May 18th, 2016

Телохранитель о Сталине: Часть II

Продолжение воспоминаний Алексея Трофимовича Рыбина, начатых здесь.

[Погрузиться в чтение]
***
Сталин дал для Черчилля прощальный концерт с участием лучших артистов. Сам выполнял роль конферансье. Разговаривая с каждым исполнителем, был очень любезен. Однако все здорово волновались. Успокаивая их, Сталин по секрету шепнул, что зря они так переживают — их будут слушать простые любители. Это всем придало уверенность.
***
Сталина еще до победы заботило восстановление сельского хозяйства. И не только там, где побывали оккупанты. Занимаясь проблемами всей страны, он не упускал из виду и то, что было рядом.
Все началось с молодого барашка, поданного с гречневой кашей на даче в «Семеновском».
Сталин полюбопытствовал:
— Где взяли барашка?
— Доставили на самолете из Абхазии, — простодушно признался комендант Соловов.
— А самолет что, водой заправляли?
Соловов начал оправдываться, но Сталин резонно заявил:
— Не крохоборничайте, не занимайте, ничего не просите ни у кого. Разводите все сами.


***
Подсобное хозяйство заняло двадцать гектаров рядом с территорией дачи. Появились коровы, поросята, куры и гуси. Сталин знал количество белков и калорий в каждом продукте. Поэтому особенно ценил лосиное мясо. На территории постоянно паслись пять-семь лосят. Не считая огорода, в парниках круглый год выращивались овощи. В саду зрели яблоки, сливы, вишни, смородина. За всем этим хозяйством наблюдали старший научный сотрудник академии имени Тимирязева Лебедева и ее помощники Панфилов с Кузиным.
Как-то возникла идея скрестить арбуз и тыкву. Казалось, все шло успешно — гибрид вымахал таким, что натощак не поднимешь. Сталин предложил оценить результат. Отрезав ломоть, Соловов откусил. От безвкусицы перекосило рот. Сталин улыбнулся:
— Ну как?
— Да так себе…
— А ну-ка дайте мне. — Пожевал дольку и тут же выплюнул с досадой. — Сколько ни украшай тыкву, так она и останется тыквой.


***
Приезжая сюда, Хрущев обязательно демонстрировал свою сельскохозяйственную эрудицию, хотя в помидорах и некоторых других овощах разбирался плохо. Как-то привез в подарок живых фазанов.
Соловов пустил их на хозяйственный двор. Потом спохватился, доложил. Сталин посетовал:
— Что же вы мне раньше не сказали? А то бы я их не принял. Пусть сам поправляется. Он любит поесть.
В общем, Сталин и вся обслуга были полностью обеспечены местными продуктами. Лишние отправлялись в московские магазины. Доход от хозяйства составлял около миллиона…


***
3 июня 1946 года скончался Калинин, которого Сталин очень уважал. Еще до его болезни, когда все члены Политбюро вышли из Совнаркома, вождь как-то поманил пальцем Земского:
— Видите лесенку вдали? Михаил Иванович может споткнуться на ступеньке и упасть. Он же плохо видит. Надо помочь ему.
Калинин в особняке на Кировской действительно споткнулся даже о ковер и чуть не упал. Земский сломя голову припустил к опасной лесенке. Вовремя успел взять под руку всесоюзного старосту. А теперь Сталин пришел ночью к Мавзолею и определил место для могилы. Потом обратился к коменданту Кремля Спиридонову, как провести похороны Калинина по православному обычаю? Спиридонов пояснил, что гроб необходимо опускать в могилу не на веревках, а при помощи полотенец. Сталин сказал:
— Поручаем вам похоронить Михаила Ивановича по крестьянскому православному обычаю…


***
В 1946 году Сталин поехал отдыхать на юг не поездом, а на машине, чтобы видеть степень разрушения городов по этой трассе. Осмотрели Курск, Орел, обойдя их пешком. На одной улице посреди развалин вдруг выросла женщина, которая от изумления выронила ведра, всплеснула руками и бросилась обнимать Сталина. При этом плакала, причитая:
— Дорогой товарищ Сталин, как же вы по таким развалинам наших улиц ходите?
— А разве нам нельзя ходить по вашим улицам? — улыбнулся он.
А женщина неуемно продолжала свое:
— Если бы не вы, товарищ Сталин, нам бы не одолеть врагов и не видеть победы! Спасибо вам за это самое сердечное.
— Победил врага народ, а не я, — привычно уточнил Сталин. — Вам за это самое сердечное спасибо.


