December 3rd, 2016

Алексей Щербаков о декабристах

Из книги Алексея Юрьевича Щербакова "Декабристы. Беспредел по-русски".

Говорить о декабристах если не с придыханием, то с уважением и симпатией – как о благородных и героических людях, – считается хорошим тоном. Но если спросить даже образованных людей: а чего, собственно, декабристы хотели? Ради чего они вышли на Сенатскую площадь? Как они собирались обустраивать Россию? Чаще всего ответом будет смущенное молчание или общие слова о том, что они, мол, мечтали о свободе и лучшей жизни для народа.
Причина стойкости этого мифа в том, что очень многим он оказался выгоден. Царский официоз о декабристах не упоминал вообще. Не было таких! Так что либеральной, а потом революционной интеллигенции второй половины XIX века было удобно творить легенду на ровном месте. Еще бы – герои, бросившие вызов проклятому царизму. К делу приложили руку многие талантливые люди (вспомните хотя бы Некрасова с его «Русскими женщинами»). Так что к началу XX века в «передовых кругах» сомневаться в ангельской чистоте декабристов было уже неприлично.
Дело продолжили большевики. В статье «Три источника и три составных части марксизма» Ленин назвал декабристов своими прямыми предшественниками. Знаменитое высказывание «декабристы разбудили Герцена» затаскали до дыр. В общем, декабристы навечно обосновались в коммунистическом пантеоне.
Но более всего для укрепления мифа сделал даже не коммунистический официоз, а либеральные «шестидесятники». Декабристы оказались находкой для фрондирующей творческой интеллигенции. С одной стороны, «официальный статус» делал декабристскую тему конъюнктурной и, следовательно, хлебной – обещающей большие тиражи, высокие гонорары и лауреатские значки. С другой стороны – тема давала немалые возможности говорить эзоповым языком и демонстрировать фиги в кармане. Как же! Люди поднялись за свободу против тирании (заодно можно было посмаковать шикарную жизнь высшего света, где «течет шампанское рекою и взор туманится слегка»).
Режиссеры снимали фильмы, писатели писали книги, научные работники кропали статьи. А слова из песни Александра Галича о декабристах – «смеешь выйти на площадь?» – с упоением твердила диссидентствующая публика.
Даже перестройка, прошедшая катком чуть не по всем авторитетам и кумирам, декабристов оставила в покое. Более того, они сгодились как символ западников, мечтавших железной рукой пригнать отсталый русский народ к демократии. Эдакий прообраз господина Гайдара. В общем, за все исторические эпохи декабристы покрылись толстым-толстым слоем шоколада…
[Читать далее]
В последние годы возникло несколько иное историческое направление, но и оно замешано на той же вбитой со школы любви к декабристам. Его представители кричат: да на самом-то деле они же были хорошие! Ничего такого плохого не хотели. Царя убивать не хотели. Революцию устраивать не хотели. Сидели, мечтали… А что мятеж подняли – ну, так уж вышло. Сразу, кстати, замечу, что декабристы устроили ДВА мятежа. Об этом часто забывают. И второй мятеж был куда круче, чем тот, на Сенатской площади.
Как заметил известный критик и публицист Виктор Топоров, «нет такой глупости, которой не написали бы о декабристах». И ладно бы только писали! В застойные времена на острове Голодай шустрые людишки повторно обнаружили захоронение казненных декабристов. Не в том месте, где считалось ранее. Доказательства были весьма сомнительными – но уж очень хотелось… Да и первое захоронение, из-за которого Голодай переименовали в остров Декабристов, – с ним тоже не так все просто. Как оказалось, памятник стоит над могилами безвестных офицеров, пустивших себе пулю в лоб из-за карточного проигрыша.
И это символично. Как и то, что приведенные выше слова Галича стояли на партийных билетах одной из самых омерзительных тусовок времен перестройки – «Демократического союза».
А между тем для того, чтобы проверить правдивость общепринятого мифа, совсем не обязательно лезть в пыльные архивы и выискивать там новые документы. Достаточно внимательно прочитать то, что много раз было опубликовано, и немножко подумать. Автор этой книги попробовал – и перед его взглядом предстала совсем иная картина. Он увидел людей, чьи цели, как и они сами, не вызывали, мягко говоря, особых симпатий. Ни с точки зрения идейно-политической, ни с моральной, ни даже с революционной. «И дело вовсе не в цвете знамен», как писал рок-музыкант Михаил Борзыкин. Опять и опять с телеэкранов нам говорят, что народ что-то там не понимает, до каких-то там истин он еще не дозрел. Они дозрели, такие вот умные. Может, хватит? Посмотрите, кем они были – «герои», возведенные на пьедестал несколькими следующими поколениями радетелей о народном благе.
