Из сборника «Октябрь на Южном Урале» . В 1919 году, 17 марта я прибыл из германского плена на родину в с. Муратовку... Колчаковские офицеры выгребали последний хлеб у крестьян, не оставляя даже на семена и еду; на протест хозяина, что не оставляют на еду и семена, ответом была плеть с словесным добавлением: «А, ты, сукин сын, еще сеять думаешь». Самые ярые приверженцы белой власти из зажиточных крестьян остались в недоумении и разочарованными и при всяких удобных моментах стали близиться к большевикам, спрашивая, как поступить, если отбирают хлеб и бьют плетью. …число дезертиров из белой армии росло каждый день; когда был фронт у Улутеляк, все местные ребята, мобилизованные Колчаком, пришли домой и скрывались в лесу с коммунистами; даже в последние месяцы колчаковщины коммунистам стало легче и свободнее находиться в селе потому, что никто не смел выдать, а наоборот, если являлся какой-нибудь отряд, то первым долгом сообщали коммунистам, чтобы побереглись. Стали больше уважать коммунистов, помогать Красной Армии, интересоваться, где красные, какие имеют успехи и спрашивали друг друга: «когда же придут красные?..» В последних числах июня месяца 1919 г. пришлось уйти всем мужчинам в лес и увели с собой лошадей, чтобы не дать белым. В последние дни колчаковщины, белые офицеры объявили мобилизацию мужчин до 45 лет, но никого не могли взять; тогда была объявлена мобилизация женщин, рыть окопы, с 16 до 50 лет. Я помню, когда к нам ночью в лес прибежали девки и замужние женщины и рассказывали о всех творящихся ужасах: во всех домах полно было белых солдат, костры посреди улиц и дворов, несмотря на то, что были летние жаркие дни, все растаскивали, что было в домах, и, наконец, стали гнать стариков рыть окопы.