Из книги А. Шурыгина «Революционные волнения в интервентских войсках на Дальнем Востоке 1918-1922 гг.» . 7 июля во Владивостоке вышла первая чехословацкая коммунистическая газета «Правда», разъяснявшая значение Великой Октябрьской революции и призывавшая солдат поддерживать Советы. Чешскими коммунистами был организован чехословацкий красноармейский отряд, принимавший участие в борьбе с бандами Орлова и Калмыкова на гродековском фронте. На своем собрании 24 мая 1918 года чехословаки-красноармейцы заявили: «Мы, солдаты чехословацкого революционного отряда при Красной социалистической армии, приветствуем трудовое население Дальнего Востока в лице его Советов и заявляем, что мы признаем единственную власть советов, которую мы готовы защищать от всех врагов, как внутренних, так и внешних…» 29 июля 1918 года некоторые части чехословацких войск, спровоцированные офицерством, выступили во Владивостоке против Советов... Несмотря на то, что к моменту переворота во Владивостоке насчитывалось 15 тысяч чехословацких солдат, в контрреволюционном выступлении приняло участие не более 9 тысяч человек. Третий, седьмой и одиннадцатый полки отказались выступать против Советов, за что были разоружены, а наиболее революционные солдаты расстреляны... Победы Красной армии на Восточном фронте оказали большое революционизирующее влияние на солдат чехословацкой армии интервентов. В частях этой армии с лета 1919 года происходило сильное разложение. Солдаты… отказывались идти на фронт и требовали отправки их на родину. Часть чехословацких солдат переходила на сторону Красной армии. Начальник контрразведывательного отделения Иркутского военного округа в июне 1919 года дал следующую характеристику 1-й и 2-й чешским дивизиям: «Отказ чешских эшелонов идти на Красноярский фронт, аресты своих офицеров, самочинный отъезд делегатов от чешских частей и друг. есть как будто повторение пройденного урока в русской армии в период революции, а особенно с октября 1917 года». …на Восточном фронте в рядах Красной армии сражалось около четырех тысяч чехословаков… Летом 1919 года в частях 1-го, 4-го и 13-го полков 1-й чехословацкой дивизии были образованы комитеты солдатских депутатов. Эти комитеты требовали прекращения борьбы с Советской Россией и отправки солдат на родину. …в апреле 1919 года воинский эшелон, в котором были преимущественно сербы, отказался воевать против Советов, самовольно покинул Сибирь… Солдаты 4-го полка 1-й чехословацкой дивизии в июле 1917 года арестовали своих офицеров, сочувственно отнеслись к бастующим черемховским рабочим, обещая им поддержку. …в июне 1919 года на ст. Иннокентьевской собрался съезд солдатских депутатов, на котором были намечены для обсуждения следующие вопросы: 1. О дальнейшем пребывании чехословацких войск в Сибири. 2. О прекращении борьбы с большевиками. 3. Передача управления в войсковых частях комитетам. 4. Прибавка жалования солдатам. Работу съезда решено было перенести в Иркутск, где находился революционно настроенный 4-й чехословацкий полк. В Иркутске делегаты солдатского съезда были арестованы белогвардейцами и реакционно настроенным чехословацким командованием. Это вызвало восстание 4-го полка, который вооруженной силой освободил делегатов из тюрьмы... Командованию удалось… арестовать руководителей революционных организаций, разоружить революционные части 4-го полка и отправить их в концентрационные лагери. Летом 1919 года было разоружено свыше 3000 чехословацких солдат. Концентрационные лагери в бухте Горностай (близ Владивостока), в Благовещенске и в других городах были переполнены арестованными солдатами, отказавшимися воевать против Советской страны. Несмотря на эти репрессивные меры, революционные волнения в войсках не только не прекратились, но начали принимать более широкий характер. В конце 1919 года целые части отказывались воевать против большевиков и Советов. Полномочные представители чехословацкого правительства Павлу и Гирса в своем письме союзникам 13 ноября 1919 года указывали на «трагическое положение частей чехословацкой армии» и требовали спешной эвакуации войск на родину. Опасаясь восстания в чехословацкой армии и утраты в ней влияния офицерства, Антанта решила эвакуировать ее в первую очередь из Сибири и Дальнего Востока. Японское командование настолько опасалось влияния революционных чехословацких солдат на свою армию, что приступило к разоружению отдельных революционно настроенных чехословацких частей... Насколько выросло классовое сознание передовой части солдат интервентских армий, можно судить по тому, что среди солдат, уезжающих на родину, только на двух пароходах, не считая других, были организованы 10 коммунистических ячеек численностью до 90 человек. Тысячи чехословацких солдат открыто сочувствовали советской власти и большевикам. … Большевистская агитация среди американских солдат давала положительные результаты. Отдельные группы солдат от сочувствия к большевикам и партизанам переходили к активной помощи им. Нередко американские солдаты во Владивостоке и Хабаровске передавали для партизан оружие, медикаменты, одежду и прочее. Калмыковская контрразведка в