March 8th, 2018

Дзержинский и железная дорога

Из книги Ильи Ратьковского "Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса»".

14 апреля 1921 г. Дзержинский был назначен народным комиссаром путей сообщения с оставлением на посту руководителя ВЧК и НКВД. На посту наркома путей сообщения он будет работать в течение почти трех лет — до начала февраля 1924 г. Еще ранее, 12 апреля, был решен вопрос о составе коллегии Наркомата путей сообщений. Нарком — Дзержинский, первый заместитель — Емшанов, второй заместитель — Фомин, в коллегию также был включен Колегаев. Дзержинскому также было поручено наметить от Цектрана двух кандидатов в члены Коллегии НКПС, обратив внимание на Крата и Сергеева, и внести кандидатуры на утверждение Политбюро в ближайшие дни. Рассматривался Политбюро и вопрос о снятии в новых условиях с Дзержинского, в связи с перегруженностью работой, обязанностей наркома внутренних дел РСФСР. Однако это предложение было отклонено Политбюро 19 апреля 1921 г. Таким образом, в апреле Дзержинский совмещал три наркомовские должности, возглавляя ВЧК, НКВД и Наркомат путей сообщений, не говоря уже о многочисленных комиссиях.
Предшественником на посту наркома у Ф. Э. Дзержинского был профессиональный железнодорожник Александр Иванович Емшанов (руководивший железнодорожным транспортом с 10 декабря 1920 г.). Впоследствии, после назначения наркомом Дзержинского, Емшанов будет работать в качестве одного из его заместителей до 1922 г.
В свою очередь предшественником Емшанова был Л. Д. Троцкий (30 марта 1920 — 10 декабря 1920). Тяжелое положение в сфере железнодорожного транспорта накануне назначения Троцкого описывал Ю. В. Ломоносов: «я просидел над докладом Совету обороны и для него составил график, показывающий, как с 1900 г. изменялись главнейшие измерители, а именно средний суточный пробег здорового паровоза, средний вес товарных поездов и % больных паровозов. Суточный пробег в 1919 г. был выше, чем в 1913, вес поездов почти тот же, но % больных с 16 возрос до 80%. Экстраполяция последней кривой показывала, что в марте 1920 г. % больных достигнет 100%, т. е. дороги станут». Однако ни Троцкому, ни Емшанову не удалось вывести транспорт из кризиса. Это предстояло теперь сделать Дзержинскому.
[Читать далее]
Получив официальное назначение, в этот же день Дзержинский, вернувшись из Кремля на Лубянку, вызвал к себе начальника транспортного отдела Г. И. Благонравова. От своего заместителя Дзержинский потребовал предоставления сводных данных о состоянии вверенных теперь ему российских железных дорог. Представленные ему сведения рисовали картину еще более ужасную, чем он предполагал. Статистика была просто ужасающей: «…разрушенных мостов — 4322, разрушенных рельсовых путей — 2000 верст, разрушенных мастерских и депо — 400, свыше 60 процентов паровозного парка стоит на «кладбищах», вышло из строя 1/3 товарных вагонов». Схожую характеристику состоянию железнодорожного транспорта в 1921 г. давал руководитель Центрального управления железнодорожного транспорта А. А. Лазаревский: «На сети было тогда четыре с половиной тысячи разрушенных мостов с общим их протяжением в 45 километров. Шпальное хозяйство было до крайности запущено. Менять, по существу, нужно было каждую шпалу. Помню, например, что на Средне-Азиатской дороге на всем протяжении от Красноводска до Ташкента шпалы были в таком состоянии, что пассажирские поезда ходили там со скоростью 20–25 километров в час. Точно сказать, что делается на каждой дороге, было очень трудно, так как в течение трех-четырех лет люди менялись, хозяйство разрушалось и никто при этом не вел никакой отчетности». Между тем среди железнодорожного пролетариата числилось более чем один миллион двести семьдесят тысяч человек, и это при том, что до Первой мировой войны при перевозках грузов в четыре раза больше на железной дороге трудилось немногим более 800 тысяч человек.
Хорошо иллюстрирует состояние железных дорог и случай, произошедший незадолго до назначения Дзержинского на пост наркома железных дорог. В начале 1921 г. петроградское Русское общество любителей мироведения приняло решение об организации научной экспедиции в Мурманск для наблюдения солнечного затмения 8 апреля 1921 г. Решение об отправке экспедиции получило одобрение советских органов власти еще 21 февраля, но из-за кронштадтских событий выезд ученых был отложен. Только 1 апреля 1921 г. экспедиция в составе 6 человек выехала железнодорожным транспортом. По пути в Мурманск 3 апреля поезд, на котором ехали члены экспедиции, потерпел крушение. От всего состава остались неповрежденными только два вагона (в одном из них находились ученые). В результате прибытие в Мурманск состоялось только в ночь на 6 апреля. В день затмения членам экспедиции не удалось переправиться в Александровск из-за отсутствия парохода, и все намеченные метеорологические и визуальные наблюдения были проведены в Мурманске. Несмотря на облачность, намеченный план наблюдения все же был выполнен и члены экспедиции даже прочитали для жителей Мурманска семь популярных астрономических лекций. Но на этом злоключения экспедиции не закончились. На обратном пути поезд, на котором возвращались члены экспедиции, претерпел еще две аварии, хотя и менее серьезные: при этом пострадало оборудование. Только 22 апреля экспедиция вернулась в Петроград.
