December 12th, 2018

Барон Н. Е. Врангель про 1905 год

Из книги Николая Егоровича Врангеля (отца белогвардейского генерала) "Воспоминания. От крепостного права до большевиков".

Жизнь в Петербурге продолжала течь обычным порядком. О событиях на Дворцовой площади уже не говорили; рассказы и легенды о Гапоне умолкли. Война тоже не особенно волновала, — там ничего нового не происходило. После Мукдена все как-то затихло. Интересовались вопросом, скоро ли дойдет эскадра Рожественского. Эта эскадра состояла из разной рухляди, но ведь «Бог не выдаст, свинья не съест».
К тому же число людей, которые держались мнения — «чем хуже, тем лучше», росло. Становилось ясным, что так продолжаться все равно не может. Надеялись, что, быть может, поражение отрезвит, заставит правительство выйти из своей летаргии, заняться не одним сохранением в неприкосновенности самодержавия, но и нуждами народа, приступить к неотложным реформам. Проигранная война, конечно, тяжелый удар для самолюбия, но почти всегда действует благотворно.
Вообще, война в 1905 году отошла на второй план. На первый выдвигалось происходившее в самой стране. А там, после долгой спячки, пробуждались и пробуждались гневными. О тиши, глади и Божьей благодати говорить едва ли приходилось.
Революционная пропаганда шла вовсю. Террористы не покладали рук. Убиты были: великий князь Сергей Александрович, Плеве, Боголепов, Сипягин — виновные и невиновные. Даже второстепенных представителей власти подстреливали, как куропаток.
На фабриках бастовали, «истинные патриоты» своего отечества занимались провокацией, учащаяся молодежь, верная своему прошлому, для блага родины демонстративно не училась. Прогрессивные элементы, земские люди совещались, проекты конституции ходили по рукам. Нарождались политические партии с программами едва ли по плечу многим европейским нациям и никуда не годными для России.
Высшее правительство прогрессивно слепло; низшие власти, страдали параличом; Охранное отделение прогрессивно свирепствовало. Призываемые запасные пьянствовали и разносили станции и кабаки. А Государь на докладах продолжал писать: «Утешительно».
[Читать далее]Наконец пришло радостное известие, — эскадра подходит. И действительно, эскадра благополучно, вопреки всему, достигла Японии, и у Цусимы в один день была уничтожена, погибла. Ужасное известие оглушило, как громовой удар. Но вечером в Петербурге музыка гремела, ярко освещенные шантаны были переполнены, шампанское, как всегда, лилось рекой.
Не помню точно, в каком месяце воспоследовал Высочайший манифест. О чем? Этого никто не понял. В Петербурге этот Манифест одни называли каталогом Мюра и Мерилиза, другие — «о том, о сем и ни о чем» или «по усам текло, а в рот не попало».
В нем вперемежку было упомянуто обо всем, что угодно: и об улучшении сельского быта, и об улучшении положения дворян, об улучшении церкви, о сельском хозяйстве. Читали и не понимали.
— Читали? — спрашивали друг друга.
— Читал, да ничего не понял. А вы? В чем дело?
— Я тоже не понимаю.
Этот вопрос задал мне и один министр, и председатель одного из департаментов Государственного совета.
О Манифесте спросил меня и извозчик, а потом мне же и разъяснил.
— Читали Манифест, барин?
Предвидя дальнейшее и не желая дискредитировать Царя, я ответил, что прочесть еще не успел.
— А ты читал?
— Нам его прочли в чайной.
— Что же, понял?
— А как же! Новые, значит, налоги будут.
Потом узнали, как все было. Государь еще в 1904 году повелел Плеве написать манифест для успокоения умов. И Плеве, нужно думать, так как был умен, то манифест он написал толково. Но Царь тут же велел вклеить заметки, а может быть, мысли, собственноручно написанные на листе бумаги. Плеве вклеил, как мог, и вышел каталог Мюра и Мерилиза.
Публика смеялась. И царский престиж падал.
Говоря о престиже царской власти, я вспомнил, что в день убийства Плеве ко мне зашел знакомый, член Думы. После окончания разговора я пошел проводить его, и в приемной мы увидели одну из служащих в Обществе барышень в растрепанных чувствах. Оказалось, что, проезжая около Варшавского вокзала, она была свидетельницей покушения. По ее словам, убили французского посланника.
— Что за безобразие, — сказал мой гость, — французского посланника! Лучше бы Плеве ухлопали… — и остановился. — Кто бы несколько лет тому назад мог поверить, что люди, как мы с вами, будут говорить такие слова. А дожили. Пожалуй, скоро до того доведут, что и мы сами бомбы метать начнем.
Я до сих пор говорил о том, что происходило в Петербурге; теперь — о деревне.
Аграрные беспорядки начались в Харьковской губернии, потом перешли в Полтавскую, а затем на всю Россию. Начались «иллюминации помещичьих усадеб», как со смаком говорили некоторые интеллигенты. Крестьяне выгоняли помещиков из имений, усадьбы грабили, потом поджигали, а затем с награбленным добром преспокойно возвращались домой. Обыкновенно это совершалось без смертоубийств, без насилия, чуть ли не полюбовно. «По-хорошему, значит, по душам». «Разве мы не понимаем, что озорничать не годится». «Ты, батюшка барин, не сумлевайся, обижать тебя, нашего кормильца, не станем», — говорили «богоносцы». И действительно, своего помещика обыкновенно не грабили. Грабили его не они, а соседи, а сами они грабили соседского помещика, Они поделили, как говорится в политике, «сферы влияния» и орудовали каждый в ему определенной территории. Помещики обыкновенно защищаться и не пытались. Защищать себя сами, как известно, мы, русские, не мастера; защищать нас должно начальство; а просто — подальше от греха. Иногда эти отъезды даже были умилительны. Добрые крестьяне помогали «благодетелю» укладывать чемоданы и узлы, желали счастливой дороги, помогали влезать в экипаж. Действительно, все происходило «по душам», как между хорошими людьми полагается. «По Божьему, значит, по-суседски».
Явится сотня-другая «суседей» с возами (у кого один, у кого и два), пошлют депутата доложить барину, что, мол, «явились». Депутат подойдет к дому, издали, из почтительности, снявши шапку, и барину вежливо доложит: «Поезжай себе, батюшка, с Богом, пока еще цел. Да не забудь, кормилец, передать нам ключи от амбаров».
Конечно, не везде дело протекало так идиллически. В Балтийских губерниях было убито немало помещиков. Но там крестьяне не наши добродушные «российские люди», а мстительные латыши и эсты. Когда добродушные россияне кого-нибудь из помещиков отправляли не в город, а на тот свет, то это делалось не как там, из злобы, из чувства мести, а только оттого, что случился такой «грех», «лукавый попутал», или просто «зря», оттого что ребята «балуются».

