Моисей Губельман о японской интервенции на Дальнем Востоке. Часть III
Из книги Моисея Израилевича Губельмана «Как японских интервентов выгнали с Дальнего Востока».
После 4—5 апреля японское командование продолжало организовывать контрреволюционные элементы в Хабаровске, Владивостоке и в других местах Дальневосточного края.
Осталась существовать власть земской управы. Она вынуждена была пойти на ряд соглашений с японским командованием. В результате вынужденных соглашений почти не осталось нашей армии в южной части Приморья, была установлена 30-километровая зона по обе стороны железной дороги, куда, кроме милиции и войск охраны, красные войска не допускались.
По «нейтральной» зоне от Хабаровска до Владивостока разместились японские войска. И под их охраной по всему Приморью начали вновь организовываться сподвижники Калмыкова, белогвардейские банды Бочкарева, Ширяева и других японских агентов. Они занялись своим обычным делом — убийствами и зверской расправой над местным населением.
[Читать далее]…каждый раз, когда белогвардейские войска терпели поражение, на помощь им немедленно выступали японские войска...
Японская буржуазия пыталась вооруженной рукой сохранить за собой добытые в процессе империалистической войны и интервенции рынки, но на этом этапе наталкивалась на решительное противодействие США.
В августе 1920 года японское правительство признало что «общеевропейское положение — победа советских армий на польском фронте, возрастающая опасность от советского правительства, ощущаемая антипатия со стороны США и Китая — заставляет нас наши политические проекты в Сибири полностью не проводить. Настоящее положение вынуждает нас отказаться от оккупационных планов в Сибири на некоторое время, оставаясь укрепленными на тех территориях, где имеются наши войска».
Со стороны японской военщины это был временный отказ от максимальной программы интервенции. В основном же программа интервенции не только оставалась незыблемой, но японский империализм предполагал при первых же благоприятных обстоятельствах вновь перейти в наступление.
Однако успешные боевые действия нашей армии, угроза окружения и полного поражения японских войск под Читой, а также требования рабочих масс в самой Японии прекратить интервенцию все же вынудили японцев вывести свои войска из Забайкалья.
25 июля началась эвакуация японских войск из Читы и Сретенска... Уходя из Сретенска, японцы старались как можно больше напакостить нам. Они разрушили железную дорогу и увезли с собой вагоны, паровозы, стрелки, телефоны, телеграфные аппараты и прочее железнодорожное имущество...
Эвакуация Забайкалья японскими войсками закончилась 15 октября, а Хабаровска —21 октября. Японцы увели шесть русских пароходов и вывезли огромное количество разных ценностей...
После ухода японских войск из Забайкалья семеновцы были полностью разгромлены...
Но не успела еще Дальневосточная народная республика организоваться по-настоящему, как империалисты Японии заявили:
«Японское императорское правительство не может терпеть, чтобы Читинское правительство ДВР, проникнутое большевистскими идеями, могло иметь твердую почву для дальнейшего развития».
Другими словами, японское правительство заявило, что оно будет продолжать борьбу, чтобы оставить за собой Дальневосточные области.
Эвакуировав войска из Забайкалья и Хабаровска, японская военщина сосредоточила их в Приморье. Сюда японцы перебрасывали по КВЖД остатки разбитых в Забайкалье семеновских банд. Делалось это для того, чтобы штыками белогвардейцев закрепить за собой Приморье. Белогвардейцы, находившиеся в Манчжурии, также перебрасывались в Приморье по КВЖД.
Японцы стали хозяйничать в Приморье, как на своей собственной территории. Они в январе 1921 года установили свой контроль над расходами и доходами от рыбных промыслов в водах русского Тихоокеанского побережья, захватили наши рыбные промыслы в низовьях Амура и на северном Сахалине.
На протесты японское правительство не отвечало, отмалчиваясь, а японская военщина продолжала организовывать белые банды и правительство, угодное ему, в противовес правительству ДВР...
