February 25th, 2019

Махно об антисемитизме и России, которую мы потеряли

Из Воспоминаний Нестора Ивановича Махно.

...я доехал до Орла. Здесь поезд задержался. Я не утерпел и вышел из вагона, а потом уже за давкой не мог попасть в него и остался на целые сутки в Орле.
Побродил по этому городу. Он многое напоминал мне собою. Ведь это город, в котором при самодержавии глупого Николая II Романова существовала каторга. На этой каторге в особенности не было предела разнузданности по отношению политкаторжан. Дух антисемитизма здесь гулял в той мере, в какой только смогли проявлять его управители каторги, начиная от начальника и кончая темным невежественным надзирателем – ключевым или постовым – у дверей камер при выходе на прогулки, на самой прогулке. Это в Орловской каторге чуть не каждого прибывающего в нее политкаторжанина под воротами спрашивали: «Жид?» И если отвечал: «Нет», заставляли показать крест. А когда не оказывалось последнего, били, приговаривая: «Скрывает, мерзавец, свое жидовство». Били до тех пор, пока не срывали с него арестантского костюма и не убеждались на половом члене. Но и в этом случае били, только теперь уже за то, что не носит креста…


О планах немцев относительно Ленинграда

Из материалов Нюрнбергского процесса.

Из секретной директивы военно-морского штаба от 22 сентября 1941 г. за №1-а 1601/41 «О будущности города Петербурга»
1. Чтобы внести ясность в мероприятия военно-морского флота на случай захвата или сдачи Петербурга, начальником штаба руководства морской войной был поднят перед ОКВ вопрос о дальнейших военных мероприятиях в отношении этого города.
Настоящим доводятся до сведения результаты.
2. Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России нет никакого интереса для дальнейшего существования этого большого населенного пункта. Финляндия точно так же заявила о своей незаинтересованности в дальнейшем существовании города непосредственно у ее новой границы.
3. Прежние требования военно-морского флота о сохранении верфей, гавани и прочих важных военно-морских сооружений известны ОКВ, однако удовлетворение их не представляется возможным ввиду генеральной линии поведения в отношении Петербурга.
4. Предположено тесно блокировать город и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сравнять его с землей.
Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты.

Директива верховного командования вооруженных сил от 7 октября 1941 г. за №44 1675/41
Фюрер снова решил, что капитуляция Ленинграда, а позже — Москвы не должна быть принята даже в том случае, если она была бы предложена противником.
Моральное оправдание этого решения ясно для всего мира. Точно так же, как в Киеве, закладкой бомб и мин с часовыми механизмами был создан ряд тяжелых угроз для наших войск, нужно считаться с подобным же мероприятием в еще более широком масштабе в Москве и Ленинграде. Само советское радио сообщило о том, что Ленинград заминирован и будет обороняться до последнего солдата.
Следует ожидать больших опасностей от эпидемий.
Поэтому ни один немецкий солдат не должен вступать в эти города. Кто покинет город против наших линий, должен быть отогнан назад огнем. Небольшие, неохраняемые проходы, делающие возможным выход населения для эвакуации во внутренние районы России, следует поэтому только приветствовать. И для всех других городов должно действовать правило, что перед их занятием они должны быть превращены в развалины артиллерийским огнем и воздушными налетами, а население должно быть обращено в бегство.
Недопустимо рисковать жизнью немецкого солдата для спасения русских городов от огня, точно так же, как нельзя кормить их население за счет германской родины.

Из доклада Ленинградской городской комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских оккупантов
Фриц Кепке, фельдфебель, командир 2-го орудия 2-й батареи 2-го дивизиона 910-го артиллерийского полка заявил:
«Для обстрела Ленинграда на батареях имелся специальный запас боеприпасов, отпускавшихся сверх лимита в неограниченном количестве... Все расчеты орудий знали, что обстрелы Ленинграда были направлены на разрушение города и уничтожение его гражданского населения. Поэтому они иронически относились к сводкам немецкого верховного командования, в которых говорилось об обстрелах «военных объектов» Ленинграда...»

Как истинно русские патриоты боролись против большевиков, немцев и Брестского мира

Из книги Генриха Зиновьевича Иоффе "Колчаковская авантюра и её крах".