...
...всерьез все началось после возвращения армии из Франции. Как известно из истории XX века, после любой войны наблюдается всплеск преступности. Но это – лишь следствие. Причина – порожденный войной хаос в мозгах. Конечно, война – это грязь, кровь и мерзость. Но – машите руками пацифисты и гуманисты – есть в ней НЕЧТО, о чем мужчины всю жизнь вспоминают с ностальгией. Так что можно сказать, что будущие «ранние» декабристы – те, кто воевал, – чем-то напоминают некоторых нынешних «афганцев» и других ветеранов горячих точек. В том смысле, что они не находят себе места в мирной жизни. А тут еще идеи, почерпнутые во Франции…
...
...крестьянский вопрос был очень непростым.
А вот будущие декабристы этого в упор не понимали. Основатели движения принадлежали к военной аристократии. Значит – хозяйством не занимались и просто не представляли себе всей сложности и запутанности земельных вопросов. К тому же, как военные – плюс еще молодые, – привыкли рубить сплеча. Руководствуясь «передовой теорией». Мы еще не раз обратим на это внимание: насколько больше они говорили о «свободе», нежели о земле. А на кой хрен крестьянину свобода без земли!
...
...«тусовочная» и конспиративная деятельность переплетались. Впрочем, последнюю можно смело брать в кавычки. Широко ребята жили, весело. На их деятельности лежал отпечаток «богемности». В том смысле, что члены «Союза спасения» будто бы играли спектакль. Поминутно любуясь на себя со стороны: вот мы какие нонконформисты! Впрочем, подобный образ жизни тоже считался у них активным действием. В этом смысле очень показательна церемония вступления в общество, отдающая самой дешевой театральщиной. Неофиты произносили тексты клятв, содранных с масонских образцов. На кресте и Евангелии приносились клятвы хранить все в тайне и не выдавать друг друга. А не то «яд и кинжал везде найдут изменника». Анекдотичность этого состояла уже в том, что «тайна» общества была известна если не всем, то очень многим. Но так уж было положено. С масонов была слизана и структура организации. Было три «степени посвящения»: бояре, старшины и братья. «Боярам» все должны были беспрекословно повиноваться. Словом, игра в солдатики.
Кстати, раз уж речь зашла о масонах. Лучше разобраться с этим сразу. Профессиональные охотники за масонами ищут следы их козней всюду. И, конечно, движение декабристов им просто рай для души. Что ни фигурант – то член какой-нибудь масонской ложи. А некоторые и нескольких сразу. А! Вот они, враги русского народа! Попались, гады!
Честно говоря, охотники за масонами более всего мешают трезво оценить реальную роль декабристов. В самом деле: с одной стороны – заезженные, но привычные штампы. С другой – откровенная клиника, от которой нормальный человек брезгливо отмахивается. А если говорить по существу, то принадлежность к масонским ложам особого значения не имела. Да, среди декабристов масонов было как собак нерезаных. Да только их было не меньше и среди всех других членов высшего света. В том числе и среди ярых консерваторов. Масоном, кстати, был Александр I. И многие, многие другие. Сам факт принадлежности к братству вольных каменщиков в России – да и в Европе тех времен – не говорил абсолютно ни о чем. Так что о масонстве можно со спокойной совестью забыть.
...многие из членов «Союза спасения» были богатыми помещиками, владевшими сотнями (некоторые и тысячами) душ. (Напомню – «душами» считались только взрослые мужчины. Женщины и дети в счет не шли). Казалось бы, раз тебе так противно крепостное право – так начни с себя. Покажи пример, дай крестьянам вольную! Как же, разбежались. А кушать на что?
На жалованье так весело не поживешь. Так что стенания над бедами мужиков ограничивались болтовней. Декабрист Н. И. Тургенев в книге «Россия и русские» пишет: «Прибавлю, что в данном случае, как и во многих других, я был очень опечален и поражен полным отсутствием среди добрых предначертаний, предложенных в статьях устава общества, главного, на мой взгляд, вопроса: освобождения крестьян».
Тоже обычное дело для борцов за народное счастье. Проблемы надо решать глобально. А пока нам и так неплохо.
