Из книги И. Субботовского «Союзники, русские реакционеры и интервенция: краткий обзор исключительно по официальным архивным документам бывшего колчаковского правительства» . …хочется на минуту остановить внимание читателя на характеристике, данной самому Юденичу одним из заправил операции против Петрограда, г. Карташевым. Последний 10 декабря 1919 г. в своем пространном письме на имя Колчака, с копией Пепеляеву, рисует безотрадное положение армии и касается, между прочим, личности ее вождя — Юденича... «Северо-западная армия переживает катастрофу. Старый режим не в состоянии победить большевиков — старый режим, в смысле казенной мертвечины и бездушного службизма. Армия организовалась с полным пренебрежением к особенностям гражданской войны и настоящей психологии масс. Армия не была живым организмом с единым сознанием, единой волей, а была бездушным, слепым, рассыпчатым телом. Ответственные посты были заняты разношерстной группой начальников, разнородно политически настроенных, разных ориентаций, людей непопулярных среди солдат, чуждых им, ярых службистов, но совершенно не могущих дать армии ни искры жизни, ни капли вдохновения. Как главноуполномоченный северо-западной границы России, член правления русского национального центра, я по совести и убеждению всеми средствами содействовал созданию авторитета ген. Юденича, как носителя военно-политической власти на северо-западном фронте. Генерал Юденич, будучи человеком слабым и не осведомленным не сознавал этого и не питал к нам должного доверия... и теперь мы поддерживаем авторитет нашего Главкома, как единственного источника твердой легальной, военно-политической власти и делегированным вашим превосх-ом. Однако не закрываем глаз на фактическую его неспособность справиться с выпавшей на его плечи грозной политической и военно-организаторской задачей. Честный и безукоризненный службист, ген. Юденич совершенно неживой человек, ни в сфере политической, ни в сфере организаторской для своей живой добровольческой армии. Он не возбудил к деятельности ни одной политической группы, даже правой, к которой он внутренне близок, ни одного представителя иностранных миссий, ни Финляндии, ни Эстляндии. Он совершенно чужд и своей армии, неизвестен ей и непопулярен. Только кабинетный бюрократ, не проливающий в армию ни капли живой энергии, а что хуже всего инстинктивно загораживающий борьбу всем живым силам, стоящим на уровне переживаемого духовного момента. К этому присоединить нерешительность и безвластие генерала Юденича, оставляющего без смещения или наказания множество командных лиц, известных ему своей недоброкачественностью или преступностью...»