***
Затем Сталин поехал на Рицу, внимательно осмотрел живописные места вокруг озера. Отличный воздух. Ватхарские источники. Самое подходящее место для постройки санаториев или домов отдыха! Обратился к архитектору Авраменко с предложением сделать вокруг озера дорогу. Тот возразил:
— Товарищ Сталин, это будет дорого стоить. Ведь потребуются взрывные работы.
— Надо все сделать для народа, чтобы к этим санаториям и домам отдыха могли свободно добираться на автобусах.
Мог ли Авраменко проигнорировать подобную заботу о народе? Тогда на Рице сталинской дачи еще не имелось. Всем пришлось ночевать в бильярдной, оставшейся еще с царских времен. Постелили на полу матрасы, накрыли их простынями. Добыли подушки с одеялами. Сталин лег вместе с нами, голова — под бильярдом, а ноги — снаружи. Бдительная охрана от усталости тут же крепко заснула. Утром Сталин пожаловался:
— Друзья, у вас кто-то сильно храпел, спать не давал. Организуйте мне что-нибудь отдельно.
Нашли в чаще небольшой сарайчик, привели его в порядок, поставили железную койку с постелью.


***
На Рице мы часто варили уху и вместе со Сталиным с удовольствием работали ложками. Как-то отправились на очередную рыбалку. Прозрачная вода позволяла просматривать речку до самого дна, на фоне которого разгуливали поблескивающие косяки рыбы, пробуждая нетерпимое желание, даже этакий азарт мигом сообразить уху!
Полковник Раков закинул снасти в речку и пристально глядел с камня на гуляющие косяки. Так засмотрелся, что потерял равновесие и ухнул в воду. Общими силами помогли ему выбраться на берег, оставили в одних трусах у костра. Сталин снял летнее пальто и отдал Ракову. Когда тот высушил форму и оделся, только тогда Сталин взял свое пальто.


***
Когда отдыхали в Боржоми, к Сталину пришли мужчина и женщина, соратники по прежнему подполью. Получилось так, что у этих грузин кончились деньги. Сталин при себе денег никогда не имел. Обратился к нам. Пустив по кругу фуражку, набрали триста рублей. Сталин разложил их поровну и в конвертах вручил землякам.


***
А то Митрюхин вез нас из Мацесты в Сочи. Около Ривьеры Сталин вышел из машины. Его мигом окружили отдыхающие с множеством детей. Сталин предложил Власику угостить ребят конфетами, которыми в соседнем киоске торговал грузин. Моментом раздали два ящика. Вечером Сталин спросил Власика:
— Вы расплатились за конфеты?
— Нет. Не успел.
— Немедленно поезжайте и расплатитесь с киоскером.
Власик умчался. Продавец, конечно, был радехонек, что сразу получил столько денег. Он еще долго кланялся вслед машине с Власиком, по-восточному прижимая руку к сердцу. Вдобавок он был страшно горд, что у него покупал конфеты сам Сталин!..
***
В нравственном отношении вождь был чист, как никто другой. После смерти жены жил монахом.
Раз мы шли в Сочи мимо пляжа. Увидев жирных, развалившихся женщин с раскинутыми ногами, он весь передернулся:
— Какое безобразие! Пойдемте отсюда!..


***
В Цхалтубо он лечил ноги. Встретив рабочего, принявшего уже семнадцать ванн, поинтересовался:
— Ну, как, вам помогли ванны?
— Пока, дорогой товарищ Сталин, не чувствую облегчения, — пожал плечами рабочий.
— Что же, получается, это не Цхалтубо, а — Цхалтуро? — улыбнулся Сталин.
Он там принял всего три ванны. Люди не давали появиться на улице, ходили за нами сотнями. Не выдержав, Сталин предложил:
— Давайте отсюда уедем, а то и отдохнуть не дают.