Впрочем, Якушкин вроде бы собрался дать крестьянам вольную. Но – без земли. На что мужики ему ответили:
– Нет уж. Пусть мы будем ваши, а земля – наша.
То же самое собирался сделать и другой член общества, Михаил Лунин. Но тоже только собирался и тоже – без земли. Даже в своем завещании он предлагал своему наследнику, двоюродному брату, проделать подобный фокус.
Без земли – эта идея будет постоянно вставать у декабристов. Конечно, они брали пример с «передовой Европы». Да только ведь там уже была достаточно развита промышленность. А в России куда было податься безземельному мужику? Либо обратно – к барину в батраки, либо в лес с кистенем.
Забавнее всего поступил Н. И. Тургенев, член всех декабристских организаций – от Ордена русских рыцарей до «Северного общества» (он был одним из создателей последнего). Во время декабрьского восстания он оказался за границей. Возвращаться, не будь дурак, не стал. А преспокойно ПРОДАЛ 700 душ своих крепостных и на вырученные деньги жил за кордоном, пока не получил прощения.
...
...пусть читателя не смущает частое упоминание зеленого змия. Автор не ерничает и не пытается любым способом опорочить участников тайных обществ. На следствии многие декабристы и лица, случайно попавшие под раздачу, нередко отмазывались от самых крутых обвинений именно тем, что, мол, пьяные были. Болтали что ни попадя.
...
Я не зря употребил термин «богема». В том смысле, что богема – это своеобразная среда, живущая по особым законам. Эдакий «театр в жизни». Сходство, кстати, усугубляется тем, что среди декабристов и их окружения имелось множество поэтов, философов и прочих творческих людей...
Богема – структура иерархическая. Здесь обязательно имеются лидеры, их последователи, восторженные поклонники и массовка, которая создает фон. Достаточно прочитать материалы Сенатской комиссии, которая вела следствие по делу декабристов, чтобы убедиться: в этой среде все обстояло именно так. На следствие тягали огромное множество людей, которые знали о тайных обществах и бывали на их тусовках. Особенно это относится к «Союзу спасения». Но только бывали – и больше ничего не делали. Выпили, поговорили о свободе, попроклинали «тиранов». Ну и что? Им, представителям «массовки», кстати, ничего и не сделали. Иначе пришлось бы выкосить чуть ли не всю молодую дворянскую верхушку. Типичный пример – великий поэт Александр Сергеевич Грибоедов, который имел неприятности из-за своих знакомств, но отделался легким испугом.
Итак, до некоторого времени шла достаточно безобидная веселая игра. Заметим, что принцип «дождаться междуцарствия» психологически очень комфортен. Александр I был еще молодым и здоровым человеком. Решительные действия откладывались.
...
Каковы же были черты «декабристской» субкультуры?
«Базовой» культурой была дворянская. Сейчас модно ей умиляться. Особенно этим страдают те люди, чьих предков не пустили бы дальше людской. Безусловно, в дворянской культуре, особенно описываемого времени, много привлекательного. Однако есть и некоторые «но». Самое главное – полное незнакомство русского высшего дворянства с собственным народом, с его жизнью и ценностями. Тем более это касается декабристов и гвардейских военных, озабоченных идеей «общего блага». В их среде все остальное считалось «низкой прозой».
Субкультура предполагает разделение окружающих на своих и всех остальных. В наиболее тяжелом случае они, эти «остальные», почитаются людьми второго сорта. Мы, дескать, продвинутые, а они – «обычные». Не достойные уважения.
Было это у декабристов? На все сто! Они ведь заботились об «общем благе». А те, кто просто жил, служил и радовался жизни, заслуживали в лучшем случае снисходительной насмешки. Или – чаще – откровенного презрения. Для многих это оказалось неизлечимым. А. Муравьев, уже отсидев, в мемуарах постоянно пишет о тупой толпе, которая не оценила высоких идей, предлагаемых декабристами.
В этом смысле правы те, кто называет декабристов первыми русскими интеллигентами. Высокомерное сознание своей правоты и пренебрежение к «порочным и ничтожным». Заметим, такая позиция очень удобна для того, кто сам с рождения все имеет. Стремление декабристов поучать и обличать очень характерно: все в дерьме, а я в белом фраке.
