April 21st, 2018

Юрий Емельянов о попытке снятия Хрущёва. Часть II

Из книги Юрия Емельянова "Хрущёв. Смутьян в Кремле".

Позже утверждалось, что члены Президиума собирались отправить в отставку Серова с поста председателя КГБ СССР и заменить его Патоличевым, а Суслова назначить министром культуры, но таких решений не успели принять. Тем временем Микоян предпринимал усилия, чтобы оспорить законность принятого решения по Хрущеву. Он вспоминал: «Я был единственным, кто его (Хрущева) защищал под всякими предлогами – "неполного состава Президиума в данный момент" и т. д. Все дело было в том, в какой форме сообщить пленуму ЦК, как об уже состоявшемся решении Президиума или как о полемике в Президиуме. В первом случае его песенка была бы спета. Пленум бы, безусловно, одобрил решение… Я всячески тянул».
Под предлогом того, что надо собрать всех членов Президиума ЦК, Микоян добился продолжения заседания Президиума на следующий день. К 19 июня в Москву прибыли Кириченко и Суслов. Микоян сумел убедить Суслова встать на его сторону, а Кириченко можно было не убеждать. К этому времени члены Президиума ЦК уже осознали, что сообщение о принятом ими решении скрыто от страны, и начался его саботаж. Некоторые стали колебаться. Микоян стал беседовать с Ворошиловым, и тот постепенно сдавал свои позиции.
Большое давление оказывалось и на Жукова. Очевидно, его запугивали тем, что после свержения Хрущева победители постараются избавиться от него. Позже с трибуны пленума Ф.Р. Козлов заявил, что «затем дело дошло и до товарища Жукова, они учинили бы с ним расправу, если бы члены ЦК не предотвратили этот позорный акт». Одновременно противоборствующие стороны искали поддержки Жукова. Маршал вспоминал: «Члены Президиума и члены ЦК потянулись ко мне, сделав меня как бы центральной фигурой события». Его положение существенно отличалось от того, какое он занимал в июне 1953 года. Тогда он был лишь кандидатом в члены ЦК и заместителем министра обороны. Он послушно выполнял команды вышестоящих начальников, какими для него были Булганин и Маленков. Теперь он был кандидатом в члены Президиума ЦК и министром обороны. В ситуации временного двоевластия Жуков ощущал зависимость борющихся групп от него.
В конечном счете Жуков принял сторону Хрущева. Возможно, что он, как и Микоян, понял, что «Хрущев все равно выйдет победителем». Маршал, уже переживший в 1946—1951 годах опалу, не желал ее повторения. В то же время он понимал, что сейчас Хрущев зависит от его поддержки, и рассчитывал существенно укрепить свое положение после победы Хрущева. По словам Жукова, «в первый и второй день Хрущев был как-то демобилизован, держался растерянно… Хрущев растроганно сказал мне: "Георгий, спасай положение, ты это можешь сделать. Я тебе этого никогда не забуду". Я его успокоил и сказал: "Никита, будь тверд и спокоен, нас поддержит пленум ЦК, а если группа Маленкова – Молотова рискнет прибегнуть к насилию, мы к этому будем готовы"».
[Читать далее]
Заседание Президиума ЦК было продолжено 19 июня с участием вновь прибывших членов, а также секретарей ЦК, которые поддерживали Хрущева. Перед этим заседанием Хрущев провел совещание с теми, кто был на его стороне. НА. Мухитдинов вспоминал, что сразу после прибытия в Москву он «отправился в кабинет Хрущева на Старой площади. Когда вошел, там уже были Суслов, Жуков, Фурцева. Хрущев сказал: "Вот я теперь никто… (Пауза.) Не хотелось бы уйти с такими обвинениями, с таким решением. Убежден, мы с вами находимся на верном пути, начали неплохо. Корни их обид, недовольства мною вам известны. Они действуют так из страха перед будущим. Давайте договоримся: уходить мне из ЦК или найдем выход?" Жуков: "Вам не надо уходить с поста Первого секретаря. А я их арестую, у меня все готово". Фурцева: "Правильно, надо их убрать". Суслов: "Зачем арестовывать? К тому же, в каких преступлениях можно их обвинить?" Мухитдинов: "Правильно говорит Михаил Андреевич. Не надо поднимать вопрос об аресте. Надо все решать или внутри Президиума, или на пленуме. А пленум вас поддержит, Никита Сергеевич"».
Одновременно, как писал Каганович, «хрущевский секретариат организовал тайно от Президиума ЦК вызов членов ЦК в Москву», которые находились вне столицы. Жуков вспоминал: «Для быстрого сбора членов пленума ЦК было решено переброску их с периферии в Москву осуществить самолетами военно-воздушных сил. Организация этого дела была возложена на Министерство обороны». К 19 июня в Москве собралось несколько десятков членов и кандидатов в члены ЦК. Действия этих людей координировали Е.А. Фурцева и первый секретарь Горьковского обкома КПСС Н.Г. Игнатов. Они сформировали делегацию из 20 человек для переговоров с членами Президиума ЦК. Каганович вспоминал: «К концу заседания Президиума ЦК явилась от собравшихся в Свердловском зале членов ЦК делегация во главе с Коневым, заявив, что члены пленума ЦК просят доложить пленуму ЦК об обсуждаемых вопросах. Некоторые члены Президиума гневно реагировали на этот акт созыва членов ЦК в Москву без разрешения Президиума ЦК как акт узурпаторства со стороны секретариата ЦК и, конечно, самого Хрущева. Сабуров, например, ранее боготворивший Хрущева, с гневным возмущением воскликнул: "Я вас, товарищ Хрущев, считал честнейшим человеком. Теперь вижу, что ошибался – вы бесчестный человек, позволивший себе по фракционному, за спиной Президиума ЦК организовать это собрание в Свердловском зале"». На делегатов от пленума ЦК стал кричать Ворошилов.
По словам Жукова, выступив на заседании Президиума, он объявил, что не намерен подчиняться его решению. Если же Президиум будет настаивать на своем решении, то он намерен обратиться «немедленно к партии через парторганизации вооруженных сил». Было ясно, что Жуков теперь не играл роль полицейского, как это было 26 июня 1953 года, а заявлял о намерении выступить как руководитель мятежных вооруженных сил страны. Слухи о военных приготовлениях дошли до членов Президиума. Жуков вспоминал: «В ходе заседания на второй день резко выступил Сабуров: "Вы что же, Хрущев, делаете, уж не решили ли арестовать нас за то, что мы выступаем против вашей персоны?" Хрущев спросил: "Из чего вы это видите?" "Из того, что под Москвой появились танки". Я сказал: "Какие танки? Что вы, товарищ Сабуров, болтаете? Танки не могут подойти к Москве без приказа министра, а такого приказа с моей стороны не было". Эта моя контратака тогда очень понравилась Хрущеву. Хрущев неоднократно ее приводил на пленумах и в других речах».
Угрозы Жукова, активная помощь других силовых министров – Серова и Дудорова, саботаж ТАСС и Гостелерадио, давление членов ЦК – ставленников Хрущева оказывали свое воздействие на членов Президиума. Хотя события в Президиуме ЦК хранились в секрете, сын Г.М. Маленкова Андрей стал свидетелем телефонного разговора отца с НА. Булганиным. Он говорил: «Николай, держись. Будь мужчиной. Не отступай…» Потом он узнал, что Маленков призывал Булганина проявить твердость и добиться публикации в «Правде» сообщения об отстранении Хрущева с поста Первого секретаря ЦК.
20 и 21 июня заседание Президиума было продолжено. Дискуссия носила крайне острый характер. Ворошилов жаловался, что подобного не было за все время его работы в Политбюро. Не выдержав накала страстей, Л.И. Брежнев потерял сознание и его вынесли из зала заседаний. В эти дни начались переговоры между членами Президиума и членами ЦК, собравшимися в Свердловском зале. От большинства членов Президиума были делегированы Булганин и Ворошилов, от меньшинства – Хрущев и Микоян. В ходе этих переговоров Ворошилов перешел на сторону Хрущева. По словам А.Г. Маленкова, Булганин также «искал лазейки и компромиссы, чтобы уцелеть перед бешеным напором хрущевцев». Хрущев и его сторонники решили расколоть своих противников, выдвинув объяснение, что большинство из них было обмануто Молотовым, Маленковым и Кагановичем. Такое объяснение затем позволило некоторым членам Президиума ЦК прекратить борьбу против Хрущев.
22 июня 1957 года открылся пленум ЦК. Пленум открыл сам Хрущев. Затем с более подробной информацией о ходе заседаний Президиума ЦК 18—21 июня выступил Суслов. Он изложил суть обвинений, выдвинутых в адрес Хрущева, и рассказал о требовании освободить Хрущева. «Конечно, – отмечал Суслов, – у тов. Хрущева имеются недостатки, например известная резкость и горячность. Отдельные выступления его были без должной согласованности с Президиумом и некоторые другие недостатки, вполне исправимые, на которые указывалось тов. Хрущеву на заседании Президиума. Правильно отмечалось на заседании, что наша печать в последнее время излишне много публикует выступлений и приветствий т. Хрущева. Но при всем этом на заседании Президиума выражалась полная уверенность в том, что т. Хрущев вполне способен эти недостатки устранить». «Однако, – заявлял Суслов, – тт. Маленков, Каганович и Молотов, с одной стороны, невероятно раздували и преувеличивали недостатки тов. Хрущева, а с другой стороны, фактически полностью перечеркивали всю огромную, напряженную, инициативную работу, которую проводит т. Хрущев на посту Первого секретаря ЦК». Суслов, Хрущев и другие стремились возложить главную вину на троих – Маленкова, Кагановича и Молотова, чтобы не слишком бросалось в глаза то обстоятельство, что против Хрущева выступило большинство членов Президиума ЦК. Сразу же стало ясно, что оценки докладчика получали поддержку в зале. Доклад Суслова сопровождался постоянными выкриками сторонников Хрущева: «Какой позор! Авантюра! Ослепли в кабинетах!» и даже почему-то: «Заучились!»