В Лифляндской губернии и частично в Эстонии спалили около 800 хуторов. Многие помещики были убиты…
Правда, что и способы усмирения порой бывали азиатскими.
За несколько дней до смерти Дохтурова его двоюродный брат И.М. Оболенский, усмиритель харьковских аграрных беспорядков, с одушевлением повествовал о примененных им способах воздействия — и вдруг, взглянув на Дохтурова, прервал свой рассказ:
— Да ты мне, кажется, не веришь?
— Конечно, не верю, — спокойно сказал Дохтуров.
— Это почему?
— Да потому, что если только половина того, что ты рассказываешь, была бы правда, тебя бы давно посадили в сумасшедший дом на цепь.
Но он ошибся. Рассказ был от слова до слова правдив, и Оболенского посадили не на цепь, а хотя он на военной службе служил прежде лишь мичманом, произвели прямо в генерал-лейтенанты и отправили в Финляндию генерал-губернатором.
/Ср.: «Харьковский губернатор, шталмейстер князь И. Оболенский ‹…› произвел сплошное и триумфальное сечение бунтовавших и неспокойных крестьян вверенной его попечению губернии, затем на него за это анархист ‹…› сделал покушение ‹…› после всего этого он сейчас же был сделан сенатором. То, что он так лихо выдрал крестьян, было аттестатом его молодечества и решительности ‹…› Князь Оболенский был, к всеобщему удивлению, назначен финляндским генерал-губернатором, но что особенно всех поразило, это то, что он вдруг был сделан и генерал-адъютантом» (Витте. Т. 3. С. 272)./

Неограниченное самодержавие до царствования Александра II было логично. В государстве, где значительное большинство было рабами- крепостными, лишенными всяких гражданских прав, народное представительство немыслимо. После освобождения неограниченное самодержавие стало невозможно. Мыслящая Русь это понимала, народ это инстинктивно чувствовал. Но сами самодержцы этого не поняли или понять не хотели. Видоизменяя во многом склад жизни своего народа, они своими личными правами, своими прерогативами поступиться не хотели, в неограниченном самодержавии продолжали видеть святая святых, в неприкосновенности его — главную задачу своего царствования.