Еще одна особенность этой субкультуры в том, что большинство членов Союза благоденствия были романтиками. Обычно романтичность воспринимается как положительная характеристика. Романтик – может, и странный, но симпатичный человек. Но ведь романтиком был и такой «милый» человек, как Генрих Гиммлер. Ведь что такое романтическое восприятие мира? Это мифологическое мышление. То есть, грубо говоря, человек смотрит на себя как бы со стороны. Видит себя персонажем полюбившегося ему мифа – героем книги, фильма, историческим персонажем. Вот и декабристы ощущали себя творцами истории и вели себя соответственно. По их терминологии, это была «поэзия», противостоящая жизненной «прозе». Они сознательно подражали античным образцам, строили свою жизнь по тому же лекалу.
Романтическое мировосприятие – вещь тонкая. И подчас очень опасная не только для самого человека, но и для окружающих. Особенно, если романтики мнят себя избранными судьбой для того, чтобы принести стране свободу. Это блестяще продемонстрировали декабристы. Они принимали позы, говорили умным языком и делали красивые жесты, что, впрочем, не мешало им сохранять богемные привычки.
Во все времена одной из форм внутреннего протеста русского человека против «общества» было широкое скандальное пьянство. Декабристы и в этом преуспели. Перепить какого-нибудь представителя «чуждого лагеря» было у них делом чести. Заседания литературного общества «Зеленая лампа», где читали стихи, обсуждали театральные премьеры, говорили о литературе, тоже заканчивались весьма весело.
...
Честно говоря, если уж проводить исторические параллели, то можно уверенно сказать: декабристы более всего напоминают не французских якобинцев и уж тем более не русских большевиков. А… советских диссидентов. Точнее, если говорить о времени Союза благоденствия, – элитную московскую фрондирующую интеллигенцию. Недаром эти граждане так любили декабрьских мятежников. Нутром чуяли своих.
Автор эти строк в свое время насмотрелся на так называемых диссидентов всех видов и родов. Утверждаю: это и в самом деле очень похоже. Они вот так же собирались по сталинским квартирам внутри Садового кольца, за хорошо накрытыми столами. Поругивали власть и почитывали самиздат. Одни потом остепенились и нормально влились в общество. Другие всю жизнь продолжали потявкивать из-за угла на власть, которая их кормила. Третьи затеяли серьезные игры. И началось подполье, в которое втягивались как-то невзначай. Ряды их стали пополняться завистниками, неудачниками, профессиональными бездельниками и откровенными сумасшедшими. Вся эта публика и стала определять лицо движения. Пошли тюрьмы и лагеря, где диссиденты наперебой закладывали друг друга. Они думали, что являются героями. А оказались – предателями Родины… Такая вот диалектика.
К счастью, несмотря на все отчаянные попытки, героев из этой публики создать не удалось. Сейчас, несмотря на то, что вроде бы их идеи победили, бывшие диссиденты опасаются признаться в своем прошлом. Потому что в приличном обществе могут и морду набить.
...
...судя по всему, большинство тогдашних декабристов в глубине души вообще не верили в реальность своих планов. Просто жить в этой субкультуре было увлекательно. Чувствовать себя выше окружающих – интересно.
...
...была создана новая структура, в которой Пестель наделил себя диктаторскими полномочиями. Умеренные могли отдыхать...
На волне энтузиазма приняли такую людоедскую программу, что страшно становится. Спихнуть царя и учредить республику – это бы еще ладно. Но на всякий случай решили ПОЛНОСТЬЮ истребить всю царскую фамилию.
...
Большинство офицеров Гвардейского экипажа, вышедших на Сенатскую площадь, вообще не очень понимали, что происходит. То есть Рылеев все-таки осуществил свою цель – использовал людей втемную.
...
...на свободу слова они смотрели так же, как и наши «демократы». Они хотели ее только для себя. А идейных противников не грех и кинжалом успокоить.
...
Для солдат придумали версию, что требуется защитить законного государя Константина Павловича, которого обманом лишили власти. Декабристы понимали, что на разговоры о республике и демократии солдатики не поведутся.
Историк М. Цейтлин, который явно сочувствует декабристам, вынужден признать: «Отечественная война, несомненно, развила солдата, сделала его сознательнее и умнее. Но чем сознательнее он был, тем крепче он держался за свои убеждения, тем честнее служил Империи и Государю Императору. Поэтому заранее была обречена на неуспех революционная пропаганда и необходим был обман, чтобы повести его на мятеж. Если сказать солдату, что от него требуют второй, незаконной присяги, что истинный Государь томится где-то в цепях, а захватчик собирается отнять у него престол, и если скажут все это люди, которым он доверяет, добрые и любимые офицеры, то он поверит и будет сражаться за правое дело. И горький обман этот во имя и для блага народа придумал чистый душой поэт! Такова трагедия идеалистов: беспомощные в жизни, они хотят перехитрить ее, берут на себя во имя своих идей тягчайшие грехи, как взял Рылеев грех обмана почти что детей – солдат».