Следующим выступил Жуков, и это свидетельствовало о значительной роли маршала в происходивших политических баталиях. Подчеркивая, что он говорит от лица Вооруженных сил страны, Жуков начал свою речь на торжественной ноте, заявив: «Личный состав Советских Вооруженных сил заверяет свою родную партию, Центральный Комитет о своей безграничной любви и преданности своей Родине». Жуков обвинял критиков Хрущева в том, что они «под различными предлогами хотели убрать Хрущева, изменить состав Секретариата и подобрать такой состав руководства партии в центре, а в дальнейшем и на местах, который бы проводил их политику, не раз осужденную партией, как не соответствующую интересам партии и нашей страны».
Жуков зачитал название особого раздела в своей речи: «Об ответственности Маленкова, Кагановича, Молотова за злоупотребление властью». Напомнив об антисталинском докладе Хрущева на XX съезде, Жуков сказал, что «тогда, по известным соображениям, не были названы Маленков, Каганович, Молотов, как главные виновники арестов и расстрелов партийных и советских кадров». Одновременно Жуков обвинял их в том, что все они не покаялись после доклада Хрущева: «Когда избрали ЦК, почему эти товарищи не считали себя обязанными рассказать о своей виновности, чтобы очистить от невинной крови свои руки и честь?… ЦК тогда решил бы, стоит или не стоит оставлять их во главе партии и государства, могут ли они при всех обстоятельствах правильно и твердо проводить в жизнь ленинскую политику нашей партии».
По логике рассуждений Жукова, с рассказом о собственной ответственности в беззакониях должен был выступить и Хрущев, прежде чем выдвигать свою кандидатуру на пост Первого секретаря. Однако ни Хрущева, ни Булганина, ни Ворошилова Жуков не упоминал. Вновь используя идеализированные представления о «лучших и невинных сынах партии», Жуков возводил вину за их истребление исключительно на трех членов Президиума ЦК вместе со Сталиным. Впрочем, порой маршал снимал часть вины со Сталина, перекладывая весь груз ответственности на троицу обвиненных. Он не раз замечал: «Тут Сталин не при чем», «Это уже без влияния Сталина», «Тут, товарищи, нельзя сослаться на Сталина…» Таким образом, вина Молотова, Кагановича и Маленкова усугублялась. Если в закрытом докладе Хрущева приводилось предсмертное письмо Эйхе, то в речи Жукова цитировалось предсмертное письмо командарма И.Э. Якира. Однако, в отличие от Хрущева, Жуков зачитывал и резолюции Сталина, Молотова и Кагановича на этом письме с оскорбительными характеристиками их автора.
Перейдя к Маленкову, Жуков сказал, что его «вина больше, чем вина Кагановича и Молотова, потому что ему было поручено наблюдение за НКВД, это, с одной стороны, а с другой стороны, он был непосредственным организатором и исполнителем этой черной, нечестной, антинародной работы по истреблению лучших наших кадров». Против Маленкова Жуков использовал и факт обнаружения в сейфе Суханова документов о подслушивании рада видных деятелей страны. Эти документы были найдены у Берии после его ареста. Затем они хранились у Суханова вплоть до его ареста.
Жуков говорил: «Товарищи! Весь наш народ носил Молотова, Кагановича, Маленкова в своем сердце, как знамя, мы верили в их чистоту, объективность, а на самом деле вы видите, насколько это грязные люди. Если бы только народ знал, что у них на руках невинная кровь, то их встречал бы народ не аплодисментами, а камнями». (Возгласы: «Правильно!») Жуков дал понять, что трое обвиняемых им членов Президиума, не единственные, кого он мог бы выдать на побитие камнями: «Нужно сказать, что виновны и другие товарищи, бывшие члены Политбюро». К этому времени члены ЦК прекрасно знали, что почти все в Президиуме ЦК выступили против Хрущева. «Я полагаю, что вы знаете, о ком идет речь, но вы знаете, что эти товарищи своей честной работой, прямотой заслужили, чтобы им доверял Центральный Комитет партии, и я уверен, что мы будем их впредь за чистосердечное признание признавать руководителями». Получалось, что, вина Молотова, Маленкова и Кагановича сводилась к тому, что они, в отличие, скажем, от Ворошилова и Булганина, работали нечестно, вели себя «непрямо» и упорно не сознавались в своей ответственности за совершенные беззакония. Хотя никто не слышал покаяний Ворошилова, Булганина, а уж тем более Хрущева, получалось, что, несмотря на их причастность к репрессиям 1930-х годов, они уже не являются «грязными людьми», на их руках нет «невинной крови», их не следует закидывать камнями, а «признавать руководителями», верить «в их чистоту» и «носить в своем сердце, как знамя».
Однако побивание камнями троицы Жуков предложил отложить «в интересах нашей партии, в интересах нашего партийного руководства, чтобы не давать врагам пищу, для того, чтобы не компрометировать наши руководящие органы. Я не предлагаю сейчас судить эту тройку или исключить их из партии. Это должно стать достоянием партии и не должно выйти за пределы партии. Здесь, на пленуме, не тая, они должны сказать все, а потом мы посмотрим, что с ними делать. (Голоса: "Правильно!")». Хотя было очевидно, что Жуков уводил дискуссию в другую сторону и во времена двадцатилетней давности, члены ЦК, являвшиеся сторонниками Хрущева и стремившиеся укрепить создаваемую им систему совнархозов, стали, подобно клакерам в театральном зале, шумно выкрикивать «правильно», поддерживая обвинения Жукова. Порой звучали выкрики: «Палачи! Давайте ответ!»
Выкрики усилились и участились, когда Маленков, Каганович и Молотов попытались рассказать участникам пленума, в чем состояли их претензии к Хрущеву. Секретарь ЦК КП Украины О.И. Иващенко выкрикивала: «Вы совесть свою посмотрите и вспомните!» Поспелов: «Сговор устроили, чтобы снять за спиной ЦК Аристов: «Вы говорите неправду, Маленков!» Хрущев: «Нас сейчас интересуют не даты, а факты!» Кириленко к Маленкову: «Вы – главный закоперщик!» Когда Маленков предложил членам ЦК «посмотреть те самые документы, на которые ссылаются», те «стали выкрикивать, что в этом нет необходимости». Министр внутренних дел Дудоров кричал на Маленкова, как на допросе: «Вы эти документы лично писали и читали. Отвечайте пленуму так это или нет?» В ответ на молчание Маленкова Жуков бросил реплику: «Не как с пленумом разговариваешь, а как с вотчиной!» И все же Маленков пытался вернуть дискуссию в русло критики Хрущева. В ответ на очередную реплику Хрущева, он заметил: «Ты умеешь накаливать обстановку, чтобы критику снять с себя». Отвечая же на обвинения в репрессиях, Маленков заметил иронически: «Ты один у нас один чистый, Никита Сергеевич!»
Несмотря на шум в зале, Маленков сумел вкратце высказать свои обвинения в адрес Хрущева, подчеркнув: «В критике недостатков в деятельности тов. Хрущева и в оценке необходимости принятия мер по исправлению положения с выполнением им обязанностей Первого секретаря ЦК партии единодушны многие члены Президиума ЦК… Сабуров, Каганович, Булганин, Ворошилов, Молотов, Первухин. Товарищи, не надо ли задуматься в таком случае, что же случилось, что товарищи считают сказать в Президиуме ЦК… свои замечания? (Голос: "Не бейте на чувства!") Я считаю, вопрос о недостатках тов. Хрущева приобрел значение такое, что мы считали нужным в Президиуме ЦК об этом говорить».
С трудом прорвавшись через выкрики, Маленков продолжал: «Обстановка сложилась такая, что Хрущев счел в нарушение наших правил, наших обычаев, выступать с важнейшими заявлениями перед партией и страной… (Голос: «Кто внес предложение об отстранении Хрущева?!») Речь идет об опасности извращений в работе занимающего пост Первого секретаря, независимо от того, кто стоит на этом посту. У человека сосредотачивается довольно неограниченная власть». Тут Хрущев прервал Маленкова для того, чтобы рассказать, как началось заседание 18 июня. Его прервал Молотов: «Ты неточен!» Хрущев ответил: «Ты всегда так, как дипломат, хотя толку от тебя, как от дипломата никакого!» Маленков продолжал: «Нельзя допускать того, чтобы судьбы руководства партией и страной, сплоченность его руководства зависели от случайностей, происходящих от невыдержанности характера и вообще от личных недостатков кого бы то ни было. Надо это вовремя предостеречь. И это было сделано на Президиуме ЦК и тов. Хрущев признал это».
С таким же трудом пробивался сквозь выкрики и шум Каганович. Он лишь сумел сказать, что увеличение прироста животноводства в колхозах на 3% в год не позволяет надеяться на выполнение амбициозных планов Хрущева, но ему в ответ кричали: «Преступник!» Особенно старались Полянский, Кириленко, Козлов, Брежнев, Косыгин, Беляев, Фурцева, Михайлов. Их возмущение вызвало замечание Кагановича о том, что Хрущев «много мотается по стране и по всему свету, вместо того, чтобы заниматься делом».
