September 24th, 2016

Громыко об индустриализации

Из книги Святослава Рыбаса "Громыко. Война, мир и дипломатия".

Помню хорошо, как в первые дни после нападения гитлеровской Германии на Советский Союз многие американцы задавали мне и другим советским представителям вопросы:
– Каково положение на фронте?
– Уверенно держится Советский Союз или нет? Мы отвечали:
– Да, уверенно.
Слушатели воспринимали такой ответ с выражением дружеских чувств к нашей стране, но сдержанно и часто с большой долей скептицизма.
С течением времени, когда выяснилось, что гитлеровские армии несут огромные потери, настроения в общественном мнении США стали постепенно меняться. Прежние сомнения и даже пессимизм в отношении возможности Советского Союза устоять против сильного врага стали заменяться долей оптимизма, которая постоянно возрастала.
Даже в официальных кругах, в правительстве стало утверждаться мнение, что способность Советского Союза к сопротивлению не убывает, а, напротив, увеличивается.
Это особенно было заметно после того, как гитлеровским армиям под Москвой в конце 1941 года советские воины нанесли сокрушительное поражение.
Дальше – больше: стала крепнуть надежда, а затем уверенность в том, что в войне может наступить перелом в пользу Советского Союза.
В это время представители администрации, особенно военных кругов в Вашингтоне, высказывались в таком духе:
– Что это за чудо?! Откуда Советский Союз берет танки, артиллерию, самолеты? Ведь его важные промышленные районы оккупированы!
Особенно сильное впечатление производили танковые бои с вводом в действие с советской стороны большого количества этих машин.
Вспоминаю такой случай. Было это в начале лета 1942 года. Тогда В. М. Молотов прилетел в Вашингтон для подписания соглашения о ленд-лизе. В один из дней его пребывания мы поехали за город, в Аппалачские горы. В машине помимо шофера нас было трое – Молотов, Литвинов и я. Во время разговора Молотов нам сообщил:
– У нас уже создано такое количество танковых корпусов, что можно с уверенностью сказать: мы обязательно победим! Эти корпуса в самое ближайшее время себя еще проявят.
Так оно и получилось.
То же самое говорилось и о советской артиллерии, и о советской авиации.
И вот тут-то грамотные и наблюдательные люди вспомнили:
– Ведь в Советском Союзе еще до войны была осуществлена индустриализация страны! Значит, это дело было серьезное.
Произвести громадное количество вооружений возможно только тогда, когда есть, где производить, из чего производить и кому производить.
В те дни было всеобщим признание великих заслуг страны и ее государственного руководства, добившегося создания крупной индустрии.
Огромное впечатление произвело и то, что советский народ проявил монолитное единство. Рабочий класс, крестьянство, интеллигенция в едином порыве встали на защиту Родины против сильного и жестокого врага.
Писала иногда об этом и печать, признавали это и представители американской администрации.
Уважение к Сталину, а он представлял собой советское руководство, являлось отражением того, что было сделано в стране, в Советском государстве. Это было уважение и к тому, что осуществил Советский Союз до войны и чего он добился в ходе ее.
Страна и ее руководство строго следовали завету Ленина о необходимости индустриализации и создания крупной машинной индустрии.
До нас дошел исключительно интересный эпизод. В ноябре 1923 года Ленин был нездоров. В один из тех дней его навестила группа рабочих из города Глухова. Состоялась сердечная беседа. Среди гостей находился и ветеран труда по фамилии Кузнецов. Прощаясь с Ильичем, он сказал:
– Я – рабочий-кузнец. Владимир Ильич, мы выкуем все, намеченное тобой.
Эти слова и сегодня звучат с той же силой.
Выковали трудящиеся нашей страны и индустрию, и социалистическое сельское хозяйство, и единство народа – создали мощную державу, о которую размозжил голову агрессивный гитлеровский орел.



Советская цивилизация

Взято из поста Кунгурова.

Советский строй потому имеет право называться цивилизацией, что он породил новый тип государства — социальное государство, новый тип производственных и общественных отношений (основан на кооперации и взаимопомощи, а не на конкуренции), новый тип хозяйствования (направлен на удовлетворение потребностей общества, а не на обогащение отдельных лиц), новый тип массовой культуры, которая направлена на развитие творческого потенциала человека, а не на поддержание господства правящего класса (религия) или поддержание сбыта (реклама).