Кстати, для пущей убедительности для солдат была придумана еще одна «телега»: дескать, Константин сократил срок солдатской службы до 15 лет, а «незаконный» царь этому противится.
...
Анализируя события 14 декабря, можно заметить любопытную вещь: из 30 офицеров, присутствовавших на Сенатской площади, больше половины никаким боком не принадлежали к Северному обществу! «Членом общества не был, о планах его не знал», – значится во многих следственных делах участников активных событий. Так за каким чертом их вообще туда понесло? По-разному было. Вот, к примеру, подпоручик Александр Шторх увидел куда-то идущих солдат и офицеров своего полка – и потащился вместе с ними. «На вопрос комиссии, зачем поступил он вопреки данной присяге, отвечал, что единственно по своей глупости». А подпоручик Демьян Искрицкий не дошел до площади трехсот метров. Передумал – и решил остаться в числе зрителей. Может быть, правы острословы, утверждающие, что просто эти офицеры ночью слишком много выпили? А уже на площади некоторые протрезвели…
Уже упоминавшийся Андрей Панов пошел «из чувства товарищества». И так далее. Все бы ничего, но, как мы увидим далее, во время восстания иные из этих случайных людей вели себя покруче, чем идейные декабристы. Почему? Да все потому же: лавры графа Орлова замаячили. В самом деле, ну чем можно за два-три дня убедить человека пойти на такой риск? Байкой про Константина? Не смешите. Гвардейские офицеры знали больше, чем солдаты. Как показывают материалы следствия, они принимали происходящее за обыкновенный дворцовый переворот. Тем более что им объяснили: «все схвачено, за все заплачено». Вот и отрабатывали ребята свои будущие чины и ордена.
И вот наступил день, когда, как нам внушали и внушают до сих пор, декабристы совершили героический и благородный поступок. Хотя, если внимательнее посмотреть, то все их действия – сплошная гнусность, нагромождение одной подлости на другую.
Николай Павлович, предупрежденный о готовящемся восстании, принял меры: сыграл на опережение. Принятие присяги было перенесено с десяти на семь утра. Поэтому у заговорщиков, прискакавших в воинские части, чтобы разводить агитацию, не было времени, чтобы развернуться. Им приходилось действовать буквально «с колес». Выходило это иногда забавно, иногда не очень.
Так, Кюхельбекер и Пущин примчались в лейб-гвардии корпус конной артиллерии. Они бегали по казармам и кричали солдатам:
– Ребята! Измена! Вас обманывают, Константин Павлович не отказывается! Ура, Константин!
Но никакого особенного результата эта деятельность не дала.
Другие действовали более тонко. Как и договаривались, они врали про то, что всех обманывают, что надо выступить в защиту Константина. Но в ход шли не только идеи: поручик лейб-гвардии Гренадерского полка Александр Сутгоф раздавал солдатам своей роты деньги, заверяя:
– Вот, со мной ваше жалованье, которое раздам не по приказу.
Интересно, откуда у поручика и, мягко говоря, небогатого помещика деньги на роту солдат (сто человек)?
Он же направил поручика Панова с его ротой для захвата Зимнего дворца. Хотя Панов был из «случайно привлеченных», но его любили солдаты.
В Гвардейском морском экипаже вовсю развернулся Каховский. После неудачи с покушением на царя он старался изо всех сил и врал налево и направо. В конце концов командир велел его запереть. Но тут вмешались подельщики, благо здесь их было много. Они выпустили Каховского, а после снова пустились на уговоры, чередуя их с угрозами. Лейтенант Арбузов, например, объявил гвардейским морякам:
– Целая армия стоит в окрестностях столицы и уничтожит нас, если мы присягнем Николаю.
Предварительная работа возымела успех: с мятежниками отправились 1250 матросов.