В 1905 году избежать взрыва было невозможно, потому что накопленному пару некуда было деться… В первой революции виновато было только самодержавие…
Революция 1905 года была необходима: у нее была цель, ее возглавляли способные люди…
17 октября 1905 года был самым светлым днем моей жизни. То, о чем я мечтал с ранней юности, свершилось, хотя даны были только обещания и самой крупной политической ошибкой было не дать все законодательство целиком. Да и не все, о чем мечталось, было обещано.

только в равнодушном, холодном Петербурге первый день русского совершеннолетия прошел столь серо. Почти везде в других городах было значительно оживленнее. В Томске в день объявления Манифеста убито несколько сот человек, в Ростове-на-Дону сожжена Московская улица и учинен еврейский погром. В других городах с легкими вариациями то же.




Реально ли социально однородное общество, если уровни жизни и интересы социальных групп различны

Из книги "СССР. 100 вопросов и ответов".

«Вы утверждаете, что строите социально однородное общество. Реально ли это, если уровни жизни и интересы социальных групп различны?»

— Это, безусловно, один из важнейших программных и практических вопросов Советского государства. Статья 19 Конституции СССР гласит: «Государство способствует усилению социальной однородности общества — стиранию классовых различий, существенных различий между городом и деревней, умственным и физическим трудом, всестороннему развитию и сближению всех наций и народностей СССР».
Многое сделано в этом направлении.
Вопрос — как покончить с социальным неравенством? — волновал многих мыслителей прошлого. «Я никогда не мог понять мысли, — писал Федор Достоевский, — что лишь одна десятая доля людей должна получить высшее развитие, а остальные девять десятых должны послужить к тому материалом и средством, а сами оставаться во мраке». Накануне социалистической революции 1917 года одна шестая часть населения России принадлежала к привилегированным классам — буржуазии, помещикам, торговцам, кулакам, то есть было то же самое, что мы наблюдаем сегодня в странах Запада, где пять процентов семей, стоящих на верхней ступеньке социальной лестницы, владеют 50 или даже 70 процентами богатства страны.
Национализация земли, заводов, банков, переход командных высот экономики в руки рабочего класса — все это внесло качественно новые элементы в жизнь общества. В условиях общественной собственности только личный труд, а не дедовский или отцовский капитал определяет положение человека в коллективе. Возможность получения образования, свободного выбора профессии в зависимости от индивидуальных способностей благоприятно повлияла на социальное самочувствие людей.
Уже не одно десятилетие в СССР идет процесс уменьшения различий в условиях и уровнях жизни различных групп населения. Разница в доходах остается, поскольку существует труд квалифицированный и неквалифицированный, поскольку люди отличаются по своим способностям и талантам. У нас действует принцип социализма: от каждого по его способностям, каждому по его труду. Этот принцип побуждает человека расширять свои знания, повышать свою квалификацию, работать лучше и тем самым преумножать всеобщее достояние. Некоторые горячие головы предлагали после революции ввести принцип уравниловки в оплате, но мы этот путь отвергли как теоретически и практически неверный. Катастрофический опыт маоистов с коммунами лишний раз подтвердил, что нельзя забегать вперед, отрываться от реальной действительности, строя новое общество.
Но разница в оплате между трудом квалифицированным и неквалифицированным, во-первых, невелика — 1:1,6 или 1:1,7, во-вторых, у каждого есть возможность повысить за счет государства свою квалификацию и, соответственно, зарплату. Мы решаем эту проблему следующим образом: с каждым годом сокращается сфера неквалифицированного труда, минимальная зарплата систематически повышается, низкооплачиваемые полностью освобождаются от налогов, пенсия по старости выплачивается им в размере 100 процентов от зарплаты (у высокооплачиваемых этот процент ниже).
Другая сторона этой проблемы — разница в доходах на каждого члена семьи, например, у холостяка и у многодетной пары. Семьи, где средний доход невелик, получают пособия. А самое главное — общественные фонды, за счет которых государство предоставляет людям бесплатно различные услуги и льготы. Объем бесплатных услуг неуклонно возрастает, и за ними, на наш взгляд, будущее. Они позволяют ВСЕМ людям, независимо от уровня их доходов, независимо от того, где они живут — в большом городе или селе, — получать бесплатно среднее образование, квалифицированную медицинскую помощь, приобщаться к культурным ценностям и в одинаковой мере пользоваться всеми другими социальными благами
Вот почему советским обществом уже на современном этапе достигнут высокий уровень социальной однородности.
Что касается второй части вопроса — о различии интересов, то оно не так велико. Ведь в СССР нет капиталистов и наемных рабочих. В СССР — все трудящиеся. Наша практика и исследования социологов говорят о другом — об утверждении общих коренных интересов. Среди них: увеличение общественного богатства, рост благосостояния и культуры народа, проведение миролюбивой политики, всестороннее развитие каждой нации и народности. Это ни в коей мере не мешает, а, наоборот, создает необходимые условия для развития отдельной личности, для расцвета индивидуальных наклонностей и интересов.


