January 7th, 2019

Маршал Язов о Пегасе

Из книги Дмитрия Тимофеевича Язова "Маршал Советского Союза".

Очень смешную историю мне поведал Михаил Балыкин, как его Пегас споткнулся на сцене театра имени Абая. Случилось это в 60-е годы, страна готовилась отпраздновать 10-летний юбилей освоения целины. В Алма-Ату обещал приехать на праздники сам Никита Сергеевич. Прославленный коллектив абаевцев день и ночь работал над постановкой оперы «Целина». Либретто оперы заказали Балыкину. Но случилось непредвиденное – поэт запил на радостях: накануне идеологическое руководство республики одобрило первый акт будущей нетленки. Увещевать либреттиста было бесполезно, и тогда в ЦК Компартии Казахстана на семь часов утра вызвали директора театра. О чем ему говорили, можно догадаться, но уже в полдень поэта доставили в санаторное отделение больницы с соответствующей специализацией. К вечеру поэт протрезвел, и его ознакомили с посланием оперных певцов-абаевцев с припиской директора: «Миша, ты срываешь юбилей. Сиди и пиши! С партийным руководством согласовано. Из психушки вызволим, но сначала верни должок – второй акт оперы. Разносолы тебе доставят из ресторана. А чтобы ты оценил мою товарищескую поддержку, ежедневно будешь получать по две бутылки «Жигулевского». Это все, что для тебя могут сделать коммунисты театра», – и постскриптум: «Не взыщи, за пиво высчитаю из твоей Ленинской премии».
Делать было нечего, пришлось засесть за либретто. Обычно в больницах подобного типа свет не выключается на ночь. Миша «поднимал целину» аж до одиннадцати часов вечера, пока в палату не заглянула нянечка.
– Спатеньки пора, спатеньки! – посоветовала нянечка вновь поступившему.
– Какой сон, мне надо дописать либретто! Никита Сергеевич приезжает в Алма-Ату. Я оперу пишу!
– Спатеньки, спатеньки! – уговаривала либреттиста нянечка, добрая душа. – У нас каждый второй пишет оперу! Я тебе завтра помогу. Мы вместе ее сочиним. А сейчас – спатеньки!
Утром выяснилось: главврач больницы запамятовал предупредить нянечку о знатном «пациенте». Ошибку исправили, и больше никто из обслуживающего персонала не набивался к Михаилу в соавторы.
Спектакль обещал стать вехой в истории оперного искусства. Премьера прошла с триумфом. В центральной ложе восседало высшее партийное руководство республики, директор театра, главный врач больницы, под патронажем которого создавался шедевр, и сам виновник торжества – либреттист. В перерыве между первым и вторым актами составили список: кому надлежит получить Государственную премию, кому квартиры, а кому звание народного артиста СССР. Занавес на сей раз не закрывали, успех был сногсшибательный.
Море цветов, оглушительные аплодисменты, с полчаса артистов вызывали на бис. Особенно всем понравился второй акт. Главный врач похвалялся в фойе: «У меня корпели над шедевром, в санаторном. Да-с, у меня!»
Директор театра был преисполнен гордости и даже не высчитал за бутылки «Жигулевского» из гонорара. Алма-Ата приукрасилась, все приготовились к встрече именитого гостя.
Но вскоре состоялся всем памятный Пленум в Москве, и Хрущева спровадили на пенсию. Оперу по команде из Москвы разнесли в пух и прах. Пегас так и не преодолел политические барьеры. Споткнулся!



Роберт Рождественский о Солженицыне

Из книги Дмитрия Тимофеевича Язова "Маршал Советского Союза".

Роберт оказался заправским парильщиком и засыпал нас литературными байками. Один рассказ меня потряс: молодой критик Николай Сергованцев в журнале «Октябрь» разнес в пух и прах прозу А. Солженицына, неосмотрительно развенчав кумира Никиты Хрущева. Почти неделю, словно на работу, молодой критик ходил по утрам в ЦК КПСС, где идеологические нукеры Суслова учили его хорошим манерам. Но критик не смалодушничал, не отрекся от своих взглядов. И спустя месяц его разыскал бывший зек, вместе с будущим лауреатом Нобелевской премии он отбывал срок в Экибастузе. Нет-нет, Роберт Рождественский ничего не приукрасил. Действительно, в лагере умирал зек, сидевший по той же статье, что и Солженицын. Приостановить болезнь могли кусочки сахара, которым лагерное начальство не особенно делилось с заключенными.
И тогда самые отчаянные пошли к начальнику. Но тот, рассмеявшись, пообещал их на несколько часов выставить на мороз. Была зима, и морозы в Экибастузе стояли под сорок градусов. Чтобы не оставить в беде товарища, порешили усилить меры воздействия на зарвавшегося начальника: почти две тысячи заключенных устроили на снегу сидячую забастовку, при этом они все разделись. Так и победили! Но история на этом не заканчивается: только три человека бойкотировали эту акцию, не вышли из бараков. Среди них был и Александр Солженицын…



В. С. Бушин о Есенине и Пастернаке

Из книги Владимира Сергеевича Бушина «Я жил во времена Советов».

За завтраком Бен рассказал такую вещь о Есенине, вычитанную в какой-то книге 20-х годов. Кто-то говорил ему: «Сергей Александрович, зачем вы так пьете, скандалите, буйствуете. Ведь у вас же душа нежная и тонкая. Зачем?» Есенин ответил: «Надо! Надо! А то всю жизнь так и проживешь Пастернаком».
Я в свою очередь рассказал то, что слышал от Сеньки Сорина. В ЦДЛ шел вечер памяти Есенина. Вдруг в числе других ораторов поднимается Пастернак и говорит: «Я тоже встречался с Есениным. Как сейчас помню, однажды на Невском он подошел ко мне, взял за грудки и говорит «Это ты, жидовская морда, русский язык портишь?»

СССР в Афганистане

Из книги "СССР. 100 вопросов и ответов".

«Картер называет советские действия в Афганистане интервенцией. Многие в мире с ним согласны. Вы тоже не отрицаете факта присутствия советских войск в этой стране. В чем же тогда суть разногласий?»
— Картер называет интервенцией то, что на самом деле называется совершенно иначе А именно: помощью Советского Союза Афганистану в отражении агрессии извне, помощью, оказанной по просьбе правительства этой страны и в полном соответствии с советско-афганским договором от 5 декабря 1978 года и с Уставом ООН, статья 51 которого предусматривает право на самооборону — индивидуальную или коллективную. В этом как раз и заключается суть: законные действия Советского Союза Картер выдает за противоправные, помощь в отражении интервенции — за интервенцию. Мы рассматриваем подобную подмену одного понятия другим, прямо противоположным по смыслу, как злонамеренную дезинформацию общественного мнения.
Картер, некоторые другие деятели и пресса Запада делают вид, что они озабочены судьбой Афганистана, будто бы ставшего жертвой советской экспансии. Их клевета нацелена на то, чтобы помешать афганскому народу в строительстве новой жизни, в укреплении своего самостоятельного государства, на то, чтобы разговорами о советской интервенции прикрыть действительное вмешательство во внутренние дела Афганистана со стороны империалистических сил. Помощь Советского Союза Афганистану сорвала их планы, когда они казались их инициаторам близкими к осуществлению. Нынешняя антисоветская вакханалия, развязанная Картером, — это очередная попытка повернуть ход событий вспять, а заодно и оправдаться перед избирателями за собственные просчеты.