Японское правительство не выполнило своих обязательств. Оно не только не вывело своих войск после образования выбранного правительства на Дальнем Востоке, а подкрепляло их новыми пополнениями. Так, 5 апреля 1921 года высадился во Владивостоке транспорт японских новобранцев около 1 000 человек, а 15 апреля высадилась часть 9-й японской дивизии.
Японские империалисты продолжали организовывать в Приморье новое белое правительство. Они вооружили банду сподвижника Семенова… барона Унгерна, известного своими кровавыми расправами над всеми, кто попадался в застенки его так называемой «дикой дивизии» в Даурии.
Унгерн при помощи японских империалистов занял Ургу, столицу Монголии, ограбил и перебил почти все китайское население и, собрав двенадцатитысячную армию бандитов, двинулся «на завоевание Москвы» в Забайкалье, но… был разбит...
26 мая 1921 года еще до разгрома Унгерна, при помощи штаба японских экспедиционных войск, во Владивостоке был организован контрреволюционный переворот. Во главе нового правительства японцы поставили двух спекулянтов — братьев Меркуловых...
За несколько месяцев не выплачивалась зарплата. Так, например, рабочим и служащим дальневосточного завода «правительство» Меркуловых не выплатило 2 миллионов золотых рублей...
Профорганизации, как и партийная организация большевиков, работали подпольно. Царствовала оголтелая свора черносотенцев, монархистов, спекулянтов, мародеров и жуликов во главе с купцами Меркуловыми...
Японские империалисты торопились забрать владивостокские грузы, пароходы, аэропланы, разные машины, станки и т. д. Ярким примером разграбления имущества Советской России явилась «покупка» японскими империалистами у Меркуловых за 40 000 иен семи миноносцев. Таким образом, народное достояние было «куплено» и растащено японцами и белогвардейцами на сотни миллионов золотых рублей.
Захватнические действия Японии на Дальнем Востоке обратили на себя внимание США, Англии и других государств, которые стали опасаться чрезмерного усиления Японии. Тогда японское правительство сделало вид, что оно готово вступить в переговоры с ДВР, и вот в конце августа 1921 года в г. Дайрене близ Порт-Артура и открылась так называемая Дайренская конференция.
Конференция длилась до апреля 1922 года, но никаких результатов не дала. Японцы изображали, что разрешают с нами вопросы мирным путем, а на деле усиливали интервенцию и поддержку белогвардейцев.
ДВР опубликовало секретные дипломатические документы, подписанные японцами и русскими белогвардейцами о том, что Япония оккупирует Сибирь, где под ее контролем и покровительством организуется «правительство», что Япония обязывается финансировать и снабжать оружием силы семеновцев, борющихся против ДВР, и т. д...
На происходившей в это время Вашингтонской конференции делегация ДВР опубликовала специальное сообщение, в котором указала на многочисленные заверения японцев об отсутствии захватнических стремлений у японских войск и о выводе их с Дальнего Востока, подчеркнув, что «японские заверения не что иное, как маневр для отвлечения внимания иностранцев и главным образом американцев от истинного положения вещей на русском Дальнем Востоке».
…захватническая политика японцев на нашем Дальнем Востоке была разоблачена.
Тогда японское правительство объявило о выводе своих войск из Приморья и Сахалина, но без назначения сроков эвакуации. На деле японцы по-прежнему остались «хозяйничать» на нашем Дальнем Востоке...
Видя полный разгром белогвардейцев, японцы спешили им на помощь, укрепляя свои гарнизоны в находящихся еще в руках белогвардейцев городах и в других важных пунктах Дальнего Востока.
После боя на Бикинских позициях белогвардейцы поспешно отходили и укрылись в «нейтральной зоне». Это в корне нарушило наш договор с японцами, заключенный 29 апреля 1920 года, согласно которому была установлена «нейтральная зона» — 30-километровая полоса между рекой Иман и станцией Уссури. Основываясь на том, что по договору поддержание порядка и спокойствия в «нейтральной зоне» было возложено на ДВР, наше командование решило преследовать противника в «нейтральной зоне».
