Из книги Николая Арсеньевича Корнатовского «Борьба за красный Петроград (1919)» . 29 мая 1919 г. в Псков прибыл на судах отряд С. Булак-Балаховича. На берегу р. Великой была устроена торжественная встреча с духовенством и иконами. Псковский архиерей Арсений благословил оружие Булак-Балаховича и его помощников, артист псковского театра Трахтенберг произнес приветственную речь, рота Талабского полка дала салют... И в тот же день Булак-Балахович повесил 9 человек... Одновременно с этим белогвардейцами проводилась «черновая» работа — обыски, аресты и расстрелы. Тюрьма была быстро наполнена арестованными. Заработали контрразведки, агентом одной из которых был и местный поп. Начались массовые казни в самом городе, но затем, по «протесту»-совету представителей союзников, были перенесены на Сенную площадь, за старую Псковскую стену. Прибывшие в Псков американцы часто производили киносъемки казней. Каждую неделю по субботам заседал суд, а по воскресеньям, пользуясь стечением народа, производились казни. Смертные приговоры читал сам Булак-Балахович. За эти зверства Булак-Балахович вскоре был произведен в генерал-майоры, а его отряд превратился в особую сводную дивизию. Псковское купечество в знак благодарности преподнесло Булак-Балаховичу адрес со следующей надписью: «Кузнец Вакула оседлал чорта, а ты, батька-атаман, — коммунистов»... В районе же действий основной группы Северного корпуса проводилась своя политика, по некоторым вопросам резко отличавшаяся от режима в Пскове. Здесь принимались все меры к тому, чтобы завуалировать истинные намерения и тенденции монархически настроенного офицерства. Так, например, в обязательном постановлении, подписанном генерал-майором Родзянко от 15 мая 1919 г. за № 4, говорилось (§ 7), что «белые войска — народные войска, они друзья народа и пришли освободить своих братьев от бродяг и негодяев, восстановить порядок и дать спокойную и свободную жизнь исстрадавшемуся русскому народу». Остальные же параграфы этого приказа провозглашали смертную казнь через повешение всем коммунистам, включая и женщин-коммунисток, советским работникам и пр. Установившаяся в этом районе военная диктатура своими действиями сама постаралась преждевременно вскрыть свою реакционную сущность. Вскоре лозунги Учредительного собрания были здесь совершенно сняты, остались только прямые действия военных комендантов. Белые газеты, издававшиеся в Нарве, как, например, «Белый крест», призывали к еврейским погромам и т. п. Политическая дальновидность и соответствующий такт не были присущи группе офицеров Северного корпуса. Характер взаимоотношений самого командующего корпусом генерал-майора Родзянко с эстонцами заставлял даже последних быть настороже. При движении частей Северного корпуса по южному побережью Финского залива стал остро вопрос о взаимоотношении с национальными отрядами ингерманландцев. Требования ингерманландцев относительно их самоопределения встречали жестокий отпор Родзянко. Последний 23 мая 1919 г., сразу после взятия Копорья, прибыл в штаб ингерманландского отряда в дер. Костивское и в беседе с руководителями отряда резко заявил, что он, Родзянко, «не знает, кто такие ингерманландцы, и что в России есть только русские». По поводу же того, что ингерманландцы находились под покровительством Эстонии и оттуда получали все необходимое для себя снабжение, Родзянко сказал: «Не возлагайте ваших надежд на Эстляндию, ведь сейчас невозможно сказать, будет ли из нее Эстляндия, Турция или же Россия». Обострение взаимоотношения с ингерманландским отрядом достигло своего кульминационного пункта тогда, когда генерал Родзянко в разговоре с одним из видных политических представителей ингерманландской буржуазии приказал ему под угрозой расстрела прекратить всякие дальнейшие разговоры о самоопределении нации. Неудивительно, что при такой «национальной» политике Северный корпус при движении на Петроград не создавал за собой достаточно обеспеченного тыла... ... …между буржуазно-шовинистической Эстонией и лидерами белого русского движения на северо-западе России не было налажено нормальных взаимоотношений, базирующихся на общем мировоззрении и на политической солидарности в