Поезда ходили не только нерегулярно, но и ломались чуть ли не в каждом рейсе вследствие состояния составов и самих путей сообщений. Яркую характеристику состояния железных дорог оставил в своих воспоминаниях о Дзержинском Г. М. Кржижановский: «Огромный транспортный механизм скрежетал во всех своих скрепах и грозил окончательным распадом. Достаточно было беглого проезда по любой дороге, чтобы видеть агонию транспорта. Развороченные мосты на деревянных срубах под железными фермами, явные перекосы полотна, невыправленные линии рельсов, убийственные стоянки-кладбища разбитых вагонов и паровозов, грязные развалины станций, движение поездов по вдохновению, а не по расписанию. Наглые хищения грузов, угрожающий рост крушений, «энергетика» на сырых дровах с самопомощью пассажиров, катастрофическое падение производительности труда, двойные, тройные комплекты бездействующего персонала, совершенная неувязка по линии промышленности и финансов». Очевидно, что было необходимо вернуть некоторые нормы прежнего управления железнодорожным транспортом. Нужны были в т. ч. старые специалисты. В среде же работников железнодорожного транспорта новое назначение Дзержинского было встречено с опасениями. «Сумеет ли он, не выпуская из рук боевого оружия, думали и открыто говорили эти люди, на новом для себя месте, глубоко мирном фронте оказаться на месте?». Характерны в этом плане воспоминания инженера О. О. Дрейра: «При первом появлении Дзержинского специалисты-транспортники были сильно подавлены в ожидании нажима, но все эти мрачные ожидания быстро рассеялись и заменились небывалой до той поры уверенностью и спокойствием, как только все поняли, что заботливое отношение к вверенному нам огромному хозяйству и успешная работа на транспорте всегда найдут поддержку и правильную оценку со стороны т. Дзержинского. Умный и твердый начальник, он вернул нам веру в наши силы и любовь к родному делу!».
Помимо Емшанова, Феликс Эдмундович вскоре предложил назначить своим заместителем известного дореволюционного специалиста, инженера путей сообщения, октябриста И. Н. Борисова. Согласно В. Д. Бонч-Бруевичу, за ним была послана машина и его привезли в Кремль. Здесь между Борисовым, Дзержинским и Лениным состоялась характерная беседа. Речь шла о железнодорожном транспорте и Борисов, признавая кризисное его состояние, отказывался от работы в наркомате, ссылаясь на семейные обстоятельства. Однако еще до разговора, зная, что у Борисова тяжело больна жена, Феликс Эдмундович через Управление делами СНК послал к ней доктора. Также были присланы дрова для отопления квартиры, продукты. Постепенно разговор наладился. Дзержинский обещал Борисову также отыскать необходимых специалистов, если они находятся «в распоряжении» его ведомства. Вскоре четверо железнодорожников были доставлены в кабинет. Борисов дал согласие на назначение заместителем наркома. Беседа действительно имела место, также была и проявленная забота об инженере Борисове и его жене. Следует, однако, уточнить мемуары В. Д. Бонч-Бруевича. Инженера Борисова «нашли» не в Москве, а в Киеве, куда тот уехал, опасаясь репрессий. Он был доставлен в Москву, после чего и состоялся данный разговор. Нужных людей Дзержинский находил даже в отдалении от Москвы. Решением Политбюро от 4 мая 1921 г. Борисов был включен в новый состав коллегии наркомата путей сообщений в должности начальника Главного управления путей сообщения. 9 мая он уже сделал свой первый доклад «О ближайших ударных задачах НКПС» на совещании руководящих работников железнодорожного транспорта. Сделал свой доклад и Емшанов.
Постепенно и другие старые специалисты убедились в особом, бережном подходе к кадрам нового наркома. Этот подход к возврату старых специалистов на транспорт Дзержинский продемонстрирует и дальше. В 1921 г. на железнодорожный и водный транспорт из армии и других учреждений вернулось около 100 тыс. человек. Среди привлеченных позднее Дзержинским лиц следует отдельно отметить бывшего министра путей сообщения Временного правительства А. В. Ливеровского. В 1923 г. Дзержинский вызвал его из Сочи, назначив в центральный аппарат НКПС, где он работал членом плановой комиссии. Позднее, после перехода Дзержинского в ВСНХ, Ливеровский будет работать там.
Дзержинский пришел в НКПС, не имея специального железнодорожного образования и большого опыта хозяйственного руководства. Хотя можно отметить, что в семье Дзержинского были железнодорожники, и, что более значимо, у него был опыт управления транспортными ЧК. Также следует отметить работу Дзержинского зимой 1920 г. во главе Чрезкомснегпути (Чрезвычайная комиссия по очистке путей от снега). Он тогда руководил работой по очистке железнодорожных путей из кабинета, который ему выделили в здании наркомата путей сообщений. С поставленной задачей он справился, получив определенный опыт.



