January 3rd, 2019

Маршал Язов о Шеварднадзе

Из книги Дмитрия Тимофеевича Язова "Маршал Советского Союза".

В конце марта состоялся Военный совет округа. Больше всех я запомнил выступление Г.А. Алиева. Он призывал повысить роль военно-патриотической работы, ему было чем гордиться: в Баку новшество – открыли интернат по подготовке молодежи для поступления в военные училища.
Во время обеденного перерыва в центре внимания уже был Эдуард Шеварднадзе. Он напомнил: в личном пользовании жителей Грузии находится всего 7 процентов обрабатываемых земель, 80 процентов плантаций цитрусовых принадлежит государству. Кто-то поинтересовался: «А по какой цене государству сдают мандарины колхозы?» Оказалось, по 30 копеек. Частникам же государство платило 80 копеек, их цитрусовые засчитывались в план республики.
Первый секретарь ЦК Компартии Грузии хотел подчеркнуть, что частники лучше ухаживают за мандариновыми деревьями. Не понятно только было, как это грузины, самоотверженно работая на себя в частном секторе, не забывают при этом получать ордена от государства за выдающиеся заслуги по сбору мандаринов на государственных плантациях. А не лучше ли награждать частников? Это было бы справедливо. Шеварднадзе ничего не ответил, лишь покосился на меня…
[Читать далее]* * *
Вскоре после 8 декабря 1991 года, когда с флагштока Кремля был спущен флаг Советского Союза и поднят флаг Российской Федерации, Шеварднадзе откровенно заявит: «В этом историческом подъеме флага России над Кремлем есть и моя доля участия. Все прогнило. Надо менять. Я действительно сказал эти слова Горбачеву зимним пицундским вечером 1984 года и не отрекусь от этих слов и сегодня».
Что же надо менять и что прогнило? Вы же, Эдуард Амвросиевич, на XXVII съезде КПСС пели дифирамбы в адрес руководителей партии. Почему же не посоветовали прямо на съезде, что надобно поменять?
В своей книге вы рассказываете об отношениях с Генеральным секретарем: «В условиях «феодальной» вертикальности мне не оставалось ничего другого, как играть по правилам системы. А именно – добиваться поддержки сюзерена. И я получил ее. Было бы нечестно утверждать, что поддержку я получил лишь благодаря славословию в адрес Брежнева. Гроссмейстеров лести у него хватало и без меня».
Ах, как скромничает Эдуард Амвросиевич. Да неужто запамятовал, как сотрясал воздух Дворца съездов во время работы съездов партии слащавыми панегириками?
«Иногда мы встречались и беседовали, – вспоминает Шеварднадзе. – Я делился с Генсеком своими планами – это ему импонировало». И даже не высказали Генсеку свои взгляды на самостоятельность Грузии? Лишь через два десятилетия вы, Эдуард Амвросиевич, освободили грузин от «ига» русских. А жаль! Под Вашим мудрым руководством грузины бы не ведали беды. Только корочки от мандаринов разлетались бы в стороны… Слишком долго вы изливали чувства преданности и любви к московским колонизаторам – дух захватывает! И если раньше вы, Эдуард Амвросиевич вкушали деликатесы с московского стола, то сегодня предпочитаете рейнские объедки.
Чего же добилась Грузия в эпоху второго воцарения батоно Шеварднадзе в Тбилиси? Быть может, величайшего расцвета поэзии? Да нет! Музе, нищенке в ветхих одеяниях, оставшихся от советской эпохи, не до стихов. Она ушла в «челночницы» после ваших экономических преобразований, Эдуард Амвросиевич. Неудобно и Мельпомене выходить на сцену при свете коптилок. Зато щедро проплаченные клакеры каждый выход батоно Шеварднадзе на политическую авансцену встречают бурными аплодисментами. И моноложит Эдуард Амвросиевич, и расточает бесконечные комплименты единственному зрителю в этом театрике – Международному валютному фонду.
Ни Армения, ни Азербайджан, ни Казахстан, да никакая другая республика жить лучше не стала. Повсюду развал! Ни двуглавый орел, ни лунный серп, никакие атрибуты суверенности и гроша ломаного не стоят по сравнению со страданиями народа, разъединенного и ограбленного.
Ложь, желание приукрасить себя в изобилии встречаются на страницах вашей книги, Эдуард Амвросиевич. Вы пишете: «В декабре 1979 года мы с Горбачевым почти одновременно узнали из газет о вступлении советских войск в Афганистан и поспешили встретится друг с другом, чтобы обменяться мнениями».
И это ложь, Эдуард Амвросиевич! Вот вырезка из газеты «Заря Востока», там ваше выступление. Вы одобряете, приветствуете ввод войск в Афганистан. И когда я читаю в вашей книге критику в адрес Политбюро, которое вы осуждаете за вмешательство в дела суверенного Афганистана, я вспоминаю, как уже после выхода советских войск из Афганистана, вы вместе с Горбачевым требовали от меня продолжать оказывать помощь Наджибулле. И последнее, о чем я хочу сказать: «После неудачных покушений на вашу персону, Эдуард Амвросиевич, матери сыновей, которые стреляли в вас, как правило, идут с цветами на могилу Серго Закариадзе, Нодара Думбадзе, чтобы поблагодарить их за то, что не оставили они равнодушными юношей к судьбе Грузии…»