Но гнуснее всего вышло в Московском полку. Туда прибыли член общества Михаил Бестужев и «примкнувший к ним» штабс-капитан князь Дмитрий Щепин-Ростовский и рассказали солдатам страшную историю. Якобы Константин Павлович и младший брат Михаил уже томятся в цепях и надо идти их выручать. Тут появился полковой командир П. А. Фредерикс и другие начальники – они попытались прекратить этот цирк. Но Щепин-Ростовский пошел вразнос: выхватив саблю, он бросился на командиров. Ранил Фредерикса и полковника Хвощинского, а потом отправился за полковым знаменем. Стоявший у знамени гренадер Красовский честно пытался выполнить свой долг – защитить полковую святыню, но получил удар саблей в живот. Досталось и унтер-офицеру Моисееву, который попытался вступиться за часового… Такая отмороженность убедила солдат. Но не всех. Из 2440 человек личного состава с мятежниками отправились 671. Зато по приказу бравого штабс-капитана по дороге солдаты продолжили борьбу за народное дело, избив прикладами полицейского офицера, который был виноват лишь в том, что некстати подвернулся под руку.


Д. Лысков о России, которую мы потеряли. Часть V: внешняя политика

Из книги Дмитрия Юрьевича Лыскова "Краткий курс истории Русской революции".

В XIX век Россия вошла, имея, фактически, войну с Англией и мирный договор с Францией. Как ни странно, таков был итог участия страны в антифранцузских коалициях, с участием Англии, Австрии, Пруссии, Османской империи и других стран.
Коалиции складывались для противодействия буржуазной революции во Франции 1789 года, с целью восстановления законного монарха и недопущения распространения «революционной заразы» по Европе. Впоследствии, с началом завоевательных войн Франции, цели были несколько изменены. Непосредственной причиной вступления России во вторую коалицию послужил захват Наполеоном в 1797 году Мальты, находившейся под личным покровительством императора Павла I.
Пока привыкшая действовать чужими руками Англия вносила посильную лепту в общее дело – закрыла свои порты для французских судов и препятствовала французской торговле, флот России совместно с турецким действовал в Средиземном и Ионическом морях. На сухопутном театре военных действий против Франции действовали российские и австрийские войска под командованием А.В.Суворова.
[Читать далее]
После освобождения от французов Италии совместные русско-австрийские действия зашли в тупик. Боясь усиления России в Средиземноморье, Австрия и Англия приложили серьезные усилия для скорейшего вывода русских войск из Италии. Новый план выглядел так: Суворова ждали в Швейцарии, где, соединившись с прибывшим из Петербурга корпусом А.М.Римского-Корсакова и войсками австрийского эрцгерцога Карла, он должен был идти на Францию.
Войска Карла, однако, были внезапно, до прихода Суворова, выведены из Швейцарии. Существует мнение, что таким образом союзники пытались стимулировать Россию поскорее оставить итальянские земли. Корпус Римского-Корсакова, оставшись один на один с превосходящими его силами французов, был разгромлен.
Возмущенный Павел I вывел гренадеров Суворова в Россию. Союзники с радостью отметили этот факт и заняли - австрийцы оставленную Суворовым Северную Италию, на которую давно имели виды, англичане - остров Мальту, что особо возмутило Павла I.
Россия разорвала отношения с Англией и Австрией, Павел I направил более 20 тысяч казаков в Индийский поход с целью ответного захвата британской Индии и заключил с Францией мирный договор. Таков был печальный итог участия России во второй антифранцузской коалиции, где роль ее свелась к бесперебойным поставкам пушечного мяса на европейский театр военных действий, к безусловной выгоде Англии и Австрии.
Восшедший на престол Александр I отыграл ситуацию назад. Экономическое сотрудничество с Англией выглядело куда перспективней отношений с Францией. Казаки были отозваны, началось формирование новой антифранцузской коалиции.
Всего их для России было семь. Третья и четвертая заключались для России в попытках сорвать французский десант в Англию и не допустить удушения Англии континентальной блокадой Наполеона. Потерпев поражения под Аустерлицем и Фридландом, Александру I не оставалось ничего иного, как вновь заключить с Францией мир. Подписанный в мирный договор обязывал Россию поддержать континентальную блокаду, что было для нашей страны, связанной с Англией взаимовыгодной торговлей, весьма неприятно.
Третья и четвертая коалиции ознаменовались, таким образом, очередными грандиозными маршами русских войск по Европе для спасения Англии, грандиозными поражениями и позорным Тильзитским миром. Соблюдать который становилось все труднее. Многократные нарушения условий мирного договора и стали причиной Отечественной войны 1812 года.
...

