September 27th, 2016

Громыко об американских военных базах

Из книги Святослава Рыбаса "Громыко. Война, мир и дипломатия".

После окончания войны последовало множество встреч по вопросам разоружения. Они происходили на всех уровнях, в том числе и на самом высоком. Со всей остротой звучали поставленные Советским Союзом вопросы, в том числе следующие:
– Зачем Соединенным Штатам военные базы, насаждаемые ими в других странах?
– Против какого противника создаются эти базы либо сохраняются ранее созданные?
Эти вопросы задавал Сталин. Их задавал Молотов, задавали их советские представители на международных форумах. Сотни раз и я задавал этот вопрос многим представителям стран Запада. Сегодня эти вопросы уместны так же, как и сорок лет назад.



Как Хонеккер Горбачева на место поставил

Из стенограммы семинаров Валентина Михайловича Фалина в "Институте динамического консерватизма".

Э. Хонеккер пригласил М. С. Горбачева прибыть в Берлин на празднование 40-летия ГДР... Генсек был в ударе, излагая свое видение насущных перемен. Он закончил монолог знаменитой фразой: "Кто опаздывает, того наказывает жизнь". Эти соображения Горбачев повторил с акцентом на необходимость считаться с требованиями времени перед руководящими деятелями ГДР. "Есть ли вопросы?" - обратился к собравшимся Хонеккер. Молчание. "Тогда позвольте мне пару слов. Недавно вместе с делегацией я был в Магнитогорске. Мне предложили проехаться по городу, который сильно изменился с конца 20-х годов. Я остался в гостевом доме, а члены делегации, отправились на экскурсию. Заглянув в несколько магазинов, поразились - прилавки пустые, нет даже соли и мыла". В воздухе повисло: те, кто довел страну до такого состояния, пытаются давать советы другим.



Мы за всё в ответе. О некоторых важных особенностях современного момента

Отсюда.

В настоящее время поставленные в условия жёсткой капиталистической эксплуатации и при отсутствии знаний о законах развития общества, многие люди находятся в состоянии социальной апатии, своего рода в спячке. Современная российская буржуазия изо всех сил старается поддерживать эту апатию. Буржуазия очень хорошо учится. В октябре 1917 г. она уже стояла на пороге собственной гибели, а потому прекрасно знает, что все противоречия разрешаются через борьбу. В прямой схватке буржуазия обречена на гибель — она численно ничтожна. Потому главное для нее — избежать прямой схватки, сделав все, чтобы ее не допустить. Здесь лучший выход — держать пролетариат, своего классового противника, в полудрёме, как под анестезией. Чтобы работать и приносить барыш мог, а сопротивляться угнетению и эксплуатации – нет! И главное в этой анестезии – не дать рабочим сплотиться, раздробить их, оставить каждого один на один со своими проблемами и теми условиями, которые буржуазное общество ему создало сознательно. Для этого замазываются, прячутся все общественные противоречия – от экономических и политических до идеологических и банальных физиологических.

[Продолжить чтение]

В настоящее время для этого созданы максимально удобные условия. Так, например, массового прямого голода у нас в настоящее время практически нет, т. е. набить желудок сейчас можно за весьма скромные средства. Другое дело, что от такого питания один вред — имеет место так называемый скрытый голод, который убивает человека постепенно, не тревожа его рецепторов и сознания.

Подобные технологии убаюкивания существуют и в экономике (кредиты – современная форма скрытой эксплуатации, наряду с инфляцией и т. п.). Современные информационные технологии доводят идеологическое оболванивание практически до прямого зомбирования и наркотической зависимости. В настоящее время эксплуатация трудящихся осуществляется гораздо более тонко, под максимальным идеологическим, психологическим и физическим наркозом.

В нашей стране подобные технологии применяются особенно интенсивно, и это не случайно. Только население бывшего СССР имеет реальный практический опыт коммунистического строительства. Только наши народы однажды прошли путь от капитализма к социализму и достигли в социалистическом строительстве немалых успехов — всего чуть-чуть до коммунизма не дошли!

Более того, только население нашей страны имеет опыт жизни в условиях более высокого общественного строя. А это значит, что наши люди имеют не только огромный исторический опыт коллективного  выживания в экстремальных условиях, которые периодически создавал для них мировой империализм, но еще и реального участия в масштабных проектах освоения природы и подчинения ее воле человека — например, строительство Единой энергетической системы страны, создание новых отраслей экономики, совершенно иных способов и форм ее управления, выход в космос, военные и мирные ядерные программы, судоходные и оросительные каналы, БАМ и т. д. Это все проекты, недоступные капитализму и выводившие социалистическое общество на более высокие рубежи общественного развития. В сознании наших людей успех страны трудового народа — СССР стоял выше, чем свое личное благосостояние.