«Белые негры» Льва Троцкого

Взято отсюда.

Каждый из нас не раз встречал жертв консервативной пропаганды. При упоминании о большевиках такие люди непременно начинают складывать мозаику из восклицаний: «Русофобы!» «Уничтожали русский народ!» «Смотрели на Россию как на дрова!» Воплощением этого бесовства чаще всего выступает Лев Троцкий.

Но разбор фактов даёт нам совершенно иной образ «Демона Революции». Можно ли обвинять Троцкого в «русофобии», разобрался Александр Воронков.

[Ознакомиться]

Вокруг личности Льва Давидовича Троцкого витает достаточно большое количество исторических мифов: начиная от мифа о «белых неграх» и заканчивая членством во всех масонских ложах одновременно и уникальной связью с жителями планеты Нибиру. Один из центральных мифов касается, конечно же, «русофобии» Троцкого. А через эту самую «русофобию» фантазёры объявляют русофобами в принципе всех большевиков и их современных последователей. Потому хотелось бы остановиться на разборе этого мифа подробнее.

К сожалению, перед началом статьи, нам никак нельзя не упомянуть знаменитое, приписываемое Троцкому высказывание о «белых неграх». Его представители националистических, консервативных и национально-патриотических кругов приводят за «доказательство того, что Троцкий был неприкрытым русофобом». Но, ввиду того, что этот анализ был неоднократно приведён ещё до написания данной статьи, я лишь передам его краткую суть. Не было найдено ни одного достоверного доказательства, что такие слова действительно принадлежали Троцкому. Но и более того, были найдены факты, говорящие о том, что это высказывание намеренно ему приписано националистами в ходе идеологической борьбы с ним как с представителем большевистской партии. Подробнее с анализом данного мифа вы можете ознакомиться здесь.

Нашей же целью сегодня будет, прежде всего, установление как можно более близкой к реальности картины действительного, подтверждённого источниками, отношения Л.Д. Троцкого к России, русской культуре и русским людям. Прежде всего, стоит рассмотреть тексты 1905-1922 годов, ибо период от начала первой русской революции до окончания гражданской войны является наиболее фальсифицируемым, на мой взгляд. Как пример - подделка националистов, вышеупомянутая в мифе о «белых неграх». От комментариев по поводу статей периода мексиканской эмиграции, я, пожалуй, воздержусь, так как это - тема отдельного материала.