***
Так и сбежали в Мацесту. Затем, наконец, вернулись в Москву. Сталин любил попариться в бане. Видимо, еще в пути настроился на это удовольствие. Но рабочий по даче Дубинин, видимо, не знал о приезде вождя и решил помыться в бане. Поддав пару, залез на полок. Внезапно услышал стук в дверь. Удивился этому Дубинин:
— Кто там?
— А-а, Дубинин… Мойтесь, мойтесь… Я подожду, — стушевался Сталин.
Весь в мыле, Иван кубарем скатился вниз, никак с перепугу ногами в подштанники не попадет. Еле управился, вышел. А Сталин ему по-дружески:
— С легким паром, товарищ Дубинин!
***


Однажды, проезжая мимо Бутырки, Сталин обратил внимание Тукова на это мрачное здание: мол, что за дом? Тот пояснил, что это бывшая тюрьма для уголовников. Сталин возразил:
— Не-е, тут была пересыльная тюрьма для политических. Я сидел в ней. Охранял мою камеру надзиратель Красненков, по происхождению из крестьян. Он ухитрялся мне давать по два обеда. Меня называл не оратором, а орателем, потому что мне приходилось беседовать с ним через окошечко. Он много рассказывал о горе в деревне. Я говорил, что скоро прогоним помещиков, и вся земля будет принадлежать крестьянам. Красненков много шумел по этому поводу. И мне его приходилось успокаивать, чтобы не услышало начальство.
***


Возвращались из Москвы на дачу в Семеновское. На автобусной остановке мокла под дождем группа колхозников.
— Дождь-то какой… А люди стоят под открытым небом, — вздохнул Сталин и предложил: — Давайте усадим их в машины и довезем до деревни. Тем более что у нас время на это есть. Пригласите людей с остановки.
Соловов сделал это. Но никто не двинулся с места. Вернувшись, развел руками. Сталин проворчал:
— Вы плохо приглашали, не умеете это делать.
Пошел сам к очереди колхозников. Привел целую вереницу с котомками, чемоданами и мешками. Половина втиснулась в машины. Довезли их до Семеновского. Вернулись за остальными. Они сначала вели себя настороженно, потом осмелели. Начались разговоры о колхозных и личных делах, о минувшей войне и погибших на фронте. Сталин вздохнул:
— У меня тоже Яшу загубили…
Тем временем по ближним деревням пронесся слух о сталинской доброте. На остановке в Семеновском собралось больше ста человек в надежде прокатиться с товарищем Сталиным. Но горючее иссякло. Машины едва дотянули до самой дачи…


***
Зимой Сталин вышел из дома в тулупе и подшитых валенках, погулял, покурил и спросил у Мельникова:
— По сколько часов стоите на посту?
— По три через шесть, товарищ Сталин.
— На какой срок получаете обмундирование?
— На год, товарищ Сталин.
— А сколько получаете зарплату?
— Шестьсот рублей, товарищ Сталин.
— Не богато, не богато…
После этого разговора нам всем увеличили зарплату и дали второй комплект обмундирования. Сталин был счастлив безмерно. Ведь по сравнению с нами он считал себя богачом — имел пару шинелей, три пальто и целых четыре кителя! Но забота о ближних не избавляла Сталина от заботы о дальних. Он выискивал деньги для общего снижения цен. Думал об этом постоянно. И в машине опять спросил:
— Где же взять проклятые деньги?
— Товарищ Сталин, надо снять выплату за ордена, — подсказал Власик.
— Вы только говорите, а мужества у вас не хватит, чтобы написать заявление в Президиум Верховного Совета, — поддел его Маленков.
— А вот и напишу! — завелся Власик.
Он сдержал слово. К тому же, Сталин все-таки нашел позарез нужные деньги, решив на семьдесят процентов сократить всю правительственную охрану и прислугу. Затем, чтобы некоторые товарищи не очень стремились в Политбюро, — уменьшил доплату в пакетах с двадцати пяти тысяч рублей до восьми.


