежат уничтожению на месте без суда; 2. Укрывающие партизан, а также имеющие сведения об их месте пребывания или оружии и складах шаек, но не сообщившие об этом своевременно властям, подлежат преданию военно-полевому суду; 3. Имущество лиц, виновность коих подходит под вышеуказанные пункты 1 и 2, подлежит конфискации, а именно: фураж, продукты и рогатый скот — поступает на довольствие действующих отрядов, лошади передаются на укомплектование конных команд милиции того уезда, где протекают события, постройки уничтожаются; 4. Широко оповестить население о том, что... возврата к Советской власти не будет и все попытки к возврату будут пресечены кровью, железом и огнем». Пункт 8-й инструкции указывал на то, что «если с достоверностью устанавливается виновность всего общества (в сочувствии Советской власти, в поддержке партизан. — М. С.), все мужское население, способное носить оружие, уничтожать вместе с движимым и недвижимым имуществом»...
...
Чтобы сорвать… «рельсовую войну» партизан, генерал Розанов, наделенный Колчаком правами генерал-губернатора в пределах Енисейской и отчасти Иркутской губерний, прибегнул к чудовищной мере, 28 марта он отдал приказ, по которому большевики, томившиеся в красноярской тюрьме, были объявлены заложниками. Каждая партизанская диверсия на железной дороге влекла за собой механически расстрел определенной группы арестованных большевиков.
…
…в Степной Баджей ворвались белые банды и интервенты. Они учинили кровавую расправу над мирными жителями, главным образом над беззащитными женщинами, детьми и стариками. Заревом сплошного пожара покрылось все Заманье. Управляющий Енисейской губернией писал министру внутренних дел 11 июля: «...войсковые части не только сжигали отдельные дворы или группы дворов, лиц, причастных к большевикам, но выжигали целые селения или даже все селения и хутора целой Степно-Баджейской волости. При этом нередко сжигались не только строения, но все имущество, даже запасы хлеба и сельскохозяйственный инвентарь, с другой стороны, чины войсковых частей не стеснялись забирать себе всякое имущество — лошадей, рогатый скот, швейные машины, одежду и т. д.». Управляющий робко намекал на то, что каратели «перехватили через край» и такие меры создают у населения губернии «неблагожелательное отношение» к власти.
Однако в Омске думали иначе. Еще 21 июня последовал специальный указ «верховного правителя», каравший повстанцев Енисейской губернии. «В тяжелое время борьбы за возрождение Великой России, — говорилось в нем, — предатели родины… дерзостно подняли преступное... восстание против государственной власти и порядка. Повелеваю: государственные земли, входящие в состав наделов селений Тасеева, Канского уезда и Степно-Баджейского, Красноярского уезда, Енисейской губернии, изъять из пользования крестьян названных селений и обратить в земельный фонд, предназначенный для устройства воинов в порядке закона 14 марта 1919 года». Таким образом, тысячи крестьянских семей не только были разорены, но и лишились своего единственного источника существования — земельных наделов.
...
…под влиянием успехов советских войск на фронте моральное состояние колчаковской армии день ото дня ухудшалось. Если на фронте тысячи колчаковских солдат переходили на сторону Красной Армии, то в тылу они поднимали восстания. Так, в ночь с 29 на 30 июля вспыхнуло восстание солдат 3-го горного и 31-го стрелкового полков...
Поводом к восстанию послужил приказ об отправке названных частей на фронт. Перебив офицеров, восставшие в три часа ночи вместе с примкнувшей к ним группой венгерских военнопленных, размещенных в военном городке, двинулись на город. Против них были брошены отдельные офицерские роты, казаки и другие части гарнизона, не примкнувшие к восстанию. Восстание было жестоко подавлено. После зверской расправы с его участниками в ямы близ военного городка было свалено до 600 изуродованных трупов солдат.
Но зверские расправы не могли задержать разложение колчаковской армии. Брожение шло не только в частях белогвардейцев, но и в «союзных войсках». Особенно нарастало оно в рядах белочешской армии, несшей охрану Сибирской железнодорожной магистрали, а также исполнявшей карательные функции против партизан. Многие чехословацкие солдаты, разобравшись в том, что их нагло обманули и что они являются игрушкой в руках «союзников», стали отказываться воевать против партизан. Они арестовывали своих офицеров, созывали солдатские съезды и братались с сибирскими трудящимися.
...эти события показали союзному командованию в Сибири и чехословацкому правительству, что чешские легионы не хотят больше воевать против русских рабочих и крестьян и дальнейшее оставление их в Сибири грозит самыми тяжелыми последствиями. В связи с этим вопрос об эвакуации чехословацких войск на родину, до этого оттягивавшийся под различными предлогами, превратился теперь в самую острую и неотложную проблему.
...
…основным «арсеналом», откуда шло вооружение и боепитание партизан, являлась колчаковская армия. Помощник управляющего Енисейской губернией Г. Бондарь… писал: «Год борьбы вооруженными отрядами с повстанческим движением в губернии не только не дал желаемых результатов, но наоборот, ухудшил положение и подорвал у населения престиж власти. В конечном итоге получалось, что мы не только не обезоружили население, не умиротворили его, а наоборот: озлобили, довели до отчаяния, дали ему вооружение в небывалом количестве, а в умах большинства населения губернии создали настроение, благоприятное повстанцам. Чем больше мы мобилизуем население, тем у повстанцев больше армии. Чем больше мы вооружаем и обмундировываем наши части, тем больше у красных оружия и обмундирования».
...
«Предупреждаю, — говорилось в объявлении… майора Беранек, — что в случае порчи полотна железной дороги и имущества ее или при малейшей попытке повредить вышеуказанное и вообще в случае всякого вооруженного выступления против существующего порядка виновные подвергаются смертной казни. Деревни, помогающие вышеуказанным преступлениям, будут совершенно уничтожены. Эти угрозы часто приводились в исполнение. Так, один из очевидцев, проезжавший в мае 1919 г. через перегон между станциями Тайшет — Облепиха, насчитал из окна вагона 18 трупов повешенных на телеграфных столбах. «Это были не партизаны, — писал этот очевидец, — а первые попавшие под руки крестьяне ближайших деревень».
Белогвардейцы вешали и расстреливали людей, выжигали целые деревни, но это не останавливало партизан и не удерживало население от продолжения начатой борьбы.
…1 августа в село Зимино ворвался колчаковский карательный отряд. Каратели стали добиваться, чтобы крестьяне выдали им призывников, уклонившихся от мобилизации в колчаковскую армию. Не найдя предателей, белогвардейцы согнали всех жителей села на площадь. Началась обычная для колчаковцев расправа. Отцы и матери призывников, избиваемые прикладами, ложились под плети и шомпола. Вот как рисует очевидец картину истязаний, учиненных карателями: «Колчаковец-милиционер срывает одежду с женщины, двое валят ее на землю и начинают хлестать — зло, надсадно, с подтягом. — Ой, мама! — прорезал жуткую тишину крик девушки. Упала на руки соседок и зарыдала отчаянно, а они словно замерли в горе, прижимая детей, и бледные губы шептали не то молитву, не то проклятие. Выводят почтенного старика. В селе все его уважают за честность, за то, что никогда никому не сделал плохого. Силой валят старика на землю. Воздух режет свистящий шомпол. Отвернулись, потупили головы мужики. Стыдно друг другу смотреть в глаза». Несмотря на зверскую расправу, жители села не выдали ни подпольщиков, о работе которых они догадывались, ни призывников, скрывавшихся на заимках. Каратели покинули село, так ничего не узнав.
[Читать далее]...
Сохранился… документ, рассказывающий, как сами крестьяне… воссоздавали органы Советской власти в районах, освобожденных повстанцами от белых банд. Это — протокольная запись заседания съезда делегатов Алтайской губернии... Решено выпустить декрет о власти так: распустить как волостные, так и сельские земства с 13 сего августа, выбрать Советы... Кроме вопроса о власти делегаты съезда рассмотрели и другие вопросы: о религии, о финансах, о полевых работах, о продовольствии партизанской армии, о помощи семьям убитых и раненых, об избрании губернского Совета, приняв по ним соответствующие решения. В частности, относительно религии, как самого тонкого и щекотливого в то время вопроса, съезд высказался за предоставление населению полной свободы совести и вероисповедания. Он решил «завести при каждом Совете метрические книги, и кто хочет из товарищей совершать обряды по гражданскому крещению и проч., тот может записываться в Совете в метрические книги со свидетелями, а кто хочет по-старому, тот может идти к священнику». Это решение опровергало измышления контрреволюционеров о том, что восстанавливаемые органы Советской власти будут закрывать церкви и запрещать населению отправлять религиозные обряды. Оно сразу внесло успокоение в религиозные слои крестьянства и этим способствовало привлечению его к активному участию в советском строительстве.