феврале 1919 года сообщала, что американские солдаты враждебно настроены против Колчака и Семенова, а Калмыкова называют кровопийцей. Контрразведка, пытавшаяся арестовать одного из членов Хабаровского большевистского комитета, застала у него на квартире восемь американских солдат, которые не допустили ареста и, прогнав калмыковцев, заявили, что настанет скоро время, когда с Калмыковым, Хорватом и Колчаком народ рассчитается за все их злодеяния. В Сучанском районе Приморья в 1919 году были случаи братания американских солдат с партизанами. Они передавали партизанам патроны и оружие. На Сучане несколько американских солдат покинули свою армию и перешли к партизанам. Частичное разложение американской армии проявлялось также в форме нарушения дисциплины, дезертирства и проч. Факты дезертирства солдат признает и генерал Гревс, командовавший американскими экспедиционными войсками. Колчаковский «управляющий» Приморской областью в своем отчете в марте 1919 года писал: «При занятии деревни Новороссия отрядом генерала Волкова был задержан один американский солдат, который, по показанию схода, вместе со своими несколькими коллегами, ушедшими до прихода отряда с Красной армией, агитировал в Новороссии и призывал население к восстанию». Этот факт свидетельствует не только о сочувствии, но и об активном участии в партизанском движении отдельных американских солдат. … К ужасу японский военщины, число дисциплинарных проступков и количество солдат, заподозренных в большевизме, непрерывно росло. «Число солдат, присужденных военным судом Сибири к тюремному заключению, все время возрастает, не было еще случая, чтобы пароход, пришедший из Владивостока, не привез бы несколько арестованных», — писала японская газета «Хоци»... Во владивостокской тюрьме в 1919 году японские солдаты имели связь с заключенными большевиками и партизанами, оказывали им материальную помощь... …были… случаи расстрелов японских солдат, заподозренных в большевизме. …отдельные солдаты отказывались воевать против Советской республики и переходили к партизанам... …отдельные группы японских солдат срывали погоны, надевали красные банты и, приходя в партизанский клуб, заявляли, что они воевать с большевиками не хотят. Газета «Красное знамя» от 19 февраля 1920 года сообщала, что «по линии Уссурийской железной дороги происходит настоящее братание между японскими солдатами и партизанами». Большевистские листовки пользовались большим успехом среди японских солдат. На Красной речке, около Хабаровска, в феврале 1920 года солдаты сами приходили к партизанам в штаб и требовали, чтобы им давали побольше листовок... В документах Военного совета Временного Приморского правительства в феврале 1920 года приведены следующие факты разложения в японских войсках: «В Спасске режим не особенно строг: у партизан установились дружественные отношения с японцами, происходит взаимный обмен любезностями, угощают друг друга табаком, даже ходят под руку. Японцы украшают себя красными ленточками, и были случаи, когда японские солдаты срывали с себя погоны и топтали их. В Никольске режим у японцев очень строгий. Почти никого не пускают из казарм. Однако имели место случаи такого рода: японский солдат появился на базаре с красным бантом, который с гордостью показывал прохожим. При приближении же своего офицера он на время снимал бант, либо закрывал его рукой. В Никольске уже распространяли листовки на японском языке, японские солдаты брали их с громадным удовольствием и даже сами показывали их русским с чувством гордости. Установлен даже способ передачи листовок: они передаются ночью японским патрулям... Получены достоверные сведения о переходе в Амурской области 10 японских солдат на сторону партизан. Все это определенно говорит нам, что и японская армия не такая железная, как это нам кажется». В начале 1920 года в целом ряде японских частей вспыхнули волнения с требованиями отправки солдат на родину. Председатель Приморского областного комитета РКП(б) тов. Губельман сообщал: «В феврале 1920 года в селе Яковлевке (Приморье) японские солдаты отказались выполнять распоряжение офицеров и вместо себя заставили стоять офицеров на карауле». Газета «Правда» писала о положении в японских интервентских войсках: «Патриотический угар японских солдат понемногу улетучивается. Они оказались также подверженными большевистской «заразе». Наблюдаются случаи открытого перехода японских солдат на нашу сторону. 