***

Однажды я спросил знаменитого летчика М. М. Громова, почему арестовали некоторых сотрудников его Летно-испытательного института. Он честно признался:
— Аресты происходили потому, что авиаконструкторы писали крамолы друг на друга, каждый восхвалял свой самолет и топил другого.

***
Очень к месту здесь и воспоминания Главного маршала авиации А. Голованова, который однажды после доклада задержался. Сталин удивился:
— Вы что-то хотите спросить?
— Товарищ Сталин, а за что этот конструктор сидит в тюрьме?
— Говорят, за связь с иностранцами.
— Товарищ Сталин, вы верите этому?
— А вы верите?
— Нет, не верю!
— И я не верю. Всего хорошего.
В результате авиаконструктор был освобожден. Потом Голованов получил письмо от своего бывшего начальника Менсветова с просьбой помочь выбраться из заключения. При случае рассказал об этом Сталину, который спросил:
— Откуда он?
— Грузин. Из князей.
— Что-то я не слышал в Грузии князей Менсветовых.
Все равно Голованов попросил освободить его как арестованного необоснованно. Сталин все-таки уточнил:
— А вы уверены в невиновности Менсветова?
— Абсолютно!
Через некоторое время князь был на свободе и храбро сражался под командованием Голованова. После таких случаев плохо верится, что именно Сталин являлся инициатором ареста людей. Да к тому же без всяких на то оснований.

***
Однако самоуправство на местах и перегибы в органах НКВД были явными. Чуя, что пора за это держать ответ, Ежов стал всячески избегать Сталина. Тот звонит в наркомат — ему отвечают, будто нарком в ЦК. Запрашивает ЦК — слышит, что Ежов у себя или на даче. Лопнуло у вождя терпение. Послал полковника Кириллина с пакетом в Подлипки, наказав, чтобы Ежов сам расписался на конверте. Спасая шефа, это хотел сделать порученец Фатьянов. Но Кириллин был непреклонен. Ежов прочитал записку Сталина с вызовом на Пленум ЦК и помрачнел так, что озаботился даже сидящий рядом Фриновский, его заместитель по пограничной охране.
Пленум ЦК ВКП(б) состоялся в январе 1938 года. На нем выступал Сталин, осудив нарушения революционной законности со стороны НКВД, партийных организаций, наркомов и особых отделов Красной Армии. Ежов был снят. В НКВД развернулась ожесточенная критика, которой сегодня могла бы позавидовать любая гласность. Крыли, понятно, прежде всего начальство. По всей стране прошли бурные партийные собрания. Отовсюду решительно изгонялись клеветники, доносчики, подхалимы, карьеристы и прочая нечисть. В самом наркомате работала комиссия ЦК под председательством А. Андреева. В результате было освобождено от должности и отдано под суд тридцать тысяч следователей и других работников, причастных к беззакониям. Одновременно получили свободу сорок тысяч лишь военных. А всего было освобождено триста двадцать семь тысяч человек.


***

На многих расстрельных делах стояла подпись Хрущева, и многих людей он погубил из личной неприязни. Известна его ненависть к тем, кто хоть когда-то обидел его. В таком случае месть была неизбежна. Пусть даже через двадцать лет.