Сквозь гвалт пытался прорваться Молотов, заявляя: «У нас безусловно зачатки культа персоны тов. Хрущева. Когда все другие молчат, а один человек из членов Президиума выступает и по сельскому хозяйству, и по промышленности, и по строительству, и по финансам, и по внешней политике. Нельзя себе присваивать столько прав, столько знаний. Ноги на стол тов. Хрущев положил. Тов. Хрущев походя говорит так о членах Президиума: этот выживший из ума старик, этот бездельник, этот карьерист. Вы не можете считать справедливым и нормальным, когда один член Президиума ЦК начинает распоряжаться нами как пешками». Позже Молотов вспоминал: «Я выступал на пленуме, орали, не слушали». Генеральный прокурор СССР Руденко почему-то решил напомнить Молотову о его официальном визите в Германию в ноябре 1940 года и выкрикивал: «А вы считали достойным ехать к Гитлеру!»
С особой яростью был встречен Шепилов. Судя по крикам, от него почему-то добивались ответа: «Кто ты такой?» Булганин попытался доказать свою правоту, но и ему не дали говорить. Тогда он снова взял слово и стал каяться, обвиняя Маленкова и других в том, что они «затянули его в болото». В таком же духе выступили Сабуров и Первухин. Ворошилов отрекался от своей позиции и слезно просил: «Простите старика!» Однако от старого маршала требовали объяснений, почему он кричал на делегацию из 20 членов ЦК.
Пленум продолжался восемь дней, с 22 по 29 июня. Постановление пленума «Об антипартийной группе Маленкова Г.М., Кагановича Л.М., Молотова В.М.» было принято единогласно, при одном воздержавшемся (В.М. Молотов). Постановление скрыло, что против Хрущева выступило большинство членов Президиума, и о роли Булганина, Ворошилова, Первухина, Сабурова в этих событиях не говорилось ни слова. В нем утверждалось, что члены указанной «группы» препятствовали проведению курса, направленного на улучшение жизни советских людей и процветание страны. В постановлении говорилось: «В течение последних 3-4 лет, когда партия взяла решительный курс на исправление ошибок и недостатков, порожденных культом личности, и ведет усиленную борьбу против ревизионистов марксизма-ленинизма, участники раскрытой теперь и полностью разоблаченной антипартийной группы постоянно оказывают прямое и косвенное противодействие этому курсу, одобренному XX съездом КПСС».
Возможно, что многие члены ЦК и рядовые члены партии искренне верили в правильность принятого решения. Обвинения, выдвинутые Молотовым и другими против Хрущева, казались мелкими по сравнению с обвинениями Хрущева и его сторонников в адрес «антипартийной группы». Ведь в первом случае шла речь главным образом о поведенческих чертах руководителя, а во втором случае – о государственных преступлениях, жертвами которых стали сотни тысяч человек. Мало кто знал о том, что Хрущев был в такой же степени причастен к беззаконным репрессиям. К тому же для многих коммунистов страны Молотов, Каганович, Ворошилов и их союзники представлялись ревнителями старых методов работы, а Хрущев казался смелым новатором. Они не собирались осуждать манеры возмутителя спокойствия, которые, казались им необходимыми в борьбе против застоя и врагов прогресса. Они не желали слушать предупреждений Молотова и других, свидетельствовавших о том, что «борец против рутины» вносит смуту во все сферы жизни советского общества.
На пленуме Молотов, Маленков, Каганович и Шепилов были исключены из состава ЦК. Вскоре Молотов был назначен послом в Монгольской Народной Республике, Маленков стал директором Усть-Каменогорской ГЭС, Каганович – управляющим трестом Союзасбест в городе Асбест. Шепилов был назначен директором Института экономики Академии наук Киргизской ССР, но звания члена-корреспондента АН СССР он был лишен. Хрущев не раз подчеркивал, что все четверо не были арестованы и расстреляны, и в этом он видел собственную заслугу. Он умалчивал, что его оппоненты также не предлагали его арестовывать и даже не собирались исключать из состава Президиума ЦК. Хотя с некоторыми из исключенных членов «антипартийной группы» обошлись сурово (например, Кагановича на долгие годы лишили московской прописки, а библиотеку Шепилова выбросили на улицу), стало ясно: какие бы страшные обвинения не выдвигали против свергнутых видных руководителей, теперь им не грозили уголовные наказания. Молчаливая договоренность, вытекавшая из закрытого доклада на XX съезде КПСС о «ненаказуемости» партийных руководителей, соблюдалась.
Был избран новый состав Президиума ЦК в составе 14 членов и 9 кандидатов. Помимо Маленкова, Молотова, Кагановича членами Президиума перестали быть Первухин и Сабуров. М.И. Первухин был переведен в кандидаты в члены Президиума. Новыми членами стали А.Б. Аристов, Н.И. Беляев, Л.И. Брежнев, Н.Г. Игнатов, Ф.Р. Козлов, О.В. Куусинен, Г.К. Жуков, Е.А. Фурцева, Н.М. Шверник. Пятеро из этих девяти (Аристов, Брежнев, Игнатов, Куусинен и Шверник) были избраны членами и кандидатами в члены Президиума ЦК в октябре 1952 года, а затем все, за исключением Шверника, переведенного в кандидаты, утратили свое высокое положение. Теперь следствием победы Хрущева стало восстановление позиций некоторых из тех, кто был отстранен от руководства в марте 1953 года. Таким образом, Хрущев, который вместе с остальными ветеранами добился в 1953 году устранения лиц, выдвинутых Сталиным, теперь оказался вынужденным опереться на некоторых из них в борьбе против своих коллег. Джерри Хаф отметил, что следствием июньского пленума было расширение представительства секретарей ЦК в Президиуме. В 1953 году лишь один из десяти членов Президиума был секретарем ЦК. В июле 1957 года девять из 14 членов Президиума ЦК были сотрудниками аппарата ЦК, а в декабре их число увеличилось до 10 из 14 членов. Это означало еще большее усиление роли партийного аппарата в управлении страной.
В июньские дни Хрущеву «крепко дали по шапке», но Жуков, Серов, Дудоров, руководители СМИ и члены ЦК помогли ему сохранить головной убор, который явно был ему не по размеру. Постановление пленума было опубликовано лишь 4 июля 1957 года. После этого на протяжении ряда недель в печати и на собраниях осуждалась «антипартийная группа Молотова – Кагановича – Маленкова и примкнувшего к ним Шепилова». Уже после завершения юбилейных торжеств по случаю 250-летия Северной столицы туда прибыла делегация советского руководства в составе Хрущева, Булганина, Шверника, Куусинена и других. На митингах они клеймили позором «антипартийную группу». Ее участников обвиняли в раскольнической деятельности, противодействии «ленинскому курсу» партии. В стране в спешном порядке переименовывали города, предприятия, учебные и научные заведения, названные в честь участников «антипартийной группы», из книжных магазинов и библиотек изымались публикации, написанные ими, уничтожались их портреты.
В печати было опубликовано стихотворение А. Софронова «Болото». В нем рассказывалось, что в одной деревне возле поля был «болотный клин», который «никак не просыхал». В то время как люди напряженно трудились в поле, «у болота собрались другие, забывшие про наш нелегкий труд. Нужны цветы им, но не полевые, не те, что соки из земли берут». Хотя труженики полей предупреждали их об опасности, «другие» решили сорвать болотные цветы, и их затянула трясина. По мысли автора, трагичная история, происшедшая с некими любителями болотных цветов, должна была обличить Маленкова, Кагановича, Молотова и Шепилова. Журнал «Крокодил» изображал Молотова в виде чеховского «человека в футляре» – Беликова, высмеивая его за критику методов освоения целинных земель. «Антипартийную группу» осуждали за неверие в возможность догнать и перегнать США по производству мяса, масла и молока в ближайшие 2-3 года. Маленкова и его коллег обвиняли и в том, что они тормозили развитие жилищного строительства. А чтобы доказать несостоятельность их критики проектов Хрущева, 31 июля 1957 года было опубликовано постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «О развитии жилищного строительства в СССР», в котором была выдвинута программа решения жилищного вопроса к 1970 году.
Хотя на митингах и собраниях единодушно принимались резолюции с осуждением «антипартийной группы», вряд ли изгнание из Президиума таких известных людей, как Молотов, Каганович, Маленков, было встречено с единодушным восторгом. Когда в начале октября 1957 года я возвращался с другими студентами МГИМО после уборки урожая на Алтае, мы не раз замечали то на одном, то на другом полустанке портреты Маленкова, Кагановича и Молотова, которые по-прежнему украшали домики железнодорожных работников. Видимо, тут люди не спешили поддержать постановление июньского пленума ЦК. В то же время июньские события 1957 года лишь усилили циничное отношение к верхам. Назойливое упоминание об «антипартийной группе Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего к ним Шепилова» вызывало насмешки. Шепилова называли человека с самой длинной фамилией. Если же к группе людей, решивших «сообразить на троих» присоединялся четвертый, то его именовали «Шепиловым».