25 февраля 1986 года в 10 часов утра в Кремлевском Дворце съездов делегаты приветствовали Генерального секретаря и членов Политбюро. Делегацию коммунистов Хабаровского края, как и другие дальневосточные делегации, посадили на балконе. Роберт Рождественский пошутил: «Р-р-рылом не вышли».
Доклад М.С. Горбачева слушали с большим вниманием. Из доклада я усвоил, что перед партией стоит задача «о качественно новом ускорении экономического и социального развития страны во всех сферах жизни нашего общества». Эта программа получила название «перестройка».
Выступления делегатов в основном касались новых веяний. Диссонансом прозвучало выступление Э.А. Шеварднадзе, который по привычке здорово «лизнул» генсека, да так, что тот не выдержал и прервал оратора, отмежевался от его похвал, чем вызвал одобрение зала. Но Шеварднадзе знал, что он делает. За ласковые прикосновения к телесам генсека он получил ключевой пост министра иностранных дел.




Суд в СССР

Из книги "СССР. 100 вопросов и ответов".

«Как я слышал, состав суда у вас малочислен, вердикта присяжных нет. Не означает ли это предрешенности судебных приговоров, ущемления прав подсудимого?»
— Не означает. За судейским столом заседают трое. Один (в центре) — народный судья, профессиональный юрист. Двое других — народные заседатели, представляющие общественность и на равных с судьей ответственные за каждый вынесенный приговор. Ими могут оказаться рабочие и колхозники, ученые и инженеры, деятели культуры или пенсионеры…
Народные заседатели — действительно не присяжные. Дело не только в том, что в отличие от последних они выбираются населением. Их полномочия значительно шире: народные заседатели участвуют в ходе всего судебного разбирательства и решают вопрос не только о факте совершения преступления (виновен — невиновен), но и о мере наказания.
В случае возникновения разногласий между судьей и народными заседателями вопрос решается простым большинством голосов.
Нередко задают вопрос: может ли, скажем, шофер или врач, избранные народными заседателями, разобраться в тонкостях судопроизводства и квалифицированно вершить правосудие?
Мы считаем, что может. И вот почему.
При рассмотрении любого дела от лиц, осуществляющих правосудие, требуется не только умение ориентироваться в законодательстве, но и способность отличать правду от лжи, справедливость от несправедливости. Именно за эти человеческие качества, за житейскую мудрость, душевную тонкость, принципиальность людей и выбирают народными заседателями.
Прежде чем сесть за судейский стол, заседатель непременно изучает законодательство. Группа юристов проводит с ним занятия по специальной программе. Знакомясь предварительно с конкретным делом, заседатель всегда получает от судьи разъяснение законов.


Бушин и врангелевский офицер

Из книги Владимира Сергеевича Бушина «Я жил во времена Советов».