«Представители союзников, — пишет Астров, - настаивали на объединении всех антибольшевистских организаций и только при этом условии изъявляли готовность поддержать их и их начинания». Астров утверждает далее, что основной интерес союзнических представителей сосредоточивался при этом вокруг вопроса о воссоздании Восточного фронта против Германии (вопреки Брестскому мирному договору). Но совершенно очевидно, что достижение этой задачи было немыслимо без свержения Советской власти.
Контакты союзников с «Правым центром» и «Союзом возрождения» с самого начала и главным образом носили антисоветский характер и преследовали интервенционистские цели. Этому соответствовал и план, разработанный генералом Болдыревым: воссоздать «русскую» (т.е. антисоветскую) армию в каком-либо районе (на востоке или на севере), предварительно защищенном союзническим десантом, т.е. интервентами. В «Правом центре» вполне поддерживали эту идею. По свидетельству Титова, деньги, которые были предложены французским консулом Грена-ром для ее реализации, были приняты.
[Читать далее]
Но именно в этот момент (весной 1918 г.) центростремительная сила в лагере контрреволюции начала наталкиваться на силу центробежную. Она исходила из «Правого центра», который «все более загружал себя лицами иногда очень далеко заходящего правого уклона». Астров раскрывает эту расплывчатую формулировку: в руководстве «Правого центра» все более активную роль стали играть такие его «новобранцы», как известные «деятели павшего строя» (царизма) В.И. Гурко и А.Ф. Трепов. Более того, они вступили в переговоры и контакты с Н.Е. Марковым и 2-м, священником Восторговым и другими откровенными черносотенцами. В кругах «Правого центра» укреплялось мнение, что начатая царизмом «война с Германией была крупной ошибкой», что союзники после выхода России из войны не выдержат «напора Германии» и потому отныне следует делать ставку не на Антанту, а на Германию, готовую «низвергнуть власть Советов», только желающую «сделать это руками русских, которым окажет могущественную поддержку».
Такие настроения усиливались известиями, доходившими до Москвы с юга, с оккупированной немцами Украины и с Дона. В Киеве немцы убрали Центральную раду и вручили гетманский пернач своей марионетке — П. Скоропадскому. Такой же германской марионеткой стал донской атаман Краснов. Доходили неясные слухи, что даже непримиримый «германоборец», кадетский лидер Милюков совершил политический кульбит и начал отстаивать «германскую ориентацию», склоняя к тому добровольческих вождей — Алексеева и Деникина. Это было столь неожиданно, что многие слухам не верили, считая их провокацией, а самого Милюкова — «жертвой интриг». Однако вскоре пришло письмо от самого Милюкова, тесно связанного с «Правым центром». В письме, написанном 7(20) мая 1918 г. в Ростове и дошедшем до Москвы через Киев, кадетский лидер предлагал «при прямом содействии германцев» восстановить в России конституционную монархию. Некоторые монархические лидеры «Правого центра» (Кривошеин, Римский-Корсаков, Гурко, Ней-дгардт и др.) установили прямые контакты с германским послом в Москве и другими германскими представителями. Они, правда, давали в общем уклончивые ответы на настойчивые и назойливые просьбы о помощи в свержении Советской власти, с одной стороны не желая рисковать Брестским договором, а с другой — сознавая шаткость политических позиций правого, монархического сектора лагеря российской контрреволюции. Кадеты казались им более представительными.
Один из руководителей кадетской партии, князь Павел Долгоруков, позднее писал, что на просьбы «германофилов» немедленно направить в Москву «хоть один германский корпус» посол Мирбах отвечал: «Вы, правые, умеете только просить, но за вами никто не стоит. Организуйте сначала в этом направлении общественное мнение. А русское общественное мнение пока против вас... Вот если бы кадеты нас звали — другое дело».
Тем не менее в многочисленных материалах, связанных с деятельностью «Правого центра» (документальных и мемуарных), имеются свидетельства того, что планы свержения Советской власти с помощью Германии разрабатывались и обсуждались. Так, по сведениям Милюкова, германские представители вели переговоры «с русскими офицерами» о свержении большевиков. «План, — записал Милюков в своем дневнике, — будет обсужден с двумя офицерами германского генштаба, которых командируют Гинденбург и Людендорф... Русские офицеры с германскими пленными захватят все пункты и продержатся сутки, пока из Орши прибудут германские войска на поддержку... Таковы намерения германской военной партии». Прогерманские устремления в «Правом центре» и в связанных с ним офицерских организациях резко усиливались. «Патриоты» и ревнители «национальной идеи» из этой среды прямо говорили о том, что было бы хорошо, если бы немцы, свергнув Советскую власть, «превратили бы Россию лет на 50 в германскую провинцию».



