August 16th, 2018

К. Дымов о капитализме. Часть XVIII: неэффективность наёмного труда (окончание).

Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Наши знания о мире становятся всё более обширными и сложными, всё чаще обновляются, и поэтому современному человеку требуется всё больше времени для усвоения этих знаний, для поддержания своего «интеллектуального арсенала» на уровне сегодняшнего дня. Соответственно, современному человеку – участнику общественного производства – необходимо всё больше и больше свободного времени, и это не есть требование, скажем так, абстрактного гуманизма, это – самое что ни есть прагматическое требование, напрямую касающееся развития производительных сил. Предоставление работнику большего свободного времени необходимо не только ему самому для удовлетворения его духовных потребностей и составляет не единственно его интерес; оно необходимо всему обществу, составляет общественный интерес.
Всё жизненное время работника распадается на рабочее время, в течение коего он создаёт материальные или духовные блага, и внерабочее время, предназначенное для удовлетворения его биологических и социальных потребностей. При капитализме рабочее время, в свою очередь, подразделяется на необходимое время и прибавочное. Внерабочее же время можно подразделить на физиологическое нерабочее время, необходимое для удовлетворения физиологических (биологических) потребностей (сон, отдых, приём пищи, гигиенические процедуры и т.д.), и собственно свободное время. Физиологическое нерабочее время жёстко определяет физиологические границы рабочего дня, границы, предопределяемые физиологией человека. Ясно, что рабочий физически не может работать 24 часа в сутки, как того хотели бы, наверное, капиталисты, ибо он должен поддерживать свой организм и свою физическую работоспособность: спать, отдыхать, принимать пищу и т.д. Нужное человеку для удовлетворения социально-культурных потребностей свободное время – а его величина исторически изменчива – определяет моральные границы рабочего дня.
[Читать далее]
...
Ждать, что капиталисты добровольно, без сопротивления и без нарушений ими их же буржуйских законов, дадут рабочим больше времени для полноценной жизни и развития личности – бесполезно. Скорее в январе наступит июльский зной, и мы будем загорать под новогодними ёлками, чем капиталисты пойдут на такую милость!
К тому же, буржуазии это ещё и политически невыгодно. Невыгодно буржуям, чтоб рабочие были широко и разносторонне развитыми людьми, чтоб умели они думать и самостоятельно делать правильные выводы. Им лучше, чтобы трудящиеся вовеки оставались тупой массой послушного «электората»! Поэтому буржуазию вполне устраивает такое положение, когда одна часть общества «вкалывает» по 8 – 10 – 12 часов в сутки и деградирует от нехватки свободного времени (порою даже при приличном «достатке»!), а другая часть – безработные – вообще не работает и деградирует от безделья, безденежья и алкоголя. Любо-дорого видеть буржуям, как их работнички «пашут» словно пчёлки, потому и внушают они своим наёмным рабам простую до тупости мысль: «Надо больше работать!» Мол, голубчики, больше работайте, и лучше будете жить! Но зачем «лучше жить», если некогда жить?
Человечество благодаря развитию производительных сил далеко ушло от того состояния, когда людям нужно было трудиться от зари до зари, дабы прокормить себя и выжить в борьбе с природной стихией. От того состояния дикости, когда всё жизненное время человека, за исключением сна, было подчинено заботам желудка. Пора бы, наконец, и о «душе» подумать! Достигнутая ступень развития производительных сил позволяет теперь как раз меньше работать, и при этом богаче жить, позволяет больше отдыхать и находить больше времени для гармонического развития личности, – опять же, в интересах не одной только собственной личности, но и всего общественного производства, всего общества. Одно только мешает этому: существование паразитического класса капиталистов, заставляющих пролетариев больше работать.
...
Социалистическое государство может и должно проводить политику планомерного сокращения рабочего дня с восьми часов до семи, с семи – до шести, с шести – до четырёх и т.д. За счёт чего? Во-первых, за счёт привлечения всех трудоспособных граждан к общественно полезному труду. Коммунизм устраняет безработицу – вынужденное безделье значительной части рабочего класса – и устраняет те слои общества, занятием которых является праздность, – рантье, землевладельцев, живущих рентой, и т.п. Это возможно только в коммунистическом обществе, и это позволит перераспределить трудовую нагрузку между всеми членами общества, «разгрузив» тех, кто сейчас вынужден тяжко «пахать» за себя и «за того парня».