Начнём с одного из наиболее интересных и дискуссионных источников. Им является работа Троцкого «Об интеллигенции», из которой чаще всего консервативно настроенные оппоненты приводят в качестве доказательства следующую цитату:

«Что мы всесторонне бедны накопленной тысячелетней бедностью, этого нет нужды доказывать. История вытряхнула нас из своего рукава в суровых условиях и рассеяла тонким слоем по большой равнине. Никто не предлагал нам другого местожительства: пришлось тянуть лямку на отведённом участке. Азиатское нашествие — с востока, беспощадное давление более богатой Европы — с запада, поглощение государственным левиафаном чрезмерной доли народного труда, — всё это не только обездоливало трудовые массы, но и иссушало источники питания господствующих классов. Отсюда медленный рост их, еле заметное отложение «культурных» наслоений над целиною социального варварства. Гнёт дворянства и клерикализма русский народ чувствовал на себе никак не менее тяжко, чем народы Запада. Но того сложного и законченного быта, который вырастал в Европе на основе сословного господства, готических кружев феодализма, этого у нас не вышло, ибо не хватило жизненных материалов — просто не по карману пришлось. Мы — нация бедная».

Казалось бы, можно рассмотреть содержание в таком ключе: дескать, Троцкий пренебрежительно относился к русскому народу и русской истории, что выражалось в его оценочных суждениях по поводу русской истории. Но ясности прибавляет другая его статья,«Национальное в Ленине», приуроченная к 50-летию Владимира Ильича. В ней нас интересует содержание следующего абзаца:

«Природа русского пролетариата, которая делает его ныне важнейшей силой международной революции, подготовлена всем ходом национальной русской истории: варварской жестокостью самодержавного государства, ничтожеством привилегированных классов, лихорадочным развитием капитализма на дрожжах мировой биржи, выморочным характером русской буржуазии, упадочностью ее идеологии, дрянностью ее политики. Наше "третье сословие" не имело и не могло иметь ни своей реформации, ни своей великой революции. Тем более всеобъемлющий характер приобрели революционные задачи русского пролетариата. Наша история не дала в прошлом ни Лютера, ни Фомы Мюнстера, ни Мирабо, ни Дантона, ни Робеспьера. Именно поэтому русский пролетариат имеет своего Ленина. Что потеряно в традиции, то выиграно в размахе революции».

Не будем отрицать очевидное: Троцкий вполне негативно относится к русскому самодержавию и национальной буржуазии. Но, вместе с тем, отчётливо заметно на примере последней цитаты, как он искренне считает, что всё негативное в русской цивилизации рано или поздно останется в прошлом, а русский народ ждёт великое революционное будущее. О чём и свидетельствует фраза «Что потеряно в традиции, то выиграно в размахе революции», говоря о русской истории.

К тому же, вряд ли бы человек, который относился бы пренебрежительно к русскому мужику, стал вместе с тем называть его «важнейшей силой международной революции». Это было бы, как минимум, нелогично. Скорее, тут видны, наоборот, озадаченность проблемами русского народа и стремление их активно и быстро преодолеть.

Решение этих проблем Троцкий видел достаточно просто: «… по примеру "Потемкина" выкинуть за борт всю правящую нами шайку и взять управление государством в свои собственные руки. Мы сами направим ход родного броненосца, которому имя - Россия!».

Такой вывод подтверждает частично застенографированная речь «Значение взятия Казани», произнесённая Троцким в Казанском театре на другой день после взятия Казани 11 сентября 1918 года, в разгар гражданской войны в России:

«Нас обвиняют в том, что мы плохие патриоты. Да, товарищи, пока во главе нашей страны стояли буржуа, помещики-бюрократы, которые гнали серую скотину, русских солдат, проливать свою кровь за их интересы, мы были плохими патриотами их барышей, их прибылей, ибо всегда были патриотами рабочего класса. Но теперь в нашей стране господствуют рабочий класс и крестьянская беднота. Это ныне другая страна, на почве которой, пропитанной насилием, рабством, потом многих поколений, впервые во всемирной истории поднялся во весь рост рабочий класс и сказал: "я здесь хозяин, и нет другого хозяина, кроме меня". И к этой России у нас есть самое пламенное чувство, и за нее мы все готовы свои головы сложить и кровь свою пролить до последней капли».