Арсен Мартиросян о Берии

Беседа с историком Арсеном Мартиросяном (газета "Завтра").

Андрей ФЕФЕЛОВ. Арсен Беникович, фигура Лаврентия Павловича Берии сейчас актуализируется и в связи с международной обстановкой, и в связи с нашим новым сверхоружием.


Арсен МАРТИРОСЯН. 29 августа 1949 года в 7 часов утра мы ликвидировали американскую атомную монополию. К этому приложил руку Берия — подло оболганный, без пощады уничтоженный человек, который так много сделал для нашей страны. То, что мы сейчас живём более-менее спокойно, то, что мы обладаем атомным оружием, — всё это заслуги Лаврентия Павловича и гигантского коллектива учёных и инженеров, которые работали под его руководством. Он одновременно курировал разноплановые отрасли, обладал способностью мгновенно вникать в курс дела, умел читать любой чертёж с листа.

Он был невероятным по своей эффективности организатором, всегда чётко определял главное направление и на нём концентрировал все доступные силы и средства. Сказанное Владимиром Путиным 1 марта в части послания, связанной с обороной, фактически означает, что за основу асимметричного ответа Западу нами взят принцип максимальной концентрации сил и средств на ключевых направлениях. В результате добились колоссальных успехов. Бериевский принцип действует, несмотря на то, что автора давно нет в живых.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Это принцип мобилизационной модели.

Арсен МАРТИРОСЯН. Да, и она непосредственно работает в ОПК. А может работать и в любой другой области. Например, всё, что имела Грузия при советской власти, — это заслуга Лаврентия Берии. В ноябре 1931 года он стал первым секретарём грузинской компартии, позже — Закавказского крайкома ВКП(б). За эти годы захудалый, провинциальный край, где господствовали лихорадка и малярия, без особых потрясений превратился в цветущий сад. Учитывая благодатный климат Грузии, он предпочёл зерновым выращивание цитрусовых, винограда, табака. В результате республика начала богатеть, и народ сам повалил в колхозы. Если до прихода Берии в колхозах было 36% грузинских крестьян, то к моменту ухода в 1938-м их доля увеличилась до 86%.

Каждый год к праздничному столу мы стараемся мандарины приобрести, но забываем, кто был организатором цитрусового производства в Советском Союзе.

Сейчас мы забыли вкус настоящего грузинского чая. А ведь в своё время разведчики Берии привезли из Индии несколько черенков чайных кустов. Под жёстким контролем Лаврентия Павловича стали развиваться плантации.


[Читать далее]Андрей ФЕФЕЛОВ. В интеллигентских кругах над грузинским чаем издевались…

Арсен МАРТИРОСЯН. Впоследствии он действительно испортился, чуть ли не с опилками начали смешивать, но примерно до 1970 года грузинский чай обладал изумительным вкусом.

А сколько вузов, предприятий было построено тогда в Грузии!.. Я не хочу долго задерживаться на этом периоде, потому что тут выдающиеся успехи Лаврентия Павловича не отрицают даже самые ярые его противники.


Андрей ФЕФЕЛОВ. В 1938 году его перевели из Грузии в Москву.

Арсен МАРТИРОСЯН. Да, тогда высшее руководство страны (в первую очередь, Сталин и Маленков) было встревожено размахом "ежовщины". Начали искать замену Ежову. Пришёл Берия. С 22 августа он возглавил Главное управление государственной безопасности. А 25 ноября был назначен наркомом внутренних дел. 17 ноября по его настоянию было принято знаменитое Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) "Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия", положившее конец "ежовщине".

Меня всегда удивляло, что некоторые из старых чекистов в мемуарах не стесняются выражений вроде "советская (контр)разведка "пострадала" в 1937-38 годах от бериевщины и только к 1941 году восстановилась". Я имел возможность задать вопрос одному генерал-лейтенанту, ветерану советской внешней разведки: "К 1941 году разведка, как вы пишете, "восстановилась". Кто её возглавлял в те годы?" Генерал промолчал. Признать заслуг Берии он не мог.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Какие-то табу были уже введены в сознание.

Арсен МАРТИРОСЯН. Даже если учесть, что в 1941-м произошло разделение на НКВД и НКГБ, всё равно ведь общее кураторство по партийной линии сохранялось за Лаврентием Павловичем!

Особенно возмущают меня нападки на Берию из-за якобы имевшей место недооценки угрозы близкой войны с Германией. Эти "знаменитые тексты" о том, что он собирался чуть ли не всех агентов "в лагерную пыль стереть"! До сих пор следов этой мифической бумаги не найдено. Чистейшей воды "фейк". Факты, напротив, свидетельствуют о том, что он сделал всё от него зависящее, чтобы война не стала для нас неожиданностью. Мало кому известно, что пограничные войска были приведены в боевую готовность уже 21 июня в 21.30. А 16 июня 1941 года Лаврентий Павлович издал приказ о переходе пограничных войск в прямое подчинение боевому командованию Красной Армии (в случае нападения Германии).

Андрей ФЕФЕЛОВ. Заметим, что пограничные войска относились тогда к НКВД, поэтому подчинялись Берии.