Преследуя белогвардейцев, наши части 2 апреля 1922 года подошли к станции Евгеньевка и Спасску, где находился значительный гарнизон японских войск с броневиками и 52 орудиями полевой артиллерии. Наше командование послало к японцам для переговоров уполномоченного, которому японцы сообщили, что договор от 29 апреля 1920 года считают в силе, но во время переговоров неожиданно открыли огонь по нашим частям. 47 бойцов были убиты и ранены.
Во избежание столкновений с Японией наши части отошли в долину реки Иман, а японцы, сбросив с себя маску нейтралитета, перешли в наступление. Это было того же 2 апреля 1922 года, когда в Вашингтоне делегат Японии барон Шидехара заявлял, что никакого вмешательства во внутреннюю борьбу в Приморье со стороны японцев не было и что они заняты лишь одной мыслью и заботой — охранять своих подданных и их интересы...
Японские интервенты чувствовали, что они теряют всякую почву под ногами даже в последнем пункте своей опоры — во Владивостоке. Они сплачивали все реакционные силы царской России в качестве своих помощников. 23 июня 1922 года во Владивостоке был созван земский собор из попов, кулаков, генералов и других продавшихся японским империалистам элементов. Земский собор избрал генерала Дитерихса «правителем Приамурского края». Генерал Дитерихс, сменивший в Приморье братьев Меркуловых, находился в самых теснейших отношениях и контакте с японским командованием. Понуждаемый взятыми перед японскими империалистами обязательствами, генерал Дитерихс стал организовывать свою «рать» для борьбы с НРА. Правительство Дитерихса было последней соломинкой, уцепившись за которую японские интервенты пытались удержаться в Приморье.
…японское командование, видя, что удержаться ему не удастся, начало разрушать крепость Владивосток. 12 июля японцы взорвали крепостной форт № 7. Населению японцы объяснили, что это учебная минная работа японских саперов. Русское военное имущество, оцениваемое в сотни миллионов рублей, все время вывозилось японскими пароходами в Японию и Корею...
Победы НРА и партизан заставили японских дипломатов заговорить с ДВР другим языком.
19 июля японский генеральный консул Яманучи обратился к особо уполномоченному ДВР с заявлением о том, что «японское правительство решило произвести полную эвакуацию японских войск из Приморья не позднее 1 ноября и изъявляет свое согласие на участие в конференции с участием представителей РСФСР».
Конечно, на захватнических планах Японии на Дальнем Востоке и в Сибири сказывались также отрицательно последствия экономического кризиса, развертывающегося в стране. За первые пять месяцев 1922 года из бывшего в наличии золотого фонда 550 миллионов иен ушло за границу 350 миллионов, или почти 64%. Япония уже израсходовала на интервенцию свыше 600 миллионов иен и понесла большие потери людьми...
Слишком беззастенчивое хозяйничанье японских капиталистов и военщины на Дальнем Востоке затрагивало интересы США, о чем они и «напомнили» японскому правительству.
Почти одновременно японский сторонник в Манчжурии Чжан-Цзо-Лин был разбит войсками У-Пей-Фу — сторонника правительства Китая.
Японский генерал Талибана 18 августа отдал приказ, в котором установил начальный срок эвакуации японских войск из Приморья на 26 августа.
Устанавливая на словах для успокоения и усыпления масс сроки эвакуации своих войск, японские интервенты на деле всегда прощупывали штыком прочность нашего сопротивления на Дальнем Востоке. На следующий же день, 19 августа, японцы цинично повели наступление в Сучанском районе на расположившуюся у д. Перетино роту 3-го партизанского батальона, но, потеряв трех убитыми и четырех ранеными, отошли. Мало того, японские интервенты на 26 августа 1922 года предложили сосредоточить «армию воеводы Дитерихса» около Спасска и перенести ставку Дитерихса в Никольск-Уссурийск.