Забота Форда о рабочих

Из книги Боба Рута "7 марта в Детройте".

7 марта 1932 г. полицией Детройта и его пригорода Дирборн и шпионами автомобильного короля Форда была расстреляна голодная демонстрация безработных. Четверо рабочих были убиты, шестьдесят пять — ранены. Многие раненые находятся при смерти, многие искалечены на всю жизнь.
В рабочих стреляли, когда они стройными рядами собирались повернуть обратно после демонстрации, проведенной перед воротами заводов Форда. В них стреляли потому, что они осмелились требовать работы или пособий для своих голодающих семей. Пять тысяч безработных фордовских рабочих принимали участие в этом голодном походе. Свинцом ответили на их требование хлеба. Но жертвою полицейского залпа пали не только 69 убитых и раненых рабочих. Полицейские расстреляли и ходившую по всему миру басню, будто Форд — «благодетель» рабочих.
Пропаганда автомобильных баронов и в особенности Генри Форда заставила многих рабочих поверить, будто автомобильные рабочие Америки живут благополучно и счастливо. Социал-фашисты всех стран усердно распространяли эту буржуазную ложь. Они пели восторженные гимны о системе Форда, как об идеале для рабочего класса. Они пели их для того, чтобы подорвать растущую солидарность мирового пролетариата с СССР, для того, чтобы бороться с растущим влиянием компартий.
Кризис, с его сокращением зарплаты и безработицей, нищета и голод для миллионов трудящихся, в том числе и тех, кто трудится или трудился на заводах Форда, основательно надорвали фордовскую легенду еще до 7 марта. События 7 марта нанесли ей новый сокрушительный удар.
Я, который много лет сам был рабом у Форда, и других автомобильных баронов в Детройте, докажу неопровержимыми фактами, что даже в период так называемого «процветания» американский автомобильный рабочий далеко не жил так благополучно, как об этом принято думать, и всегда подвергался самой жестокой и истребительной эксплоатации.
[Читать далее]
Нет больше издевательства над автомобильными рабочими, чем сказка об их «высокой зарплате». Сам Форд пустил в оборот эту сказку, когда он возвестил всему миру, что все рабочие на его заводах будут получать не менее 5 долларов в день. Это было, однако, семнадцать лет тому назад, как раз во время войны, когда все предприятия американского капитализма работали полным ходом, поставляя военные припасы воюющим империалистическим державам. Как только война закончилась и прекратились сверхприбыльные поставки, фабриканты, в том числе и автомобильные стали отнимать все уступки военных годов, низводя зарплату до голодного уровня.
По большей части в автомобильной промышленности заняты неквалифицированные или полуквалифицированные рабочие. Квалифицированных не больше 6-7 процентов. Эта небольшая верхушечная группа рабочей аристократии получала (почти до 1929 г. по сравнению с неквалифицированными рабочими) довольно высокую зарплату. Многие из них зарабатывали до 10-12 долларов в день. Но большинство рабочих могли бы рассказать о своем заработке совсем другую историю.
В 1928 г. я работал на фабрике кузовов Бригса (где производились кузова для фордов) на штамповочном прессе за плату в 55 сентов в час. За шесть месяцев я стал производить на 150 кузовов в день больше, чем вначале. Я попросил у мастера прибавки. В ответ я был рассчитан. Позже я узнал, что на мое место был нанят другой рабочий с оплатой в 50 сентов в час. Сейчас эта работа оплачивается уже не выше 25 сентов в час.
Женщины получают еще более низкую плату. Все новые и новые тысячи их выполняют работу мужчин, и тем не менее они по большей части не в состоянии заработать свыше 1 доллара в день. Вот пример. Одна работница была нанята для работы в ночной смене на фабрике кузовов Фишера (принадлежит конкуренту Форда-Дженераль Моторс) — по 10 часов в ночь. После 3 дней работы ее рассчитали, так как не было больше работы. Она получила 3 долл. 35 сентов. Из этого заработка компания удержала 75 сентов за передник, который ее заставили купить, и 1 долл. 25 сент. за пару ножниц, в которых она больше не нуждалась. Она получила в итоге 1 долл. 35 сентов за 30 часов работы. Эти примеры характерны для всей промышленности.