Со мной за столом сидит Николай Алексеевич Раевский, автор книг «Если портреты заговорят», «Портреты заговорили», «Нащокин — друг Пушкина». Сейчас очень популярные. «Портреты» вышли миллионным тиражом!
Ему 85 лет. Маленький, уютный старичок, довольно подвижный, постоянно совершает прогулки. Вчера, говорит, прошел 8 км — спускался к Москве-реке, потом поднялся к Ст. Рузе и обратно вдоль шоссе шел тропинками.
Он родился в Каменец-Подольске, там учился, потом в Петербургском университете, кажется, два курса. В 16-м году кончил Михайловское артучилище, был на войне. А кончил войну врангелевским офицером. 1 ноября 1920 г. покинул Россию. Жил в Праге. Там его застали наши. Судили, дали 5 лет, минимальный срок Сидел на Украине, потом — кажется, в Красноярском крае, от звонка до звонка. И вот поселился в Алма-Ате, работал там в каком-то институте. И написал книги.
Сейчас мы с ним гуляли. Я сказал
— Как переменчива жизнь!
— Да, — ответил он. — Никак я не мог предположить, что я, врангелевский офицер, буду когда-то выступать по советскому телевидению, по радио, что моя книга будет издана миллионным тиражом.
Отсидел он хотя и весь срок, но, говорит, было вполне сносно. Я был, говорит, секретарем врача. А в Праге была русская колония в 500 чел., и немцы как пришли, сразу посадили в тюрьму 60 чел., в том числе и его. Просидел полтора месяца. Это, говорит, было тяжело, никакого сравнения с советским лагерем.



Маршал Язов о межнациональных конфликтах

Из книги Дмитрия Тимофеевича Язова "Маршал Советского Союза".

Страсти в Баку накалялись не по дням, а по часам, на многочисленных митингах руководителей республики призывали уйти в отставку. В эти судьбоносные для Азербайджана дни Горбачев мне напоминал черепаху. Из панциря власти он высовывал свой меченый лоб, чтобы оглядеться, что происходит в округе. При малейшей опасности он снова забирался с головой в этот панцирь, надеясь отсидеться в нем до лучших времен. Надо было что-то решать с Карабахом, счет пошел уже на минуты, а Горбачев демонстрировал черепашьи скорости в этом вопросе. Его помощники сучили ножками, увязая в песках проблем под этим же панцирем власти.
Позже, размышляя над ахиллесовой пятой Горбачева, я пришел к выводу: ошибка Горбачева заключалась в том, что он попытался застолбить за собой категорию вечности, что для политического деятеля является большой ошибкой.
Войска в Баку ввели в три часа ночи, предварительно все вопросы согласовали с руководством республики – Везировым, Поляничко, Муталибовым.
Национальные конфликты начинали не рабочие и не крестьяне. Разжигали страсти интеллигенция, руководители республик. И ни в коем случае нельзя приписывать содеянное горсткой экстремистов всему армянскому или азербайджанскому народу.
Активно действовало проармянское лобби и после того, как Сильву Капутикян приняли в Москве Горбачев и Яковлев, она поспешила выступить в Ереване по телевидению: «Беседа длилась около четырех часов… Заметив, что мы часто повторяем «Нагорный Карабах», товарищ Горбачев сказал: «По-моему, это слово означает «Арцах»…» М.С. Горбачев в свойственном ему стиле подыграл «знаменосцам и борцам за Великую Армению», что придало силы армянским националистам «идти на любые жертвы во имя Арцаха!».
А что же происходило в Азербайджане? Зимой 1987 года в Баку появилось историко-литературное общество «Ченли-бель». Его лидерами стали М. Гатаин, политэмигрант из Ирана, Шахвердиев, методист бакинского Дворца пионеров, Н. Понахов, рабочий завода имени лейтенанта Шмидта. На волне перестройки под флагом борьбы с коррупцией они и призывали к борьбе «за чистоту нации, за объединение иранских азербайджанцев с Баку в «независимое и сильное азербайджанское государство». «Великая независимая Армения» и напротив «Великий независимый Азербайджан», и никто не отважился выступить против этих бредовых идей «чистоты нации». К чему это привело? К кровавым разборкам. Этому процессу дали «зеленую улицу» Горбачев и Яковлев своей перестройкой «без руля и без ветрил».
Межнациональные отношения ухудшались, центр об этом знал, но, надеясь, что «республики сами разберутся», генсек и пальцем не пошевелил, чтобы прекратить кровопролитие.
Введенные войска в народ не стреляли, а вот «народные защитники» в колонны войск постреливали. Били солдат, связывали проволокой и полуживых тащили на кладбище, привязывали к крестам русских могил.
Нам было известно, что все эти воззвания, обращения – Дело рук комитета обороны. Члены этого комитета вели учет оружия в школах, военкоматах, на военных кафедрах. Они взяли на учет все радиостанции «скорой помощи», таксомоторных парков, кораблей бакинского пароходства. Дело дошло до того, что 19 января 1990 года Президиум Верховного Совета Нахичеванской АССР издал указ о выходе из состава СССР.
Все совершалось от имени народа, а на деле шла разнузданная дезинформация…
Заказной характер «освободительных войн» в республиках не вызывал сомнений.