...
Ворвавшись с ходу в город и не застав там партизан, колчаковцы учинили дикую расправу над мирными гражданами. Они без разбора хватали всех, кто попадал им на глаза, связывали по нескольку человек и бросали живыми в реку Обь, расстреливали. Так они уничтожили свыше 400 человек.
...
Большая часть казаков капитулировала, дав обещание «впредь не выступать против повстанцев». Но это обещание было дано только под влиянием обстоятельств. Казаки вновь выступили против повстанцев, когда последних постигла первая неудача в боях с карательными отрядами в конце августа. Тем не менее под влиянием дальнейших событий казачество стало раскалываться: казаки-бедняки примкнули к повстанцам, середняки заняли выжидательную позицию, а кулаки и зажиточные еще глубже увязли в болоте контрреволюции.
...
…белогвардейцы захватили повстанческие села Рассказиха, Васино, Калманка, Фунтики; вскоре пала и станция Алейская. …каратели подошли к селу Зимино… ворвались в него, однако оно уже было почти пустым, так как его жители отошли вместе с повстанцами. Озверевшие каратели подожгли Зимино. Пламя пожара уничтожило 110 домов вместе со всем крестьянским скарбом, запасами хлеба и фуража. Десятки сел горели в эти дни. Белые банды никого не щадили. Они убивали стариков, женщин и детей, уничтожали скот, ломали сельскохозяйственный инвентарь. Вся территория повстанцев покрылась заревом пожаров.
…
…мы находим в дневнике А. Н. Геласимовой характерную запись, сделанную ею 7 июня 1919 г.: «Кажется, кликни клич и вся округа встанет на борьбу с колчаковщиной... В Шевелях каратели расстреляли двух молодых парней за то, что те хотели защитить своих невест от насилия. Парней расстреляли, а девушек забрали на пароход и изнасиловали. Вместе с ними уволокли 15-летнюю девушку — дочь богатого мужика. Утром белогвардейцы выбросили с парохода ее истерзанный труп. Отец бегает по селу и агитирует за восстание».
Чтобы устрашить партизан и население, колчаковцы стали применять самые гнусные и чудовищные меры. В инструкции управляющего Томской губернией Михайловского, отданной 31 июля начальнику экспедиционного отряда, направленного против партизан Щегловского и Кузнецкого уездов, говорилось: «4. Задержанные с оружием в руках и занимающиеся противоправительственной агитацией подлежат уничтожению на месте без суда; 2. Укрывающие партизан, а также имеющие сведения об их месте пребывания или оружии и складах шаек, но не сообщившие об этом своевременно властям, подлежат преданию военно-полевому суду; 3. Имущество лиц, виновность коих подходит под вышеуказанные пункты 1 и 2, подлежит конфискации, а именно: фураж, продукты и рогатый скот — поступает на довольствие действующих отрядов, лошади передаются на укомплектование конных команд милиции того уезда, где протекают события, постройки уничтожаются; 4. Широко оповестить население о том, что... возврата к Советской власти не будет и все попытки к возврату будут пресечены кровью, железом и огнем». Пункт 8-й инструкции указывал на то, что «если с достоверностью устанавливается виновность всего общества (в сочувствии Советской власти, в поддержке партизан. — М. С.), все мужское население, способное носить оружие, уничтожать вместе с движимым и недвижимым имуществом»...
...
Чтобы сорвать… «рельсовую войну» партизан, генерал Розанов, наделенный Колчаком правами генерал-губернатора в пределах Енисейской и отчасти Иркутской губерний, прибегнул к чудовищной мере, 28 марта он отдал приказ, по которому большевики, томившиеся в красноярской тюрьме, были объявлены заложниками. Каждая партизанская диверсия на железной дороге влекла за собой механически расстрел определенной группы арестованных большевиков.
…
…в Степной Баджей ворвались белые банды и интервенты. Они учинили кровавую расправу над мирными жителями, главным образом над беззащитными женщинами, детьми и стариками. Заревом сплошного пожара покрылось все Заманье. Управляющий Енисейской губернией писал министру внутренних дел 11 июля: «...войсковые части не только сжигали отдельные дворы или группы дворов, лиц, причастных к большевикам, но выжигали целые селения или даже все селения и хутора целой Степно-Баджейской волости. При этом нередко сжигались не только строения, но все имущество, даже запасы хлеба и сельскохозяйственный инвентарь, с другой стороны, чины войсковых частей не стеснялись забирать себе всякое имущество — лошадей, рогатый скот, швейные машины, одежду и т. д.». Управляющий робко намекал на то, что каратели «перехватили через край» и такие меры создают у населения губернии «неблагожелательное отношение» к власти.
