В. Ф. Воробьёв о белых во время боёв за Оренбург
Из книги В. Ф. Воробьёва «Оборона Оренбурга».
Беспокоясь за устойчивость своего тыла в предстоящей операции, атаман Дутов проводит беспощадную расправу с мирным населением. Всех заподозренных в сочувствии советской власти расстреливают без суда. Тюрьмы наполнены заложниками, ожидающими кровавой расправы.
[Читать далее]3 апреля Дутовым отдается по войскам Оренбургской армии приказ № 220, который, отмечая «случаи неисполнения населением приказов о мобилизации, восстаний против существующей власти и вооруженного сопротивления», требовал от всех начальников «решительности действий, немедленного предания виновных военно-полевому суду с приведением приговора в исполнение, не тратя времени на запросы и просьбы прислать указания, как и что делать...
...Во всех неблагонадежных в политическом смысле селах брать заложников из кандидатов в будущие комитеты бедноты и комиссары в числе от 10 до 50 человек, предупредив население поселков, из которых взяты заложники, что последние немедленно ответят головой в случае малейшего признака неблагонадежности и попыток к беспорядкам в поселках, из которых они взяты».
Командующий Западной армией генерал Ханжин телеграммой на имя командиров всех частей приказывает «беспощадно истреблять добровольческие части противника, такие, как мадьяро-латышские, китайские и интернациональные, уничтожая всех комиссаров; расстрелы производить подальше, в тылу и не публично».
Командир 4-го корпуса генерал Бакич 10 апреля, готовясь к походу на Оренбург, отдает частям приказание: «В случае отхода наших частей из района, где находятся заводы и фабрики, приводить последние в состояние неработоспособности. Прекратить расстрелы в полосе, прилегающей непосредственно к линии фронта, тех красноармейцев и лиц, кои расстрелу подлежат. Расстрелы производить в тылу, не давая, таким образом, наглядного подтверждения слухам, распространяемым большевистскими комиссарами о расстрелах красноармейцев, переходящих на нашу сторону или сдающихся в плен».
…
Настроение широких казачьих масс… было далеко не воинственное. Переходы на сторону Красной Армии стали уже не единичными случаями. С демобилизацией казаков старых возрастов дисциплина еще больше упала, а неисполнение приказаний стало обычным явлением. Появились дезертиры, на которых даже «зажиточные и домовитые казаки смотрят снисходительно и весьма охотно составляют на них оправдательные приговоры». Население в общей своей массе все чаще открыто выступает против «дутовщины». Генерал Акулинин вынужден был признать в докладе Дутову, «что оно особенной радости при нашем вступлении в поселки и станицы не выражало».
Беспокоясь за устойчивость своего тыла в предстоящей операции, атаман Дутов проводит беспощадную расправу с мирным населением. Всех заподозренных в сочувствии советской власти расстреливают без суда. Тюрьмы наполнены заложниками, ожидающими кровавой расправы.
[Читать далее]3 апреля Дутовым отдается по войскам Оренбургской армии приказ № 220, который, отмечая «случаи неисполнения населением приказов о мобилизации, восстаний против существующей власти и вооруженного сопротивления», требовал от всех начальников «решительности действий, немедленного предания виновных военно-полевому суду с приведением приговора в исполнение, не тратя времени на запросы и просьбы прислать указания, как и что делать...
...Во всех неблагонадежных в политическом смысле селах брать заложников из кандидатов в будущие комитеты бедноты и комиссары в числе от 10 до 50 человек, предупредив население поселков, из которых взяты заложники, что последние немедленно ответят головой в случае малейшего признака неблагонадежности и попыток к беспорядкам в поселках, из которых они взяты».
Командующий Западной армией генерал Ханжин телеграммой на имя командиров всех частей приказывает «беспощадно истреблять добровольческие части противника, такие, как мадьяро-латышские, китайские и интернациональные, уничтожая всех комиссаров; расстрелы производить подальше, в тылу и не публично».
Командир 4-го корпуса генерал Бакич 10 апреля, готовясь к походу на Оренбург, отдает частям приказание: «В случае отхода наших частей из района, где находятся заводы и фабрики, приводить последние в состояние неработоспособности. Прекратить расстрелы в полосе, прилегающей непосредственно к линии фронта, тех красноармейцев и лиц, кои расстрелу подлежат. Расстрелы производить в тылу, не давая, таким образом, наглядного подтверждения слухам, распространяемым большевистскими комиссарами о расстрелах красноармейцев, переходящих на нашу сторону или сдающихся в плен».
…
Настроение широких казачьих масс… было далеко не воинственное. Переходы на сторону Красной Армии стали уже не единичными случаями. С демобилизацией казаков старых возрастов дисциплина еще больше упала, а неисполнение приказаний стало обычным явлением. Появились дезертиры, на которых даже «зажиточные и домовитые казаки смотрят снисходительно и весьма охотно составляют на них оправдательные приговоры». Население в общей своей массе все чаще открыто выступает против «дутовщины». Генерал Акулинин вынужден был признать в докладе Дутову, «что оно особенной радости при нашем вступлении в поселки и станицы не выражало».