Видно было, что японские интервенты из кожи лезут вон, чтобы остаться в захваченном ими Приморье. Большевики Дальнего Востока это понимали, и под их руководством партизаны не давали японским захватчикам и их соратникам — дитерихсовцам ни часу покоя...
Конференция для переговоров с ДВР была назначена японцами на 4 сентября 1922 года в Чанчуне, а между тем японцы проявляли судорожные усилия к тому, чтобы укрепиться в Приморье.
…по распоряжению начальника японского генерального штаба белогвардейцы снова получали оружие, а 1 августа 1922 года японцы повели наступление на партизанские части...
На конференции в Чанчуне 4 сентября 1922 года японская делегация выставила следующие основные требования:
ДВР не вводит у себя коммунистических принципов, признает принцип открытых дверей, разрешает свободное плавание по Амуру и Сунгари судам японского флота. ДВР разрешает иностранцам занятие торговлей, горными и лесными промыслами, пересматривает таможенные тарифы. ДВР обязуется возобновить рыболовную конвенцию и заключить временное соглашение, признает частную собственность и отказывается от реквизиции, разрешает аренду земли и т. д.
Делегация ДВР отвергла японские предложения.
Во время переговоров в Чанчуне японские интервенты новым наступлением в Приморье пытались влиять на ход переговоров.
8 сентября японцы в Посьетском районе повели наступление на партизанский отряд, который, заняв позиции, ответил контрнаступлением. Японцы в панике бежали.
На другой день, 9 сентября, японцы и каппелевцы вновь повели наступление, но были отбиты сильным пулеметным и ружейным огнем. Отступив на километр и приведя свои силы в порядок, они вновь повели наступление... В результате японцы и каппелевцы отступили, понеся большие потери.
Того же 9 сентября японцы вместе с каппелевцами повели наступление на партизанский отряд, расположенный в верховьях реки Сидими...
Чанчуньская конференция закончилась 25 сентября 1922 года, не дав никаких результатов...
НРА наголову разбила «земскую рать» генерала Дитерихса и около 13 часов 19 октября была уже в 9 километрах от Владивостока.
Но здесь путь на Владивосток НРА преградили части японской армии...
Командующий японскими оккупационными войсками генерал Талибана в дерзкой форме требовал от командования НРА отдачи приказа об отходе, а представитель японского министерства иностранных дел во Владивостоке грозил приостановлением эвакуации, если произойдут столкновения. Расчет был на то, что не выдержат нервы народоармейцев и командиров; сами заговорят винтовки, пулеметы, пушки.
Провокация нового кровопролития японцам не удалась. Победили выдержка, высокая сознательность и дисциплина НРА. Взбесившейся японской военщине было разрешено отступить подобру-поздорову...
Японское командование стало затягивать переговоры о вступлении НРА во Владивосток.
Лишь после ноты протеста правительства РСФСР и министра иностранных дел Дальневосточной народной республики, а главное, видя себя в окружении несокрушимых сил НРА, японские интервенты вынуждены были… подписать соглашение об очищении японскими войсками Владивостока и прилегающих островов не позже 16 часов 25 октября 1922 года.
Вооруженные рабочие и крестьяне заставили японских интервентов с позором убраться с советской земли.
Численное превосходство японских сил, военная техника и помощь интервентских частей других государств давали возможность японской военщине на протяжении четырех лет устраивать неслыханные зверства над мирным населением, ставить и поддерживать угодные ей «правительства» и безнаказанно грабить народное достояние Дальнего Востока. Но японская армия сильной была только во время расправ над мирными, обезоруженными жителями деревень и городов Дальнего Востока. В столкновениях же даже с плохо вооруженными и плохо обученными партизанами и частями Красной гвардии японские части почти всегда терпели не просто поражение, а полный разгром.