Бушин о Путине и Ленине

Из книги Владимира Сергеевича Бушина "Пятый сезон Путина. Шоу продолжается…".

С целью прикрытия истинной сути своих дел и поступков («Держи вора!») Гарант Горыныч объявил пятикратным предателем Ленина. Во-первых, говорит, он призывал превратить войну империалистическую в войну гражданскую. Предатель!.. Да ведь это лозунг не лично Ленина, а Штутгагрдского и Базельского (1912) конгрессов всей европейской социал-демократии, которая в условиях уже бушевавшей войны на Балканах приняла его в обстоятельствах того времени как средство предотвратить мировую войну или хотя бы припугнуть правителей. Увы, надежды не оправдались…
Во-вторых, говорит, Ленин призывал к поражению своей родины. Предатель!.. А на самом деле Ленин призывал к поражению не родины, не народа, а правительства, которое было уж так далеко от народа. Как? Ну, это вопрос конкретной обстановки…
В-третьих, говорит, Ленин заключил Брестский мир со страной, которая сама потерпела поражение. Додуматься надо! Какой невиданный пороз! Предатель!.. Если первые два пункта обвинения свидетельствовали скорее о невежестве, то уж тут отчетливо можно видеть качество ума. Это обвинение особенно выразительно в устах любителя спорта, который при самом мизерном уме, при нано-интеллекте должен бы знать, что нередко спортсмен проигрывает другому спортсмену, который потом сам терпит поражение. Допустим, Ботвинник проиграл Петросяну, который потом сам проиграл Спасскому. Так бывает и в войнах. И какая тут загадка для большого ума? А Брестский мир был заключен в марте 1918 года, когда Германия уже давно оттяпала у России Польшу, потом и Прибалтику с ее главным городом Ригой и нацелилась на Псков, Петроград. При охватившей Русскую армию деморализации и дезертирстве немцы могли дойти до столицы в два-три дня. А после Бреста немцы еще немало потрепали союзников успешными наступлениями в Пикардии, во Фландрии, на реках Эна и Марна. И это продолжалось еще восемь месяцев до капитуляции, после того как начали воевать и американские войска. Так что Брестский мир был подписан вовсе не с выдохшейся страной, не с обессилевшей армией. Обычно демагоги путинского гнезда, говоря о Брестском мире, гневно вопиют: «Какие территории были потеряны!» И молчок, словно эти земли так и остались потеряны. А на самом-то деле вскоре после революции в Германии в ноябре 1918 года все было возвращено, а позже при Сталине и преумножено.
В-четвертых, говорит, Ленин и большевики разложили победоносную Русскую армию. Предатель!.. Да что могла сделать в многомиллионной армии партия, насчитывавшая тысяч 20 членов, из которых немногие были в армии. Армию разложили многочисленные неудачи на поле боя, недостаток снабжения оружием, боеприпасами и продовольствием. Лучше всего прочитать об этом в воспоминаниях А.И. Деникина, который, будучи до конца жизни лютым антисоветчиком, однако же отрицал обвинение большевиков в разложении армии.
В-пятых, говорит, Ленин подложил под Россию атомную бомбу. Через 70 лет по дистанционному управлению он привел ее в действие, она рванула, и страна развалилась на 15 кусков. Предатель!
И все эти измышления о людях, дважды спасших родину от развала и оккупации, вознесших ее на небывалый уровень могучей сверхдержавы, благодаря чему его и самого-то Отца народа еще не постигла участь Каддафи.
[Читать далее]
* * *
Но что мы знаем о самом нашем Отце народа? Знаем, например, как он организовал бегство из России взяточника Собчака (2,5 миллиарда рублей), после того как он не явился на допрос, получив тринадцать повесток, и прокуратура приняла решение о его принудительном приводе. Как это выглядит рядом с нынешними бесконечными призывами Путина к законности, прозрачности, послушанию властям?..
Недавно была отрыжка той далекой истории. Известный своей зарплатой Игорь Сечин спровоцировал арест и суд над министром экономики Алексеем Улюкаевым. И ему, как главному свидетелю, было послано четыре повестки в суд, – так он, как и Собчак, даже в качестве свидетеля явиться не пожелал. И что наш Главный законник? «Он мог явиться, а мог и не являться». Позволь, а где же законность? Сечин обязан был по закону явиться! Где же твоя dura lex? И он все жалуется на двойные стандарты у американцев. Да вот они в собственноручном домашнем изготовлении.
А можно ли забыть и такие слабости президента, как почитание не только Ельцина, но и того же Собчака как национальных героев? О первом из них он сказал: «Ельцин возглавил процесс кардинальных преобразований, которые вывели Россию из тупика… Россияне верили ему и поддерживали его».
Мы были в тупике? Экономика, в порядке «кардинальных преобразований» разрушенная вами в угоду американцам, до сих пор не может достичь этого «тупика». Вот куда вы вывели Россию. Россияне поддерживали Ельцина? Да, в 1996 поду его поддерживали 2% избирателей, и выборы тогда он не мог не проиграть и проиграл, что однажды признал даже Д. Медведев. Но силами таких жуиров, как Чубайс, понимавший, что ему сулит неизбрание Ельцина, его все-таки опять сделали президентом, жульнически навязали стране пьяную развалину. И пережила тогда Россия не «второе рождение», а предсмертный коллапс – было хуже, чем в начале декабря 1941 года, когда немцы были под Москвой, и в июле 1942-го, когда они вышли к Волге. Что надо иметь за душой, чтобы вот так при всем народе лгать, выворачивать наизнанку святую кровоточащую правду! Нет, не случайно он обожает Солженицына, который обожал Власова и не видел врага в Гитлере…