Допустим, что в некоторой капиталистической стране в настоящее время уровень безработицы составляет 15%, продолжительность рабочего дня – 8 часов, и ещё 5% населения – это праздные капиталисты-рантье. Элементарный расчёт показывает, что привлечение к общественно полезному труду 20% неработающего населения сразу бы позволило снизить продолжительность рабочего дня до 6 2/5 часа без малейшего сокращения производства валового общественного продукта!
Во-вторых, сокращение рабочего времени основывается на неуклонном росте производительности труда, на быстром развитии и совершенствовании социалистического производства, по мере чего относительно снижается общественная потребность в труде и, соответственно, высвобождается время. Это высвободившееся время может быть либо использовано для производства дополнительной массы жизненных благ и повышения благосостояния общества, либо может быть присоединено к свободному времени граждан. Либо – что является наиболее мудрой политикой – рост благосостояния и увеличение свободного времени сочетаются.
Но, опять же, проведение такой политики возможно только при коммунизме, в условиях действия его основного экономического закона, при общественной собственности на средства производства. Только при коммунизме действие фундаментального закона экономии времени обусловливает рост материального благосостояния, улучшение условий жизни и одновременно с этим увеличение свободного времени всех членов общества. При капитализме это принципиально невозможно, так как в силу действия его основного экономического закона повышение производительной силы труда используется собственниками средств производства исключительно для извлечения максимальной прибыли как их самоцели. Капиталистам, чтобы решать стоящую перед ними задачу, нужно сокращать не всё рабочее время пролетариев, а только лишь их необходимое время, увеличивая за счёт этого время прибавочное. Этого они и добиваются, используя усовершенствованную технику и новые формы организации труда. Таким образом, закон экономии времени проявляется при капитализме лишь как закон экономии необходимого времени рабочих. При капитализме высвобождаемое за счёт применения современных машин и технологий рабочее время тоже, правда, присоединяется к свободному времени, но только лишь к «свободному времени» безработных, вытесненных машинами на обочину жизни. Работающие же люди, как правило, не получают от технического прогресса ни единой лишней минуты для саморазвития и культурного досуга, отдавая свои жизни благородному делу накопления капиталов кучкой господ нашего мира!
Наёмный работник – это тот же раб: наёмный раб. Даже если он и не осознаёт своё рабское положение, он всё равно ощущает его подсознательно. Он чувствует свою холопскую зависимость от класса капиталистов, которым наличие у них в собственности средств производства даёт право диктовать пролетариям свои условия, повелевать рабочими и заставлять их выполнять буржуйскую волю. Рабство, пусть даже наёмное, т.е. «добровольное», пусть даже высокооплачиваемое и сытое, всегда унизительно, а для человека образованного, обладающего уровнем интеллектуального развития и знаний не ниже, а то и выше, чем у его работодателя-капиталиста, оно, наверное, унизительно вдвойне. Про какого-нибудь забитого пролетария XIX века, с трудом окончившего два класса церковно-приходской школы или вообще никогда не сидевшего за партой, ещё можно было сказать, что, мол, он должен подчиняться воле капиталиста, ибо не может самостоятельно распоряжаться собой. Но можно ли так сказать про современного квалифицированного, образованного рабочего?
Пролетарий вынужден на каждом шагу унижаться перед хозяевами-капиталистами. Он делает это уже при поступлении на работу – при прохождении всевозможных собеседований, тестов и испытательных сроков, во время которых он должен выворачиваться наизнанку, дабы доказать работодателю, что не зря будет кушать свой хлеб. А буржуй будет потóм попрекать его этим самым куском хлебушка: вот, дескать, проявил я милость, взял тебя на работу, а ты теперь отрабатывай…
Наёмный работник вынужден, чтобы удержаться на работе и «сделать карьеру», всё время демонстрировать безусловную лояльность хозяину и выполнять все его распоряжения, в т.ч. и не всегда законные. Ведь все эти трудовые кодексы и прочие законы о труде при капитализме являются пустыми бумажками, на которые буржуи самым наглым образом плюют. Никакие профсоюзы и «демократические» суды не способны защитить законные права пролетария. Если даже рабочий и выиграет процесс против своего босса, и его восстановят решением суда на работе, то как он потом будет работать? Да ему создадут такие условия, что он сам напишет заявление «по собственному желанию»! Поэтому у наёмного работника остаётся один выбор: или выполнять, всё, что ему прикажут, например, работать сверхурочно и без выходных, или …искать другую работу. Вот она – свобода!