Советская цивилизация породила и нового человека — человека-созидателя, творца, освободителя, альтруиста, человека, направленного мыслью в будущее. Этот тип человека был противопоставлен человеку-потребителю, эгоисту, угнетателю, человеку, нацеленному на консервацию прошлого.

Именно поэтому советский народ, как продукт советской цивилизации, не имеет ничего общего с нынешней россиянской биомассой, существующей в совершенно иной культурной, политической, экономической, идеологической парадигме. То есть россияне существуют в рамках иной цивилизации, в рамках которой нет ничего советского или даже национально-русского...

Возникает вопрос: если советская цивилизация погибла, да ещё и столь быстро по историческим меркам, не доказывает ли сам факт скоропостижной смерти её ущербность? Не доказывает ли это то, что капитализм более жизнеспособен, прогрессивен и безальтернативен?

Скажите, а факт уничтожения Рима варварами доказывает прогрессивность варварства? Факт гибели первого капиталистического государства — Венецианской республики — это аргумент в пользу нежизнеспособности капитализма и безальтернативности феодализма? Факт сожжения на костре Джоржано Бруно доказывает правоту церкви в вопросе об устройстве Солнечной системы?


Нет, скорее можно говорить о том, что венецианцы и Джордано Бруно обогнали своё время. Человечество ещё не дозрело до восприятия новых форм государственного устройства (республика) или научных концепций (гелиоцентрическая модель нашей планетарной системы). Так же и советская цивилизация настолько обогнала своё время, что не только человечество в целом, но даже сам создатель нового мира — советский народ — оказался не готов к продолжению своей миссии.



В очередной раз о социализме

Взято у т. Лопатникова.

Еще раз для людей с триггерным сознанием: я могу показать в США места, которые выглядять чудовищно по сравнению с Пхеньяном.
Это совершенно не означает, что в Северной Корее все замечательно, а в США все ужасно. США, Британия, по своему,интересные страны и сегодня - спасибо их островному положению, - в них комфортно жить. Комфортнее, чем в Северной Корее.
Речь совершенно не об этом. Речь о том, что социалистический строй в СССР, на Кубе, в Северной Корее, показал совершенно удивительную способность обеспечивать людям максимально достойную жизнь в доступных этим странам по существу военных условиях, которые не они себе создали.
Надо осознавать, что СССР, например, дважды терял по 30% национального богатства в XX веке в мировых войнах и стартовал с состояния отсталости на 100-150 лет от колониальных европейских империй, ограбивших к тому времени весь мир. Надо осознавать, насколько низким был старт, если еще в 1928 году в СССР было 84; крестьянства, тогда как в Англии было 17% крестьянства уже в первой половине XIX века. И стартуя с такого вот состояния, СССР создал первоклассную индустрию, первоклассную науку, первоклассную систему образования. Причем все это СССР создал за считанные 16 лет, тогда как вот уже 25 лет "капиталистическая экономика" даже и не приблизилась к показателям последних советских лет НИ В ЧЕМ.
Уровень жизни советских 100% людей к 80-м годам - могу это доказать с цифрами в руках, - равнялся и по многим параметрам превышал уровень жизни 80% американских семей сегодня. За исключением одного параметра - жилья, которого СССР потерял в годы войны для 25000000 человек. Плюс надо помнить, что за считанные годы до войны в города переселились десятки миллионов человек, которые тоже требовали жилья... СССР не успел... Надо было защищаться, а не тратить ресурсы на хамон.
Куба. Бог с ней, с кубинской армией, которая оказалась ключевой силой на африканском континенте и имела вес в Латинской Америке. Бог с ней. Но... Куба - остров с ничтожным, по существу, населением, находясь в военно-экономической блокаде, - обеспечила такую продолжительность жизни, которой могут позавидовать иные более чем развитые страны и такой уровень медицины, что туда стремятся попасть на лечение из Канады и США.
Да та же Северная Корея. Не очень там хорошо, хотя достижения тоже очевидны и, с учетом блокады, тянут на чудо. НИ ОДНА капиталистическая страна, окажись она под таким всеобщим военным, политически и экономическим давлением не в выжила бы в принципе. Северная Корея выжила, создала - вынуждено! - мощную армию и люди там из-за этого живут небогато, но, как бы сказать... ЧИСТО.
По существу, социалистических стран не было ВРЕМЕНИ, чтобы строить социализм, ибо все они находились в условиях осады с момента возникновения первого такого государства - СССР.
Их вынужденным ответом на агрессию была мобилизация всего: экономики, армии, народа. Им просто не дали спокойно развиваться элиты тех стран, что ограбили весь мир до нитки и потому располагали значительно большими ресурсами.
Но придет время, и умные люди оценят опыт и СССР, и Кубы, и СК и похоронят Синий мир ворья раз и навсегда.
И вообще, просто не надо врать. Ни про голодомор, ни про ужасы Северной Кореи, ни про Сталина, ни про идеальные США.
Просто не надо врать.
И тогда все встает на свои места.