Всё это смертельно опасно для новоявленных хозяйчиков, ограбивших собственный народ, укравших результаты труда нескольких поколений. Современные российские буржуи, совершив одно гнусное предательство, не останавливаются на достигнутом, они продолжают эксплуатировать и народ, и его «советские» привычки.

Многие трудящиеся, к сожалению, до сих пор не понимают, что страна СССР и страна РФ – это совершенно разные государства. СССР, который строили наши деды – была страной победившего пролетариата. Современная РФ – это государство временно восставшей из исторического тлена буржуазии. И это непонимание современная российская буржуазия очень бережет — холит и лелеет, изо всех сил пытается прятаться под всё «советское».

Если сто лет назад буржуазия  грабила трудящихся не скрываясь, напрямую, то теперь наши классовые противники чётко усвоили, что за прямой открытый грабёж можно и по рукам получить. Гораздо удобней действовать скрыто, выдавая грабёж за заботу о благе простого народа. Один из последних примеров – работа в кредит.

Буржуазия ХVIII — ХIХ вв. находилась на прогрессивной стадии своёго развития. Побеждая феодализм, она развивала и материальную, и духовную сферу человечества. С конца ХIХ в. – начала ХХ в. капитализм переходит в свою высшую и последнюю стадию – империализм – и перестаёт играть прогрессивную роль в развитии человечества.

К настоящему времени у человечества есть опыт жизни при более высокой, коммунистической формации в её первой стадии – социализме. Это опыт всего человечества, а не только СССР. Вслед за СССР мир капитализма покинули многие страны, скинув, как и русский пролетариат, ярмо эксплуатации со своей шеи. В оставшихся странах капиталисты вынуждены были в срочном  порядке проводить многие социально-ориентированные мероприятия (оплачиваемые отпуска, пенсии, социальное жильё, некоммерческое образование и всеобщую страховую медицину и т.д.).

С разрушением социализма в СССР мировая буржуазия одержала временную победу. Уничтожив достижения пролетариата в СССР, буржуазия всего мира пошла в наступление на завоевания рабочего класса по всей планете. По всему миру прокатилась «волна» сворачивания социальных программ, урезания зарплат, удлинения рабочего дня и пр. По сути, вновь стал осуществляться прямой, открытый грабёж, проводимый по всему миру. Современному капиталу уже мало эксплуатации трудящихся только на производстве, в ход идёт и прямое военное вторжение и захват ресурсов других стран. Но запасы, которое накопило человечество за то времени, пока на планете существовал социализм, не безграничны. Современный империализм, в отличие от социализма, не может создавать благосостояние для всех. Для подавляющего большинства населения он может только создавать иллюзию благосостояния и равноправия. С одной стороны, создаются всё новые и новые товары, с другой стороны, всё более и более сжимается з/п трудящихся и растут цены на все, и тем самым уменьшается потребление этих товаров.

«Выход» из этой экономической ловушки изобрели очень простой – искусственное подстёгивание спроса. Попросту говоря, если у вас всё хорошо, но не так хорошо, чтобы вы могли позволить себе купить новый автомобиль или квартиру, то современные демократизаторы (прежде всего США, а за этой вывеской, конечно же, крупнейшие ТНК) любезно предложат вам взять кредит и десятилетиями оплачивать потом свою покупку. Если вы не желаете совать голову в кредитную петлю, то к вам пришлют «миротворческие» ракеты и самолёты… И вот тогда вы будете, улыбаясь, покупать не только новые мобильные телефоны и автомобили втридорога, но и бутылку воды по цене бочки нефти.

Современный империализм, на всём делает деньги, не важно, строит он или разрушает. Теперь это слилось в один единый процесс: в одном месте разрушают, разоряя трудящихся, на чем зарабатывают «вояки» и производители вооружений, а потом дают кредиты на восстановление, загоняя трудящихся в кабалу на годы вперёд, и одновременно обогащая бюрократию и строительно-промышленный бизнес. Потом рушат в другом месте, и далее по той же цепочке. Монополисты наживаются, а простые труженики оплачивают сверхприбыли корпораций своим потом и кровью. Чудовищный каток империализма грохочет по планете, разрушая созданное ранее.

Более того, если отдельные представители буржуазии не занимаются прямым и неприкрытым грабежом, а действуют в «мирных» отраслях, их деятельность все равно направлена не на развитие производительных сил общества и увеличение благосостояния населения, а на максимальное выжимание из него прибыли.