Ведь для буржуев наёмные работники – это именно рабы. Буржуй покупает человека на определённое время – рабочее время – и требует, чтобы в это принадлежащее капиталисту время работник полностью ему повиновался, повиновался как настоящий раб. При капитализме это совершенно нормально, и нечего издавать возмущённые охи и ахи по поводу самодурства отдельных хозяев! Дело ведь не в отдельных хозяевах, не в особенностях их испорченного характера, а в строе, дающем капиталистам право повелевать людьми и унижать их только на том основании, что капиталисты владеют средствами производства, а пролетарии их лишены.
Пролетарий экономически зависим от всего класса капиталистов, он, перефразируя Маркса, прикован к рабочему месту более крепкими цепями, чем те, коими был прикован римский раб. Он прикован цепями Голода и Нищеты. Либо ты гордый, но нищий, – либо твоё брюхо набито, но изволь уж на своём брюхе немного поползать. Или заняться популизмом (в смысле лизания ягодиц). А иначе как «сделать карьеру» и «выбиться в люди»? Мы постоянно сталкиваемся с примерами, когда по карьерной лестнице продвигаются не самые умные и талантливые, а самые угодливые, самые преданные хозяину, готовые ради него на любое злодеяние пойти. Личная преданность ценится, увы, куда больше, чем даже гениальность.
Однако всё это никак не способствует добросовестному выполнению трудовых обязанностей. Наёмный раб всегда воспринимает свой труд – сознательно или подсознательно, неважно, – как рабский труд. Он работает только под экономическим принуждением, под страхом увольнения или снижения зарплаты. А капиталисты, со своей стороны, вынуждены устанавливать самую строгую капиталистическую дисциплину труда, вынуждены вводить самый жёсткий и мелочный контроль над рабочими, чтобы те не отлынивали, не устраивали лишних перекуров и вообще ни на секунду не отвлекались от работы. Чтоб они не использовали рабочие компьютеры для игр и странствий по Internet'у и чтобы даже в туалете они не задерживались дольше, чем того требуется для удовлетворения большой или малой нужды!
Наёмный труд – рабский труд, и поэтому подавляющее большинство людей ненавидит свою работу. Самым счастливым мгновением для них является конец рабочего дня, когда, наконец, заканчивается галерная неволя и начинается Свобода. Я вообще убеждён, что при капитализме нельзя искренне любить свою работу, если ты – наёмный рабочий. Люди, уверяющие, будто они любят свою работу, как правило, говорят так либо потому, что боятся прослыть неудачниками, либо потому, что внушают себе эту мысль. Так оно, знаете ли, легче и приятнее жить…
Трудоголики? Возможно, такие люди и существуют, – в основном, однако, среди тех, кто на себя работает. Большинство же сегодняшних «трудоголиков» – это «трудоголики поневоле», которые вынуждены «пахать» до изнеможения, чтобы прокормить семью, или же их элементарно заставляют это делать их боссы. Сейчас, кстати, участились случаи, когда такие вот «ударники капиталистического производства» боятся даже в отпуск уйти – вернулся с курорта, а твоё место уже кем-то занято! А потом мы поражаемся, как это в сорок лет люди от инфарктов и инсультов умирают! Пресловутая «карьера» изнашивает и сжигает «трудоголиков» заживо!
Итак, труд при капитализме не может быть свободным трудом, который приносит индивидууму радость и удовлетворение. Заставить рабочих трудиться «на всю катушку» капиталисты могут лишь при помощи самой жесточайшей капиталистической дисциплины труда, применяя утончённые «научные системы выжимания пота», а также ультрасовременную компьютерную и видеотехнику – этих автоматических неусыпных железных надсмотрщиков.
Когда человек необразован и интеллектуально неразвит, когда он обречён на то, чтоб изо дня в день совершать одни и те же отупляющие монотонно-автоматические движения, его легко принудить к труду. Собственно, к такому труду, действительно, можно только принудить, и принуждать, так или иначе, приходится. Но когда человек умён и образован, принудить его к труду не так легко, и чем умнее и образованнее он, тем тяжелее это сделать. Если же его труд носит творческий характер, то такой труд сам по себе является интересным и увлекательным, и при других обстоятельствах он стал бы вправду трудом в радость себе и не требовал бы вообще присмотра. Работнику необходимо творческое вдохновение, которому присмотр явно вредит, и ему нужна скорее самодисциплина. Но эта последняя возможна лишь тогда, когда рабочий – Хозяин Самому Себе, и он не скован присмотром извне.
Современный рабочий, управляющий сложнейшими комплексами машин, руководящий «виртуальными рабочими», познающий и ставящий себе на службу могучие силы природы, уже ощущает себя «властелином природы» и «главнокомандующим техникой». Технологический строй современного производства объективно возвышает работника, а не подавляет его личность, как это было при «классическом» машинном производстве. И тем унизительней становится его положение наёмного раба, подчинённого работодателю. Воистину, человек, ставший господином природы, не может далее оставаться рабом другого человека – он может и непременно должен стать Хозяином Самому Себе!