Брежнев и Афганистан

Из книги Андрея Михайловича Александрова-Агентова "От Коллонтай до Горбачева".

[Ознакомиться]
Речь, конечно, пойдет в основном о вводе советских войск в Афганистан в декабре 1979 года и начале военного вмешательства СССР в гражданскую войну в этой стране, продолжавшегося несколько лет. Скажу сразу же: по моему твердому убеждению, ввод войск в Афганистан — самый крупный грех и просчет Брежнева во внешнеполитической концепции.
Однако, чтобы лучше понять обстоятельства, приведшие к такому шагу, необходимо вспомнить и иметь в виду целый ряд немаловажных факторов. Главные из них, по-моему, таковы.
Первый. У СССР были прекрасные отношения с Афганистаном все годы, когда там у власти стоял король Мухаммед Захир-шах, а затем и его преемник принц Дауд. Отношения как экономические, так и политические. Брежнев сам принимал участие в развитии этих отношений. В октябре 1963. года (еще при Хрущеве) он как председатель Президиума Верховного Совета нанес один из первых своих официальных визитов именно в Афганистан. Я лично был свидетелем исключительно теплого приема, оказанного ему там королем и населением. В заключительном сообщении о визите подчеркивалось, что стороны выразили удовлетворение развитием дружественных советско-афганских отношений как важного фактора стабильности и мира на Среднем Востоке и в Центральной Азии и намерены впредь укреплять и развивать эти отношения. В дальнейшем Брежнев неоднократно встречался с королем, приезжавшим в Крым на отдых по приглашению советского руководства. Экономические отношения развивались также неплохо, на действительно взаимовыгодной основе. Мы оказывали содействие и укреплению обороны Афганистана. Граница с Афганистаном всегда считалась спокойной и надежной. Так что ни у Брежнева, ни у кого-либо еще из руководства в Москве не было никакой заинтересованности в свержении афганского руководства и уж тем более во вторжении в эту страну. Всякие рассуждения западной пропаганды о намерении СССР таким путем «пробиться к теплым морям» — не более чем злонамеренный миф. Об этом среди советских руководителей никогда даже и речи не было ни на каком этапе, могу утверждать это с полной уверенностью.
Второй. Апрельская революция 1978 года, а точнее вооруженный переворот, совершенный кучкой левонастроенных офицеров, в основном учившихся в СССР и возглавивших немногочисленную и маловлиятельную Народно-демократическую партию Афганистана с ее лозунгом «строительства социализма» в этой стране, произошла отнюдь не по инициативе и даже без ведома руководства СССР (в равной мере, как это было, скажем, с революциями на Кубе, в Анголе, в Эфиопии). Брежнев, как и другие советские руководители, впервые услышал об этом перевороте по радио и оказался в итоге «пленником идеологии»: раз пришли к власти сторонники социализма — значит, надо их поддерживать. Действительного представления о внутриполитической обстановке в Афганистане, о соотношении общественных сил и различных вооруженных группировок в этой стране наши руководители — это надо со стыдом признать — вообще не имели.
Третий. Быстрое подключение к событиям в Афганистане правительств США, Пакистана, Китая (видимо, гораздо лучше ориентированных относительно положения в стране), открытая поддержка ими — не только
политическая, но и путем снабжения оружием, подготовки военных кадров и т. п.— выступивших против революционного режима моджахедов были крайне болезненно восприняты в Кремле. Они там вызвали то, что американцы в приложении к событиям в Южной Америке называли у себя «синдром заднего двора» (дескать, мы не можем быть безразличны к тому, что происходит у нас на задворках). Вспомним в этой связи . действия американцев в отношении Гватемалы в 1954 году, затем на Кубе, в Чили, на Гренаде, в Панаме. В Кремле были убеждены, что, подогревая гражданскую войну в Афганистане, США сами намерены «втиснуться» в эту страну, использовать ее как замену только что потерянного ими Ирана как военной базы и создать таким образом новую крупную стратегическую угрозу непосредственно на южной границе СССР.
Четвертый. Обнаружив реальное положение дел и силу моджахедов, новые афганские руководители (сначала Тараки, затем и прикончивший его бывший «первый заместитель» Амин) почти сразу же начали обращаться в Москву с настоятельными просьбами о направлении в Афганистан в какой-либо форме советских войск, чтобы подкрепить правительственные силы в их отпоре получающим мощную иностранную поддержку моджахедам. Неоднократно вопрос об этих обращениях Кабула возникал на заседаниях Политбюро, причем Брежнев, как, впрочем, и его коллеги, неизменно и решительно высказывался против удовлетворения этих обращений афганцев: экономическая помощь, политическая поддержка, поставки оружия — да, но ввод войск — ни в коем случае. Так продолжалось почти два года. И лишь в самое последнее время действия Амина, введшего в стране террористический режим сталинско-бериевского типа, оттолкнувшего подавляющее большинство народа от дела, провозглашенного революцией, да к тому же начавшего еще (по данным разведки) тайный флирт с Вашингтоном, заставили руководителей в Кремле задуматься о принятии каких-то решительных мер — как по устранению Амина, так и по недопущению победы моджахедов.
