August 2nd, 2018

К. Дымов о капитализме. Часть III: основной экономический закон капитализма (окончание)

Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Функционирование и развитие капиталистической Системы полностью подчинено основному экономическому закону капитализма (на то он и основной его закон!). Он является своего рода двигателем Системы, что приводит в действие все её экономические, социальные и политические механизмы. Поэтому, анализируя те или иные стороны и явления капиталистической действительности, выявляя тенденции развития капитализма, мы почти всегда будем вспоминать его основной экономический закон и выводить исследуемые явления и тенденции именно из него, из объективного стремления хозяев нашего мира к наибольшей наживе и безграничному накоплению капитала.
Очень важно понять, что основной экономический закон капитализма, как и все экономические законы вообще, является законом объективным, не зависящим от сознания и воли людей, «действующим и осуществляющимся с железной необходимостью» [К. Маркс. «Капитал», книга первая, предисловие]. Его нельзя отменить или запретить, или видоизменить каким-то юридическим актом. До тех пор, пока существует частная капиталистическая собственность, необходимо предполагающая эксплуатацию наёмного труда и производство продуктов как товаров, до тех пор будет действовать основной экономический закон капитализма.
Капиталисты всегда будут стремиться к получению максимальной прибыли, и никакая сила на Земле, никакие юридические постановления, призванные хоть как-то умерить неутолимый аппетит буржуа и перераспределить часть их прибылей на нужды общества, не могут противостоять этой всепобеждающей и всепреодолевающей силе. Именно поэтому обречены на провал попытки социал-демократов и «социалистов» коренным образом улучшить этот строй, построить некое идеальное капиталистическое общество, в котором были бы гармонично сбалансированы интересы всех классов. Такое идеальное общество было бы возможно только в том случае, если бы при капитализме перестал действовать его основной экономический закон, и буржуа стали руководствоваться интересами всего общества, а не только своими. НО ЭТО НЕВОЗМОЖНО. Капитализм навсегда останется капитализмом – с его объективными экономическими законами и его антагонистическими противоречиями, которые путём реформ можно лишь на какое-то время слегка «притушить», но никак не устранить, и которые ведут этот строй к загниванию и неминуемой гибели.
Капиталисты, создавая и развивая производство, преследуют цель: получить наибольшую прибыль. В этом – их материальный интерес. Но заинтересовано ли в этом общество в целом? НЕТ, НЕ ЗАИНТЕРЕСОВАНО. Общество (пока что мы становимся на точку зрения «всего» общества, абстрагируясь от классовых противоположностей внутри него) заинтересовано в другом: в увеличении производства материальных благ, необходимых для удовлетворения его потребностей.
/Возможно, кому-то такой подход к рассмотрению капиталистической экономики под углом зрения всего общества покажется некорректным. Но поскольку апологеты капиталистического строя представляют его, как строй, отвечающий интересам всего общества, то и для разоблачения их нам также придётся встать на точку зрения абстрактного, однородного и бесструктурного, «всего общества», не забывая при этом ни на секунду о наличии внутри общества противоположных по интересам классов./
[Читать далее]
Труд при товарном производстве носит не только частный, но и общественный характер, его продукты удовлетворяют, посредством обмена, материальные и культурные потребности общества. И «общество» заинтересовано, наверное, в том, чтобы как можно бóльшая масса материальных благ создавалась при наименьших затратах общественного труда. Иными словами, обществу нужен рост производства за счёт, прежде всего, роста производительности труда; ему нужна экономия труда = экономия времени. Экономический закон роста производительной силы труда (и экономии времени!) есть всеобщий закон, действующий на протяжении всей истории человечества, при всех способах производства. Итак, «обществу» нет никакого дела до проблем капиталистов, озабоченных получением наибольшей прибыли, и прибыль, как абсолютный с точки зрения капиталистов критерий эффективности производства – как критерий эффективности производства, носящего частнокапиталистический характер, – не может быть таковым для общества в целом.