В условиях капиталистической «рационализации» резко понижающей потребность в квалифицированной рабочей силе, быстро растет на автомобильных заводах число молодых рабочих. Можно смело сказать, что рабочая молодежь — до 20 лет составляет по меньшей мере 25% всех рабочих. Молодые парни и подростки выполняют ту же работу, что и пожилые рабочие, но получают они меньше. 18-летний парень на фабрике Бригса, работая рядом со мной, часто делал больше кузовов чем я. Однако, он получал только 40 сентов в час тогда как я получал 55 сентов. Так эксплоатация молодёжи, как и работниц, используется автомобильными фабрикантами для снижения общего уровня зарплаты.
Форд не представляет тут исключения. Правда, он постоянно хвастался, будто никогда не снижает зарплату. Но это наглая ложь. В 1928 г. я одно время работал на токарном станке с окладом в 6 долларов в день, но вскоре я был переведен в другой цех на такую же работу, и моя зарплата была снижена до 5 долл. в день. Мне сообщили, что это потому, что я еще не привык к этой работе. Однако, уже через несколько часов я освоился с работой и не отставал от других рабочих.
Тем не менее, когда я через 5 недель попросил повысить мою плату до старой ставки, я в тот же вечер получил расчет.
На фабрике Форда имеется так называемая ремесленная школа, но школа — это лишь вывеска для экаплоатации детского труда. Мальчиков 13 лет и моложе якобы обучают квалификации. Но на самом деле они часто, работают неделями на производстве, получая по 25 сентов в час. После 4 лет «обучения» их ставят на работу рядом со взрослыми, но много лет проходит, прежде чем они получат зарплату взрослых.
В конторе по найму у Форда — постоянное оживление. Форд ежедневно рассчитывает сотни рабочих, а затем нанимает обычно часть из них через несколько дней — за низшую плату. Это — метод скрытой урезки зарплаты. Но в декабре 1931 г. Форд перешел к открытому методу, срезав зарплату всем рабочим своих фабрик на 1 доллар в день.
С рабочими — иностранцами и неграми обращаются еще более бесцеремонно, чем с американцами. Им дают самую тяжелую и самую грязную работу, в особенности — неграм. Автомобильные бароны не брезгают ничем, чтобы внести раскол в ряды рабочих. Они возбуждают рабочих — коренных американцев против иностранцев, белых — против негров. Они распространяют слухи, что зарплата низка потому, что «иностранцы готовы работать за меньшую плату, чем 100-процентные американцы». Они восстанавливают негритянских рабочих против белых, рассказывая неграм, будто их не допускают к лучше оплачиваемой работе, нанимают последними и рассчитывают первыми только потому, что белые рабочие против них. Вот пример хозяйского трюка. На автомобильной фабрике Хризлера в одном отделении были два конвейера с одинаковыми операциями (сборка дверец). На одном работали негры, на другом — белые. Мастер подходит к белым рабочим, рассказывает им, что негры лучше работают, чем они, а ведь они де «лучшие люди, чем эти черные остолопы». Обманутые белые рабочие начинают спешить. Тогда мастер переходит к неграм, рассказывает им то же самое и добивается таких же результатов. Революционный профсоюз автомобильных рабочих в конце концов разоблачил этот грязный трюк и тогда белые вместе с негритянскими рабочими об’явили забастовку протеста против издевательских штук мастера.
Чтобы дополнить картину приведем несколько официальных цифр. В 1931 г. средняя зарплата по всей автомобильной промышленности была 20 долларов 38 центов за полную рабочую неделю. У Форда же —18 долл, в неделю, кроме того, Форд, как уже сказано, снизил зарплату на 1 доллар в декабре 1931 г., а за последующие месяцы провел новое снижение. Чтобы получить представление о том, что означает подобная да еще дополнительно сниженная зарплата, надо ее сравнить с голодным «прожиточным минимумом», установленным правительством.
Правительственный минимум, который еще не включает ряда крайне необходимых вещей, который к тому же считает среднюю рабочую семью в Америке состоящей из четырех (в действительности она состоит из 5 лиц), предусматривает, что для семьи рабочего требуется по крайней мере 828 долл. 50 цент, в год, т. е. 16 долл. 57 центов в неделю. Между тем после недавних сокращений зарплата у Форда не достигает и этой цифры.
Да, до кризиса автомобильная промышленность процветала. Но она создавала богатства для мистера Форда, для компании Дженераль Моторс и для других паразитов — автомобильных баронов. За время с 1923 г. по 1927 г.— Форд «заработал» 654.851.061 долл. В 1928 г. и 1929 г. прибыль была значительно выше. Компания Дженераль Моторе получила за время с 1922 по 1927 г. 715.459.223 долл. прибыли. За первые 9 месяцев 1929 г. прибыль составляла 240.534.613. Не малая толика выпала и на долю остальных компаний. Так распределялись блага «процветания» между хозяевами и рабочими.