Пятый. Решение о вводе войск, когда до этого дошло дело, было принято быстро и в самом узком кругу тогдашнего руководства. Насколько я понимаю, инициаторами тут были Андропов (решительно не согласен с В. М. Фалиным, что Андропов был против), Устинов и Громыко. Устинов дал команду о технической подготовке акции за пару недель, а когда окончательное решение было принято, это произошло в условиях определенного давления на Брежнева со стороны «активистов». Удар был нанесен молниеносно, излишней бумажной писанины не было. Достаточно сказать, что я, помощник генсека, впервые узнал об этом уже как о свершившемся факте. Поздним декабрьским вечером (видимо, 24 декабря) я прочитал в своем кабинете только что поступившую телеграмму нашего посла в Кабуле о его беседе с Амином. Последний, говоря о возможном вводе нашего воинского контингента, предлагал различные варианты для публичной мотивировки такого шага: обеспечение безопасности аэродромов, охрана объектов, строящихся при участии СССР, технический инструктаж афганских офицеров и т. п. Прочитав, я снял трубку и позвонил Андропову: «Ну, Юрий Владимирович, какой ответ мы будем давать Амину?» На это последовал ответ: «Какому Амину? Его уже нет, там Бабрак Кармаль, а наши войска уже находятся в Кабуле!»
Позже от ряда членов партийного руководства того времени, включая Горбачева и Шеварднадзе (которые тогда были кандидатами в члены Политбюро), стало известно, что о вводе войск в Афганистан они впервые узнали только из средств массовой информации.
Шестой. Важно иметь в виду, что инициаторы ввода войск для поддержки кабульского правительства изначально вовсе не имели в виду длительную интервенцию и тем более участие в кровавой войне. Из разговоров, свидетелем которых мне приходилось быть, было совершенно ясно: замысел состоял в том, чтобы напугать антиправительственные силы самим фактом появления советских войск, вынудить их прекратить сопротивление или пойти на компромисс с Кабулом. От весьма осведомленных представителей Генштаба я слышал, что первоначальная директива нашим силам в Афганистане была не ввязываться непосредственно в военные действия, держаться во втором эшелоне, поддерживая афганские войска только с тыла. Таков был план, но реальное соотношение борющихся сил, логика войны взяли свое...
Седьмой. Под воздействием реально развернувшихся событий руководители в Кремле, включая, пожалуй, в первую очередь самого Брежнева, вскоре поняли, что допустили серьезную ошибку: и оценили действительное соотношение противоборствующих сил (как военных, так и в более широком смысле — общественных) неправильно, и не ожидали такой резкой и массированной международной реакции — особенно со стороны Вашингтона и вообще стран Запада. Одна из близких сотрудниц Брежнева, его доверенный секретарь, рассказывала мне, что Леонид Ильич как-то в ее присутствии раздраженно бросил Андропову и Устинову, говоря о событиях в Афганистане: «Ну и втянули вы меня в историю!» И ведь именно Брежнев первый, после года пребывания наших войск в Афганистане, публично заговорил о возможности их вывода. Выступая 10 декабря 1980 г. в парламенте Индии, он заявил, что в случае «добрососедской договоренности» между «южными соседями Афганистана» (т. е., видимо, Пакистаном и Ираном) и афганским правительством «возникнут предпосылки для полной политической нормализации положения, включая вывод советских войск из Афганистана». Однако довести эту идею до логического завершения у него уже не было сил.
Ю. В. Андропов, придя к руководству, чуть не в первые же дни пригласил в Москву Кармаля и решительно предупредил его: «Через полгода мы уйдем, так что готовьтесь». Напуганный афганский лидер умолял продлить этот срок, но Андропов не согласился. Однако и Андропову судьба не дала возможности осуществить задуманное. Это удалось сделать лишь Горбачеву, который, кстати, еще до прихода к власти, находясь в 1983 году с визитом в Канаде, прямо сказал своим канадским хозяевам, что «ввод войск в Афганистан был ошибкой». Да и Горбачеву на подготовку вывода войск (как внешне-, так и внутриполитическую) понадобилась пара лет.

