April 14th, 2018

О белом и красном терроре в Выборге

Баир Иринчеев:

После публикации эскиза памятника жертвах белофинского террора в Выборге в 1918 году появились реплики по поводу памятника жертвам красного террора.

Отвечаю: выборгская красная гвардия была настолько непрофессиональной в терроре, что большая часть выборгской буржуазии того времени сумела легко проскочить мимо репрессий. Не сформировали финские большевики ЧК. Некоторые представители буржуазии уехали из города, некоторые - спрятались, достаточно многие притворились больными и попрятались в выборгских больницах.

Зачастую красный террор заканчивался следующим образом:

К буржую на квартиру приходит патруль красной гвардии:
- Добрый день! Именем революции, где тут владелец завода Пекканен, который нас эксплуатировал и угнетал? Пора бы ему заплатить по счетам!
- Добрый день! А он в Хельсинки уехал... На прошлой неделе... Вроде бы... И мы его с тех пор не видели... Не знаем, где он.
- А... Ну ладно. Мы через недельку зайдем. Всего доброго.
- Всего доброго.

Перед бегством из Выборга руководство красных решило казнить 30 белых заложников, которые сидели в городской тюрьме. Пленников вывели из камер и застрелили прямо в коридоре.

Фотография этого акта красного террора обошла все газеты Финляндии - фотографировали белые, победители.

Жертв красного террора торжественно похоронили у Нового кафедрального собора. Изображений этого памятника - много. Кому больше симпатичны белые - восстановите этот памятник. Будет уместно.

Будут лучше видны масштабы белого и красного террора в отдельно взятом городе. Тридцать расстрелянных белых и около 1000 убитых красных в лагере. Причем быстрой смертью умерли только 333 расстрелянных красных и 33 обезглавленных. Остальные умирали долго.


Хрущёвская десталинизация. Часть I

Из книги Юрия Емельянова "Хрущёв. Смутьян в Кремле".

Хрущев лично одергивал тех, кто успел опубликовать свои мемуары о встречах со Сталиным. Так, от Н.С. Хрущева попало авиаконструктору А.С. Яковлеву, автору известных воспоминаний о Сталине, опубликованных в очерке «О великом и простом человеке». Обратившись к нему во время знакомства с самолетами «Як», Хрущев сказал: «Вы кто, конструктор или писатель, зачем книжки пишете?» «На такой странный вопрос, – вспоминал Яковлев, – я решил не отвечать и подождал, что будет дальше». «Вы конструктор и занимайтесь конструкциями, – продолжал Хрущев. – Для книг есть писатели, пусть они и пишут. А ваше дело конструкции…»
Впрочем, писателям о Сталине тоже не разрешалось писать. Об этом свидетельствовала реакция руководства страны на публикацию поэмы Александра Твардовского «За далью даль» на страницах возглавлявшегося им журнала «Новый мир» в марте 1954 года (к первой годовщине смерти Сталина). Ряд строф в поэме, посвященных Сталину («Мы были сердцем с ним в Кремле…»; «Ему, кто вел нас в бой и ведал, какими быть грядущим дням, мы все обязаны победой, как ею он обязан нам»; «Да, мир не знал подобной власти отца, любимого в семье. Да, это было наше счастье, что с нами жил он на земле».), вызвали резкое осуждение в партийном руководстве. Как писал Кожинов, «вскоре же, с начала июня 1954-го, была развернута громкая критическая кампания против Твардовского, и в августе он был снят с поста главного редактора "Нового мира" и заменен… Симоновым, который после наказания за «сталинскую» статью более о вожде не заикался».
...
В 1955 году по распоряжению Хрущева были уничтожены бумаги Берии, документы о Сталине и о других руководителях партии. Всего было уничтожено 11 бумажных мешков. Чем более надежно скрывались документы, тем более эмоционально осуждал Хрущев преступления, в которых сам принимал участие.