***

...какое же главное открытие сделали мы, прочитав книгу Хрущева? Оказывается, Сталин был пьяницей. Из всех рассуждений на эту тему я для краткости ограничусь одним: «Он еще в молодости имел склонность к пьянству. Видимо, это у него было наследственное». Вот так сюрприз! А мы-то об этом даже не подозревали... С 1930 по 1953 год охрана видела его «в невесомости» всего дважды: на дне рождения С. М. Штеменко и на поминках А. А. Жданова.
Все видели, что Сталин относился к Жданову с особым теплом. Поэтому после похорон устроил на даче поминки. Уезжая вечером домой, Молотов наказал Старостину:
— Если Сталин соберется ночью поливать цветы, не выпускай его из дома. Он может простыть.
Да, уже сказывались годы. Сталин легко простужался, частенько болел ангиной. Поэтому Старостин загнал ключ в скважину так, чтобы Сталин не мог открыть дверь. Впустую прокряхтев около нее, Сталин попросил:
— Откройте дверь.
— На улице дождь. Вы можете простыть, заболеть, — возразил Старостин.
— Повторяю: откройте дверь!
— Товарищ Сталин, открыть вам дверь не могу.
— Скажите вашему министру, чтобы он вас откомандировал! — вспылил Сталин. — Вы мне больше не нужны.
— Есть! — козырнул Старостин, однако с места не двинулся.
Возмущенно пошумев, что его, Генералиссимуса, не слушается какой-то охранник, Сталин ушел спать. Утром Старостин обреченно понес в машину свои вещи. Тут его вызвали к Сталину, который миролюбиво предложил:
— О чем вчера говорили — забудьте. Я не говорил, вы не слышали. Отдыхайте и приходите на работу.
Интересной была ситуация, правда же? Ну, ее психологические тонкости вы сами оцените. А я подчеркну лишь вот что: если Сталин все-таки хотел поливать цветы и даже запомнил весь ночной разговор, значит, был не очень пьяным. Ведь так? Хотя чисто по-житейски тут все понятно — человек похоронил самого лучшего собеседника. С кем теперь обсуждать новые художественные книги? Потому имел полное право утолить свое горе.


***

Скажу еще, что сейчас некоторые обыватели хвалят Н. Хрущева за создание пятиэтажек сразу после смерти Сталина. Он-де многих переселил из подвалов. Но на какие деньги Хрущев строил пятиэтажки? Что, бог послал? Нет, не бог, а Сталин. Он после войны развернул невиданное строительство городов. Н. Хрущев взял деньги для строительства пятиэтажек из накопленной сталинской казны.
Сталин оставил народам СССР две с половиной тысячи тонн золота. Он за море не ездил и берег государственную копеечку. Подсчитайте, сколько стоят сейчас вояжи наших малых и больших правителей государству? Очень много. Все это на хребте трудового народа. А толк-то какой от их поездок? Один популизм…


***

В 1904 году грузинские революционеры для нелегальных собраний сняли в Тифлисе подвал в доме банкира. Вскоре они решили принять в партию нового товарища Годерадзе. На собрание пришел представитель РСДРП. Молодой, никому не известный. Назвался «Кобой». Сказал:
— Пока надо воздержаться от приема в партию Годерадзе.
Все были этим обескуражены. Через три дня Годерадзе снова появился. А следом за ним — Коба. К всеобщему изумлению, на сей раз Коба сам предложил принять Годерадзе. Пораженный такой резкой переменой мнения, С. Кавторадзе схватил со стола керосиновую лампу и швырнул в лицо Кобе, который сумел увернуться. Лампа врезалась в стену и разбилась вдребезги. Спокойно закурив трубку, Коба невозмутимо произнес:
— Нехорошо получается. Банкир предоставил нам помещение, а мы вместо благодарности могли поджечь его дом.

***
Советником Сталина во время войны чаще всех был Г. К. Жуков, которого он очень ценил за твердость, смелость и прямоту. Понятно, советниками являлись члены Политбюро, военачальники, вплоть до нас, комендантов и телохранителей. Но если откровенно, то он особенно и не нуждался в советниках. У него до последнего времени была феноменальная память, острый ум. Никакой шелухи в речи. Только — рациональное зерно. Любил пошутить. Не терпел соглашателей, угодников. Узнав его характер, я нередко вступал с ним в дискуссии. Сталин иногда задумчиво говорил: „Может, вы и правы. Я подумаю“».

***

Обычно перед заседанием Политбюро Сталин заботился о вкусном столе. Позвал Соловова, предложив добыть рябчиков. Поехали с Туковым на Плещеево озеро, где непуганые рябчики сами садились на мушку. Еще подключился Василий Сталин. С фронтовой канонадой и азартным шумом набили ворох дичи. Сталин принялся ее считать, учитывая каждого члена Политбюро. Этому — рябчик, другому — рябчик, а когда дошел до Хрущева, вздохнул:
— Ему, пожалуй, и двух будет мало…
***
И последнее. После смерти Сталина в спальне на столике Старостин обнаружил сберегательную книжку. Там скопилось всего девятьсот рублей — все богатство вождя. Старостин передал сберкнижку Светлане.