Арсен МАРТИРОСЯН. Пограничная разведка сделала всё, что было возможно. Наши высшие руководители обладали точной информацией о том, где и какой полк (батальон) расположен. Знали всё на глубину 400 километров, вплоть до координат "аэродромов подскока" (в отдельных случаях). Из 47 случаев, которых я насчитал только по открытым источникам, из тех, где советская разведка прямо или косвенно называла дату и час нападения, 27 относятся к пограничной разведке! Как после этого седовласым людям с генеральскими звёздами на погонах удаётся говорить, что Лаврентий Павлович дезинформировал Сталина и советское руководство?! Неужели так трудно признать, что Берия был выдающимся асом разведки и контрразведки? Ну а то, что сами немцы писали о нашей контрразведке, — вообще песня! И до, и после войны они признавали, что в Советском Союзе условия ведения разведки чрезвычайно сложны — практически невозможно что-либо точно узнать. И их удивило, что СССР смог в кратчайшие сроки перебазировать и восстановить военную промышленность.

Год-два назад была премьера фильма екатеринбургских кинематографистов «Равная величайшим битвам» — четыре серии с удивительными рассказами об эвакуации нашей военной промышленности. Были ещё живы ветераны труда.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Наконец что-то сделали, ведь это — эпос, наш национальный эпос!

Арсен МАРТИРОСЯН. Кто организовывал переброску? Берия и подчинённый ему НКВД! Кто обеспечивал людей всем необходимым по прибытии? Они же! Центральные и местные партийные органы не справлялись. Есть документальный факт: Берия докладывает Сталину о неких документах, а под листы подложены счета на валенки. Сталин доверял ему, подписывал не глядя. Зачем валенки Берии? Людей привезли, а обуви нужной нет. Урал зимой — это не Сочи!

Мало кому известно, что в наших архивах хранится гигантская "простынь", на которой обозначены перемещения и размещение всех важнейших оборонных заводов, указаны "площадки", подключения кабелей. Её обнаружил историк Георгий Куманёв. Эта грандиозная схема была составлена при участии Берии; c 1939-го по 1941-й годы она корректировалась. Заводы уезжали вовсе не в глухую степь, где на морозе устанавливали станки обмороженными пальцами прямо на голую землю, как обычно рассказывают. Нет! Крыш могло и не быть, но всегда были наготове стены, фундаменты под станки, электрические кабели…

Андрей ФЕФЕЛОВ. Великое дело организации! На планово-управленческий принцип, выпестованный в Советском Союзе, наложились такие суперкадры, как Берия.

Арсен МАРТИРОСЯН. В 1942 году Сталин поставил вопрос о срочном увеличении производства танков. Передали танковую промышленность Берии — и вместо примерно 300 танков за месяц стали выпускать две тысячи! Под конец войны едва ли не 90% отечественного ОПК курировал Берия.

При этом органы НКВД никого особо не "прижимали", а играли чисто вспомогательную роль. Если какой-либо эшелон вовремя не мог подойти к заводу или потерялся на путях, в течение суток его находили, открывали "зелёный свет" и эшелон приходил вовремя. Запчасти иногда и самолётами перебрасывались — лишь бы не нарушать ритм производства!

У нас считают необходимым замалчивать особую роль Берии в обороне Кавказа. Кавказ спас именно он. Лаврентий Павлович не был профессиональным военным. Но почему надо забывать, что он прежде был начальником закавказского ГПУ и покончил со всеми бандами, действовавшими на территории Грузии, Армении и Азербайджана? А чем отличались егеря дивизии "Эдельвейс" от этих бандитов? Ничем. И, разогнав предыдущих генералов, он организовал реальную и эффективную оборону: перекрыл все перевалы и в течение кратчайшего срока уничтожил передовую разведку немцев, без которой они вообще не могли двигаться.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Попросту — "ослепил".

Арсен МАРТИРОСЯН. Даже поверить сложно в то, как виртуозно он это проделал. Вот, смотрите, его назначили ответственным от ГКО за Кавказ… За пять часов до отлёта он успел отдать приказ: собрать со всех фронтов грузин, которые вместе с пограничными и внутренними войсками занимались уничтожением банд.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Тех, которые имели опыт, знали местность…

Арсен МАРТИРОСЯН. …И успел послать на Северный Кавказ указание, чтобы немедленно снарядили не менее 150 альпинистов. К его прилёту всё было готово. А что делали генералы перед этим? Вытягивали фронт в узкую ленточку, что в условиях гор означало неминуемый проигрыш. Дивизия "Эдельвейс" могла бы в одиночку раздолбать все наши силы! Уехал Берия только тогда, когда и слепому было ясно, что Кавказ спасён.

И ещё. Практически неизвестен тот факт, что доверие Сталина к Берии и его подчиненным было настолько велико, что чекистам доверялось формирование армий. В 1943 г. была сформирована даже Отдельная армия НКВД, чуть позже переименованная в 70-ю, которая геройски сражалась во время Курской битвы, о чём честно написал в своих мемуарах великий полководец К. К. Рокоссовский.

Андрей ФЕФЕЛОВ. А его роль в разработках новых систем оружия?

Арсен МАРТИРОСЯН. Конечно, Берия, с его опытом, всегда смотрел вперед. Не случайно после войны появился вокруг Москвы так называемый "ракетный пояс". Как, впрочем, хорошо известно и следующее: и Курчатов, и Харитон открыто признавали, что если бы не Берия, то не было бы у нас и атомной бомбы.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Наш атомный проект — огромное полотно, где присутствуют и учёные, и обычные люди. Наверное, каждый ребёнок в Советском Союзе не дополучал одну ложку каши в день, которая уходила на этот атомный проект. Но, слава Богу, и дети выросли, и бомбу создали. За это надо Берии поставить памятник в центре Москвы.

Арсен МАРТИРОСЯН. Ой, не поставят!..

Андрей ФЕФЕЛОВ. Обязательно поставят. И Институт управления имени Берии будет. Информация, которой вы делитесь сейчас, обязательно прорастёт в общественном сознании. Без благодарности и связи с предыдущими поколениями двигаться некуда. Но, возвращаясь к атомному проекту… Берия создал знаменитое Министерство среднего машиностроения (секретное название нашего атомного проекта). До сих пор комната кадрового отдела в "Росатоме" воспринимается стариками как святилище: там сидел и отбирал людей Берия. Смотрел на то, как они отвечают, какие у них есть достижения. И включал в сверхсекретную особую цивилизацию, которая возникла на месте Саровского монастыря, — "Арзамас-16".

Арсен МАРТИРОСЯН. Вспоминается полуанекдот-полубыль. Середина 90-х, правление Ельцина. Идёт заседание по атому. Разруха царит, и Ельцин видит по докладу, что разруха. Прочитал свой доклад, который ему специалисты дали, и вопрошает: "Что делать? Что делать?". В зале присутствует Глеб Лозино-Лозинский (он уже в преклонном возрасте и слегка подрёмывает). Когда Ельцин, разозлившись, в третий раз рявкнул: "Ну, что делать-то?!", Глеб Евгеньевич проснулся: "Что-что? Берию откопать!"

Считается, что ещё до войны Берии были предложены разведкой материалы по атомной тематике, а он отказался. Это — ерунда! Впервые он вышел на эту тему в 1940 году. Но тогда его остановил сам Сталин: шла подготовка к войне, отвлекать большие ресурсы на неизведанное было непозволительным риском. В 1941-42 годах Берия внимательно следил за атомными исследованиями. В 1942 году вопрос перешёл в практическую плоскость. К сожалению, на этом этапе атомными делами было поручено заниматься Молотову — честному, порядочному большевику, но к науке и технике не предрасположенному.

Андрей ФЕФЕЛОВ. И у него была совершенно другая миссия на тот момент.

Арсен МАРТИРОСЯН. Да, он был твердокаменным переговорщиком, который спокойно мог нокаутировать любого империалиста. Под руководством Молотова изыскания ни шатко ни валко продолжались до 1944 года, пока дело ни перепоручили Берии — и проект резко пошёл в гору. А 29 декабря 1945 года, уйдя с поста главы Лубянки, он полностью сосредоточился на проблемах Спецкомитета №1, который занимался "атомом". Берия лично отбирал людей. Если в анкетных данных имелись шероховатости, но у человека была голова и сам он был честен, Берия спокойно его брал.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Берия не терпел дезинформации. Если человек провинился и пытался себя выгородить обманом, Берия считал это преступлением. Да, все совершают ошибки, но главное — не получить ложную "картину мира".