13 февраля перешла целая команда японского санитарного поезда. Такие случаи не единичны». Волнения в японской армии имели место и на территории самой Японии. По сообщению газеты «Майници» от 12 марта 1918 года в Йокосуке в начале марта группа солдат, недовольная чересчур суровой дисциплиной, ночью ворвалась в квартиру своего начальника офицера и избила его. В 69-м полку в Тояме среди японских солдат, оканчивающих срок военной службы, произошли беспорядки. Солдаты захватили мундир младшего офицера и сожгли его. Полковника Таказасу заставили написать письмо с извинением за вмешательство в ссору солдат с офицером. В феврале 1920 года во Владивостоке проходил ряд арестов среди солдат японской армии, подозреваемых в большевизме. Газета «Начало», орган Никольск-Уссурийского ревкома, в конце февраля 1920 года сообщала: «На Первой речке японским командованием разоружена рота вместе с офицерами. Очевидцы передают, что солдаты из разоруженной роты группами по десять человек со связанными на спине руками посажены на судно». Газета «Красное знамя» от 28 февраля 1920 года комментирует этот факт: «…Тяжелые условия и незнание, за что проливается кровь в чужой стране, брожение в самой Японии, связанное с борьбой рабочих за всеобщее избирательное право и улучшение быта, изменили психологию японского солдата и сделали его ум доступным критике. Передают, что эта рота… не исполняла приказы, срезала погоны и одела красные банты. Японцы всех «зараженных большевизмом» концентрируют в Корее». Очевидно, этот же факт нашел свое отражение в отчетных материалах первой Амурской областной конференции РКП(б), где указывалось, что «На Первой речке взбунтовалось 500 японских солдат, выкинувших красный флаг». Факт, описанный в «Красном знамени» от 31 марта 1920 года, также характеризует неустойчивость отдельных частей японской армии. «Нам сообщают, — пишет газета, — что на ст. Бира осталось 25 японских солдат, не пожелавших возвратиться в Японию и вышедших из повиновения своему начальству. Японские власти хотели их арестовать, но попытки остались безуспешными». Волнения среди японских солдат подавлялись самым жестоким образом, и сведения о них всячески скрывались. Известно, что в феврале-марте 1920 года в Спасске и Владивостоке японских солдат, заподозренных в большевизме, живьем заказывали в землю... Об успехах большевистской агитации… свидетельствует хотя бы тот факт, что японское командование во время мирных переговоров в начале апреля 1920 года выдвинуло одним из основных условий прекращение коммунистической пропаганды в японских частях. Японское командование в этот период разоружило целые части и произвело большую «перегруппировку» войск: ненадежные части были отправлены ив Японию и заменены другими, набранными преимущественно из отсталых крестьянских слоев. …в дни 4-5 апреля 1920 года боеспособность японских солдат поддерживалась при помощи грубого шовинистического обмана и обильных порций сакэ... Даже по признанию японской печати положение в экспедиционной армии в 1920-1922 годах было не особенно благополучным. Газета «Джапан-кроникл» в 1920 году сообщала: «Генерал Шимитсу говорит, что среди японских солдат в Сибири дисциплина падает с каждым днем. Солдаты с большим пренебрежением относятся к своим заданиям и ведут себя далеко не превосходно. Подарки, посылаемые прежде японским народом, уменьшали военный бюджет и доставляли солдатам большое утешение. Теперь же сибирская экспедиция слишком непопулярна, и японский народ не желает тратить денег для цели, которой не сочувствует. Народ отлично понимает, что война увеличивает долги, которые падают на его плечи. Он также отлично понимает, что это не оборонительная война и народ в ней не заинтересован»... Одним из примеров большевистского влияния в японских частях является также следующий факт: в Забайкалье крестьяне села Беклемишево закупали у японцев табак и папиросы для частей HPА. «Когда японские солдаты узнали, — писала газета «Дальневосточная республика», — что крестьяне покупают для большевиков (как они называли наших бойцов), то они послали нам в подарок ящик табаку и папирос, прося крестьян передать нашим солдатам, что японские солдаты больше драться с большевиками не хотят и чтобы большевики не сердились на японских солдат за прошлое»... «В начале 1921 года в одном из сел Приморской области солдаты вместе с унтер-офицером одной из рот пехотного полка 11-й японской дивизии убили своего командира, связали остальных офицеров и объявили роту распущенной. Часть их была поймана затем во Владивостоке и сослана обратно в Японию». По сведениям газеты «Дальневосточная республика»: «В конце марта 1921 года японскими жандармами был произведен обыск в одном из полков, расположенных во Владивостоке на Второй речке. При обыске у японских солдат была обнаружена в большом количестве большевистская литература. Попытка жандармов произвести аресты потерпела неудачу. Солдаты, как один, взялись за оружие, и жандармы были вынуждены уйти ни с чем»... Японский генерал-майор Нисикава в своей книге «История Сибирской экспедиции», изданной в 1925 году в Токио, был вынужден признать, что: «Стоящие в Забайкалье и Восточной Сибири японские войска благодаря постепенной большевизации стали направляться на родину»… Японский журналист в специальной статье для газеты «Красное знамя» писал о японских солдатах: «Когда они вернулись в свои губернии, то нашли там только прежние бедные поля, слабых лошаденок, больных детей да старых родителей. Там они увидели зажиревших землевладельцев, жаждущих только арендной платы, да ростовщиков, вербующих их сестер и жен в публичные дома в соседние города. На их плечи вместо ранцев и винтовок обрушилась целая куча хлопот и долгов. Теперь они ясно поняли, почему русские крестьяне-партизаны были так сильны своей идеей и почему они умирали ради коммунизма».