Расширение российских территорий продолжалось весь XIX век. Итогом окончательной победы шестой антинаполеоновской коалиции - России, Англии, Австрии и Пруссии - стал раздел Европы между союзниками. Англия и Пруссия делили Саксонию, Австрия претендовала на доминирующее влияние в Германии. Несмотря на то, что Россия претендовала всего лишь на Польшу, в этом союзники разглядели признаки чрезмерного усиления страны и угрозу своим интересам.
Дележ территорий начался в 1814 году, а уже в январе 1815-го Англия, Австрия и Франция заключили секретный союз и начали подготовку к войне против России. Гораздо позже, полтора века спустя, ситуация в общем виде повторилась по итогам Второй мировой войны, когда недавние союзники по антигитлеровской коалиции, не успев еще толком отпраздновать Победу, приступили к подготовке войны против СССР. Для чего в западной зоне оккупации стояли в готовности не расформированные и даже не разоруженные дивизии вермахта.
...

Позже политику Александра I продолжил Николай I. В благодарность за подавление венгерского восстания 1848-1849 годов Россия получила прозвище «жандарма Европы». Еще раз отблагодарили Николая I братья-монархи во время Крымской войны 1853 года. Англия и Франция выступили против России на стороне Турции, Австрия и Пруссия предпочли заявить о своем нейтралитете.
Вмиг все договоры перестали существовать, надежды Николая I на пророссийский настрой европейских монархов, чьи троны все эти годы защищал Священный союз, не оправдались. Черноморские интересы воюющих держав оказались важнее европейских коалиций с участием России.
...
Больше всего Россия устраивала европейских «партнеров» в своих границах, никуда без спроса не лезущей, и не выдвигающей претензий в собственных интересах. Мировые державы завершали раздел мира на сферы влияния, вторжение России в эти сферы воспринималось крайне болезненно.
...

Российская внешняя политика XIX века характеризовалась отсутствием устойчивых союзов и жестких договоренностей. Коалиции, договоры и союзы возникали, когда участие России в европейской политике жестко требовалось сложившейся конъюнктурой, и забывались, как только интересы самой России выходили за рамки бескорыстной поддержки своих европейских партнеров. Малейшая попытка России изменить складывающееся мировое статус-кво в свою пользу, вызывала формирование мощных антироссийских коалиций.
Таковы были позиции Англии и Франции (при молчаливой поддержке Германии и Австрии) в Крымской войне. Едва не закончился войной дележ сфер влияния в Средней Азии. Позже, уже в начале XX века, деятельная помощь Англии и США позволили Японии провести военную кампанию против России – Русско-японскую войну 1904 – 1905 годов. 40 процентов военных расходов страны восходящего солнца было оплачено двумя щедрыми кредитами со стороны «непримиримых друзей» России.
И лишь в преддверии Первой мировой, когда необходимость в российском пушечном мясе на европейском театре военных действий вновь возникла перед великими державами, Российская империя снова стала желанным союзником.
...

Канцлер Германии, считая войну с Францией неизбежной, категорически не желал ввязываться в войну на два фронта. А потому одним из направлений его дипломатии была попытка заручиться нейтралитетом России по отношению к возможному германо-французскому конфликту.
Правда, канцлер изрядно переборщил в экономическом принуждении России к нейтралитету. Правительственным учреждениям Германии было запрещено помещать деньги в русские бумаги, Рейхсбанку - принимать эти бумаги в залог. О новом займе в Берлине русскому правительству не приходилось и думать. Как отмечается в «Истории дипломатии», деньги, в которых отказывали в Берлине, царское правительство нашло в Париже. В 1887 году были заключены первые русские займы во Франции, а в 1888 - 1889 годах на парижском денежном рынке была проведена огромная финансовая операция по конверсии русского государственного долга. С тех пор один заём следовал за другим. Французский капитал стал главным кредитором царизма. Вскоре царская Россия сделалась важнейшей сферой экспорта французского капитала.
Отношения России и Германии стремительно рушились, на этом фоне укреплялись отношения России и Франции. В 1893 году был заключен российско-французский военный союз, направленный против стран Тройственного союза. Европа раскололась на два военных блока – Россия и Франция с одной стороны, Германия, Австрия и Италия – с другой. Англия занимала независимую позицию, планируя поживиться результатами европейской конфронтации.
Эта концепция была пересмотрена уже в первые годы XX века. Серьезное усиление Германии, столкновения колониальных интересов, политические проблемы на континенте, военно-морская программа Германии, которая прямо угрожала английскому морскому владычеству, вынудили Британию выбрать одну из сторон конфликта. Германия становилась главным врагом, Франция и Россия – «естественными союзниками». В 1904 году Англия и Франция, подписав договор о разделе колоний, устранили поводы для возможных взаимных противоречий. Возник «Антант кордиаль» - «сердечное согласие», Антанта. Мало у кого были сомнения, что этот договор, даже не содержа никаких скрытых или явных военных статей, нацелен на подготовку к войне с Германией.