Теперь проблема подчинённого, униженного положения пролетария перестала быть просто моральной проблемой – она стала проблемой, имеющей самое прямое отношение к развитию производительных сил! Устранение этого положения – отныне не абстрактно-гуманистическое пожелание, но именно требование, вытекающее из необходимости прогрессивного развития производительных сил. Это прекрасно понимают и сами буржуа. Лучшие умы буржуазной социологии и психологии ломают голову над тем, как сделать так, чтобы рабочий не чувствовал себя рабом. Они целую теорию изобрели: теорию «человеческих отношений». Целую науку сочинили, как должен вести себя с подчинёнными капиталист, дабы не слишком унизить их достоинство, дабы рабочие и капиталист чувствовали себя одной семьёй!
Но всё равно ничего у них толком не получается! Сытый голодному не товарищ, буржуй рабочему не родственник! Потому что при капитализме человек не может быть целью (помните «категорический императив» Канта: «…поступай так, чтобы использовать человека для себя …всегда как цель и никогда лишь как средство»?), к чему, собственно, стремится коммунизм. При капитализме человек всегда – средство, точнее: средство для производства прибавочной стоимости и извлечения прибыли. И пусть даже капиталист пытается обращаться с рабочими «по науке», а не искренне всё это; всё равно они для него – «одушевлённые средства производства», и всё равно подлинная буржуйская натура, нет-нет, да и прорвётся!
При информационном способе производства негативное влияние на производительность труда оказывает также конкуренция между самими работниками. Вы можете, конечно, удивиться, как же так: ведь конкуренция, напротив, вроде бы стимулирует труд, заставляет трудиться больше и лучше! Это – верно. Но помимо этой положительной стороны у конкуренции есть и отрицательная сторона: конкуренция неизбежно разобщает трудовой коллектив. Конкуренция превращает людей во врагов, противопоставляет их друг другу. Предположим, вы устраиваетесь на «хорошую» высокооплачиваемую работу, и вдруг узнаёте, что на ту же вакансию претендует ещё один человек. Как вы будете к нему относиться? Как к врагу! Вы будете желать ему провала, вы будете желать ему, чтоб он накануне решающего собеседования сломал ногу или слёг в больницу с прободением язвы! А ведь, если бы вы познакомились с ним в другой ситуации, возможно, вы бы стали друзьями! Но таков уж капитализм, превращающий даже самых добрых от природы людей в лютых волков, когда дело касается выживания в его джунглях!
При капитализме, для того чтоб «выбиться в люди», «сделать карьеру», добиться материального процветания и высокого положения в обществе, непременно надо кого-то разорять, пускать по миру, втаптывать в грязь. Добрые и порядочные люди, живущие честно, «по совести», к сожалению, слишком часто влачат жалкое материальное существование. При капитализме человеку приходится вести беспощадную борьбу за выживание, и в этой борьбе успех одних непременно сопутствует гибели других. В любом коллективе ведётся такая борьба, борьба любыми средствами: кто-то кому-то вредит, кого-то «подсиживает», «стучит» начальству и т.д. При капитализме любой трудовой коллектив – это не столько коллектив друзей и единомышленников, сколько коллектив конкурентов и врагов, что, безусловно, разлагает его и никак не способствует организации дружной, слаженной работы.
Слаженная, командная работа как раз и разрушается конкуренцией. Ведь конкуренция – это не просто соревнование между людьми, это – борьба за существование, в которой проигравший гибнет, превращается в ничто, «умножается на ноль». Слишком велики ставки в этой борьбе, и для того, чтобы в ней не погибнуть, индивидууму приходится уничтожать (топить, душить, давить, гноить!..) других, в том числе и своих коллег-товарищей, с которыми он занят, казалось бы, одним общим делом и которые должны быть его друзьями-единомышленниками. Великое преимущество коммунизма над капитализмом, преимущество, которое должно с особой силой раскрыться именно с утверждением информационного способа производства, состоит в том, что коммунизм на место животной конкуренции ставит подлинно человеческое соревнование. Да, соревнование между людьми должно иметь место и в коммунистическом обществе; оно вообще необходимо для развития общества и коренится в природе человека как социального существа, но при коммунизме в этом соревновании – соревновании друзей – есть только победители, и нет побеждённых.
