Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Димитрий Чураков об Андропове и Черненко

Из книги Димитрия Чуракова "СССР при Брежневе. Правда великой эпохи".

Андропов официально отказался от марксизма-ленинизма как научной системы со всеми вытекающими отсюда последствиями, в частности, с отказом от «коммунизма как научно предсказанной цели развития СССР и всего человечества»... Мы не знаем общества, в котором живем... Это заявление равносильно тому, как если бы римский папа или московский патриарх вышли бы на площадь и заявили миллионам верующих: «Мы не знаем, есть ли Бог!»... А чему же вы заставляли поклоняться все эти годы? Это означало бы смерть христианского символа веры. Высказывание Андропова звучало более завуалиро­ванно, но означало то же самое. Вот такое наследие оставил после себя «генсек с Лубянки» в идеологии: разрушение державы начиналось при нем с разрушения ее идеологического ядра!
На фоне подобного рода «теоретических исканий» уже не кажутся такими уж странными и невинными практические шаги Андропова в идеологии, которые, с одной стороны, символически обрывали предшествующую брежневскую эпоху, а с другой сто­роны — открывали новую эпоху — эпоху грядущей горбачевской «гласности». О том, что делалось для решения первой задачи, подробно пишет Рой Медведев. В годы Брежнева над многими историческими событиями царила фигура умолчания. В качестве контрмеры при Андропове на страницах печати начинают появляться давно не звучавшие имена... Хрущёва, например, — впервые за 18 лет. Причем деятельность Никиты Сергеевича рас­ценивалась весьма комплиментарно (что уже само по себе показа­тельно). А вот имя Брежнева упоминается все реже. Андропов не решился на свой громогласный «XX съезд», но из уст его все чаще звучит завуалированная, высказанная эзоповым языком критика ушедшего из жизни предшественника и его правления. Характерный пример: 30 и 31 декабря в советской печати появилось множество статей, посвященных 60-летию СССР, а также итогам уходящего года. Но о Брежневе не было сказано ничего, даже то, что именно в 1982 году партия и советский народ потеряли такого «великого ленинца», как Леонид Ильич Брежнев. Изучение работ Брежнева было прекращено, быстро сворачивается их публика­ция. Словом, как отмечает Медведев, «всем становилось ясно, что “эпоха Брежнева” завершилась».
[Читать далее]Помимо пока еще мягкого пересмотра прошлого в практическом плане предпринимаются и другие неоднозначные шаги. Так, в центральной партийной печати начинают еженедельно публиковаться отчеты о вопросах, обсуждаемых высшим орга­ном власти в СССР, каковым являлось Политбюро ЦК КПСС, — т.е. «предается гласности» информация, которая со времен Сталина относилась к категории высших государственных секретов. Пригодилась и ведущаяся Андроповым под прикрытием борьбы с коррупцией борьба с кланами конкурентов: в прессу начина­ют попадать тщательно отфильтрованные сообщения о фактах разложения власти, коррупции в партии и советских органах. Информирование общественности по этим вопросам целенаправ­ленно велось прокуратурой и КГБ. По определению современного либерального историка Р. Пихои, именно при Андропове был рас­пахнут «информационный ящик Пандоры». Вырвавшиеся оттуда пороки и соблазны в скором времени погубят советскую идеократию. Одновременно с этим идет формирование общественного мнения, создаются механизмы обратного влияния общественности на органы власти. Без этих мероприятий последующие пре­ образования горбачевского времени были бы невозможны. Тем самым форсированно нагнеталась искусственная политизация советского общества. Людей, привыкших жить своими скромными бытовыми проблемами, незаметно для них втягивали в малознакомую им сферу публичной политики — шаг очень тон­кий, чреватый большими потрясениями. Без должной образо­вательной и психологической подготовки люди оказывались в чуждой им информационной и смысловой среде, становились легкой добычей для специалистов по манипуляции сознанием и просто демагогов.
Подводя итог андроповскому правлению, Фроянов выделяет три важнейших результата его политики: «1) Андропов своими теоретическими размышлениями, посеявшими сомнения насчет успехов строительства социализма в СССР, подготовил почву для аналогичных “изысканий” Горбачева, выбросившего лозунги “больше социализма”, “больше демократии” и затеявшего поиск “социализма с человеческим лицом” или “лучшего социализма”; 2) Андропов сформулировал если не все, то многие из тех задач, к разрешению которых приступил в ходе “перестройки” Горбачев; 3) Андропов усилил Горбачева, сделав его фактически вторым человеком в партийном руководстве». Кто знает, как далеко бы пошла страна по намеченному для нее Андроповым пути на Голгофу, да вот только эпоха Андропова закончилась так же внезапно, как и началась. Состояние здоровья не позволило ему довести до конца свои начинания, в том числе кадровые, что уменьшило шансы созданной им команды «молодых реформаторов» по сравнению с позицией «старой гвардии». Уже с сентября 1983 года генсеку приходилось принимать важные политические решения, будучи прикованным к больничной койке. 9 февраля 1984 года он скончался.