Сёмин о войне и Победе

Взято у Константина Сёмина.

Пару лет назад редкобородый и прыщавый монархист-власовец, сбежавший потом из Питера в Латвию, щерясь в мою телекамеру, пророчествовал: «Разобрались с вашей Гражданской, разберемся и с Отечественной». Таким, если кто не знает, был лозунг обитавшей в Нью-Йорке, Вашингтоне, Мюнхене, Праге, Париже разноцветной эмигрантской сволочи. «Разобрались с Гражданской, разберемся с Отечественной», — повторяют эти деятели сами себе с 1991-го года.

У них есть основания надеяться.

К концу 80-х разрушение революционного мифа и мифа о Гражданской Войне полностью состоялось. То, что начиналась сочувственными к трагедии белого движения фильмами «Сорок Первый», «Бег», «Дни Турбиных» или песней «Русское Поле» из «Неуловимых», закончилось обвальной реабилитацией белогвардейщины. По всем экранам страны скакал есаул-Газманов, «с войны» возвращался Тальков, а менестрель-Малинин выл про «Поручика Голицына» и «Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа».

Почему для эмиграции было так важно разобраться с Гражданской? Потому что одним из базовых аргументов гитлеровских коллаборационистов, всегда приводившихся ими в свое оправдание, было то, что Великой Отечественной Войны не было вообще. Был второй раунд Гражданской Войны, в котором часть русского народа, поддержавшая жидобольшевиков, продолжила воевать с частью народа, которая жидобольшевиков не поддержала. Не Великая. Не Отечественная. Гражданская. В этом любопытном свете Гражданская Война в России оказывалась трехактовой и завершалась триумфальным появлением поручика Голицына в августе 1991-го на танке перед Белым Домом.

А поскольку поручик Голицын, равно как и бросивший коня есаул, по всей видимости, успели отметиться и в национальных батальонах Вермахта, то и отмечать 9-е мая с каждым годом им было всё менее и менее комфортно.

