И. М. Подшивалов о Гражданской войне на Южном Урале
Из книги И. М. Подшивалова «Гражданская борьба на Урале. 1917-1918».
Чехословацкое движение, самая история выступления чехословаков против Советской власти, их дальнейшее двухлетнее участие в гражданской войне не является исторической случайностью или прискорбным недоразумением, не предотвращенным чисто по оплошности. Раньше или позже, ближе к центру или дальше на окраине, чехословаки должны были выступить и не могли не участвовать в разгорающейся гражданской борьбе русского народа. Уже одна их зависимость от Антанты или наличие 20% русского элемента в составе чехословацкого корпуса (к маю 1918 года), теснейшая связь чешских политических руководителей и верхушки командования с буржуазными кругами русского общества, начавшими борьбу с большевизмом, — все это неизбежным образом должно было сорвать позицию нейтралитета.
[Читать далее]Гражданский пожар на Урале, в Сибири, в Архангельском крае летом 1918 года был неотвратим. Чехи не могли в нем не участвовать. Решение отделения чехословацкой рады, скрыто заседавшей 16-20 мая 1918 г. в Челябинске, говорит о необходимости срочного передвижения во Владивосток, с другой стороны в нем выявляется определенное убеждение неизбежности боевого столкновения с большевиками и дается инструкция активнейшего характера комсоставу в этом отношении. Уже одно принятие и признание необходимости сосредоточить разбросанно двигающиеся чехословацкие силы, захватить главные узлы и жел. дор. магистрали чуть ли не от Пензы до Владивостока, обезоружить красногвардейские силы и воздействовать на советы на громаднейшем пространстве, одна заблаговременная разработка и согласованное составление плана для проведения и осуществления всего этого — разве все это не показывает разительнейшим образом, что здесь частные дела и средства превышали и нарушали общую цель (пробраться до Владивостока), что здесь… история вкладывала большую сознательность и содержание, чем хотели действующие лица.
Установив единство и сговорившись в отношении руководства предстоящих действий, чехословацкие вожди, входившие в состав новоизбранного комитета (Чечек, Войцеховский и Гайда), прибыв к своим группам, почти одновременно приступают к выполнению принятого плана: Войцеховский захватывает Челябинск 26 мая, Гайда начинает в Сибири 25/V и 26/V, а Чечек — в Сызрани и Пензе 28/V...
Действия и успешные передвижения чехословаков сопровождаются необычайно быстрым развертыванием разнообразных белогвардейских органов и объединений, чехословацкие войска обрастают, пополняются и усиливаются белогвардейскими силами в виде офицерских, добровольческих, казачьих, башкирских частей.
…
Южно-уральское крестьянство в борьбе 1918 года проявило себя иными чертами, чем рабочая масса. Южно-уральское крестьянство имело всегда крайнюю ненависть к барству и стремилось к захвату земель. Эти факторы были возбудителями крестьянской воли. Однако политическая воля крестьянства была путаная, колеблющаяся, изменчивая. В условиях 1918 года на нее разлагающим образом воздействовали следующие факторы: 1) усталость от войны, 2) боязнь коммунистических и социалистических экспериментов, 3) неясность цели и результатов борьбы и 4) массовая инертность деревни.
Крестьянство вначале, под влиянием продовольственных реквизиций, с недоверием относилось к большевикам и дало в красные отряды лишь свою «голытьбу, которой терять нечего». Красные отряды стали обрастать середняцкой крестьянской массой лишь по изменении советского курса в крестьянском вопросе и по испытании крестьянами белогвардейского режима.
…крестьянство в своей борьбе сохранило старые дикие инстинкты, проявление своей темноты — погромы, пожары, насилия, грабежи. В известной доле эти явления, имевшиеся в действиях советских отрядов, объясняются наличием крестьянского состава.
При детальном рассмотрении особенностей крестьянской борьбы бросается в первую очередь известная стадность крестьянских частей, культ личности, неравномерность боевой активности (то яростные атаки, то панические бегства), примитивность военной организованности и тяготение к нерегулярным отрядным формам.
...
Характеризуя первый момент борьбы, следующее говорит участник боев под Екатеринбургом Онуфриев:
«Вооруженные силы, на которые Советская власть могла в то время опереться, состояли в большей части из молодых, неопытных и плохо вооруженных добровольцев, с ничтожным процентом фронтовиков. Комсостав в этих партизанских отрядах, благодаря принципам выборности, состоял большей частью из людей случайных, неопытных, часто высшей марки авантюристов, которые пошли на фронт отнюдь не из-за идейных побуждений. Нельзя конечно отрицать, что были отдельные светлые личности. Их особенно было много в отрядах, носивших партийный характер».