Тем не менее, на первый непросвещённый взгляд может показаться, что увеличение прибыли и рост производства должны сопровождать друг друга, должны идти рука об руку, а значит, интересы капиталистов и «общества» совпадают. Идеологи капитализма как раз и пытаются обосновывать это совпадение интересов. «Да, – говорят они, – капиталисты действительно преследуют лишь свои корыстные интересы – мы готовы признать это. Но в погоне за наживой они создают новые производства и рабочие места, увеличивают выпуск товаров и, тем самым, работают на пользу всего общества! “Невидимая рука” рынка направляет их деятельность в нужное для общества русло». Отсюда тот заезженный средствами массовой информации тезис, что будто бы чем больше в обществе богатых, тем богаче всё общество.
/«Согласно Джону Мейнарду Кейнсу, капитализм – это "исключительная вера в то, что деятельность самого гнуснейшего подонка, движимого наиболее низменными мотивами, каким-то образом окажется на благо всем"»./
Действительно, у основного экономического закона капитализма есть своя положительная сторона: он побуждает капиталистов ради увеличения массы прибыли и прогрессирующего накопления капитала расширять производство. Собственно, именно при капитализме впервые в истории воспроизводство стало по-настоящему расширенным, и был обеспечен экономический рост. Однако между ростом производства человеческих благ и ростом прибылей капиталистов нет однозначной связи. Совсем не обязательно, чтоб увеличение производства материальных благ сопровождалось соответствующим ростом прибавочной стоимости, и наоборот.
У «общества» и капиталистов действительно разные критерии эффективности производства. С точки зрения буржуа эффективность (рентабельность) производства определяется разницей между ценой товара и капиталистическими издержками его производства (затратами капитала, т.е. оплаченного капиталистами труда). С точки зрения общества «рентабельность» определяется исключительно величиной общественных издержек производства, т.е. величиной затрат всего общественного труда – «живого» и овеществлённого – на изготовление данного продукта: чем эти затраты меньше, тем эффективнее производство.
/«То, чего стоит товар капиталисту, и то, чего стоит самое производство товара, это во всяком случае – две совершенно различные величины. Та часть товарной стоимости, которая состоит из прибавочной стоимости, ничего не стоит капиталисту именно потому, что рабочему она стоит неоплаченного труда …То, чего стоит товар капиталистам, измеряется затратой капитала; то, чего товар действительно стоит, – затратой труда. Поэтому капиталистические издержки производства товара количественно отличны от его стоимости, или действительных издержек его производства» [К. Маркс. «Капитал», книга третья, глава 1]./
Различие это принципиально, ибо капиталист может снизить свои издержки и за счёт этого повысить рентабельность не только путём экономии труда, путём повышения его производительной силы, но и посредством «экономии на труде», на его оплате, и эта экономия может сопровождаться как раз расточением труда. «Экономии» можно добиться, например, переносом производства в отсталую страну с дешёвой рабочей силой – и пусть при этом даже снизится производительность труда! Ведь «…барыш вытекает …из сокращения не применяемого труда вообще, а лишь оплаченного труда»! [К. Маркс. «Капитал», книга первая, глава 13]. Поэтому при капитализме экономический закон повышения производительности труда не имеет безусловного значения.
/«…для капитала закон повышения производительной силы труда имеет не безусловное значение. Для капитала эта производительная сила повышается не тогда, когда этим вообще сберегается живой труд, но лишь в том случае, если на оплачиваемой части живого труда сберегается больше, чем прибавится прошлого труда [прошлого труда, воплощённого в машинах, оборудовании и т.п. – К. Д.]…» [К. Маркс. «Капитал», книга третья, глава 15; замечание Энгельса]./
Капитализм всегда, даже в периоды быстрого экономического подъёма, задерживает рост производительности труда и не позволяет в полной мере реализовать весь наличный производственный потенциал – в этом мы будем ещё неоднократно убеждаться.
Итак, рост производства и рост прибылей – далеко не одно и то же. Не всегда то, что выгодно капиталистам, выгодно «всему обществу», и наоборот. Стремление капиталистов к получению максимума прибыли принципиально может вступать в противоречие с желанием общества максимально увеличить производство материальных благ, сэкономив при этом труд и время своих членов. Может и должно! Неизбежность этого прямо следует из имманентного (внутренне присущего) товарному производству противоречия между частным и общественным трудом.