В ответ германская дипломатия предприняла попытку оторвать Российскую империю от формирующегося антигерманского блока. Европейские страны хорошо понимали ценность российских ресурсов и российских войск. В ответ на создание англо-французской Антанты Германия предложила России антианглийский военный союз. В который предлагала включить и Францию - ее планировалось совместно убедить присоединиться к договору, но позже.
Момент был подобран идеально. Россия терпела поражение в Русско-японской войне, за сценой которой стояла Англия. Дополнительный козырь немецкая дипломатия получила, узнав о фатальном инциденте с участием эскадры адмирала Рожественского. Он обстрелял английские рыболовные суда, приняв их за японские миноносцы. Николай II был в ужасе от перспективы войны с Англией, германский военный союз, направленный против общего врага, был ему как нельзя кстати. Император ответил согласием.
«Дорогой Ники! – писал ему в этой связи Вильгельм II. - Твоя милая телеграмма доставила мне удовольствие, показав, что в трудную минуту я могу быть тебе полезным. Я немедленно обратился к канцлеру, и мы оба тайно, не сообщая об этом никому, составили, согласно твоему желанию, 3 статьи договора. Пусть будет так, как ты говоришь. Будем вместе».
Однако в последний момент, когда тайный договор был уже готов, российский император усомнился: не следует ли показать его предварительно Франции? «Дорогой Бюлов, - сообщил Вильгельм своему канцлеру, - при сем посылаю вам только что полученную от царя шифрованную телеграмму… Его величество начинает прошибать холодный пот из-за галлов, и он такая тряпка, что даже этот договор с нами не желает заключать без их разрешения, а значит, не желает его заключать также и против них. По моему мнению, нельзя допустить, чтобы Париж что-нибудь узнал, прежде чем мы получим подпись «царя-батюшки». Ибо если до подписания договора сообщить Делькассе, то это равносильно тому, что он даст телеграмму Камбону и в тот же вечер её напечатают в «Times» и «Figaro», а тогда делу конец... Такой оборот дела очень огорчает, но не удивляет меня: он (т. е. царь) по отношению к галлам - из-за займов - слишком бесхребетен» ["История дипломатии" XV в. до н.э. - 1940 г. н.э. под редакцией В.П. Потемкина. эл. версия http://www.diphis.ru/content/view/13/29/ ].
Подписание договора было сорвано. В борьбу за российские войска включилась Англия. В 1907 году между Россией и Англией был подписан договор, разграничивающий сферы колониальных интересов. Его заключению способствовала огромная бюджетная дыра, образовавшаяся в связи с поражением в Русско-японской войне. Ее удалось залатать благодаря внезапно подобревшим английским банкам. Но еще более значительным фактором стала революция 1905 года на фоне неурегулированных отношений с Японией. Разграничение сферы колониальных интересов для России являлось возможностью обратиться к внутренним проблемам, закрыв на время внешнеполитические противоречия. Так, за 7 лет нового века, Россия оказалась в рядах Антанты, «Тройственного согласия», противостоящего Тройственному союзу Германии, Австрии и Италии. Политические блоки были оформлены, вопрос мировой войны, фактически, решен.
Характерно, что даже вопрос выгод, которые получала Россия от участия в военном блоке, решался уже в ходе Великой войны, в 1915 году. Скрепя сердце, после многочисленных споров, Британия и Франция согласились на решение российского «восточного вопроса» - признали права империи на Константинополь и черноморские проливы. Нужно, однако, отметить: нет никаких причин верить в истинность таких обещаний. Интересы Британии и Франции никуда не делись, полагать, что отношение к России внезапно изменилось, было бы слишком наивно.
Сразу после революций 1917 года Антанта приступила к разделу России на сферы влияния, в 1918 году началась интервенция войск коалиции на российскую территорию. Что вполне укладывается в линию европейской политики, неизбежное желание поживиться за счет проигравшего. Но нет никаких оснований утверждать, что даже не будь Брестского мира, и одержи Россия победу над Германией вместе со странами Антанты, в пылу дележа мирового наследства они не сформировали бы новый военный блок - против истощенной войной России. Напротив, история говорит как раз об обратном.