Ленин еще в начале прошлого века писал, что с переходом капитализма в стадию империализма класс капиталистов перестал осуществлять свою прогрессивную роль по развитию производительных сил общества, вместо развития, как прежде от низшей ступени к высшей, при империализме имеет место обратная тенденция – социальный регресс. И сегодня мы имеем возможность наблюдать этот регресс, это потрясающую деградацию общества во всей красе.

Особенность современного развития производительных сил диалектически противоречива. Современное производство, как никогда в истории, даёт возможность человеку жить комфортно, затрачивая минимальные усилия. Значительная часть населения планеты пользуется электричеством, природным газом, современными видами транспорта и прочими благами цивилизации, при этом автоматизация технических и технологических процессов создаёт иллюзию отстранённости человека. Одно дело, когда человек вручную киркой «рубит» уголь, и совсем другое дело, когда он по монитору отслеживает параметры работы горнопроходческого комбайна. С одной стороны, количественной, вроде бы непосредственного участия человека в добыче угля гораздо меньше. С другой стороны, качественной, ответственность человека за каждое своё действие в сотни раз больше.

Особенность современной ситуации в том, что развитие производства требует от людей всё большей образованности и ответственности, а развитие образования и общей культуры в современном обществе сильно отстаёт от требований времени (в первую очередь, самих производительных сил). Капиталисты по своей хищнической природе экономят на всём, в том числе и на народном образовании. Образование трудящихся им невыгодно, поскольку чревато не только огромными расходами, но еще о прямо опасно, ибо несёт людям Правду — Правду о том, что вся эта так называемая элита нужна в современном обществе как корове пятая нога. Вот и вынуждены современные буржуа под видом науки преподносить население всякую антинаучную чушь, мифы, суеверия, фантазии и откровенный бред, над которым бы еще 100 лет назад они сами долго смеялись. Более того, при капитализме отставание общего уровня образования трудящегося населения от требования современного производства усугубляется побочными достижениями современных технологий, которые позволяют процесс этого отставания, а точнее — деградации людей сделать довольно комфортным вплоть до момента полной общечеловеческой катастрофы. Если ничего не предпринимать, то у многих шанс очнуться от активно проводимого сегодня буржуазного зомбирования появится только непосредственно перед массовой гибелью всего населения Земли, когда уже что-то изменить вряд ли будет возможно.

Человечество несётся сейчас со скоростью реактивного самолёта, только несётся оно, к сожалению, к своей катастрофе. Как мы выше говорили, современные технологии таковы, что одно неверное нажатие кнопки каким-либо обкуренным оператором может привести к планетарной катастрофе. И неважно, где этот человек сидит — у пульта ядерных ракет или у пульта плавучей буровой или у лабораторного пульта генетического института. Капитализм с его жаждой наживы и полнейшей безответственностью в современных технических условиях становится смертельно опасным для всего человечества!

В мире, где расчёты безопасности заменяются расчётом барыша, где дублирование систем и создание безопасных технологий считается непозволительной роскошью, а создание резервов убытком, человечество всё больше и больше становится заложником существующих давно устарелых производственных отношений. То есть тех общественных отношений, такого мироустройства, при котором все современные технологии становятся угрозой существования человечества.

Это понимают и многие хозяева жизни, да вся беда в том, что выбора у них нет — классовое положение заставляет их идти по тому пути, итогом которого неизбежно будет гибель всего мира. Современная буржуазия кровно заинтересована в максимально длительной  спячке своего могильщика – пролетариата. Для этого ею созданы целые отрасли «убаюкивания», работающие по всем направлениям, начиная от сознания и кончая желудком.

В отличие от большевиков, которые сражались за отмену эксплуатации человека человеком, современный человек находится в ситуации намного острее. В современном мире, особенно в РФ с нашим самым суровым в мире климатом, речь идёт не просто об уничтожении эксплуатации, речь идёт о выживании всего народа, а возможно, и человечества. Страшно представить, что будет, если в разгар зимы заглохнет хотя бы одна крупная электростанция. Авария на Саяно-Шушенской ГЭС лишнее подтверждение реальности катастрофического сценария.

Фактически мы живём в ситуации, когда капиталисты практически не могут осуществлять действительно эффективную работу современного производства, а рабочий класс ещё морально не готов взять управление в свои руки. А между тем, ситуация день ото дня всё сложнее.