По всей видимости, он решил упомянуть о проблеме именно в ответ на только разгоравшиеся обвинения о лже-патриотизме в свою сторону. И неспроста: именно в разгар гражданской войны созданы чудные страшилки «о еврейских звездах над Россией» как русскими, так и другими националистами.

Подтверждает наши выводы и его статья «Россия или Колчак?», в которой он крайне патриотично отзывается о нашей стране:

«Россия - это трудящиеся, которые взяли в свои руки управление страной и принялись залечивать ее старые раны и язвы и строить новую разумную жизнь. Россия - это многомиллионный народ, который желает жить в мире и братстве со всеми другими трудовыми народами. Россия - это молодые и грядущие поколения, дети наши, внуки и правнуки, которым мы передадим страну, освобожденную от того варварства и зверства, которые тяготели над нею веками». Едва ли бы русофоб написал такие прекрасные строки.

Любят ещё товарища Троцкого превращать в украинского националиста, сторонника размежевания Украины с Россией. Но воззвания его, такие как «Россия, на помощь донецкому шахтеру!», говорят об обратном: «Товарищи-рабочие всей России и вы, сознательные честные крестьяне! Обратите ваши взоры в сторону Донецкого бассейна. Если вы поможете ему, он вам воздаст сторицею. В обмен за хлеб, одежду и обувь донецкие пролетарии дадут вам свой драгоценный уголь, который согреет, осветит и оживит всю страну. Советская Россия, на помощь донецкому шахтеру!»

Вот ещё одно такое воззвание. И ещё одно, где он прямо говорит: «Я верю, товарищи, верю вместе с вами, что это бедствие, этот враг будет сокрушен, и что мы водрузим красное знамя довольства и просвещения над Советской Россией и Советской Украиной. Мы покажем всему миру, что в Советской Украине, как и в Советской России, нет больше голода, нищеты, невежества и эпидемий. Это будет означать освобождение рабоче-крестьянской России и Украины».



Во всех своих речах времён гражданской войны Троцкий постоянно подчёркивал важность и Украины для России,  и России для Украины. Также он говорил о том, что необходимо создать принципиально новый характер этих взаимоотношений: не феодально-грабительский, как прежде. Новым характером должны были сталь взаимопомощь и коллективная выручка украинских и российских рабочих по отношению к друг другу.

         Особое внимание Троцкий уделял организации нового быта как одному из методов достижения успеха Советской власти. В воззваниях выше об этом упоминается, но стоит привести пример из источника, который целиком и полностью посвящён этому, чтобы было нагляднее. Одним из таких был приказ «Борьба за чистоту» 1920 года. Вот одно из наиболее характерных положений приказа:

«Очистку произвести не в ущерб нормальному ходу работ предприятий и учреждений, но с максимальной энергией свободными от других работ рабочими. К очистке привлечь по трудовой повинности через исполкомы ближайшее население, воинские части, а также и самих работающих, путем устройства субботников и воскресников».

Также, Лев Давидович понимал, что любое совершенствование быта невозможно без хорошо налаженного порядка работы. К примеру, есть целый доклад к Московской конференции РКП(б), который так и называется: «Труд, дисциплина, порядок».

Троцкий не был исключением среди большевиков. Приведём пример из работы Ленина «О национальной гордости великороссов» для большей наглядности:

«Чуждо ли нам, великорусским сознательным пролетариям, чувство национальной гордости? Конечно, нет! Мы любим свой язык и свою родину, мы больше всего работаем над тем, чтобы ее трудящиеся массы (т. е. 9/10 ее населения) поднять до сознательной жизни демократов и социалистов. Нам больнее всего видеть и чувствовать, каким насилиям, гнету и издевательствам подвергают нашу прекрасную родину царские палачи, дворяне и капиталисты...».

Исходя из того, что мы видим, Троцкий относился с пренебрежением не к русским, не к национальным обычаям и культуре, а к тем пережиткам, которые, по его мнению, мешали развиваться молодой Советской России. К рабочему же люду, он, безусловно, относился крайне положительно (как и многие другие большевики).

Более того, в отличие от нынешних правоконсервативных, националистических и иных антисоветских и антикоммунистических кругов, он предлагал реальную альтернативу существовавшим порядкам, прямо излагая свою точку зрения. Наверное, стоит задуматься тем правым популистам, которые помимо «изгоним нерусских» ничего не знают и не умеют в деле реальной помощи русскому народу.