Победители коммунистического соревнования пользуются известностью и особым почётом в обществе, их украшают заслуженные лавры. Но при этом те, кто не победил, не скатываются на обочину жизни и не гибнут, они живут нормальной полнокровной жизнью. Они – не проигравшие, они – тоже победители, ибо от такого коммунистического соревнования выигрывает всё общество.
Итак, труд при капитализме – полурабская участь неимущих людей. Поэтому труд – обычный производительный труд, создающий материальные блага, коими живёт общество, – не может пользоваться в этом обществе почётом и уважением. Почётом и уважением здесь пользуются только Деньги, Капитал, и те специфические виды труда, которые выполняют буржуа и их ближайшие приспешники. Кем ныне мечтают стать дети? Банкирами, «топ-менеджерами», фотомоделями. Но никто не хочет быть токарем, шахтёром, ткачихой, инженером – т.е. теми людьми, чей труд нужнее всего обществу, чей труд создаёт материальные основы существования общества, создаёт всё то, что мы едим, во что одеваемся и т.д. Очевидно, что такое отношение к труду мало способствует и росту его продуктивности.
Капиталисты часто весьма успешно применяют материальное стимулирование труда, используя для этого различные сдельно-премиальные и иные системы оплаты, – для того, чтобы до предела интенсифицировать труд и увеличить выжимаемую из рабочих прибавочную стоимость. Но все эти системы стимулирования труда, какими бы продуманными они ни были, дают весьма ограниченный эффект. Ведь заработная плата при капитализме – это не плата за труд, как это кажется на поверхности явлений, но всего лишь цена рабочей силы. Поэтому при капиталистическом способе производства между количеством и качеством труда, с одной стороны, и вознаграждением за него, с другой, нет однозначной зависимости. Практика капитализма показывает: за одну и ту же работу жители богатых стран получают больше, чем жители бедных, слаборазвитых стран; коренные жители – больше, чем иммигранты; жители столицы – больше, чем обитатели провинции; работники крупных корпораций – больше, чем персонал мелких фирм; мужчины – больше, чем женщины и дети. Вряд ли кто-то открыто осмелится назвать такое положение справедливым, и, уж конечно, оно тоже не содействует росту производительности труда.
Легко увидеть, что при капитализме нет однозначной и закономерной связи между ростом производительности труда и заработной платой. Рост производительности труда совсем не обязательно сопровождается повышением заработной платы; напротив, последняя может при этом даже уменьшаться, как это происходит сейчас в Америке! И не потому ли, однако, производительность труда в США растёт в последние десятилетия медленнее, чем в Европе, что постоянное снижение реальной заработной платы отбивает у американского рабочего охоту трудиться?
Капитализм убивает трудовой энтузиазм, подавляет творческую созидательную энергию масс. Напротив, социализм утверждает в обществе уважительное отношение к труду, органически сочетает материальные и моральные стимулы к труду; и он, при правильной организации, способен более эффективно, нежели капитализм, стимулировать труд, лучше «продвигая» за счёт этого производство, невиданно, по-стахановски, повышая производительность труда. При полном же коммунизме, в условиях изобилия материальных благ, материальные стимулы к труду «отпадают». Утверждается принцип: «От каждого по способностям, каждому по потребностям».
...
Когда-то, в старые добрые советские времена, доски почёта вывешивались у проходных заводов, и ударниками труда могли любоваться только они сами и их товарищи по работе. Теперь же доски почёта можно создавать и в Internet'е, и о заслуженных людях узнает весь мир!
При капитализме это невиданное развитие технических средств морального вознаграждения труда находится в противоречии с невозможностью применения их для данной цели. Повторяю: в буржуазном обществе Труд не может пользоваться почётом и уважением уже потому, что он подчинён Капиталу. В буржуазном обществе уважают и почитают только лишь Деньги и Власть – Власть Денег. Поэтому главными героями средств массовой информации и кумирами толпы выступают крупные бизнесмены и удачливые политики. Помимо этого, СМИ создают ещё идолов из артистов, музыкантов, спортсменов, но делают это исключительно потому, что это выгодно Капиталу. На славе «раскрученных» идолов капиталисты загребают огромные барыши, и только ради этого капитал позволяет артистам и музыкантам покрасоваться на экране телевизора или на первых полосах газет.
А вот для рабочих, инженеров и крестьян там места вообще нет. Даже для выдающихся учёных находятся какие-то второстепенные места, позади безголосых певичек и смазливых артистов. А иначе и не может быть в обществе, где никто не хочет работать, но зато все хотят много зарабатывать! Где обожествляют деньги, а не труд, и где труд является каторгой, уделом бедняков и «неудачников»!