Описывая позднейший момент борьбы, тот же автор аттестует бойцов в другом духе: «Добровольцы Урала были превосходным военным материалом... С ними мы не знали, что такое дезертирство и как можно попасть в плен или сдаться врагу»...
Другой критик — Георгиевский — говорит следующее:
«Дрались уральские боевики геройски, но по большей части терпели поражения в сражениях с чехословаками. …одна из причин заключалась в следующем: боевики обладали революционным духом; приученные предыдущей борьбой к выполнению частных, не требующих продолжительного времени задач, они не расставались с мыслью о скором возвращении из похода домой; затяжная борьба, продолжительное сидение в окопах им были непривычны, революционный дух требовал решительных действий, а таких не было, отсюда быстро являлись апатия, усталость, и боевая энергия падала, сказывалось отсутствие общей боевой подготовленности, неуменье обращаться и сохранять оружие, незнание строевой службы. Главное же зло заключалось в отсутствии объединяющего командования. Разбитые на отдельные отряды, численностью от 20 человек до 400, с самостоятельным начальником, часто и комиссаром, они стремились к автономному выполнению операций, к партизанским действиям и не вполне подчинялись распоряжениям Высших Штабов. Большую роль играла также недостаточность и неподготовленность командного состава...
Точно так же влияло на малую успешность действий и отсутствие войск специального технического назначения, если же они и были местами, то распределялись неправильно, не учитывался опыт минувшей войны, не было достаточно кавалерии, артиллерии, частей связи и т. д.»...
При изучении хроник отрядов поражает большое число случайных ранений, имевших место во всех видах боевой обстановки (в палатке, в лесу, на заставе, в каюте парохода, в барже, в обозе, в походном строю, в цепи, во время занятий, в стрельбе и т. д.). Это, очевидно, обуславливалось неумением обращаться с оружием, массовой необученностью, это является признаком сырого необученного пополнения, образовавшего отряды.
Но случаями неуменья обращаться с оружием, необученностью и малой подготовленностью в военном отношении не менее была богата и противоположная сторона. Очень плохо владел на первых порах винтовкой рабочий — еще хуже гимназисты и купеческие сынки, составившие первые добровольческие батальоны буржуазии. …в условиях начала неожиданной борьбы все хватались за те средства, какие имелись под руками и оборонялись теми силами, какие находились в этот момент.
Чехословацкое движение, самая история выступления чехословаков против Советской власти, их дальнейшее двухлетнее участие в гражданской войне не является исторической случайностью или прискорбным недоразумением, не предотвращенным чисто по оплошности. Раньше или позже, ближе к центру или дальше на окраине, чехословаки должны были выступить и не могли не участвовать в разгорающейся гражданской борьбе русского народа. Уже одна их зависимость от Антанты или наличие 20% русского элемента в составе чехословацкого корпуса (к маю 1918 года), теснейшая связь чешских политических руководителей и верхушки командования с буржуазными кругами русского общества, начавшими борьбу с большевизмом, — все это неизбежным образом должно было сорвать позицию нейтралитета.
[Читать далее]Гражданский пожар на Урале, в Сибири, в Архангельском крае летом 1918 года был неотвратим. Чехи не могли в нем не участвовать. Решение отделения чехословацкой рады, скрыто заседавшей 16-20 мая 1918 г. в Челябинске, говорит о необходимости срочного передвижения во Владивосток, с другой стороны в нем выявляется определенное убеждение неизбежности боевого столкновения с большевиками и дается инструкция активнейшего характера комсоставу в этом отношении. Уже одно принятие и признание необходимости сосредоточить разбросанно двигающиеся чехословацкие силы, захватить главные узлы и жел. дор. магистрали чуть ли не от Пензы до Владивостока, обезоружить красногвардейские силы и воздействовать на советы на громаднейшем пространстве, одна заблаговременная разработка и согласованное составление плана для проведения и осуществления всего этого — разве все это не показывает разительнейшим образом, что здесь частные дела и средства превышали и нарушали общую цель (пробраться до Владивостока), что здесь… история вкладывала большую сознательность и содержание, чем хотели действующие лица.
Установив единство и сговорившись в отношении руководства предстоящих действий, чехословацкие вожди, входившие в состав новоизбранного комитета (Чечек, Войцеховский и Гайда), прибыв к своим группам, почти одновременно приступают к выполнению принятого плана: Войцеховский захватывает Челябинск 26 мая, Гайда начинает в Сибири 25/V и 26/V, а Чечек — в Сызрани и Пензе 28/V...
