May 3rd, 2019

Л. М. Спирин о попытках Антанты спасти Колчака

Из книги Леонида Михайловича Спирина "Разгром армии Колчака".


Еще 26 мая 1919 г. Верховный совет союзников после обсуждения «русского вопроса» на Парижской конференции направил Колчаку ноту об условиях его признания. Ноту подписали Клемансо, Ллойд Джордж, Орланди, Вильсон и Сайондзи. В ней говорилось, что подписавшие ее государства «расположены помочь правительству адмирала Колчака и тем, кто с ним объединился, амуницией, снабжением и припасами, чтобы дать им возможность укрепиться в качестве всероссийского правительства». При этом выдвигались следующие условия: созыв учредительного собрания после занятия Москвы; признание независимости Финляндии и Польши; при невозможности урегулировать отношения между Россией и Эстонией, Латвией, Литвой, а также закавказскими и некоторыми другими буржуазно-националистическими правительствами передать этот вопрос в Лигу наций; признание за мирной конференцией права определить судьбу Бессарабии; подтверждение Колчаком декларации о признании долгов иностранным государствам.

[Читать далее]

Ответ союзникам был дан немедленно. Он был составлен Сукиным, подписан Колчаком и 4 июня отправлен в Париж. В нем в туманных выражениях говорилось о Польше и Финляндии, указывалось на возможность предоставления автономии некоторым областям н совершенно ясно и категорично подчеркивалось о принятии всего государственного долга. Это вполне устраивало империалистов Антанты: форма была соблюдена. 12 июня они признала ответ удовлетворительным и выразили готовность усилить помощь Колчаку. В Вашингтоне, Лондоне, Париже, Токио и Риме этот шаг расценивался как фактическое признание правительства Колчака всероссийским. Французская газета «Матэн» писала: «Бесспорно, что акт признания облегчит задачу адмирала Колчака...».

Американское правительство взяло на себя инициативу в разработке конкретного плана предоставления широкой дополнительной помощи Колчаку. «С этой целью, — писал Сукин, — был командирован в Омск американский посол в Токио Моррис с инструкциями президента Вильсона. После его приезда начался ряд совещаний в присутствии всех союзных представителей». На этих совещаниях, начавшихся в июле, обсуждались все важнейшие вопросы военной и экономической политики белогвардейского правительства на востоке и всевозможные формы помощи. На одном из таких совещаний Колчак, испрашивая новые кредиты и оружие для продолжения борьбы с Советской Россией, напоминал представителям Антанты: «Приняв па себя в тяжелую минуту бремя верховной власти, я делал это не без одобрения н совета союзников, обещавших самую широкую поддержку в борьбе против большевистского правительства» Представители США, Англии, Франции и Японии хорошо понимали, что без их помощи Колчак не продержится и месяца, а потому обещали незамедлительно сообщить своим правительствам о результатах переговоров.

16 августа Моррис писал государственному секретарю Лаксингу: «Колчаковское правительство не может продержаться без открытой поддержки нашего правительства. Благодаря нашей своевременной и активной поддержке Колчак удержится, мы окажемся в преимущественном Положении для того, чтобы содействовать и руководить делом реконструкции России...». Под реконструкцией России американские империалисты понимали закабаление ее и безраздельное господство в стране.

Предпринятые представителями Антанты меры скоро дали свои результаты. В августе из Вашингтона официально сообщили, что американское правительство решило ускорить помощь Колчаку. 40 тыс. винтовок, несколько миллионов патронов и большое количество снаряжения уже находилось на пути во Владивосток.

Министр финансов Колчака 12 августа отдал распоряжение об оплате золотом за 112 445 винтовок, Йоставляемых белогвардейским армиям американской фирмой «Ремингтон». Кроме винтовок, Колчаку направлялись из Америки 963 пулемета системы «Кольт», 12 тыс. револьверов и большое количество снарядов.