Ещё в самом начале ХХI в. капиталистические акулы относительно мирно пировали на руинах СССР. Это время прошло. Весь производственно-экономический задел, созданный благодаря коммунистической организации общества, съеден. Период относительной стабильности подошел к концу. Капитализму требуются новые прибыли, новые рынки. В условиях уже поделённого мира это означает только одно – передел мира. Ничего нового, все, как в начале и середине ХХ в. Всё, о чём говорили классики марксизма и, в частности, Владимир Ильич Ленин, мы с вами не только видим собственными глазами, но и ощущаем своим хребтом, а некоторые из нас — трудящиеся Украины уже не только на хребте, но и на горле своем чуют клыки и когти империализма.

С учётом современной концентрации населения и средств производства любой серьёзный конфликт может привести к массовым жертвам. И не надо никаких ядерных ракет. Достаточно по паре «миротворческих» томагавков на крупнейшие электростанции страны в зимний период – и на современной истории РФ можно ставить точку.

Причем, отсидеться «в кустах» и выжить ни у кого не получится. Даже если вы попытаетесь выжить, вернувшись в ХVI в., создавая «родовые усадьбы», вполне может оказаться так, что под вашим «имением» найдут какой-нибудь сланцевый газ, как в Славянске. Тогда придётся вам с вилами на беспилотники и «грады» кидаться. Можно, конечно, надеяться, что ураганы политических потрясений пройдут мимо родной хаты, которая с краю. Если хата в Швейцарии, разум спит, а совести отродясь не было, то может и отсидитесь. А тем, у кого нет такой хаты, увы… Посему, вывод напрашивается только один – научное знание, т.е. МАРКСИЗМ — ЛЕНИНИЗМ себе самому и рабочему классу, без которого каждый из нас — ноль без палочки. Учиться самим и обучать рабочих — вот сейчас главное дело! Ибо только на этой почве и возможна организация, без которой решительного исторического поворота не сделать.

Пора понять, что без марксистского диалектико-материалистического мировоззрения дальнейшее развитие общество невозможно — разрушение СССР и возвращение капиталистической эксплуатации лучшее тому подтверждение.

Если кто-то ещё думает, что у него еще есть время, и с этим можно не тропиться, можете пообщаться с украинскими беженцами — они тоже думали, что империализм – это что-то совершенно далёкое от их «захолустья».





Борис Флоря о Ливонской войне

Так как мой ЖЖ почти никто не читает, то решил использовать его просто как хранилище нужной мне информации. Данный пост создан именно с такой целью.

Из книги Бориса Николаевича Флори "Иван Грозный".