Но помимо удовлетворения чисто материальных потребностей общество, наверное, заинтересовано также в спокойной, мирной жизни; в здоровье, телесном и душевном благополучии своих членов; в сохранении естественной среды обитания человека – всё это тоже важнейшие жизненные блага! Известно, например, какой серьёзной проблемой стала в наши дни проблема экологии. При достигнутом уровне развития производительных сил любая производственная деятельность ведёт к нарушению нормального хода природных процессов, к разрушению природной среды обитания. Конечно, человечество не может отказаться от благ цивилизации, свернуть индустриальное производство и вернуться в старые уютные пещеры, к чему нас призывают некоторые «экологи». Неприемлемым представляется и т.н. «нулевой рост» – особенно, если учесть ужасающую нищету большей части человечества. Но пренебрегать экологической проблемой тоже нельзя, ибо она чревата деградацией и даже гибелью вида Homo sapiens. Разумный выход состоит, очевидно, в такой организации производства, чтобы достигать максимума потребительных стоимостей при минимуме затрат труда и при минимальном воздействии человека на окружающую среду – при наименьших «экологических издержках».
Однако все эти вещи, не измеримые в долларах и евро, никак не вписываются в основной экономический закон капитализма; капиталисты не ставят перед собой цели улучшить мир и сделать людей более счастливыми. Для них главное – высокие прибыли, а на всё остальное им, по большому счёту, наплевать.
/«…Aprés moi de déluge! [После меня хоть потоп!] – вот лозунг всякого капиталиста и всякой капиталистической нации. Поэтому капитал беспощаден по отношению к здоровью и жизни рабочего всюду, где общество не принуждает его к другому отношению… Но в общем и целом это не зависит от доброй или злой воли отдельного капиталиста. В свободной конкуренции имманентные законы капиталистического производства действуют в отношении отдельного капиталиста как внешние принудительные законы» [К. Маркс. «Капитал», книга первая, глава 8]./
Вернее: они не могут позволить себе такую роскошь, как, например, бережное отношение к природе, поскольку оно связано с дополнительными издержками и, соответственно, со снижением прибыли; а уж она – превыше всего! Здесь мы снова встречаем противоположность интересов частных собственников и интересов общества. Обострение этого противоречия заставляет общество – буржуазное общество! – ради своего самосохранения принуждать капиталистов принимать меры по сбережению природы, а также по охране здоровья и жизни рабочих, принуждать их выделять на эти цели дополнительный капитал. Общество вынуждено всё сильнее подавлять действие объективных экономических законов капитализма, и это ярче всего доказывает, что капитализм становится всё более порочным строем: «Что могло бы лучше всего характеризовать капиталистический способ производства, чем эта необходимость навязать ему принудительным законом государства соблюдение элементарнейших правил гигиены и охраны здоровья?» [К. Маркс. «Капитал», книга первая, глава 13].
Капиталистическое товарное производство внутренне противоречиво, и его имманентное противоречие, углубляясь и обостряясь по мере развития производительных сил общества и в силу неуёмного стремления капиталистов к наибольшей наживе, ведёт капитализм к неминуемой гибели. Противоречие между частным и общественным трудом отражается в противоречии между стоимостью и потребительной стоимостью. Товаропроизводителю недостаточно произвести какой-либо продукт; его надо ещё реализовать как стоимость, его надо продать. Будет ли реализован произведённый товар – совсем не факт. Реализация стоимости предполагает реализацию товара как потребительной стоимости, востребованной обществом. Но поскольку труд не является непосредственно общественным и производство не подчинено напрямую удовлетворению потребностей общества, вся масса произведённых товаров не должна непременно быть востребована и реализована. Реализация наталкивается на препятствия и осуществляется среди затруднений и колебаний.