деле борьбы с советами. Прибывший из Гельсингфорса в конце июня 1919 г. генерал Юденич со своей монархической, черносотенной свитой вступил в исполнение обязанностей главнокомандующего... Приезд черной плеяды русских белых генералов не мог, конечно, разубедить буржуазную Эстонию в ее законных подозрениях относительно истинных намерений генерала Юденича и К°. Эстонии предстояла чрезвычайно зигзагообразная линия политического поведения, рассчитанная на то, чтобы фактически доказать представителям русской реакции, что без помощи национальных самообразований справиться с Советской республикой им не удастся... Генерал Юденич, достаточно информированный о тех трениях, которые имели место между штабом А. П. Родзянко и группой буржуазных «реформаторов» Н. Н. Иванова — С. Н. Булак-Балаховича, не в состоянии был объективно оценить действия бело-эстонских войск в Псковском районе… И вот тут-то форсированию событий на пути свободного продвижения советских войск к Пскову помог задуманный генералом Н. Н. Юденичем план разрешить недоразумения в своем же собственном белом лагере путем посылки карательной экспедиции в Псков. Совместное сотрудничество в лоне единого белого стана группировок Юденича — Родзянко с одной стороны и С. П. Булак-Балаховича — Н. Н. Иванова с другой, т. е. представителей реакции и представителей буржуазной демократии, не могло уже развиваться нормально... 22 августа 1919 г. в гор. Нарве Юденич отдал приказ командиру 3-го стрелкового Талабского полка, полковнику Б. С. Пермыкину (брату другого Пермыкина — войскового старшины у Балаховича), сформировать карательную экспедицию в составе четырех стрелковых полков… 2 конных батарей, 2 броневых машин и 3 броневых поездов. Формирование такого сильного сводного отряда во время боевых действий на фронте показывает только степень непримиримости монархической реставрации с демократической контрреволюцией на северо-западе России. С этим отрядом Пермыкин обязан был двинуться на гор. Псков, занять его н произвести аресты чинов штаба Булак-Балаховича и обезоружить его личную сотню в целях дальнейшего предания их суду. …не рассчитывая на милость Юденича, Балахович, под благовидным предлогом необходимости лично выехать к своим частям и успокоить их, поехал в город, встретился там со своим конным отрядом и в сопровождении его переправился на левый берег реки Великой, в район расположения 2-й бело-эстонской дивизии. При попытке частей Пермыкина перейти линию расположения эстонских войск для задержания бежавших С. Булак-Балахович заявил, что он прикажет своему отряду открыть огонь. В Пскове же отряд Пермыкина арестовал несколько человек из чинов штаба Балаховича… причем полковник Стоякин был убит, а, как пишет П. Н. Иванов, — просто задушен. Через некоторое время все арестованные были освобождены... Итог событий конца 1918 г. и лета 1919 г. на Петроградском фронте дает следующие основные выводы: Формирование белогвардейских военных организаций на северо-западе России проходило при материальной помощи и полной поддержке германского милитаризма. Гражданская война на северо-западе Советской России на лагере контрреволюции отразилась в виде сочетания разрозненных и друг друга исключающих течений. Переплет политики германского империализма, националистических устремлений прибалтийских лимитрофов и политики Антанты со всеми вытекающими отсюда практическими действиями русской контрреволюции не был достаточно крепким и в процессе гражданской войны давал солидные трещины то в одном, то в другом месте... Летнее наступление на Петроград явилось политически вынужденным мероприятием руководителей белого движения. Занятие части советской территории, освобождение из-под эстонского ига и получение кредита от крупных империалистов — таковы цели предпринятого наступления... Легкие победы Северного корпуса были обусловлены исключительной небоеспособностью и политической неопределенностью сырых красноармейских частей и неумелым оперативным их руководством. От правильно организованных белым командованием ударов эти части распадались, трансформировались. Деятельность антисоветски настроенного командного состава, навербованного из бывших офицеров, послужила