[Ознакомиться]
Русское правительство принимало меры и для того, чтобы улучшить позиции России на западном направлении.
К середине XVI века резко возросло значение торговых путей, связывавших между собой по Балтийскому морю страны Западной и Восточной Европы, а также важнейших перевалочных пунктов на этих путях. Когда в XV—XVI веках начался интенсивный рост промышленного производства и городов в ряде стран Западной Европы, здесь возрос спрос на продукты сельского хозяйства, которые во все большем размере поступали на европейский рынок из Восточной Европы. Если на протяжении всего Средневековья главными предметами торговли на Балтике, поступавшими с Востока, были почти исключительно воск и меха, то теперь на Запад по Балтийскому морю везли более разнообразные товары: из Прибалтики — хлеб, из Великого княжества Литовского и Польши — хлеб и «лесные товары», из России — кожи, сало, лен и пеньку. Резко возрос товарооборот, возросли и доходы, которые приносила эта торговля. Однако эти доходы, которые могли бы обогатить русскую казну, оседали в прибалтийских портах — тех перевалочных пунктах, где потоки товаров переходили с морских путей на сухопутную дорогу. Сами купцы этих городов активной торговли не вели (судоходство на Балтике к этому времени находилось главным образом в руках голландских купцов), а пополняли свою казну благодаря установлению принудительного посредничества: они не позволяли русским купцам ездить за море, а западноевропейским купцам проезжать через Ливонию на территорию России; в самих же прибалтийских портах и те и другие могли заключать сделки только с местными купцами. В итоге торговая прибыль оседала в карманах ливонских купцов, а торговые пошлины — в карманах ливонских властей. Когда в 1557 году вырабатывался мирный договор со Швецией, «гости и купчины отчин великого князя из многих городов» просили правительство добиться у шведского короля, чтобы им была предоставлена возможность ездить «из Свейской земли в Любок, и в Антроп (Антверпен — город в Южных Нидерландах, в то время один из главных центров европейской торговли. — Б.Ф.) и во Ишпанскую землю и во Англию и во Францыскую землю... и корабли бы им были готовы». Таким образом, русское купечество хорошо понимало, какие выгоды могло принести ему установление прямых связей со странами Западной Европы, и пыталось побудить свое правительство добиваться достижения этой цели.
Власти Ливонии также хорошо понимали, что проводившаяся ими экономическая политика наносит ущерб интересам России, и поэтому предпринимали различные меры, чтобы не допустить чрезмерного усиления Русского государства. Одной из таких мер был запрет ввоза в Россию оружия и цветных металлов (олова, свинца, меди), которые могли быть использованы для производства вооружения. Кроме того, ливонские власти препятствовали приезду в Россию мастеров и ремесленников, которые могли бы принести в русское общество какие-либо новые знания. В конце 40-х годов XVI века русский агент саксонец Шлитте с разрешения императора Карла V нанял в Германии на русскую службу 120 мастеров самых разных специальностей. По дороге в Россию Шлитте был арестован и несколько лет провел в тюрьме, а нанятые им мастера должны были вернуться домой.
Такая политика, наносившая явный ущерб интересам могущественного соседа, могла успешно проводиться лишь с позиции силы, но Ливонский орден — некогда мощная централизованная структура, созданная специально для ведения агрессивной войны, находился в состоянии глубокого упадка. К середине XVI века он представлял собой довольно рыхлое объединение собственно владений Ордена, епископств и городов. Военные вассалы-ленники и Ордена, и епископов превратились в землевладельцев-дворян, занятых в своих имениях производством хлеба на европейский рынок, чтобы обеспечить жизнь по достаточно высоким для того времени жизненным стандартам. Их военные обязанности стали формальностью, настаивать на их выполнении власти Ордена были не в состоянии. Положение усугублялось тем, что во главе Ордена, находившегося под покровительством папы, стояли рыцари-монахи, а большую часть горожан и дворян Ливонии к середине XVI века составляли протестанты, отвергавшие сам институт монашества.
Слабость Ордена, становившаяся с течением времени все более очевидной, была, несомненно, дополнительным фактором, побуждавшим русские власти изменить невыгодное для России положение вещей.
Первая попытка сделать это, пока с помощью дипломатических средств, была предпринята в 1550 году...
В ходе русско-ливонских переговоров, состоявшихся, по-видимому, летом 1550 года, ливонской стороне были предложены три основных требования: свобода торговли с иностранными купцами, свобода приобретения всех видов товаров, в том числе цветных металлов и оружия, свободный проезд в Россию мастеров всяких специальностей (в их числе и оружейников). Ливонская сторона не согласилась на эти требования, и договор о перемирии между Россией и Ливонией был составлен по образцу договоров, заключавшихся между Ливонией и Русским государством в предшествующие годы. Однако в преамбуле договора были отмечены те действия ливонцев, которые вызвали гнев царя: «гостей новгородцких и псковских безучастья и обиды и... торговые неисправления» и то, что «из Литвы и из-заморья людей служилых и всяких мастеров не пропущали», а в текст договора вошло обязательство ливонской стороны «во всех делех по ответному списку (документу, в котором излагались русские требования. — Б.Ф.) изправитись на съезде перед вопчими судьями». Только при соблюдении этого условия русская сторона соглашалась заключить с Ливонией перемирие на пятилетний срок. Однако на протяжении всего срока перемирия до созыва съезда для обсуждения русских требований дело так и не дошло. В 1551 году ливонские города демонстративно подтвердили свои прежние решения о том, что русские купцы могут заключать торговые сделки только с их купцами.
По-видимому, под впечатлением этого негативного опыта у русских политиков сложилось представление, что добиться удовлетворения русских требований удастся лишь тогда, когда Ливонский орден тем или иным способом будет подчинен русскому влиянию. Для достижения этой цели был использован вопрос о так называемой «юрьевской дани». Происхождение этой дани, которая уплачивалась Дерптским епископством в пользу Псковской республики, во многом остается неясным. В 60 — 70-х годах XV века условия об уплате дани были включены в тексты мирных соглашений между Дерптом и Псковом и в течение ряда лет дань действительно выплачивалась. Соответствующее условие постоянно повторялось в текстах договоров (теперь между Дерптом и Русским государством), однако к середине XVI века дань уже давно не взималась, и о ней успели забыть. Но руководители русской внешней политики Алексей Федорович Адашев и Иван Михайлович Висковатый были не только дипломатами, но и знатоками русской истории, действовавшими в эпоху создания грандиозных сводов, содержавших огромные коллекции сведений о прошлом России. Не удивительно, что они сопоставили пункт договоров о «юрьевской дани» с известием летописи о походе Ярослава Мудрого на «чудь» (предков эстонцев) и основании им города Юрьева, который позднее, после его захвата в XIII веке крестоносцами, получил название Дерпт (современный Тарту), и пришли к выводу, что эта дань уплачивалась ливонцами за разрешение поселиться на земле, принадлежавшей русским великим князьям, и является зримым свидетельством русского сюзеренитета над Ливонией. Возобновление уплаты этой дани, по их убеждению, должно было стать первым шагом к восстановлению отношений, сложившихся в далеком прошлом.
Вопрос о выплате «юрьевской дани» занял центральное место на переговорах о продлении русско-ливонского перемирия, которые вели весной 1554 года Адашев и Висковатый с ливонскими послами. Именно на этих переговорах ливонским дипломатам было заявлено, что пришедшим из-за моря немцам предки царя разрешили поселиться на их земле лишь при условии уплаты дани; это условие было нарушено, но теперь царь намерен потребовать его восстановления. Если ливонцы откажутся выплачивать дань, заявил на переговорах Висковатый, царь сам придет за нею.
В результате ливонская сторона пошла на уступки, и в текст договора было включено обязательство выплатить царю дань со всего населения Дерптского епископства, «со всякие головы по гривне по немецкой». Дерптский епископ должен был собрать и доставить эту дань на третий год действия договора — в 1557 году, а власти Ливонии (великий магистр и архиепископ Рижский) должны были проследить за выполнением данного обязательства. В договоре подчеркивалось, что если ливонцы не станут выполнять условий договора, то царю придется «за их крестное преступленье искати своего дела самому». Царь специально позаботился о том, чтобы соглашение было подтверждено не только присягой послов, но и присягой ливонских властей.
При заключении договора ливонцы пошли на ряд важных уступок и в вопросах торговли: русские купцы получили право приобретать в Ливонии все товары кроме «пансырей», был разрешен и свободный проезд в Россию мастеров разных специальностей.
Заключение договора дало в руки русских политиков сильное средство давления на Ливонию. Появилось и законное основание для войны, если бы русское правительство решилось такую войну вести. Однако это не означает, что уже в 1554 году было принято принципиальное решение о войне с Ливонией. Многое зависело от того, как ливонская сторона будет выполнять условия соглашения.
Политика ливонских властей в этом вопросе оказалась крайне непродуманной. Не принимая каких-либо серьезных мер на случай войны с Россией, они одновременно уклонялись от выполнения тех условий соглашения, которые считали для себя невыгодными. Никаких перемен к лучшему в условиях торговли русских купцов в Ливонии не произошло. Ливонские власти стремились уклониться и от выплаты дани.
Когда в начале 1557 года в Москву в соответствии с договоренностью прибыло новое ливонское посольство, то выяснилось, что послы не только не привезли дани, но и добивались, чтобы русское правительство перестало требовать ее уплаты. Царь отказался принять послов «и отпустил их бездельно с Москвы». Становилось все более очевидным, что без военного давления на Орден, без его подчинения русскому влиянию добиться выполнения заключенных соглашений не удастся.
...Орден заключил с Великим княжеством Литовским союз против России и принял на себя обязательства не пропускать на русскую территорию товары и специалистов, которые могли бы способствовать усилению Русского государства.
С заключением этого договора у русских политиков появилось новое веское основание для войны с Ливонским орденом: все русско-ливонские договоры XVI века содержали обязательство Ордена не заключать союзов с Великим княжеством Литовским, направленных против России, а обязательство не пропускать в Россию товары и специалистов находилось в прямом противоречии с нормами русско-ливонского договора 1554 года. Однако главное значение происшедших событий заключалось не в этом. Они показали военное бессилие Ордена и реальность перспективы его подчинения влиянию Великого княжества Литовского. В этом случае пути, ведущие из России на Запад, оказались бы под контролем главного политического противника Русского государства.
Все это заставляло русские политические круги поторопиться с попыткой собственного решения ливонской проблемы...
Новое ливонское посольство прибыло в декабре 1557 года с просьбой уменьшить размер дани, установленной договором. Когда, наконец, была достигнута договоренность о размерах суммы, которую следовало уплатить, выяснилось, что послы никаких денег не привезли и предлагают лишь обсудить вопрос о сроке, к которому они могли бы доставить деньги. В Москве пришли к заключению, что все это делалось, «чтобы государь ныне рать свою оставил... и вперед л гати». Переговоры были прерваны, и Иван IV приказал своим войскам напасть на владения Ордена. С этого нападения фактически и началась многолетняя Ливонская война.
Однако посылая войска на Ливонию, русское правительство еще не приняло решения о войне. Речь шла о мерах давления, которые должны были заставить Орден выполнить взятые на себя обязательства. Не случайно, возвращаясь из похода, командующий войсками касимовский хан Шах-Али призывал власти Ордена, «будет у вас есть хотения перед государем исправитца», прислать в Москву послов, обещая в этом случае вместе с боярами ходатайствовать за них. Когда магистр попросил «опасной грамоты» для послов, которые привезут царю дань, такой документ был выслан.
Однако установившееся перемирие просуществовало недолго. В нарушение его условий из нарвского замка стали стрелять по пограничной русской крепости Ивангород, и царь в ответ приказал по Нарве «стреляти изо всего наряду». Нарвские горожане отправили в Москву делегацию, отмежевываясь от действий своего «князца» — наместника Ордена, но Адашев и Висковатый жестко потребовали передать русским воеводам «князца» и нарвский замок и принести присягу на верность царю; в этом случае, как заявили они делегатам, «вас государь пожалует... старины ваши и торг у вас не порушит». Нарвские горожане отказались принять эти условия, и 11 мая 1558 года русские войска взяли город штурмом. Затем по городу прошел крестный ход во главе с архимандритом Юрьева монастыря и протопопом Софийского собора. С этого момента Нарва стала главным русским портом на Балтике, и вскоре ее начали посещать купцы из многих стран Западной Европы.
Взятие Нарвы стало началом перелома в ливонской политике Русского государства. С конца мая 1558 года русские войска принялись занимать одну за другой пограничные крепости Ордена, а в июне 1558 года в поход на Ливонию выступило большое русское войско во главе с боярином князем Петром Ивановичем Шуйским. Поход продолжался все лето и показал полное военное бессилие Ордена — русские войска заняли 20 «городов», среди них такой крупный центр и резиденцию епископа, как Дерпт. Воевод, прибывших к царю в Александрову слободу, Иван IV жаловал «шубами и кубки, и аргамаки... и во всем им свое великое жалование показал». Вся восточная часть современной Эстонии в результате похода оказалась под русской властью.
Вопрос о мирном соглашении с Орденом не снимался с повестки дня, но становилось ясно, что речь может идти о заключении только такого мира, условия которого будут продиктованы русской стороной. В ответ на просьбы о мире великому магистру было объявлено, что для этого он должен лично явиться к царю.
Условия такого мира Алексей Федорович Адашев изложил в марте 1559 года датским послам, пытавшимся выступать в роли посредников между Россией и Орденом. Речь шла фактически об установлении русского протектората над Ливонией (его условия предусматривали, в частности, ввод русских гарнизонов в ряд ливонских городов). По просьбе датских послов властям Ордена было предоставлено перемирие на шесть месяцев, от мая до ноября 1559 года. В течение этого срока магистру следовало прибыть к Ивану IV «да за свои вины добити челом на всем том, как их государь пожалует»...
...заключение перемирия с Орденом было ошибкой, ответственность за которую несло то лицо, которое направляло в эти годы внешнюю политику правительства, то есть Алексей Адашев.

...в сентябре 1582 года войска Юхана III осадили русскую крепость Орешек в устье Невы. Правда, под стенами Орешка шведы потерпели неудачу, не менее чувствительную, чем войска Батория под Псковом, но для того, чтобы воспользоваться этим успехом, у русского правительства уже не хватило сил. В сложившемся положении оно желало как можно скорее положить конец военным действиям, и в августе 1583 года был подписан договор о перемирии, по которому все земли, занятые в предшествующие годы шведскими войсками, остались за Швецией.
Так закончилась для России долгая, тяжелая, кровопролитная Ливонская война. Псковский летописец с горечью записал: «Царь Иван не на велико время чужую землю взем, а помале и своей не удержа, а людей вдвое погуби». Расцвет «нарвского плавания», превращение этого небольшого городка под русской властью в крупный процветающий торговый центр лучше, чем что-либо другое, показывает, что у русской государственной власти были серьезные основания для того, чтобы добиваться выхода к Балтийскому морю и установления прямых экономических связей со странами Западной Европы. Очевидно также, что, предприняв такие шаги, русское правительство неизбежно оказалось вовлеченным в конфликт с целым рядом государств, стремившихся установить свое господство на торговых путях, связывавших восток и запад Европы.


Как Иван Грозный жадничал

Из книги Бориса Николаевича Флори "Иван Грозный".

На польском троне литовские магнаты хотели видеть вовсе не царя, а его младшего сына, царевича Федора...
Литовские политики полагали, что в обмен на свое согласие способствовать возведению царевича на польский трон царь согласится вернуть Великому княжеству те земли, которые долгое время были предметом спора между Россией и Великим княжеством Литовским, — не только пограничные крепости Усвят и Озерище, но также Полоцк и Смоленск. Кроме того, «для учтивости» царь должен был пожаловать сыну еще «иные города и волости»...
Инициатива литовских магнатов была встречена царем благосклонно (он не только выслал «опасную грамоту», но и просил, чтобы литовский посол приезжал к нему «не мешкаючи»), но условия, привезенные литовским дипломатом, вызвали его резкое недовольство. Царь недвусмысленно заявил, что никаких своих земель он Речи Посполитой отдавать не намерен: «Наш сын не девка, чтоб за него давать приданое»; «нам сына нашего Федора для чего вам давать к убытку своего государства?» На предложение дать сыну «для учтивости» «города и волости» царь резко заметил, что в королевстве Польском и Великом княжестве Литовском «довольно городов и волостей», на доходы от которых может жить их правитель; наоборот, если паны и шляхта Речи Посполитой хотят видеть на троне царя или его сына, они должны «для нашего царского именования» отдать Ивану IV Киев, хотя бы и без пригородов.


Иван был не только грозным, но и жадным. В отличие от Никиты или Бориса.



Стефан Баторий как правозащитник и борец с тоталитаризмом

Из книги Бориса Николаевича Флори "Иван Грозный".

26 июня 1579 года из Вильно, где заканчивались приготовления к походу, Баторий послал Ивану IV грамоту с объявлением войны. Грамота открывалась резким протестом против попыток Ивана IV трактовать короля Стефана как более низкого по рангу правителя, попыток, которые он вынужден был до поры до времени терпеть: то, что со стороны царя «новые и никогды небывалые речи... подаются з вывышоною мыслью над пристойность и звыклый обычай», показывает, что царь не хочет мира, и потому не остается ничего иного, как вести с ним войну. Помимо обычных для документов того рода утверждений (о нарушении другой стороной более ранних соглашений, о захвате чужих территорий) в грамоте был еще один мотив, совсем необычный. Король заявлял, что нанесенный ему и его государству ущерб он намерен «позыскивать» на особе самого царя, не желая наносить вред его подданным, «которым, яко народови крестьянскому, всякое свободы ровно зо всими народы христианским зычим (то есть желаем. — Б.Ф.)». Смысл такого разграничения между царем и его подданными раскрывается при сопоставлении этой грамоты с другим, составленным одновременно по приказу Батория документом — обращением Батория к жителям России.
Адресуя свое послание всем жителям страны — от бояр и до людей самых низших чинов, король ставит их в известность, что выступает в поход, «не желая разлития крови вашей». Его единственный враг — царь, и он хочет лишь то, что царь «совершал и совершает по отношению ко многим народам и вам, подданным его, обратить на него самого». Что же касается его несчастных подданных, то король хочет вернуть им «права и свободы, уделенные народам христианским всемогущим Богом». Обращение заканчивалось словами, что всех, кто перейдет на его сторону, ожидают «вольность и свобода прав христианских». Грамоты с текстом воззвания были отправлены в пограничные русские крепости.

Как видим, Запад ещё в XVI заботился о правах человека в России и боролся с тоталитаризмом.

Герцен о славянофилах

Из книги Александра Ивановича Герцена «Былое и думы».

Мы могли бы не ссориться из-за их детского поклонения детскому периоду нашей истории; но принимая за серьезное их православие, но видя их церковную нетерпимость в обе стороны, в сторону науки и в сторону раскола, – мы должны были враждебно стать против них. Мы видели в их учении новый елей, помазывающий царя, новую цепь, налагаемую на мысль, новое подчинение совести раболепной византийской церкви.
На славянофилах лежит грех, что мы долго не понимали ни народа русского, ни его истории; их иконописные идеалы и дым ладана мешали нам разглядеть народный быт и основы сельской жизни.
...
Государственная жизнь допетровской России была уродлива, бедна, дика – а к ней-то и хотели славяне возвратиться, хотя они и не признаются в этом; как же иначе объяснить все археологические воскрешения, поклонение нравам и обычаям прежнего времени и самые попытки возвратиться не к современной (и превосходной) одежде крестьян, а к старинным неуклюжим костюмам?
Во всей России, кроме славянофилов, никто не носит мурмолок. А К. Аксаков оделся так национально, что народ на улицах принимал его за персианина, как рассказывал, шутя, Чаадаев.
Возвращение к народу они тоже поняли грубо, в том роде, как большая часть западных демократов – принимая его совсем готовым. Они полагали, что делить предрассудки народа – значит быть с ним в единстве, что жертвовать своим разумом, вместо того чтоб развивать разум в народе, – великий акт смирения. Отсюда натянутая набожность, исполнение обрядов, которые при наивной вере трогательны и оскорбительны, когда в них видна преднамеренность. Лучшее доказательство, что возвращение славян к народу не было действительным, состоит в том, что они не возбудили в нем никакого сочувствия.