Герцен о евреях в России, которую мы потеряли

Из книги Александра Ивановича Герцена «Былое и думы».

Пожилых лет, небольшой ростом офицер, с лицом, выражавшим много перенесенных забот, мелких нужд, страха перед начальством, встретил меня со всем радушием мертвящей скуки. Это был один из тех недальних, добродушных служак, тянувший лет двадцать пять свою лямку и затянувшийся, без рассуждений, без повышений, в том роде, как служат старые лошади, полагая, вероятно, что так и надобно на рассвете надеть хомут и что-нибудь тащить.
– Кого и куда вы ведете?
– И не спрашивайте, индо сердце надрывается; ну, да про то знают першие, наше дело исполнять приказания, не мы в ответе; а по-человеческому некрасиво.
– Да в чем дело-то?
– Видите, набрали ораву проклятых жиденят с восьми-девятилетнего возраста. Во флот, что ли, набирают – не знаю. Сначала было их велели гнать в Пермь, да вышла перемена, гоним в Казань. Я их принял верст за сто; офицер, что сдавал, говорил: «Беда, да и только, треть осталась на дороге» (и офицер показал пальцем в землю). Половина не дойдет до назначения, – прибавил он.
– Повальные болезни, что ли? – спросил я, потрясенный до внутренности.
– Нет, не то чтоб повальные, а так, мрут, как мухи; жиденок, знаете, эдакой чахлый, тщедушный, словно кошка ободранная, не привык часов десять месить грязь да есть сухари – опять чужие люди, ни отца, ни матери, ни баловства; ну, покашляет, покашляет, да и в Могилев. И скажите, сделайте милость, что это им далось, что можно с ребятишками делать?
Я молчал.
– Вы когда выступаете?
– Да пора бы давно, дождь был уже больно силен. Эй ты, служба, велика мелюзгу собрать!
Привели малюток и построили в правильный фронт; это было одно из самых ужасных зрелищ, которые я видал, – бедные, бедные дети! Мальчики двенадцати, тринадцати лет еще кой-как держались, но малютки восьми, десяти лет… Ни одна черная кисть не вызовет такого ужаса на холст.
Бледные, изнуренные, с испуганным видом, стояли они в неловких, толстых солдатских шинелях с стоячим воротником, обращая какой-то беспомощный, жалостный взгляд на гарнизонных солдат, грубо ровнявших их; белые губы, синие круги под глазами показывали лихорадку или озноб. И эти больные дети без уходу, без ласки, обдуваемые ветром, который беспрепятственно дует с Ледовитого моря, шли в могилу.
И притом заметьте, что их вел добряк офицер, которому явно было жаль детей. Ну, а если б попался военно-политический эконом?