После 4—5 апреля японское командование продолжало организовывать контрреволюционные элементы в Хабаровске, Владивостоке и в других местах Дальневосточного края.
Осталась существовать власть земской управы. Она вынуждена была пойти на ряд соглашений с японским командованием. В результате вынужденных соглашений почти не осталось нашей армии в южной части Приморья, была установлена 30-километровая зона по обе стороны железной дороги, куда, кроме милиции и войск охраны, красные войска не допускались.
По «нейтральной» зоне от Хабаровска до Владивостока разместились японские войска. И под их охраной по всему Приморью начали вновь организовываться сподвижники Калмыкова, белогвардейские банды Бочкарева, Ширяева и других японских агентов. Они занялись своим обычным делом — убийствами и зверской расправой над местным населением.
[Читать далее]…каждый раз, когда белогвардейские войска терпели поражение, на помощь им немедленно выступали японские войска...
Японская буржуазия пыталась вооруженной рукой сохранить за собой добытые в процессе империалистической войны и интервенции рынки, но на этом этапе наталкивалась на решительное противодействие США.
В августе 1920 года японское правительство признало что «общеевропейское положение — победа советских армий на польском фронте, возрастающая опасность от советского правительства, ощущаемая антипатия со стороны США и Китая — заставляет нас наши политические проекты в Сибири полностью не проводить. Настоящее положение вынуждает нас отказаться от оккупационных планов в Сибири на некоторое время, оставаясь укрепленными на тех территориях, где имеются наши войска».
Со стороны японской военщины это был временный отказ от максимальной программы интервенции. В основном же программа интервенции не только оставалась незыблемой, но японский империализм предполагал при первых же благоприятных обстоятельствах вновь перейти в наступление.
Однако успешные боевые действия нашей армии, угроза окружения и полного поражения японских войск под Читой, а также требования рабочих масс в самой Японии прекратить интервенцию все же вынудили японцев вывести свои войска из Забайкалья.
25 июля началась эвакуация японских войск из Читы и Сретенска... Уходя из Сретенска, японцы старались как можно больше напакостить нам. Они разрушили железную дорогу и увезли с собой вагоны, паровозы, стрелки, телефоны, телеграфные аппараты и прочее железнодорожное имущество...
Эвакуация Забайкалья японскими войсками закончилась 15 октября, а Хабаровска —21 октября. Японцы увели шесть русских пароходов и вывезли огромное количество разных ценностей...
После ухода японских войск из Забайкалья семеновцы были полностью разгромлены...
Но не успела еще Дальневосточная народная республика организоваться по-настоящему, как империалисты Японии заявили:
«Японское императорское правительство не может терпеть, чтобы Читинское правительство ДВР, проникнутое большевистскими идеями, могло иметь твердую почву для дальнейшего развития».
Другими словами, японское правительство заявило, что оно будет продолжать борьбу, чтобы оставить за собой Дальневосточные области.
Эвакуировав войска из Забайкалья и Хабаровска, японская военщина сосредоточила их в Приморье. Сюда японцы перебрасывали по КВЖД остатки разбитых в Забайкалье семеновских банд. Делалось это для того, чтобы штыками белогвардейцев закрепить за собой Приморье. Белогвардейцы, находившиеся в Манчжурии, также перебрасывались в Приморье по КВЖД.
Японцы стали хозяйничать в Приморье, как на своей собственной территории. Они в январе 1921 года установили свой контроль над расходами и доходами от рыбных промыслов в водах русского Тихоокеанского побережья, захватили наши рыбные промыслы в низовьях Амура и на северном Сахалине.
На протесты японское правительство не отвечало, отмалчиваясь, а японская военщина продолжала организовывать белые банды и правительство, угодное ему, в противовес правительству ДВР...