[Читать далее]

Не спешите считать эту версию уделом горстки фанатов РОА. Жирный, прыщавый власовец довольно улыбается ровно потому, что ему прекрасно известен масштаб нашего поражения. Власовец знает, что говорит. Власовец знает, что без победы Революции, без победы в Гражданской Войне государствообразующий миф о Победе в Великой Отечественной повисает в воздухе. И чтобы разбить власовца, нам рано или поздно придется частично согласиться с тем, что да, Великая Отечественная была продолжением Гражданской. Точнее, нам придется осознать, что Гражданская война тоже была во многом Отечественной. Ведь именно в Гражданскую войну наш народ в первый раз выпнул из страны иностранных интервентов и их прихвостней. Так что не радуйся, власовец, мы принимаем твой вызов.

Вспомните детский фильм о Мальчише-Кибальчише. Не случайно у буржуинов, наступающих на позиции мальчишей (дело, стало быть, в Гражданскую), — фашистские каски. Пропагандистский образ точен. Да, конечно, Гитлер в 1941 пытался завершить то, что не смогли успели доделать оккупанты в 1918-м — немецкие, английские, японские, французские, американские оккупанты. То есть Гитлер от имени мирового империализма пытался переиграть результаты Революции и Гражданской. И стоял за спиной Гитлера точно такой же всемирный Буржуин. Это он, французский, американский, британский Буржуин, зачал Гитлера в Веймаре, вскормил Гитлера заказами крупных корпораций, бросил Гитлеру в клюв Чехословакию и Испанию, участвовал в гитлеровской Олимпиаде… Всё — ради того, чтобы окрепший и возмужавший Гитлер двинулся-таки на Восток и закончил работу «консорциума цивилизованных наций», приостановленную в 1922 году. Почему? Потому что с первых дней Великой Депрессии кресло под Буржуином основательно зашаталось, и даже на Манхэттане на первомайские демонстрации выходили уже разъяренные стотысячные толпы.

Иными словами, Первая мировая война, в 1918-м году превратившаяся для России из Империалистической в Гражданскую, в действительности была прологом мировой классовой войны. Перестав быть грызней олигархических хищников между собою, она обернулась смертельной схваткой революционных (народно-освободительных) сил и сил всемирной Реакции. Именно под знаменем Реакции Гитлер и шел покорять СССР. Это была одинаково чаемая и Черчиллем, и Рузвельтом, и Труманом «ответочка» за Октябрь 1917-го года. Это не мировая война съёживалась до масштабов гражданской. Это русская Гражданская война 1918-го года приобретала масштаб глобальной битвы между Добром и Злом.

Правда, это совершенно не означает — тут власовцу не удастся протащить подмену — что в 1941 году Гражданская война продолжалась внутри самого Советского Государства. Классового общества в СССР по большому счету уже не было (вот зачем среди прочего требовалось и раскулачивание, и коллективизация — чтобы никто не тыкал вилами в спину в критический момент). Советская власть поддерживалась абсолютным большинством населения. Следовательно, не было и быть могло никакой новой войны русских против русских, оживить которую надеялись и Краснов, и фон Паннвиц, и Власов. Было же ничтожное (по сравнению с остальной массой народа — 600–900 тысяч против оказавшихся на оккупированных территориях 70 миллионов) количество предателей, перешедших на сторону фашистов.

Как бы то ни было, второй раунд мировой-гражданской остался снова за красными. Красный флаг над Берлином демонстрировал это нашим «международным партнерам» более чем убедительно. Но было совершенно ясно, что война не закончена, и совсем скоро гонг прозвучит опять. Он не заставил себя ждать. Уже в 1946 США и Британия, не пострадавшие от зубов своего фашистского детища, до самого последнего момента взвешивавшие возможность присоединения к Гитлеру в его антибольшевицком крестовом походе, словно приглашали Москву к «продолжению банкета».

Здесь остановимся на секунду и вспомним дебилов, которые, осеняя себя крестным знамением, сражаются сегодня с троцкизмом и бронштейновой доктриной «перманентной революции». Троцкий — без сомнения, упырь и враг СССР, но вовсе не из-за этой доктрины. Доктрина вообще не принадлежит Троцкому. Она довольно проста и заключается в том, что поскольку всемирный Буржуин ни за что и никогда не оставит республику Советов в покое, война против Буржуина прекратится только с разгромом Буржуина в его логове. То есть избежать борьбы не удастся. Либо черные каски маршируют через Украину на Москву, либо ты поднимаешь знамя восстания в Мексике, в Никарагуа, в Алжире, в Париже или всеми нами любимом городе Вашингтоне. Вот что такое «перманентная революция» или «революция на штыках». Выходец из бедной рабочей семьи рейхскомиссар Украины Кох в 1918 году был леваком, социалистом. Но уже в 20-х этот человек — нацист, перешедший в лагерь Буржина. Почему? Потому что советская Перманентная Революция проиграла нацистам Германию (опять же, спасибо Троцкому). И эта концепция абсолютно бесспорна. И с этой концепцией был абсолютно согласен Сталин. Просто Сталин говорил, что для участия в такой революции (в перенесении мировой Гражданской на территорию США или Британии) наша страна должна накопить силы.