Арсен МАРТИРОСЯН. Кстати, это не только для него характерно, но и для Сталина. Сталин что угодно мог простить, но за обман голова летела сразу. Тем более — в таких важнейших делах, как разведка или "атом". Слава Богу, благодаря разведке и точному анализу наших учёных, нам удалось избежать многих ошибок. В течение четырёх лет мы сделали атомную бомбу, хотя наши "заклятые партнёры" американцы рассчитывали, что мы не раньше середины 50-х годов это сделаем. И когда атомный взрыв произошёл, у них был шок. После этого резко активизировалась антисоветская подрывная деятельность.

Поражала работа Берии с кадрами. Сначала он обратился к светочам советской физики — Иоффе, Капице. Оба отказались. Иоффе, понятно, по возрасту, но Капица-то ещё был молодым, но, видимо, посчитал, что …

Андрей ФЕФЕЛОВ. Нереально?

Арсен МАРТИРОСЯН. Да. Тогда он обратился к Игорю Курчатову. И тот, молодой, сорокалетний, взял на себя этот ответственнейший груз. Целая плеяда молодых: Харитон, Зельдович и другие. Ставка делалась тогда на молодость, как и в разведке.

Когда речь зашла о водородной бомбе, Берия поддержал молодого сержанта с Дальнего Востока, Лаврентьева, который прислал свои расчёты в секретариат Сталина. После быстрой проверки, что это действительно стоящее дело, Лаврентьева вызвали в Москву. Дали возможность поступить в университет, назначили большую стипендию, предоставили квартиру. Увы, но его разработки остались под фамилией Сахарова… Но учёные-атомщики знают, что принципы водородной бомбы разработал именно Лаврентьев.

Учёным предоставлялась полная свобода: действуйте! Берия практически сквозь пальцы смотрел на любые фокусы, которые позволяли себе учёные в свободное время. Если те, конечно, не нарушали режима секретности и не становились причиной срыва работ, — он прекрасно понимал, что людям нужен выход эмоций.

Любые, даже мельчайшие, бытовые просьбы атомщиков исполнялись мгновенно: и отдельное питание для конкретного язвенника, и доставка изюма самолётами — чтобы у учёных лучше работала голова… У Харитона до последнего дня жизни был личный, переделанный из царского, вагон, в котором он ездил в Москву.

Медицинское, бытовое обслуживание — всё было налажено; это был город построенного коммунизма…

Андрей ФЕФЕЛОВ. Получается, что Берия был суперуправленцем, но не был политиком. То, как он был устранён: моментально, без серьёзного сопротивления, — говорит о том, что он не ожидал такого после смерти Сталина. Или у вас есть другая информация?

Арсен МАРТИРОСЯН. Чтобы разведчик не понимал, что такое политика? Нет, он не ожидал, что могут пойти на абсолютное беззаконие и просто его убить. То, что известно специалистам-исследователям под названием "Дела Берии", фальшиво от начала до конца: арестовывают и… через неделю дают ордер на арест, все документы — незаверенные копии. Нет даже подписей судей на копии приговора!

Андрей ФЕФЕЛОВ. Покаянные письма Берии — фальсифицированные?

Арсен МАРТИРОСЯН. Специалисты по подделке почерков у нас, извините, не перевелись. Многие документы, причём важные (протоколы допросов и пр.) подписаны, извините, чёрт знает кем! Копия, заверенная майором административно-хозяйственного отдела — как такое может быть?! Вы допрашиваете бывшего министра, первого заместителя председателя Совета Министров, маршала, Героя Социалистического Труда, Почётного гражданина СССР, — и у вас подписывает документ какой-то административно-хозяйственный майор?! Подобных "ляпов" в этом деле — море.

По моему твёрдому убеждению, основанному на словах сына Берии Серго, данных выдающегося летчика, героя войны Амет-Хана, сведений друзей семьи и старых чекистов, с которыми я имел честь быть знакомым лично, его убили у себя дома.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Прямо на Садовой, в этом особняке?

Арсен МАРТИРОСЯН. Да, в этом особняке. Воспользовались тем, что он принимал у себя на дому курьеров фельдсвязи. Под видом курьеров пришли боевики, которых готовили пару месяцев.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Готовили армейцы?

Арсен МАРТИРОСЯН. Да… Сначала Берии был нанесён удар сзади. Курьер кладёт документы на стол, Берия склоняется, открывает пакет. И в это время — удар… А дальше уже обстрел. Когда охрана начала отстреливаться, из крупнокалиберного пулемёта шарахнули: Лев Ванников иСерго Берия своими глазами видели следы пуль от крупнокалиберного пулемёта на стенах.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Потом организовали процесс…

Арсен МАРТИРОСЯН. Политбюро поставили перед фактом, никто уже сопротивляться не стал. Из-за чего теперь копья ломать? Нет человека — нет проблемы.

Почему убили? Берия поставил вопрос не просто об аресте Игнатьева. За Игнатьевым "потянулся" бы Хрущёв, который курировал административные органы. И тогда открылись бы все преступления, которые были совершены в период правления Игнатьева на Лубянке. Там их было такое количество, что уже 4 декабря 1952 года Сталин целую записку написал (этот документ есть в архивах). Он давно хотел разобраться и со многими генералами — за 1941-й год. Ведь он ещё в 1946 году сказал, что победителей надо судить, это будет для них полезно. А Хрущёв повинен был в двух крупнейших поражениях (киевском "котле" и харьковской катастрофе 1942-го).

Может быть, Берия напугал Хрущёва также и быстрым выпуском из тюрьмы генерала Рухле, противника харьковской операции. Абакумов с Хрущёвым засадили его в тюрьму в 1943 году, тот десять лет отсидел. А Рухле был человек очень активный… Видимо, это обстоятельство тоже сильно напугало Хрущёва.

И ещё: Берия плотно взялся за Украину. Бандеровское подполье там было очень сильно, несмотря на все победные реляции Хрущёва. Бывший контрразведчик Юрий Тараскин, который долгое время находился внутри бандеровского подполья, в мемуарах написал очень интересную вещь: в 1949 году они фактически завершили разгром бандеровцев районного масштаба и вышли на областной, откуда цепочки потянулись в ЦК Компартии Украины и непосредственно к Хрущёву. Так им по шапке просто дали: прекратить — и всё! А в 1955 г. Хрущев выпустил из тюрем и лагерей свыше 100 тысяч бандеровцев, которые исподволь начали ту подрывную работу, которая и привела Украину в её нынешнее состояние.

Обратите внимание, кто в 1953 году на Берию первый донос-то написал? Тот самый генерал Строкач из львовского управления, которого Берия ещё в 1941 году чуть к стенке не поставил, а в 1953-м снял с должности. Существовала какая-то спайка между высшим партийным руководством и главами областных бандеровских организаций! Эта спайка, к сожалению, не была разрушена.

Андрей ФЕФЕЛОВ. И Хрущёв решил, что готовится процесс против него?

Арсен МАРТИРОСЯН. Сбор материалов. Не говорю уж о том, что у Берии за лубянский период и так накопилось их предостаточно. Его возвращение на Лубянку, кстати, было воспринято на ура, люди хотели с ним работать. Что в итоге получилось? За 112 дней, которые судьба отвела ему после смерти Сталина, он очень многое сделал…

Огромное количество людей было реабилитировано, выпущено из тюрем и лагерей примерно 1 миллион 200 тысяч тех, которые были осуждены на срок до пяти лет. Состоялась передача ГУЛАГа из структур МВД в ведение Министерства юстиции; была предпринята попытка нормализовать внутригерманские проблемы, а также отношения с Японией, Югославией, урегулировать межнациональные отношения в национальных республиках.

Андрей ФЕФЕЛОВ. В центре антибериевского заговора стоял Хрущёв и… Жуков?