Когда вы утром входите в трамвай, направляющийся к заводам Форда, или вечером в вагон, в котором едут возвращающиеся с работы, вас при виде пассажиров охватывает чувство глубокой удрученности. Бледные и усталые лица их выражают лишь усталость. Многие едут с закрытыми глазами. Они не спят, но просто отупели и не воспринимают ничего, что происходит кругом. У кого глаза открыты, тот тупо таращит их как бы во сне. Нет никакого оживления, нет разговоров, нет смеха. Все очень тихи. Они носят, на себе проклятье конвейера, этой страшной сверхгонки.
Рабов невозможно было бы заставить работать с такой спешкой. Тут перейдены все границы человеческой выносливости. Всякое движение руки и тела тщательно высчитаны хронометражем и мастером, но при этом рабочему не оставлено и мгновения, чтобы глотнуть воды, чтобы вытереть пот с лица, чтобы отправить свои естественные нужды. Горе рабочему, который глотнет воды чаще, чем этого хочет мастер. Его моментально выбрасывают на улицу. Рабочий должен просить у мастера разрешения пойти в уборную. Мастер тщательно следит, сколько времени рабочий пробыл там. Если, по его мнению, это заняло слишком много времени, рабочий получает предупреждение или даже его увольняют.
Вас увольняют также, если вы разговариваете на фабрике с рабочими другой смены. Угроза расчета постоянно висит над головой рабочего. Осенью 1931 г. Форд издал приказ, что всякий рабочий, кто придет на работу в белой сорочке, будет рассчитан. Он заявляет, что в этом случае рабочий тратит слишком много времени, уделяет слишком много внимания тому, чтобы сохранить рубашку чистой.
На других фабриках не лучше. Когда я работал на фабрике Бригса, там был издан приказ, что всякий рабочий, который оставит станок по какой бы то ни было причине без разрешения мастера, будет немедленно уволен.
Шпионы хозяев шныряют по всему предприятию, выслеживая каждое движение рабочих. Часто они работают рядом с вами. Они доносят на каждого, кто поворчит на зверское обращение и скверные условия. Рабочие автомобильных фабрик Форда и других часто по возвращении, домой, узнают, что у них на квартире был произведен обыск хозяйскими шпионами или просто наемными бандитами — в надежде захватить коммунистическую литературу. Если вы почему либо не понравитесь мастеру или шпиону, они совершат налет на вашу квартиру. Подбросят вам какую-либо «литературу», потом ее сами «найдут», сообщат компании — и вы без работы. Если вы вздумаете протестовать против обыска, вас изобьют и все равно уволят.
Вследствие страшной гонки невероятно возрасло количество несчастных случаев. Ежедневно машины отхватывают пальцы руки, часто срываются с кранов тяжести, которые из-за спешки не успевают надежно прикрепить. Не один рабочий был раздавлен ими, чему я много раз сам был свидетелем. Однажды, на фабрике Бригса рабочий был разрезан на мелкие куски острыми краями груза листового железа, сорвавшегося с крана. Куски его тела пришлось собирать в мешок, чтобы похоронить. В другом случае женщина, работавшая около меня у пробивного станка, потеряла 3 пальца. Она работала 9 часов подряд, невероятно спешила и была совершенно измучена и измотана. Машинообразная ловкость, с которой она подавала материал в пресс на минуту покинула ее. Она недостаточно быстро отдернула руку, когда пресс опустился. Раздался душу раздирающий крик — трех пальцев как бы не бывало.
Хозяева применяют всякие хитрости, чтобы не платить компенсации жертвам несчастных случаев. Так один рабочий потерял правую ступню на фабрике Форда. Его уговорили согласиться на другую работу вместо компенсации. Через 3 недели его уволили с новой работы...
Помимо огромного роста несчастных случаев бешеная гонка на предприятиях вызывает постоянную массовую безработицу. Даже в 1928 г., когда автомобильная промышленность была полностью нагружена в Детройте, Флинте, Ленсинге, Понтиаке и Других автомобильных городах насчитывались десятки тысяч безработных. Один товарищ, работавший много лет у Форда, на примере показал, как конвейерная гонка систематически увеличивает армию безработных. Он работал по изготовлению покрышек автомобильных шин. В 1925 г. 160 рабочих произвели 3.050 покрышек. В 1928— 4.950 покрышек было произведено 25 рабочими, а в 1931 г. — 6.970 покрышек 16 рабочими.