ферментом для этой трансформации... Отход Северо-западной армии от Петрограда обусловливался как действиями частей… советских армий, усиленных коммунистическими отрядами, так и обострением взаимоотношений Эстонии с представителями русской контрреволюции, повлекшим за собой лишение Северо-западной армии поддержки в лице эстонских войск. Предоставленные самим себе белогвардейцы не смогли оказать сильного сопротивления Красной армии. С другой стороны, назревший вооруженный конфликт между монархическими реставраторами и буржуазными демократами в лице Юденича и К° и Булак-Балаховича и К°, оттянувший значительные силы белых с фронта (в прямом и переносном смысле слова), дал возможность частям 15-й советской армии… овладеть городом Псковом... Северо-западная армия белых не была разбита. Контрреволюция… продолжала свою работу в условиях материальной помощи, главным образом, английского империализма... ... Одновременно с разворачивавшимися событиями на Петроградском фронте… группа представителей русской торгово-промышленной буржуазии вела в Финляндии контрреволюционную работу, направленную к объединению всех действовавших против Советской России сил и заключению военного союза с прибалтийскими государствами... С разрешения финляндского правительства в Гельсингфорсе в конце 1918 года был образован особый комитет по делам эмигрирующей из Советской России русской буржуазии... В начале 1919 г… в Выборге было созвано совещание представителей русских торгово-промышленных кругов... С приездом в Гельсингфорс генерала П. Н. Юденича… заслужившего хорошую репутацию среди русской буржуазии, вся политика комитета по делам русских в Финляндии была направлена по линии оказания поддержки генералу Юденичу. Выделенный из состава комитета совет промышленности… занял под общим поручительством в гельсингфорсских банках 2 миллиона марок для содействия всем начинаниям русского генерала. Настроение в среде представителей русской буржуазии, находившейся в Финляндии, в смысле их внешней ориентации было не вполне установившимся. …до конца 1918 г. доминирующим течением было германофильское и только после германской революции и отхода немецких оккупационных войск из пределов Советской России это течение стало уступать место ставке на Антанту. Переориентация русской контрреволюции обусловливалась, в значительной степени, тем обстоятельством, что и Антанта стала обращать больше внимания на Прибалтику. Д. Ллойд-Джордж… говорил, что сфера британских интересов после мировой войны расширилась включением двух новых морей: Балтийского и Черного. По тайному соглашению Англии и Франции, заключенному 23 декабря 1917 г., окраины России были разделены на зоны действий английского и французского империализма. По этому договору Прибалтика была включена в сферу влияния Англии... Колебание русской буржуазии в выборе союзников сказалось, в свою очередь, и на ее кумире — генерале Юдениче, который, соглашаясь то с одной, то с другой точкой зрения, в конце концов вынужден был все же определенно остановиться на Антанте. В соответствии с этим, планы генерала Юденича по борьбе с Советской Россией характеризуются следующим телеграфным докладом, сделанным им адмиралу Колчаку 21 января 1919 года: «…Около меня объединились все партии от кадетов и правее. Программа тождественна с вашей. Представители торгового класса, находящиеся в Финляндии, обещали финансовую поддержку... Без помощи Антанты обойтись нельзя... Необходимо воздействие союзников на Финляндию, дабы она не препятствовала нашим начинаниям... Благоволите поддержать мое ходатайство перед Антантой...» …группа, объединившаяся вокруг Юденича, продолжала строить свои планы в надежде на широкую помощь финской и эстонской буржуазии, причем оказание помощи Финляндией и Эстонией мыслилось не столько в добровольной форме, сколько при нажиме антантовского пресса. Такая платформа юденической группы, имевшая осью своей политики борьбу «за единую, неделимую Россию», была характерна для всего контрреволюционного движения на северо-западе России периода 1919 года и она, в конечном итоге, явилась скорее препятствием, нежели стимулом для заключения военного союза. В этом