Японское правительство не выполнило своих обязательств. Оно не только не вывело своих войск после образования выбранного правительства на Дальнем Востоке, а подкрепляло их новыми пополнениями. Так, 5 апреля 1921 года высадился во Владивостоке транспорт японских новобранцев около 1 000 человек, а 15 апреля высадилась часть 9-й японской дивизии.
Японские империалисты продолжали организовывать в Приморье новое белое правительство. Они вооружили банду сподвижника Семенова… барона Унгерна, известного своими кровавыми расправами над всеми, кто попадался в застенки его так называемой «дикой дивизии» в Даурии.
Унгерн при помощи японских империалистов занял Ургу, столицу Монголии, ограбил и перебил почти все китайское население и, собрав двенадцатитысячную армию бандитов, двинулся «на завоевание Москвы» в Забайкалье, но… был разбит...
26 мая 1921 года еще до разгрома Унгерна, при помощи штаба японских экспедиционных войск, во Владивостоке был организован контрреволюционный переворот. Во главе нового правительства японцы поставили двух спекулянтов — братьев Меркуловых...
За несколько месяцев не выплачивалась зарплата. Так, например, рабочим и служащим дальневосточного завода «правительство» Меркуловых не выплатило 2 миллионов золотых рублей...
Профорганизации, как и партийная организация большевиков, работали подпольно. Царствовала оголтелая свора черносотенцев, монархистов, спекулянтов, мародеров и жуликов во главе с купцами Меркуловыми...
Японские империалисты торопились забрать владивостокские грузы, пароходы, аэропланы, разные машины, станки и т. д. Ярким примером разграбления имущества Советской России явилась «покупка» японскими империалистами у Меркуловых за 40 000 иен семи миноносцев. Таким образом, народное достояние было «куплено» и растащено японцами и белогвардейцами на сотни миллионов золотых рублей.
Захватнические действия Японии на Дальнем Востоке обратили на себя внимание США, Англии и других государств, которые стали опасаться чрезмерного усиления Японии. Тогда японское правительство сделало вид, что оно готово вступить в переговоры с ДВР, и вот в конце августа 1921 года в г. Дайрене близ Порт-Артура и открылась так называемая Дайренская конференция.
Конференция длилась до апреля 1922 года, но никаких результатов не дала. Японцы изображали, что разрешают с нами вопросы мирным путем, а на деле усиливали интервенцию и поддержку белогвардейцев.
ДВР опубликовало секретные дипломатические документы, подписанные японцами и русскими белогвардейцами о том, что Япония оккупирует Сибирь, где под ее контролем и покровительством организуется «правительство», что Япония обязывается финансировать и снабжать оружием силы семеновцев, борющихся против ДВР, и т. д...
На происходившей в это время Вашингтонской конференции делегация ДВР опубликовала специальное сообщение, в котором указала на многочисленные заверения японцев об отсутствии захватнических стремлений у японских войск и о выводе их с Дальнего Востока, подчеркнув, что «японские заверения не что иное, как маневр для отвлечения внимания иностранцев и главным образом американцев от истинного положения вещей на русском Дальнем Востоке».
…захватническая политика японцев на нашем Дальнем Востоке была разоблачена.
Тогда японское правительство объявило о выводе своих войск из Приморья и Сахалина, но без назначения сроков эвакуации. На деле японцы по-прежнему остались «хозяйничать» на нашем Дальнем Востоке...
Видя полный разгром белогвардейцев, японцы спешили им на помощь, укрепляя свои гарнизоны в находящихся еще в руках белогвардейцев городах и в других важных пунктах Дальнего Востока.
После боя на Бикинских позициях белогвардейцы поспешно отходили и укрылись в «нейтральной зоне». Это в корне нарушило наш договор с японцами, заключенный 29 апреля 1920 года, согласно которому была установлена «нейтральная зона» — 30-километровая полоса между рекой Иман и станцией Уссури. Основываясь на том, что по договору поддержание порядка и спокойствия в «нейтральной зоне» было возложено на ДВР, наше командование решило преследовать противника в «нейтральной зоне».