Арсен МАРТИРОСЯН. Достоверных данных об участии Жукова нет. Скорее, Москаленко и его группа. Тем более, что на Москаленко ссылаются все, кто поддерживает и хрущёвскую версию. И сам Москаленко тоже этого не отрицал. А Жукова припаяли к заговору как национального героя, который, условно говоря, "расправился с негодяем и предателем". Подлость убийства Берии заключалась и в том, что всё дело, которое он наладил, было разрушено. Спецкомитет и людей разогнали. Предприятия расфасовали по разным министерствам. В результате возникла идиотская проблема межведомственных согласований, которая мучила Советский Союз до конца его дней. То, что Берия решал за пять минут, теперь растягивалось на годы.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Ведомства превратились в отдельные империи, которые стали друг с другом воевать…

Арсен МАРТИРОСЯН. А блестящий опыт Берии был позабыт. Мы привыкли считать, что XX съезд — некий экспромт со стороны товарища Хрущёва: мол, незадолго до съезда решили хоть как-то отмежеваться от периода сталинизма, разоблачить культ и прочее. Совсем недавно бывший разведчик Олег Владимирович Пилипец поведал о факте, ставшем ему известным со слов бывшего посла США в СССР Аверелла Гарримана. В 1955 году произошла заранее подготовленная встреча Хрущёва и Булганина с президентом США Дуайтом Эйзенхауэром, премьер-министром Великобритании Энтони Иденом и премьер-министром Франции Эдгаром Фором. Западные политики поставили нам три связанных между собой условия: осудить сталинизм, сократить вооружённые силы и… (уму непостижимо!) разрешить аборты.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Всё просто: сократить оборону — предать возможность оградить себя от внешнего влияния. Осудить сталинизм — попрать свою идеологию, историю и достоинство, воплощённые в фигуре Сталина. Разрешить аборты — воспрепятствовать возможности становиться более многочисленным народом.
В XXI веке мы стоим перед теми же проблемами. Аборты вообще надо запретить, оставить только по медицинским показаниям!.. Второй момент — надо вернуть Сталина, его имя, огромный авторитет, который несёт за собой целые слои сознания народного. И, разумеется, укреплять свою армию, обороноспособность. Всё это — в комплексе!

Арсен МАРТИРОСЯН. Слава Богу, армию укрепили. Теперь, да, вперёд надо двигаться. Кого будет защищать армия, если народ повымирает?

Андрей ФЕФЕЛОВ. Может, увидит эту беседу будущий скульптор, который пока лепит из пластилина, и создаст когда-нибудь памятник Лаврентию Павловичу в центре Москвы?

Арсен МАРТИРОСЯН. В Москве уже стоят два памятника Берии. Это МГУ, строительство которого он курировал, и на Калужской заставе два здания, стоящие полукругом перед памятником Гагарину, — непосредственная архитектурная разработка Берии. Есть и единственная в официальном общественном месте его фотография — на Доске почёта в Сарове.





"Жид" - это звучит гордо!

Эпизод из книги Ивана Фотиевича Стаднюка "Исповедь сталиниста", в коем автор сценария "Максима Перепелицы" повествует о том, как привёз режиссёра этого фильма Анатолия Граника в родное село, жители которого и стали прототипами героев фильма.

У Анатолия Михайловича было типичное еврейское лицо, и я был уверен, что кто-нибудь из моих земляков обязательно затеет с ним сердобольный разговор о том, что во время войны фашисты уничтожили в местечках на Винничине все еврейские семьи, и при этом может употребить слово "жид", не подозревая, что оно оскорбительно-черное, оставшееся в подольском лексиконе со времен шляхетского польского ига.
Я попросил Бориса тайком предупредить об этом собиравшихся в хате людей.
- Зробымо! - откликнулся Борис и кинулся выполнять мою просьбу.
Когда все мы собрались в застолье, главенство взял на себя мой дядька Иван Исихиевич Стаднюк. Налили, как полагалось, по чарке, и Иван Исихиевич, являя собой, как его считали в селе, саму мудрость и ученость, начал вступительную речь:
- Добродеи, у нас сегодня свято! До нас приехали большие люди - Иван Фотиевич и Анатолий Михайлович, - и он поклонился Гранику, продолжив, не переводя дыхания: - Тут балакали, шо вы жидок?..
Я будто провалился в небытие, почувствовав холодок в сердце. Увидел, что и лицо Граника окаменело.
- Да, - чужим голосом выдохнул он...
А Борис, выпучив глаза, вскочил, как ужаленный:
- Дядьку Иван, я же говорил, что так не можно! Це ж униатське слово!
- Почему нельзя? - Иван Исихиевич для пущей убедительности перешел на русский язык. - Вот профессию его назвать и впрямь как-то неловко: реже-сер!.. Нехорошее слово!.. Сер!.. Кому это надо? А вот "жид" звучит!

Чиновники осени семнадцатого

Взято у ivakin_alexey

Навальнята... большевиков в природной кровожадности обвиняют. При этом сами в своих журналах требуют крррровавой борьбы с чиновниками. Интересно, а вот с "крапивным семенем" образца осени 1917 года они бы так же страстно боролись или поступили бы как большевики?
Я напомню, что одним из первых декретов Советско власти был декрет об отмене смертной казни. И до мая 1918 года он исполнялся. В мае начали расстреливать. Почему?
Да потому что заебали. Нет, не так. ЗАЕБАЛИ.
15 ноября 1917 года некто графиня Панина - товарищ министра просвещения Временного правительства похитила из кассы министерства 93 тысячи рублей. Весь бюджет на тот момент. Когда пришла советская администрация - в кассе не было ни копейки. 28 ноября графиню Панину арестовали в ее квартире. При аресте там находились кадеты Шингарев и Кокошкин. Это их позже убьют - матросы-анархисты в тюремной больнице. А кадет князь Долгорукий будет готовить речь для суда. Внимание! "В защиту убийц Шингарева и Кокошкина". Как вам такой поворот?
На следствии графиня Панина признала, что дала приказ об изъятии денег экзекутору Дьякову. Экзекутором тогда называлась должность завхоза. Но, при этом, она отказалась рассказать о том, куда отправила деньги. Власть народных комисаров оона не признает и деньги вернет только Учредительному собранию. Смелая женщина, ей Богу. Ну и, конечно же, большевики учинили над ней кровавую расправу.
Для начала устроили позорное судилище. 10 декабря 1917 года во дворце великого князя Николая Николаевича. Был полный зал.
Суды тогда своеобразные были. Конкретно на этом - обвинителем мог стать любой из желающих. Забавно, но обвинителей не нашлось сразу. Зато желающих адвокатов было много. Директор гимназии Гуревич выступил с пылкой речью, что, мол, графиня поступила правильно, что деньги стырила. Рабочий Иванов пал на колени и благодарил графиню, что благодаря ей наукам научился. Публика рукоплескала, дамы рыдали, журналисты лихорадочно писали в блокнотах.
Не выдержал другой рабочий, Наумов. Он встал и крикнул: "Да вы все тут охуели?" Ну нет, конечно. Другими словами. Примерно так: Да  эта гражданка саботирует нашу, рабочую власть. "Она вместе со всеми представителями своего класса участвовала в организованном противодействии народной власти".
Вот и выбирайте между двумя рабочими.
Между двумя рабочими суд выбрал сторону Наумова.
И приговорил графиню Панину. К расстрелу? Да идите вы уже со своими кровавыми фантазиями лесом.
Графиню Панину за кражу 93 тысяч рублей из бюджета Министерства просвещения приговорили:
1. К общественному порицанию.
2. К аресту до момента возврата денег.
Через 4 дня, 19 декабря, эти деньги кадетами были возвращены. Графиня Панина была освобождена, после чего немедленно покинула Россию.



Как графиня попала под железный каток Ревтрибунала

Взято у ivakin_alexey

В декабре 1917 года в Наркомат государственного призрения пришла сестра милосердия Кобылина. В беседе с Александрой Коллонтай она рассказала про приют, в котором работала.

Так вот, в этом детском доме, где работала сестра милосердия, отключили отопление. Не власти, нет. Кочегарка своя, директор этого самого детского дома приказала. Также урезали питание детенышей. Это Питер, напоминаю. Питерский декабрь суровый месяц. Стали лопаться трубы отопления. Перестали стирать постельное и нательное белье. Моментально появились вши. От голода и вшей дети немедленно стали болеть и умирать. Смертность взлетела втрое. Когда сотрудники НКГП приехали в приют - обнаружили, что дети расчесывают тела до незаживающих язв.

Как вам непохороненные трупы детей в дворницкой? Их не хоронили по три-четыре недели.

Попечительница приюта графиня Апраксина объяснила трупы тем, что, оказывается, денег нет. В это самое время, как вы помните из предыдущего поста, графиня Панина стырила 93 тысячи рублей для кадетов.

Началось следствие. Выяснилось, что суммы на содержание приюта "Во имя Царицы Небесной" НГПС выделяло регулярно. Графиня Апраксина их... отсылала обратно.

При этом активно рассказывала, что "народные комиссары устроили все это безобразие".

Графиня Апраксина умышленно избегала помощи детям от большевиков.

Ревтрибунал, да...

Графиню Апраксину и старшую сестру Бурнашеву строго осудили. Отдали толпе голодных матросов? Не...