отношении весьма интересным является письмо одного из будущих министров Северо-западного правительства, представителя демократически настроенной мелкой буржуазии — Н. Н. Иванова от 11 февраля 1919 года, посланное адмиралу А. В. Колчаку. В нем говорилось от имени этой мелкобуржуазной контрреволюции: «С гельсингфорсской группой, возглавляемой Юденичем и состоящей из кучки крупных капиталистов, однако безденежных, мы все время в связи, но объединение наше с ними замедляется реакционными настроениями этой группы и тягой ее к военной диктатуре, с каковой внутрь России можно идти только для повторения Скоропадчины и уж, конечно, без помощи Финляндии и Эстонии». В другом месте тот же Иванов давал такую характеристику Юденической группы: «Вместо делового штаба белого дела собирался двор густо-черного цвета, с прежними романовскими традициями, с карьеризмом, с фаворитизмом, с наушничеством, с интригами». Основания для подобного недовольства… были, конечно, все налицо. В первую очередь известную остроту приняли споры… по национальному вопросу. Иванов настаивал на безусловном признании независимости Финляндии и, главным образом, Эстонии. …Юденич заявил И. Н. Иванову, что о таких пустяках, как признание независимости Эстонии, и говорить даже не следует, потому что «союзники нажмут на военных эстонцев и они не пикнут»... В начале мая 1919 г. при Юдениче создалась новая группировка представителей русской буржуазии, которая 24 мая была оформлена в виде так называемого «Политсовещания» на правах совещательного органа. …деление работников генерала Юденича на ответственных и безответственных создавало с самого же начала громоздкий, неподвижный бюрократический аппарат, который ничем не отличался за все время своего существования… от обыкновенных царских учреждений. Чисто животное чувство сохранения своих капиталов объединяло всю эту черносотенную свору в борьбе против Советской России. Говорить о политических целях борьбы с Советской республикой у них не считалось нужным. Лучше всего освещает этот вопрос сам Юденич: «У русской белой гвардии одна цель — изгнать большевиков из России. Политической программы у гвардии нет. Она и не монархическая, и не республиканская. Как военная организация, она не интересуется вопросами политической партийности. Ее единственная программа — долой большевиков!» Однако эта расплывчатая, бесцветная формулировка не могла скрыть явно монархической, реакционной политики как самого Юденича, так и его Политсовещания. Это обстоятельство в дальнейшем дало о себе знать хотя бы в травле русских монархистов финляндской и эстонской прессой, в лишении их тех или других гражданских прав... Нужно полагать, что лозунги «великой, единой, неделимой России», во имя которых сгруппировались вокруг Юденича представители русской буржуазии, явились первопричиной тех, может быть, даже и невзгод, которые выпали на долю эмигрировавшей русской буржуазии в Финляндии и Эстонии. Политическое совещание… пыталось в оправдание своего существования вступить в переговоры с Финляндией и Эстонией о военной кооперации. Но так как дело это дипломатически затягивалось, делалось Финляндией и Эстонией не к спеху, то практических результатов переговоры… не имели. Только исключительно военные события и перемена военного положения в пользу русских белогвардейцев могли бы сильнейшим, а, может быть, и решающим образом повлиять на политический застой и усилить темп и обеспечить на время успешность работы Политсовещания. Только наступление на Петроград Северной армии могло бы всколыхнуть контрреволюционное болото и дать ему приток свежей воды. Но и здесь коренилась опасность, так как в самом белом режиме таились причины его неизбежной гибели. Если русское белогвардейское Политсовещание, не имея своей собственной территории, руководствовалось в своей «внешней» политике монархическими идеалами, то с приобретением клочка русской советской земли при первом наступлении на Петроград высокомерный тон монархиста вышел за пределы всяких рамок. Политика русской буржуазии в Финляндии с антантовской ориентацией, проводимая именем генерала Юденича до лета 1919 г., находилась в прямой зависимости от военных успехов^ , белогвардейской русской армии на северо-западе России. И поскольку операции армии не имели за это время разительных успехов, постольку деятельность русской контрреволюции характеризовалась безрезультатностью всех своих начинаний... Английский империализм постепенно овладевал обстановкой в Прибалтике и решил сыграть решающую роль в деле борьбы русской контрреволюции на Петроградском фронте. Вся политика английского империализма в годы гражданской войны в России не отличалась какой-либо принципиальной стройностью и выдержанностью. Быстрые переходы от политики компромиссов с советским правительством к прямой и открытой поддержке русских белых армий и непосредственному вмешательству при помощи посылки своих вооруженных сил в Россию, частые колебания в вопросах будущего политического устройства России, выражавшееся в отказе поддержки монархической реставрации и в переходе к оказанию посильной помощи мелкобуржуазной контрреволюции, — таковы наиболее характерные черты внешней политики английского империализма. В политике Англии в годы гражданской войны… со всей законченностью и определенностью выглядывали интересы империалистически настроенной и коммерчески-деловой английской буржуазии. Противоречия между Д. Ллойд-Джорджем и В. Черчиллем по так называемому русскому вопросу были, по существу, противоречиями двух слоев английской буржуазии. В то время, как общее стратегическое положение в России и международная политическая ситуация были не в пользу белого движения, брала, в силу объективного хода событий, верх точка зрения деловых английских буржуа, не брезгавших вести с советским правительством всякого рода переговоры. Но как только развернувшаяся фаза гражданской войны в России приносила временный успех русской контрреволюции, то внешняя политика Англии сейчас же подчинялась своей империалистически настроенной буржуазии... В вопросе назначения главнокомандующего Северо-западной армией трудно проследить какие-нибудь определенные взгляды Англии. Последняя просто подошла к этому вопросу. Даже и будучи формальной сторонницей буржуазно-демократического режима в России, Англия не протестовала против назначения в июне приказом адмирала Колчака главнокомандующим белыми войсками на Северо-западном фронте генерала Юденича, разделявшего взгляды монархической реставрации. История образования Северо-западного правительства вскрыла тот основной принцип, которым руководствовался английский империализм в подобных случаях. Силой своей материальной поддержки Англия вольна была концентрировать внимание русской белогвардейщины на каком-нибудь своем избраннике так же, как и в любой момент лишением соответствующей поддержки убрать его со сцены... Генерал Юденич еще задолго до получения официального назначения от адмирала Колчака предпринимал шаги к осуществлению фактического своего руководства над находившейся в Эстонии, а затем перешедшей в наступление на Петроград белогвардейской армией... Несмотря на интриги штаба армии и скрытое недовольство некоторой части старших командиров, Юденич все же получил возможность фактически стать во главе белой армии. Один из белых генералов Северо-западной армии, генерал Ярославцев, по этому поводу говорил: «Все-таки Юденича пришлось принять, так как с его приездом ожидалась помощь от Колчака, материальная и моральная от англичан и американцев, и содействие активным выступлением со стороны Эстонии и Финляндии». Происшедшая, таким образом, реализация юденических давнишних планов должна была придать более законченный характер всей контрреволюционной авантюре, питающейся не столько внутренними соками своего собственного организма, сколько поддержанной материальной помощью извне... Перемена командующих, получение помощи от Колчака, новый этап в политике английского империализма — все это являлось первоначальным мероприятием по возведению грандиозного по своему замыслу контрреволюционного сооружения. Вся черновая работа в этом деле ложилась на русских белогвардейцев, общее же руководство работами, как и составление основного проекта с его тщательной «художественной» отделкой, принадлежало первоклассным империалистических дел мастерам — английским генералам.