Рынок регулирует производство стихийно, за спинами товаропроизводителей, независимо от их воли и желаний; здесь «…процесс производства господствует над людьми, а не человек над процессом производства…» [К. Маркс. «Капитал», книга первая, глава 1]. Производство организуют частные лица, которые действуют поодиночке, никак не согласуя свои действия, не согласуя свой труд, и преследуют лишь свои корыстные интересы. Предложение и спрос на определённые товары формируются стихийно, как результат не согласованных, не увязанных между собой действий и желаний частников, и потому они плохо предсказуемы.
Существенный изъян хвалёной «рыночной экономики» как раз и состоит в отсутствии непосредственной связи между производством и потреблением; эта связь опосредствуется рынком – местом, где встречаются предложение и спрос – стихийно сформировавшиеся, не увязанные между собой. Только на рынке, после производства, выясняется, соответствует ли производство данного продукта общественной потребности в нём, нужен ли вообще уже произведённый продукт обществу, затрачен ли труд товаропроизводителя в общественно полезной форме или нет.
Рынок служит при капитализме регулятором, распределяющим капитал и рабочую силу между различными отраслями и сферами хозяйства. Рыночная конъюнктура складывается самотёком. Постоянно происходит уравнение предложения и спроса на те или иные товары, соответственно, уравнение отраслевых норм прибыли, и установление на этой основе необходимых пропорций в развитии отраслей хозяйства. Но само постоянство процесса уравнения предполагает случайность уравнений, а значит, и наличие постоянных диспропорций в отраслевой структуре экономики.
Рынок – весьма инертный механизм, который регулирует пропорции между отраслями всегда post factum, с большим запозданием, когда становится уже совершенно очевидным несоответствие предложения спросу. Капитал вложен ещё вчера, товары производятся сегодня, но только завтра выяснится, сколько чего в действительности надо производить, и только послезавтра частниками будут приняты, наконец, меры по приведению производства в соответствие с потребностями общества! Причём эти меры, опять же, не будут согласованы, будут замышляться втайне от конкурентов; каждый станет действовать, преследуя лишь свои интересы, не желая поступаться ими ради интересов других людей и пытаясь «вылезти» за счёт других. Поэтому принятые меры приведут только к новым нарушениям и диспропорциям.
Стихия рынка неизбежно приводит к затратам «ненужного» труда, к появлению «лишних» товаров, не находящих спроса, значит, к падению цен на них и разорению неудачливых, слабых производителей. Вследствие анархичности и инертности механизма рыночного регулирования, диспропорции неминуемо достигают, рано или поздно, таких размеров, когда их приходится устранять насильственным путём, в буквальном смысле уничтожая «лишние» производственные возможности.
Далее: развившееся из прямого обмена товарное обращение – обмен, опосредованный деньгами, – отделяет акты продажи и купли, разрывает временные, пространственные и индивидуальные границы обмена продуктов; равновесие между спросом и предложением может нарушаться, ибо «…никто не обязан немедленно покупать только потому, что сам он нечто продал» [К. Маркс. «Капитал», книга первая, глава 3]. Лицо, совершившее продажу, может свою покупку отложить, из-за чего процесс реализации общественного продукта прерывается. Противоположность потребительной стоимости и стоимости «…получает в противоположностях товарной метаморфозы развитые формы своего движения», и «…эти формы заключают в себе возможность – однако только возможность – кризисов» [там же].
Также формальная возможность кризиса заключена в функции денег как средства платежа. Коммерческий кредит отделяет момент перехода товара к покупателю от момента возвращения товарной стоимости к продавцу. Банкротство покупателя означает невозвращение денег кредитору и его возможное банкротство; и тогда возникает «цепочка» неплатежей и банкротств – разгорается «кризис неплатежей».
Возможность кризисов становится действительностью при капитализме. На базе капиталистической собственности – когда непосредственные производители отделены от собственности на средства производства, когда рабочая сила становится в силу этого товаром, и средства производства сосредоточиваются в немногих руках – противоречие между частным и общественным трудом развивается в антагонистическое, т.е. непримиримое, противоречие между общественным характером производства и частной (частнокапиталистической) формой присвоения. Это есть основное противоречие капитализма, которое с «железной» неизбежностью проявляет себя в виде кризисов перепроизводства, периодически прерывающих нормальный ход расширенного воспроизводства общественного капитала.