Ни в одной отрасли американской промышленности рабочие не пострадали от кризиса так, как в автомобильной. В одном Детройте свыше полумиллиона безработных. У Форда в 1929 г. работало не менее 120.000 рабочих. Сейчас осталось лишь — 25-30 тысяч. В общем из 3.692.665 автомобильных рабочих в Америке почти 2 миллиона без работы. Занятые еще на производстве работают от 1 до 4 дней в неделю. При этом многие работают по 10—14 часов в день. Их положение не намного лучше, чем положение безработных. Они не только получают ничтожную зарплату, они живут в постоянном, страхе перед постоянно угрожающей им полной безработицей и голодной смертью.
Длинные вереницы обтрепанных людей с голодным взором покрывают улицы автомобильных городов Америки. Это «хлебные» очереди. Безработные получают жалкие крохи от благотворительных обществ, деятельностью которых хозяева пытаются отвлечь их от борьбы за выдачу государственных пособий. Почти ежедневно можно читать в газетах заметки о безработных, падающих от истощения на улице. Тысячи безработных разыскивают куски: хлеба и другие об’едки в чанах с отбросами у гостиниц и богатых домов. Тысячи безработных в Детройте — без крова. В холодные зимние месяцы они вынуждены были ночевать в пустых товарных вагонах, в погребах или в полицейском участке. Полиция выгнала из Детройта, и других автомобильных городов тысячи таких безработных, и в безнадежных поисках работы они теперь странствуют из города в город, часто падая замертво на дороге.
В январе 1931 г. был уволен один рабочий, много лет проработавший на автомобильной фабрике «Понтиак Мотор Кар компании» в Понтиаке. Он явился в муниципалитет (городская дума) за помощью,— вместо помощи полиция выгнала его из города. Когда он прибыл в Флинт, тамошняя полиция погнала его обратно в Понтиак. В течение двух дней его гоняли из одного города в другой. К концу второго дня без сил, голодный и готовый на все он лёг перед воротами фабрики, с которой его выгнали и отказался двинуться с места. Его забрали в участок, избили и присудили к 3 месяцам тюрьмы.
Ежедневно выбрасывают на улицу рабочие семьи за невзнос квартплаты. У тысяч квалифицированных рабочих, которых уговорили купить себе дом их в рассрочку, теперь за неуплату установленных взносов эти дома отбирают. Таким же образом мебельные общества забирают обратно мебель, проданную в рассрочку. Тысячи рабочих семей лишены права пользования газом, освещением и водой. В одном доме газовая компания закрыла газ в то время, когда мать согревала на нем немного молока, которое получила у соседа для своего больного ребёнка.
Ужасающая неописуемая нищета масс толкает их на самоубийства.
В 1931 г. покончили с собой свыше 100 фордовских рабочих. В феврале 1931 г. рабочий Форда, который был уже свыше года безработным, застрелил свою жену и 4 детей и затем застрелился сам. Последние 5 дней у них в доме не было ни крошки хлеба.
Компартия об’единяет массы в рядах революционного профсоюза автомобильных рабочих и в советах безработных. Борьба за государственное страхование от безработицы под руководством компартии разрастается. Все более широкие массы рабочих сплачивают под красным знаменем и выдвинутыми компартией лозунгами борьбы против выбрасывания безработных из квартир, против прекращения подачи им газа, света воды и за бесплатную выдачу пищи и молока для детей рабочих, за пособие в 20 долларов в неделю каждому безработному. Компартия требует, чтобы при оказании помощи безработным не устанавливалось никаких ограничений для иностранных и негритянских рабочих. Компартия ведет также борьбу против снижения зарплаты.
Дело в том, что автомобильные короли, как и все другие предприниматели пользуются ужасающим положением безработных, чтобы непрерывно урезать зарплату занятых рабочих, ухудшать условия их работы. Им в этом усердно помогают и социал-фашисты и профсоюзные чиновники из предательской Американской Федерации Труда. Эти мошенники, как попугаи повторяют хозяйские словечки о том, что, мол, «процветание» скоро вернется. Они борются против компартии и революционных профсоюзов, мобилизующих и организующих рабочих для революционного выхода из кризиса. Сущность их предательской политики наглядно показывает заявление Дм. В. Шартса — одного из руководителей социал-фашистской «Социалистической партии». По поводу расстрела голодной демонстрации у завода Форда он заявил: «Когда меня положат в могилу, я буду рад тому, что никто не скажет, что я один из тех негодяев, которые подстрекают невинных рабочих на участие в этом бунте против закона и порядка».