А теперь посмотрим, каким был итог второго раунда мировой-гражданской для СССР? Итог состоял из множества «однако». Мы победили. Однако понесли колоссальные потери. Однако произошла революция в Китае и теперь Красным Проектом была охвачена половина земного шара. Однако Китай слаб, СССР в руинах, антиколониальное движение по всему миру еще только набирает обороты. Однако оперативно трудоустроивший фашистов мистер Труман уже сбросил две ядерные бомбы на Японию. Труман словно переспрашивает Москву: «Желаете продолжения банкета»? И Труману надо что-то отвечать.

Сталин понимает: как и после 1918–1922, стране нужна передышка. Необходимо восстановление экономики. Сил для ведения новой глобальной войны сейчас нет. Но увернуться от банкета — и это Сталину тоже совершенно очевидно — в любом случае не удастся. Поэтому СССР мобилизует все силы для совершения следующего рывка и обретения ядерного статуса.

Либерасты и власовцы любят трепаться о том, что День Победы при Сталине страна с размахом не отмечала. Дескать, усатый тиран понимал, какую высокую цену заплатил, а потому стеснялся. Или стыдился. На самом деле усатый тиран отлично понимал другое. Он понимал, что — внимание — Великая Отечественная Война может оказаться цветочками по сравнению с третьим раундом мировой-гражданской, к которому его подталкивали. Двадцать семь миллионов жизней — много? Много. Как насчет 50–100 миллионов советских жизней, которые должны бы были стать радиоактивным пеплом в результате операции «Дропшот»? 300 ядерных зарядов. 100 городов. Война в Корее, где счет потерь быстро пошел на миллионы, стала отличной иллюстрацией к начинающемуся «следующему раунду».

Поэтому радоваться-веселиться — можно. Но радость не должна стать безмятежной, не должна была вести к потере бдительности. Не должно появиться ощущения окончательности победы. Враг в 1945-м году не разгромлен. Напротив, он многократно усилился. Впереди — новый грозовой фронт.

И вот на этом зловещем фоне Сталин уходит. Приходит Оттепель. А День Победы постепенно начинает приобретать знакомые нам гранитно-сусально-бронзовые очертания. Хрущевщина придает ему оттенок «всех победили, всем доказали, теперь только жизнь и безоблачное небо». Булат Окуджава, Белла Ахмадулина, Евгений Евтушенко и друг советской молодежи Эрнест Хэмингуэй. Чем дальше от 1945, тем очевиднее радость перевешивает слезы. Параллельно разнообразные солженицыны начинают потихонечку поднимать вопрос о Цене Победы — не слишком ли дорого заплатил Русский Народ за эту вашу бронштейнову перманентную-глобальную-гражданскую? И почему, в конце-то концов, именно Русский Народ обязан спасать человечество? Кому обязан? С какой-такой стати? Что толку в Победе, если обезлюдели Русские деревни, если пожертвовать собой ради неё придется всем Русским Миром? Кому нужен рай на земле, если это рай без Русских? Припоминается и бронштейнов «хворост». В национальных республиках СССР тоже не лаптем деланы и тоже берутся за подсчет своих потерь и взвешивание своего праха. А не дороговато ли казахи заплатили? А грузины? На эту музыку стягиваются все дремавшие или недобитые коллаборационисты.

Чем кончилось дело? Тем, что факельное шествие проходит в Киеве, а на Донбассе фашисты снова убивают детей. И украинский ленинопад, и среднеазиатская декоммунизация — это знакомые симптомы той же самой — Мировой-Отечественной-Гражданской. Вертись-не вертись, она достанет тебя. Ни в каком уютном русском национальном домике ты не спрячешься. И если ты решил вскрыть ящик с надписью «Победа», развесить внутри иконы, смазать лампадным маслом и что-то там внутри подкорректировать, то будь готов к тому, что пересобирать «Победу» тебе придется с самого начала — с 1918-го года.