Очередным генеральным секретарем ЦК КПСС и Председателем Президиума ВС СССР становится К.У. Черненко. Но период его правления оказался еще более коротким, чем андроповский, в силу этого политическое лицо нового советского лидера в полной мере для большинства сограждан определиться не успело. И очень жаль. Может быть, это был один из самых достойных советских лидеров послевоенных десятилетий. Вот что после Черненко писал о нем историк, в прошлом один из ключевых участников так называемой «русской партии в КПСС» С. Семанов: «Особенно тут следует сказать о Константине Устиновиче Черненко. Кажется, в ту далекую пору в русской партии к нему относились, судя по внешности: старый, невзрачный, невнятно говорящий... Теперь-то все выяснилось, образ его высветился со­ всем иначе. Как второстепенное, заметим, что в брежневском Политбюро он оказался единственным человеком с гуманитарным образованием (Шелепин не в счет, он был там недолго и на дела не влиял). Но главное в ином: он твердо придерживался не только советского, но и русского патриотизма, был враждебен Суслову, но особенно — русофобу Андропову. У слабохарактерного Брежнева он служил как бы противовесом им обоим. Он издалека, осторожно помогал деятелям русской партии, хотя решающего влияния в Политбюро не имел».
Даже при той скупости информации, которая до сих пор мешает воссоздать масштабный портрет Черненко, о некоторых приметах его недолгого правления можно говорить вполне уверенно. Так, часть авторов полагает, что Черненко свернул начатый его предшественником курс преобразований. Однако эта точка зрения грешит предвзятостью. В действительности многие полезные начинания Андропова были не только продолжены, но и ощутимо расширены. Это, в частности, касается борьбы с теневой экономикой: лишившись личной заинтересованности руководителя страны в уничтожении конкретных персоналий, она из политической кампании постепенно стала перерастать в политическую линию. То же самое касается и политики уско­рения, а также многих других направлений реформ предшествующих месяцев. Более того, именно Черненко, по справедливому признанию некоторых современников тех событий, вводит в политический лексикон само слово «реформа» — до этого оно ассоциировалось с такими понятиями, как реформизм и оппортунизм, служило жупелом в советской марксистско-ленинской пропаганде. Им же в модернизованном звучании начинает упо­требляться слово, которое через несколько лет станет символом сделанного страной выбора: «В серьезной перестройке, — читаем мы в одном из выступлений Черненко того времени, — нуждаются система управления страной, весь наш хозяйственный механизм. Она включает в себя широкомасштабный экономический эксперимент по расширению прав и повышению ответственности предприятий». Другое дело, что при Черненко наметился отказ от некоторых мероприятий андроповского периода, способных в перспективе привести к слому советской системы. Ставка делалась на совершенствование существующей в стране социально- экономической и политической модели, а не на ее упразднение, как это будет при Горбачеве.
Среди ключевых начинаний черненковского руководства можно выделить, скажем, борьбу за укрепление официальной марк­систско-ленинской идеологии, не в андроповском, а в ортодок­сальном ключе. В рамках этой кампании начинается подготовка новой программы КПСС, вместо прежней, принятой еще в годы правления Хрущёва. Была предпринята и мягкая попытка отой­ти от набившего оскомину определения «развитой социализм», вместо которого предполагалось говорить о переходе СССР в стадию «развивающегося социализма», впрочем, на практике эта новация граничила бы с абсурдом — столько лет вещали о разви­том социализме, а теперь заговорили о развивающемся! Значит, в действительности все предшествующие годы социализм у нас был не развитой? — посмеивались иные шутники. Не обошлось при Черненко и без важных, можно сказать, знаковых, кадровых решений. В их ряду стоит восстановление летом 1984 Года в партии В.М. Молотова, исключенного еще в 1962 году за т.н. «антипартийную фракционную деятельность и массовые репрессии», а на деле — за критику принятой на XXII съезде утопической программы КПСС. В партийном руководстве обсуждается вопрос о восстановлении справедливости в отношении других пострадавших при Хрущёве видных деятелей партии и Советского государства, в частности, Маленкова и Кагановича. Выступавший с этим пред­ложением маршал Устинов заявил: «Скажу прямо, что если бы не Хрущёв, то решение об исключении этих людей принято не было бы... Ни один враг не принес столько бед, сколько принес Хрущёв своей политикой в отношении прошлого нашей партии и государства».
Уместно также отметить, что период правления Черненко становится временем появления последних советских проектов в области экономического и социального развития.




Tags: Андропов, Каганович, Молотов, Перестройка, Устинов, Хрущёв, Черненко
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments