October 13th, 2016

Громыко об американской демократии

Из книги Андрея Андреевича Громыко "Памятное". Увы, актуально и для современной России.

[Ознакомиться]
Советские люди в Соединенных Штатах Америки часто наблюдают чуждые нашей действительности сцены. Стоят очереди за тем, чтобы получить работу, либо пособие по безработице, либо хотя бы тарелку супа, — и таких очередей в США в любое время года не счесть. Когда спросишь американца, что же его привело в эту очередь, тот отвечает:
— У меня нет работы, семья без средств. Сколько ни пытался найти работу — все безрезультатно.
Но если спросить его, кто же виноват в этом, то можно услышать и такое:
— Что поделаешь. У нас ведь демократическая страна: один нашел работу, другой не нашел, а еще кто-то ее потерял.
Ясно, что этому человеку еще с детских лет внедрили в сознание мысль, что безработица со всеми ее пагубными последствиями — тоже одно из проявлений демократии. Его жизнь, его бытие против этого протестуют, но он повторяет сказанную фразу, особенно если поймет, что отвечает иностранцу. Да, сознание таких людей основательно отравлено.
...
Если говорить о деятельности американских профсоюзов, то совершенно очевидно, что она вращается исключительно вокруг материальных интересов рабочих и служащих. От решения вопросов, вытекающих из природы общественного строя США, их внутренней и внешней политики, профсоюзы фактически отстранены, если не считать их участия в президентских выборах.
Да и оно открывает лишь одну возможность — голосовать за представителя правящего класса. Вообще в США подлинные представители рабочих, трудового народа не избираются не только президентами, но и членами конгресса.
Руководство профсоюзов постоянно воспитывает членов организации в духе преклонения перед рекламируемой американской демократией. Если спросишь члена профсоюза, считает ли он США в самом деле демократической страной, то, за малым исключением, следует ответ:
— Да, конечно.
Утверждать так ему не мешает даже тот разительный факт, что ежегодно восемь-девять миллионов американцев лишены права на труд и остаются без средств к существованию. Его убеждение не колеблет и принятое законодательство, по которому рабочие, как и трудящиеся вообще, лишились ряда социальных завоеваний. Средства, полученные от этого, направлены в и без того разбухший военный бюджет. Ведь американская демократия — это демократия военно-промышленного комплекса, Пентагона с его гонкой вооружений, короче — большого бизнеса.
А каковы взгляды представителей верхушечных слоев американского общества, бизнеса, представителей культуры, высокопоставленных служащих? В подавляющем большинстве они, конечно, выступают поборниками американской демократии. Но и среди них мне приходилось встречать людей, которые, утверждая, что самая совершенная форма демократии — это демократия, существующая в США, не в состоянии были толком привести ни единого довода в защиту своего мнения.
Вспоминаю давнюю беседу с государственным секретарем США Эдвардом Стеттиниусом. В американских газетах тогда в очередной раз появились всякие клеветнические сообщения относительно внешней политики СССР и деятельности советского посольства в США. Когда я обратил на это внимание государственного секретаря, он сам возмутился и сказал:
— Эти сообщения обманные.
— Почему же нельзя призвать тех, кто публикует такие сообщения, к порядку? — спросил я. — Ведь за обман и оскорбления во многих странах виновников привлекают к ответственности.
Стеттиниус ответил:
— Я согласен с вами, господин Громыко, но тем не менее ничего поделать нельзя, поскольку США — страна демократическая.
Посмотрел я на него и убедился, что говорит он это искренне, веря в то, что говорит. И бытие, и воспитание, и образование отравили его ум и душу. Стеттиниус, по-своему порядочный человек, деятель, с которым можно было иметь дело, тем не менее оставался таким, каким его сформировали в детстве и юности.
Однажды вместе с другими советскими товарищами мы проехали по тем кварталам Нью-Йорка, в которых проживают люди из беднейших слоев населения. Многие здания в этих кварталах оказались заброшенными и пустовали.
Почему? Выяснилось, что сотни домов были закрыты для жильцов, не сдавались в аренду и приходили в негодность. В ночное время, а часто и не только в ночное, в них иногда ютились те, у кого нет жилья. Но и в этих домах бездомным жить не разрешалось. За проживание в них все же нужно было платить, а откуда могут быть деньги у бездомного или безработного?
Мы поинтересовались у представителя городских властей:
— Почему так происходит?
Он удивился нашему вопросу больше, чем мы удивились самому факту существования пустующих домов при большом количестве бездомных в городе. Ответ этого представителя звучал просто:
— У нас в США демократические порядки: хочет человек сдать свой дом в аренду — сдает, не хочет — не сдает.
Его нисколько не тревожили те, кто не имеет крыши над головой. Он видывал и не такое.
В последний период в США, как и во многих других странах капиталистического мира, стало наблюдаться такое явление. Строятся новые красивые жилые дома, но большинство квартир в них пустует. Это — при огромной армии бездомных. Квартиры пустуют потому, что плата за них непомерно высока даже для квалифицированного рабочего или служащего.
Вот и получается, что непредубежденному человеку приходится лишь удивляться: квартир в США полно, а миллионам людей жить негде.
...
Если спросить американского солдата в США или за рубежом:
— Что заставило вас пойти в армию, что она защищает и для чего вторгается в ту или иную чужую страну?
Он скорее всего ответит:
— Я защищаю жизненные интересы США и американскую демократию.
Сам он, конечно, не имеет представления о том, что такое жизненные интересы США и что это за демократия, да и вопроса такого перед собой не ставит. Он отвечает так, как его научили с детства.
Если это офицер, то он, вероятно, сошлется еще на то, что все члены конгресса США выбираются, причем демократическим путем и что пресса США, мол, также демократическая.
Ему, офицеру, никто никогда не говорил, а потому и не приходит в голову, что и в конгресс США, и в выборные органы штатов, и в губернаторы, и в судьи избираются люди, которые имеют поддержку богачей, корпораций и компаний, готовых каждый раз пожертвовать средства, чтобы обеспечить своему кандидату необходимое «паблисити» и «протолкнуть» его на выборную должность.
Ведь это истина, что подавляющее большинство депутатских мандатов в американском конгрессе всегда принадлежит представителям имущих классов. К примеру, сколько стоит место сенатора? По-разному, но деньги требуются немалые. А в среднем 2 106 154 доллара! Для каждого из шестидесяти пяти кандидатов на тридцать три места сенаторов США в ходе выборов 1984 года, когда обновлялась одна треть верхней палаты конгресса. Обнародовавшая эти данные общественная организация «Коммон коз» сообщила, что общая сумма расходов претендентов на кресла сенаторов составила 136,9 миллиона долларов, что представляет собой увеличение на 31 процент по сравнению с выборами 1982 года.
В 1985 году в составе конгресса из общего числа сенаторов и членов палаты представителей — всего из 535 человек — свыше 80 процентов, или 433 являются юристами и предпринимателями. Среди членов конгресса нет ни одного рабочего, а тех, кто причисляет себя к фермерству, — тридцать один человек, это главным образом крупные землевладельцы-предриниматели. Негры в сенате отсутствуют вообще, а в палате представителей их всего лишь двадцать. «Доза» женщин в конгрессе прямо-таки гомеопатическая: две являются сенаторами и двадцать две — членами палаты представителей.
Когда станешь объяснять уже упоминавшемуся офицеру, почему так происходит, то слушает он внимательно. Так слушал меня однажды в годы войны американский полковник, поддерживавший связь между Вашингтоном и Чан Кайши. Но переварить все услышанное для него оказалось совершенно непосильной задачей. В его сознании за многие годы отложился пластами определенный стереотип американской демократии, потеснить который непросто.
Как «работает» американская демократия?
В ходе президентской избирательной кампании либо при выборах в конгресс бывает, что в оборот пускаются такие критерии оценки кандидатов, которые в других странах сочли бы за недостойные или восприняли бы как насмешку.
Ведь это факт, что довольно часто в качестве такого критерия выступает требование, чтобы кандидат хорошо выглядел на экране телевизора, а еще лучше, чтобы он мог хорошо и красиво произносить речь. Так прямо и говорят:
— Такой-то кандидат очень хорошо смотрится… Или:
— …очень хорошо слушается.
При этом его политическая платформа отходит на второй план, а то и дальше. На передний план выдвигается способность хорошо выглядеть, улыбаться, делать красивые жесты, уметь носить в нужное время полагающейся расцветки галстук. В данном случае расчеты связывают прежде всего с тем, чтобы привлечь к нужному кандидату симпатии женской половины общества, более восприимчивой к этим атрибутам.
Происходит так потому, что правящему классу и средствам информации, которые в конечном счете он финансирует, выгодно, чтобы в центре внимания находились по возможности обывательские, а не серьезные политические критерии оценки кандидатов.
При таком положении больше шансов, что избранниками будут те, кто проявляет заботу не о том, чтобы лучше жили люди труда, и даже не о том, как обеспечить мир для страны, устранить угрозу войны, а о том, как оградить интересы сильных мира сего, интересы крупного капитала.
Внешний лоск, подкрашивание действительности по душе тем, кто готов верой и правдой служить капиталу, а не защищать интересы безработных, рабочих, служащих, фермеров и всех тех людей, которые добиваются прекращения гонки вооружений, устранения угрозы новой войны. Правящему классу выгодно, чтобы на высокие посты баллотировались кандидаты, у которых смазливые лица, наигранные ораторские жесты, деланные улыбки и галстуки всех цветов радуги. Считается, и не без оснований, что при прочих равных условиях предпочтение будет отдано тем, у кого будут «преимущества» именно такого рода.



Дружить со мной в социальных сетях: Добавить в друзья ВКонтакте Добавить в друзья на Facebook Добавить в друзья в Одноклассниках

Баторий-освободитель и загадочная московитская душа

Из книги Роберта Юрьевича Виппера "Иван Грозный".

Баторий применил под Полоцком свое новейшее изобретение, раскаленные ядра, которые вызывали пожары в стенах и внутри города. Осажденные оборонялись с необыкновенным упорством в течение трех недель, выдержали ряд ожесточенных штурмов, но вынуждены были сдаться, когда сгорели почти все (деревянные) укрепления города.
Король предоставил москвитянам на выбор, итти ли к нему на службу, или возвращаться на родину. По рассказу Гейденштейна, большая часть войска Грозного, побуждаемая любовью к своему дому и преданностью царю, предпочла службу своему государю, "хотя каждый из них мог думать, что идет на верную смерть и страшные мучения. Однако царь пощадил их – или потому, что, по мнению его, они были вынуждены сдаться последней крайностью, или потому, что он сам вследствие неудач упал духом и ослабел в своей жестокости".

Или потому что жестокость сильно преувеличена автором. Иначе чем ещё объяснить упорное сопротивление угнетаемых московитов Баторию-освободителю?



Дружить со мной в социальных сетях: Добавить в друзья ВКонтакте Добавить в друзья на Facebook Добавить в друзья в Одноклассниках


Красный смех Ленина

Из книги Александра Александровича Майсуряна "Другой Ленин".

Максим Горький в своих воспоминаниях о Ленине много раз возвращается к описанию его «удивительного смеха»: «Никогда я не встречал человека, который умел бы так заразительно смеяться, как смеялся Владимир Ильич. Было даже странно видеть, что такой суровый реалист… может смеяться по-детски, до слез, захлебываясь смехом… Он любил смешное и смеялся всем телом, действительно «заливался» смехом, иногда до слез. Краткому характерному восклицанию «гм-гм» он умел придавать бесконечную гамму оттенков, от язвительной иронии до осторожного сомнения…» Заметим, что далеко не всегда эта привычка Ленина вызывала у Горького умиление, — например, в 1919 году он с раздражением говорил Корнею Чуковскому: «Хохочет. Этот человек всегда хохочет». Один из знакомых Горького — итальянских рыбаков, послушав, как по-детски смеется Владимир Ильич, сказал о нем: «Так смеяться может только честный человек».
Лев Троцкий писал: «Он был очень смешлив, особенно когда уставал. Это в нем была детская черта». Когда Ленин уже возглавлял правительство, Троцкий на заседаниях иногда отправлял ему деловые записочки, написанные в шутливом тоне. «Я с торжеством наблюдал, — вспоминал он, — как он забавно борется с приступом смеха, продолжая строго председательствовать. Его скулы выдавались тогда от напряжения еще более».
«Юмор — прекрасное, здоровое качество, — говорил сам Ленин. — Я очень понимаю юмор, но не владею им. А смешного в жизни, пожалуй, не меньше, чем печального, право, не меньше».

Как большевики Николашку от забвения спасли

Из книги Александра Александровича Майсуряна "Другой Ленин".

Среди простых людей расстрел бывшего царя действительно встретил одобрение. Это подтверждал, в частности, бывший премьер-министр граф Владимир Коковцов. «На всех, кого мне приходилось видеть в Петрограде, — писал он, — это известие произвело ошеломляющее впечатление: одни просто не поверили, другие молча плакали, большинство просто тупо молчало. Но на толпу, на то, что принято называть «народом», — эта весть произвела впечатление, которого я не ожидал. В день напечатания известия я был два раза на улице, ездил в трамвае и нигде не видел ни малейшего проблеска жалости или сострадания. Известие читалось громко, с усмешками, издевательствами и самыми безжалостными комментариями… Самые отвратительные выражения: «давно бы так», «ну-ка — поцарствуй еще», «крышка Николашке», «эх, брат Романов, доплясался», — слышались кругом…»
Оппозиция восприняла расстрел бывшего царя по-другому. Либеральный «Синий журнал» в августе 1918 года сопроводил свой рассказ о смерти царя сдержанно-скорбной фразой: «Так трагически окончилось бесславное царствование». Петроградская кадетская газета «Наш век» писала в передовой статье: «Мы не будем распространяться о той обстановке, при которой погиб Николай. Казни без суда, казни по суду и расстрелы во имя спасения революции для нас явления, одинаково квалифицируемые, над кем бы они ни происходили… Живой Николай Романов оставался воплощением дискредитированной бессильной идеи. Насильственная смерть с ее трагизмом прерывает развитие этого процесса… Во всяком случае, укреплению русской свободы это событие едва ли может содействовать». Публицист газеты П. Арзубьев замечал о покойном царе: «Он не только Россию привел на край пропасти, но и династию свою погубил и уронил в грязь самую идею монархии». Сходную оценку давала и беспартийная петроградская газета «Вечерние огни»: «Убив Николая второго, убил ли уральский совдеп вместе с ним идею монархизма? Конечно, нет. К сожалению, он ее безмерно возвеличил. Николай второй в заточении, Николай второй в расстрелянии станет мучеником. И весьма возможно, что сознание народных масс отпустит ему, мертвому, расстрелянному, многие и многие грехи, коих живому не забыло бы никогда».