Однако в Омске думали иначе. Еще 21 июня последовал специальный указ «верховного правителя», каравший повстанцев Енисейской губернии. «В тяжелое время борьбы за возрождение Великой России, — говорилось в нем, — предатели родины… дерзостно подняли преступное... восстание против государственной власти и порядка. Повелеваю: государственные земли, входящие в состав наделов селений Тасеева, Канского уезда и Степно-Баджейского, Красноярского уезда, Енисейской губернии, изъять из пользования крестьян названных селений и обратить в земельный фонд, предназначенный для устройства воинов в порядке закона 14 марта 1919 года». Таким образом, тысячи крестьянских семей не только были разорены, но и лишились своего единственного источника существования — земельных наделов.
...
…под влиянием успехов советских войск на фронте моральное состояние колчаковской армии день ото дня ухудшалось. Если на фронте тысячи колчаковских солдат переходили на сторону Красной Армии, то в тылу они поднимали восстания. Так, в ночь с 29 на 30 июля вспыхнуло восстание солдат 3-го горного и 31-го стрелкового полков...
Поводом к восстанию послужил приказ об отправке названных частей на фронт. Перебив офицеров, восставшие в три часа ночи вместе с примкнувшей к ним группой венгерских военнопленных, размещенных в военном городке, двинулись на город. Против них были брошены отдельные офицерские роты, казаки и другие части гарнизона, не примкнувшие к восстанию. Восстание было жестоко подавлено. После зверской расправы с его участниками в ямы близ военного городка было свалено до 600 изуродованных трупов солдат.
Но зверские расправы не могли задержать разложение колчаковской армии. Брожение шло не только в частях белогвардейцев, но и в «союзных войсках». Особенно нарастало оно в рядах белочешской армии, несшей охрану Сибирской железнодорожной магистрали, а также исполнявшей карательные функции против партизан. Многие чехословацкие солдаты, разобравшись в том, что их нагло обманули и что они являются игрушкой в руках «союзников», стали отказываться воевать против партизан. Они арестовывали своих офицеров, созывали солдатские съезды и братались с сибирскими трудящимися.
...эти события показали союзному командованию в Сибири и чехословацкому правительству, что чешские легионы не хотят больше воевать против русских рабочих и крестьян и дальнейшее оставление их в Сибири грозит самыми тяжелыми последствиями. В связи с этим вопрос об эвакуации чехословацких войск на родину, до этого оттягивавшийся под различными предлогами, превратился теперь в самую острую и неотложную проблему.
...
…основным «арсеналом», откуда шло вооружение и боепитание партизан, являлась колчаковская армия. Помощник управляющего Енисейской губернией Г. Бондарь… писал: «Год борьбы вооруженными отрядами с повстанческим движением в губернии не только не дал желаемых результатов, но наоборот, ухудшил положение и подорвал у населения престиж власти. В конечном итоге получалось, что мы не только не обезоружили население, не умиротворили его, а наоборот: озлобили, довели до отчаяния, дали ему вооружение в небывалом количестве, а в умах большинства населения губернии создали настроение, благоприятное повстанцам. Чем больше мы мобилизуем население, тем у повстанцев больше армии. Чем больше мы вооружаем и обмундировываем наши части, тем больше у красных оружия и обмундирования».
...
«Предупреждаю, — говорилось в объявлении… майора Беранек, — что в случае порчи полотна железной дороги и имущества ее или при малейшей попытке повредить вышеуказанное и вообще в случае всякого вооруженного выступления против существующего порядка виновные подвергаются смертной казни. Деревни, помогающие вышеуказанным преступлениям, будут совершенно уничтожены. Эти угрозы часто приводились в исполнение. Так, один из очевидцев, проезжавший в мае 1919 г. через перегон между станциями Тайшет — Облепиха, насчитал из окна вагона 18 трупов повешенных на телеграфных столбах. «Это были не партизаны, — писал этот очевидец, — а первые попавшие под руки крестьяне ближайших деревень».
Белогвардейцы вешали и расстреливали людей, выжигали целые деревни, но это не останавливало партизан и не удерживало население от продолжения начатой борьбы.