Действия и успешные передвижения чехословаков сопровождаются необычайно быстрым развертыванием разнообразных белогвардейских органов и объединений, чехословацкие войска обрастают, пополняются и усиливаются белогвардейскими силами в виде офицерских, добровольческих, казачьих, башкирских частей.
…
Южно-уральское крестьянство в борьбе 1918 года проявило себя иными чертами, чем рабочая масса. Южно-уральское крестьянство имело всегда крайнюю ненависть к барству и стремилось к захвату земель. Эти факторы были возбудителями крестьянской воли. Однако политическая воля крестьянства была путаная, колеблющаяся, изменчивая. В условиях 1918 года на нее разлагающим образом воздействовали следующие факторы: 1) усталость от войны, 2) боязнь коммунистических и социалистических экспериментов, 3) неясность цели и результатов борьбы и 4) массовая инертность деревни.
Крестьянство вначале, под влиянием продовольственных реквизиций, с недоверием относилось к большевикам и дало в красные отряды лишь свою «голытьбу, которой терять нечего». Красные отряды стали обрастать середняцкой крестьянской массой лишь по изменении советского курса в крестьянском вопросе и по испытании крестьянами белогвардейского режима.
…крестьянство в своей борьбе сохранило старые дикие инстинкты, проявление своей темноты — погромы, пожары, насилия, грабежи. В известной доле эти явления, имевшиеся в действиях советских отрядов, объясняются наличием крестьянского состава.
При детальном рассмотрении особенностей крестьянской борьбы бросается в первую очередь известная стадность крестьянских частей, культ личности, неравномерность боевой активности (то яростные атаки, то панические бегства), примитивность военной организованности и тяготение к нерегулярным отрядным формам.
...
Характеризуя первый момент борьбы, следующее говорит участник боев под Екатеринбургом Онуфриев:
«Вооруженные силы, на которые Советская власть могла в то время опереться, состояли в большей части из молодых, неопытных и плохо вооруженных добровольцев, с ничтожным процентом фронтовиков. Комсостав в этих партизанских отрядах, благодаря принципам выборности, состоял большей частью из людей случайных, неопытных, часто высшей марки авантюристов, которые пошли на фронт отнюдь не из-за идейных побуждений. Нельзя конечно отрицать, что были отдельные светлые личности. Их особенно было много в отрядах, носивших партийный характер».
Описывая позднейший момент борьбы, тот же автор аттестует бойцов в другом духе: «Добровольцы Урала были превосходным военным материалом... С ними мы не знали, что такое дезертирство и как можно попасть в плен или сдаться врагу»...
Другой критик — Георгиевский — говорит следующее:
«Дрались уральские боевики геройски, но по большей части терпели поражения в сражениях с чехословаками. …одна из причин заключалась в следующем: боевики обладали революционным духом; приученные предыдущей борьбой к выполнению частных, не требующих продолжительного времени задач, они не расставались с мыслью о скором возвращении из похода домой; затяжная борьба, продолжительное сидение в окопах им были непривычны, революционный дух требовал решительных действий, а таких не было, отсюда быстро являлись апатия, усталость, и боевая энергия падала, сказывалось отсутствие общей боевой подготовленности, неуменье обращаться и сохранять оружие, незнание строевой службы. Главное же зло заключалось в отсутствии объединяющего командования. Разбитые на отдельные отряды, численностью от 20 человек до 400, с самостоятельным начальником, часто и комиссаром, они стремились к автономному выполнению операций, к партизанским действиям и не вполне подчинялись распоряжениям Высших Штабов. Большую роль играла также недостаточность и неподготовленность командного состава...
Точно так же влияло на малую успешность действий и отсутствие войск специального технического назначения, если же они и были местами, то распределялись неправильно, не учитывался опыт минувшей войны, не было достаточно кавалерии, артиллерии, частей связи и т. д.»...
При изучении хроник отрядов поражает большое число случайных ранений, имевших место во всех видах боевой обстановки (в палатке, в лесу, на заставе, в каюте парохода, в барже, в обозе, в походном строю, в цепи, во время занятий, в стрельбе и т. д.). Это, очевидно, обуславливалось неумением обращаться с оружием, массовой необученностью, это является признаком сырого необученного пополнения, образовавшего отряды.
Но случаями неуменья обращаться с оружием, необученностью и малой подготовленностью в военном отношении не менее была богата и противоположная сторона. Очень плохо владел на первых порах винтовкой рабочий — еще хуже гимназисты и купеческие сынки, составившие первые добровольческие батальоны буржуазии. …в условиях начала неожиданной борьбы все хватались за те средства, какие имелись под руками и оборонялись теми силами, какие находились в этот момент.