Преследуя белогвардейцев, наши части 2 апреля 1922 года подошли к станции Евгеньевка и Спасску, где находился значительный гарнизон японских войск с броневиками и 52 орудиями полевой артиллерии. Наше командование послало к японцам для переговоров уполномоченного, которому японцы сообщили, что договор от 29 апреля 1920 года считают в силе, но во время переговоров неожиданно открыли огонь по нашим частям. 47 бойцов были убиты и ранены.
Во избежание столкновений с Японией наши части отошли в долину реки Иман, а японцы, сбросив с себя маску нейтралитета, перешли в наступление. Это было того же 2 апреля 1922 года, когда в Вашингтоне делегат Японии барон Шидехара заявлял, что никакого вмешательства во внутреннюю борьбу в Приморье со стороны японцев не было и что они заняты лишь одной мыслью и заботой — охранять своих подданных и их интересы...
Японские интервенты чувствовали, что они теряют всякую почву под ногами даже в последнем пункте своей опоры — во Владивостоке. Они сплачивали все реакционные силы царской России в качестве своих помощников. 23 июня 1922 года во Владивостоке был созван земский собор из попов, кулаков, генералов и других продавшихся японским империалистам элементов. Земский собор избрал генерала Дитерихса «правителем Приамурского края». Генерал Дитерихс, сменивший в Приморье братьев Меркуловых, находился в самых теснейших отношениях и контакте с японским командованием. Понуждаемый взятыми перед японскими империалистами обязательствами, генерал Дитерихс стал организовывать свою «рать» для борьбы с НРА. Правительство Дитерихса было последней соломинкой, уцепившись за которую японские интервенты пытались удержаться в Приморье.
…японское командование, видя, что удержаться ему не удастся, начало разрушать крепость Владивосток. 12 июля японцы взорвали крепостной форт № 7. Населению японцы объяснили, что это учебная минная работа японских саперов. Русское военное имущество, оцениваемое в сотни миллионов рублей, все время вывозилось японскими пароходами в Японию и Корею...
Победы НРА и партизан заставили японских дипломатов заговорить с ДВР другим языком.
19 июля японский генеральный консул Яманучи обратился к особо уполномоченному ДВР с заявлением о том, что «японское правительство решило произвести полную эвакуацию японских войск из Приморья не позднее 1 ноября и изъявляет свое согласие на участие в конференции с участием представителей РСФСР».
Конечно, на захватнических планах Японии на Дальнем Востоке и в Сибири сказывались также отрицательно последствия экономического кризиса, развертывающегося в стране. За первые пять месяцев 1922 года из бывшего в наличии золотого фонда 550 миллионов иен ушло за границу 350 миллионов, или почти 64%. Япония уже израсходовала на интервенцию свыше 600 миллионов иен и понесла большие потери людьми...
Слишком беззастенчивое хозяйничанье японских капиталистов и военщины на Дальнем Востоке затрагивало интересы США, о чем они и «напомнили» японскому правительству.
Почти одновременно японский сторонник в Манчжурии Чжан-Цзо-Лин был разбит войсками У-Пей-Фу — сторонника правительства Китая.
Японский генерал Талибана 18 августа отдал приказ, в котором установил начальный срок эвакуации японских войск из Приморья на 26 августа.
Устанавливая на словах для успокоения и усыпления масс сроки эвакуации своих войск, японские интервенты на деле всегда прощупывали штыком прочность нашего сопротивления на Дальнем Востоке. На следующий же день, 19 августа, японцы цинично повели наступление в Сучанском районе на расположившуюся у д. Перетино роту 3-го партизанского батальона, но, потеряв трех убитыми и четырех ранеными, отошли. Мало того, японские интервенты на 26 августа 1922 года предложили сосредоточить «армию воеводы Дитерихса» около Спасска и перенести ставку Дитерихса в Никольск-Уссурийск.