Строгое порицание и запрет на участие в работе благотворительных учреждений.


Философский пароход, который мы потеряли

Взято у path_riot

Несмотря на все события последних 22 лет, в общественной сфере живучи мифы предшествующих этим годам лет. Класса "Россия, котору мы потеряли". Философский пароход - один из самых ярких и живучих. А что, звучит как "философский (!) пароход". Ну разве может быть что-то не то что плохое, а просто не отличное с приставкой "философский"? Философский камень - очень полезная штука, ртуть превращает в золото. Или философский диспут - спор очень умных людей об еще более умных материях и идеях. Философский трактат - письменное изложение умных и (зачастую) полезных идей. В общем, название крайне удачное.


А как там было на самом деле? Была операция властей по высылке антисоветских элементов за границу. Проходила она в несколько этапов, и самым известным стал тот самый пароход. 29 сентября 1922 года из Петрограда отбыл пароход «Обербургомистр Хакен», на котором уплывали в город Штеттин около 30 профессоров университетов и философов из Москвы, Казани и других городов. Уже звучит не слишком солидно - 30 профессоров даже для жалкого состояния высшего образования и науки, оставшихся от царя, совсем не много. Явно не критично. Но шум и через сто лет слышен. Так давайте разберемся, кого же на этом пароходе выслали, кто эти "лучшие умы России"?

[Разобраться]

Согласно Википедии - Наиболее известные из высланных представителей интеллигенции:


  • И. Ю. Баккал - ничем непримечательная личность 27 лет, председатель фракции левых эсеров во ВЦИК.

  • Н. А. Бердяев - сильно переоцененная личность, русский религиозный и политический философ

  • В. Ф. Булгаков - последователь и последний секретарь Л. Н. Толстого. Это и есть его главное достижение - причастность к судьбе великого писателя. В 1948 году В. Ф. Булгаков принял советское гражданство и вернулся в СССР. Поселился в Ясной Поляне, где в течение почти 20 лет был хранителем Дома-музея Л. Н. Толстого. В 1958 г. был принят в члены Союза писателей СССР. Умер в Ясной Поляне в возрасте 79 лет.

  • C. Н. Булгаков -  русский философ, богослов, православный священник, экономист. Создатель учения о Софии Премудрости Божьей, осуждённого Московской Патриархией в 1935 г.

  • И. А. Ильин -  русский философ, писатель и публицист, сторонник Белого движения и последовательный критик коммунистической власти в России, идеолог Русского общевоинского союза (РОВС). За пределами России имя Ильина не пользуется широкой известностью, за исключением круга специалистов по Гегелю; так, в известном издании «Энциклопедия Британника» статья о нём отсутствует. То есть никому не нужный бездельник, фашист, русофоб. Но любим и цитируем Путиным.

  • Л. П. Карсавин - русский религиозный философ, историк-медиевист, поэт. Никаким примечательным вкладом в науку не отметился.

  • А. А. Кизеветтер -  русский историк, публицист, политический деятель. Председатель Русского Исторического Общества в 1932—1933 годах. Никаким примечательным вкладом в науку не отметился.

  • Н. А. Котляревский -  историк литературы, литературный критик, публицист. Наиболее заметное его участие в науке - сын А.А. Котляревского.

  • Д. В. Кузьмин-Караваев -  русский юрист и религиозный деятель, один из руководителей «Цеха поэтов». Католический священник византийского обряда, служивший в Русском апостолате в Зарубежье, доктор богословия.

  • И. И. Лапшин -  русский философ. Никаким примечательным вкладом в науку не отметился.

  • Н. О. Лосский - мыслитель, представитель русской религиозной философии.

  • В. А. Мякотин - русский историк, писатель и политик. Никаким примечательным вкладом в науку не отметился.

  • М. М. Новиков - зоолог, профессор и ректор Московского университета. Автор 120 книг и статей естественнонаучного и публицистического содержания на разных европейских языках. То есть все таки ученый и не бесполезный. Но звезд с неба явно не хватал.

  • М. А. Осоргин - русский писатель, журналист, эссеист, один из деятельных и активных масонов русской эмиграции, один из руководителей нескольких русских масонских лож во Франции.

  • П. А. Сорокин -  русский, американский социолог и культуролог. Один из основоположников теорий социальной стратификации и социальной мобильности. В целом заметный ученый, но с учетом того, что социологию до сих пор трудно (или уже трудно ...) назвать наукой, несколько снижает блеск достижений.

  • С. Е. Трубецкой - русский философ и литератор. В 1922—1938 годах сотрудничал в Русском Общевоинском союзе.

  • А. И. Угримов - агроном, профессор.  В 1948 году вернулся в СССР. Работал агрономом на опытных станциях в Калужской и Ульяновской областях. Никаким примечательным вкладом в науку не отметился.

  • С. Л. Франк -  русский философ и религиозный мыслитель.

  • В. И. Ясинский - усский инженер-технолог, конструктор паровых турбин, профессор МВТУ, первый директор Русского научного института в Берлине. Никаким примечательным вкладом в науку не отметился.

И это список великих и выдающихся? Помесь попов, академических серостей и фашистов? Эти люди не приняли советскую власть, атеизм и социальную справедливость, начало перехода к бесклассовому обществу. Что логично, ведь все они были из высшего класса, а тут чернь восстала и устанавливает свои порядки. Атеизм этим попам, "религиозным мыслителям", естественно, и вовсе противопоказан, ибо лишает их средств и возможности паразитического существования. Ну какая польза обществу от всяких религиозных философов? Тем более когда надо напрягать все силы в восстановлении и до того отсталой, а теперь еще и разрушенной двумя войнами, стране. Так что великий акт гуманизма, когда паразитов и вредителей не посадили, тем более не расстреляли, а просто посадили на пароход и отправили прозябать заграницу, где сохраняется милый их паразитическим душонкам, уклад. Но вот только так обильно кормить их там уже не стали, большинство перебивались мелкими должностями в заштатных ВУЗах или шакалили у нацистов.


Но усилиями русофобских пропагандистов и сегодняшнего режима этот акт гуманизма превратился в сказочную и красивую драму - Философский пароход, лучшие умы России и т.п. А лучшие умы остались в СССР, провели индустриализацию и коллективизацию, вывели страну за исторический миг в мировые лидеры и в статус сверхдержавы, победили полчища объединенной Гитлером Европы, попутно ее освободив, и опять восстановили страну всего за несколько лет. Укротили атом и покорили космос, наконец! Пока эти неудачники и паразиты уныло писали пасквили, графоманские сочинения и просили на прожитие у Гитлера.


Вот давайте попробуем представить, что в РФ победила социалистическая идея вновь и снова у нас масса таких вот недовольных прилипал. И общество, гуманное, как и положено социалистическому, помогает этим ребяткам собраться на аналог "философского парохода". И вот по трапу стройно поднимаются Соловьев, Киселев, Симоньян и Пушков, профессор Соловей, политологи Макаркин и Никонов, Собчак и мать ее Нарусова, Кургинян под ручку с патриархом Кириллом в сопровождении протоиерея Чаплина, оставив кинопленки, в очереди видны режиссеры-бездари Учитель, Серебрянников и Руминов с братьями Адреасянами, тут же мелькает лысина Бондарчука и топорщатся седые кудри Венедиктова при поддержке Познера. Пестрой стайкой подлетели Боря Моисеев, Пенкин, Лолита и Маша Распутина в окружении большой массовки девочек класса "поющие трусики", над всеми гордой башней возвышается Филипп Бедросович Киркоров. С ними контрастирует группа в строгих костюмах - Греф, Набиуллина, Кудрин, Чубайс и несколько ободранный Гозман (хотя вот эти маловероятно, скорее они присоединятся к водолазу Улюкаеву).


И вот что, кто-то пожалеет об отбытии этого нового "философско-культурного парохода"? Или все выдохнут и никто не загрустит, что эти бездари-паразиты отлучены от народного бюджета и в европах им приходится работать таксистами, проститутками или мелкими прилипалами к заштатным ВУЗам или всяким там НКО и фондам. А вот по тому, первому (дай бог, не последнему) пароходу все еще горестно вздыхают, мемориалы очередные возводят ...


И вот так все страшилки либерально-русофобской тусовки о России, которую мы потеряли, на поверку и оказываются страшилками. Легко и очевидно разоблачаемыми.


Ждем, ждем новый пароход ... или уж самолет, так современнее.