...
Пять тысяч рабочих из числа выброшенных Фордом на улицу и обреченных им на голодную смерть подготовили поход к его заводам, чтобы потребовать работы и хлеба. Они требовали, чтобы из тех миллионов, которые они произвели для Форда, он уделил часть для того, чтобы спасти семьи от голода и лишений.
День, назначенный для голодного похода, был очень холодный. Сотни рабочих, слишком ослабевших, чтобы маршировать две мили (три с половиной километра) к заводам, вскочили в трамваи, отказавшись платить за проезд, и проехали бесплатно вопреки всем попыткам выбросить их из вагонов.
Уже с раннего утра сильные отряды полиции были направлены мэром Мэрфи к фабрике Форда. Обеспокоенный популярностью голодного похода, который подготовлялся революционными организациями в течение многих недель, Форд превратил Дирборн в настоящий вооруженный лагерь.
Головной отряд голодной демонстрации прибыл в Дирборн около полудня. Там его встретила армия полицейских и шпиков, которые приказали рабочим повернуть назад. Демонстранты решительно продолжали двигаться вперед. Тогда полиция атаковала их бомбами, вызывающими слезотечение, и дубинками. Возмущенные рабочие отбили атаку и обратили полицию в бегство. Вызванная пожарная команда пытается остановить рабочих струями холодной как лед воды. Демонстранты, однако, опять организуют успешное сопротивление и вновь обращают неприятеля в бегство. Промокшие насквозь, несмотря на леденящий холод, рабочие продолжают двигаться к заводам. Но прежде, чем они подошли к заводским воротам, куда должна была войти делегация для пред’явления требований рабочих, объединенные силы полиции, шпионов Форда и пожарной команды снова атакуют демонстрацию. Рабочие опять быстро обращают их в бегство. Однако, полиция, забаррикадировав все входы отказывается пропустить на заводы делегацию рабочих. Проведя демонстрацию у самых ворот, участники голодного похода стали строиться в колонны для обратного пути. В это как раз время по ним открыли огонь.
Рабочий, принимавший участие в походе, рассказывает, что стрельбу начал фордовский шпион.
«Я видел, как наемник Форда стоял за забором револьвером в руках. Он раз двадцать стрелял в нас, и я видел, как два моих товарища пали мертвыми. После этого заговорили пулеметы, кося нас, как пшеницу. Они стреляли нам в спину. Это была настоящая бойня». Другой рабочий, который в это время работал на дворе, слышал, как два полицейских шутили друг с другом.— «Я застрелил по меньшей мере дюжину из них»,— заметил весело один из убийц.
Эдсель Форд (сын Форда) стоял на мосту вблизи места расстрела. Это он отдал приказ стрелять. Когда стрельба прекратилась и стали подбирать убитых и раненых, единственно о чем беспокоился Эдсель Форд, было состояние руководителя его шпиков, которого треснули кирпичом по башке.
Убийцы специально старались перебить коммунистов — руководителей голодного похода. Один рабочий рассказывает следующее об убийстве Джо Иорка — секретаря областкома и члена ЦК комсомола: «Я находился в пятидесяти ярдах от Джо, который организовывал отступление. Вдруг я заметил, что один из наемных бандитов Форда тщательно целится в голову Джо. Я крикнул Джо, но он меня не услышал. Через секунду он уже лежал распростертый на земле в агонии».