Видно было, что японские интервенты из кожи лезут вон, чтобы остаться в захваченном ими Приморье. Большевики Дальнего Востока это понимали, и под их руководством партизаны не давали японским захватчикам и их соратникам — дитерихсовцам ни часу покоя...
Конференция для переговоров с ДВР была назначена японцами на 4 сентября 1922 года в Чанчуне, а между тем японцы проявляли судорожные усилия к тому, чтобы укрепиться в Приморье.
…по распоряжению начальника японского генерального штаба белогвардейцы снова получали оружие, а 1 августа 1922 года японцы повели наступление на партизанские части...
На конференции в Чанчуне 4 сентября 1922 года японская делегация выставила следующие основные требования:
ДВР не вводит у себя коммунистических принципов, признает принцип открытых дверей, разрешает свободное плавание по Амуру и Сунгари судам японского флота. ДВР разрешает иностранцам занятие торговлей, горными и лесными промыслами, пересматривает таможенные тарифы. ДВР обязуется возобновить рыболовную конвенцию и заключить временное соглашение, признает частную собственность и отказывается от реквизиции, разрешает аренду земли и т. д.
Делегация ДВР отвергла японские предложения.
Во время переговоров в Чанчуне японские интервенты новым наступлением в Приморье пытались влиять на ход переговоров.
8 сентября японцы в Посьетском районе повели наступление на партизанский отряд, который, заняв позиции, ответил контрнаступлением. Японцы в панике бежали.
На другой день, 9 сентября, японцы и каппелевцы вновь повели наступление, но были отбиты сильным пулеметным и ружейным огнем. Отступив на километр и приведя свои силы в порядок, они вновь повели наступление... В результате японцы и каппелевцы отступили, понеся большие потери.
Того же 9 сентября японцы вместе с каппелевцами повели наступление на партизанский отряд, расположенный в верховьях реки Сидими...
Чанчуньская конференция закончилась 25 сентября 1922 года, не дав никаких результатов...
НРА наголову разбила «земскую рать» генерала Дитерихса и около 13 часов 19 октября была уже в 9 километрах от Владивостока.
Но здесь путь на Владивосток НРА преградили части японской армии...
Командующий японскими оккупационными войсками генерал Талибана в дерзкой форме требовал от командования НРА отдачи приказа об отходе, а представитель японского министерства иностранных дел во Владивостоке грозил приостановлением эвакуации, если произойдут столкновения. Расчет был на то, что не выдержат нервы народоармейцев и командиров; сами заговорят винтовки, пулеметы, пушки.
Провокация нового кровопролития японцам не удалась. Победили выдержка, высокая сознательность и дисциплина НРА. Взбесившейся японской военщине было разрешено отступить подобру-поздорову...
Японское командование стало затягивать переговоры о вступлении НРА во Владивосток.
Лишь после ноты протеста правительства РСФСР и министра иностранных дел Дальневосточной народной республики, а главное, видя себя в окружении несокрушимых сил НРА, японские интервенты вынуждены были… подписать соглашение об очищении японскими войсками Владивостока и прилегающих островов не позже 16 часов 25 октября 1922 года.
Вооруженные рабочие и крестьяне заставили японских интервентов с позором убраться с советской земли.
Численное превосходство японских сил, военная техника и помощь интервентских частей других государств давали возможность японской военщине на протяжении четырех лет устраивать неслыханные зверства над мирным населением, ставить и поддерживать угодные ей «правительства» и безнаказанно грабить народное достояние Дальнего Востока. Но японская армия сильной была только во время расправ над мирными, обезоруженными жителями деревень и городов Дальнего Востока. В столкновениях же даже с плохо вооруженными и плохо обученными партизанами и частями Красной гвардии японские части почти всегда терпели не просто поражение, а полный разгром.