Английские и французские империалисты для ускорения доставки оружия Колчаку использовали Северный морской путь и сибирские реки. 13 августа из Архангельска был направлен к устью Оби караван судов с военным грузом. Дальше этот груз по рекам Оби и Иртышу переправлялся в Омск. На суда было погружено 41 тыс. винтовок, 10 млн. патронов, пулеметы, продовольствие, медикаменты, а также обмундирование на 41 тыс. человек. Вместе с оружием в штаб Колчака следовали 60 белогвардейских офицеров, главным образом артиллеристов, саперов, военных летчиков, прибывших из Англии в Архангельск. В июле — августе 1919 г. правительство Англии усилило снабжение оружием уральских белоказаков. «Английский крейсер «Меркурий», — сообщала 19 августа 1919 г. эсеровская газета «Наше дело», — доставил большой груз, предназначенный для уральских казаков: несколько миллионов патронов, несколько тысяч снарядов, тяжелую и горную артиллерию, 14 аэропланов, большое количество английских седел, много винтовок русского образца и много английского обмундирования». Кроме того, за лето 1919 г. было доставлено Колчаку наибольшее количество оружия из Японии. К середине августа белогвардейские армии в Сибири получили из Японии 50 тыс. винтовок и 20 млн. патронов на общую сумму в 4 686 000 иен.

Чтобы спасти Колчака, англо-американские и французские империалисты решили использовать чехословацкий корпус, несший в это время охрану железных дорог в Сибири. Совет пяти в Версале в июне дал указание привлечь белочехов для совместного наступления с Сибирской армией.

Для обучения колчаковских армий и укрепления их Антанта направила в Сибирь новые группы офицеров в качестве советников, инструкторов и даже командиров. В середине июня в Омск с группой офицеров прибыл английский генерал Блер для организации англо-русской бригады, в которой призванные в армию солдаты обучались под руководством английских офицеров. Впоследствии генерал Блер получил благодарность от колчаковского командования за свою деятельность.



Л. М. Спирин о разгроме колчаковской армии

Из книги Леонида Михайловича Спирина "Разгром армии Колчака".

2 июля части кавалерийской бригады Каширина после упорного боя освободили Симский завод. Сразу же после вступления советских войск в завод рабочие созвали митинг, на котором сердечно приветствовали красных бойцов. В резолюции они писали: «Мы, рабочие Симского завода, освобожденные после 12-месячного рабства... шлем свое пролетарское спасибо борцам за коммунизм, бойцам Красней Армии за их самоотверженную героическую борьбу, клянемся стать в первых рядах сражающегося пролетариата, чтобы окончательно раздавить врагов рабоче-крестьянской власти, чтобы освободить Красный Урал, освободить Сибирь и идти на помощь рабочим и крестьянам, где бы они ни боролись. Все в Красную Армию». 800 рабочих Симского завода добровольно вступили в ряды советских войск.
Партизаны действовали по всему Уралу. Командующий сводным конным корпусом белогвардейцев генерал Волков 2 июля доносил главному колчаковскому командованию: «Сегодня около З часов на перегоне между станциями Михайловский и Сергинский вследствие злоумышленной порчи пути эшелон штаба группы потерпел крушение. Разбиты паровоз и пять вагонов. Много убитых и раненых». В этом районе в начале июля действовали рабочие-партизаны Михайловского и Ново-Сергинского заводов.
В ночь с 1 на 2 июля рабочие-партизаны Кусинского завода совершили нападение на караул белогвардейцев, охранявший мост близ станции Куса, и нанесли врагу потери. Взбешенный дерзостью партизан белогвардейский генерал, части которого охраняли мост и завод, издал специальный приказ, в котором требовал: «Начальнику артиллерии поставить орудия на позицию и при нападении на какой-либо караул в районе Кусинского завода немедленно открывать огонь из всех орудий и уничтожить барачную часть селения, как возмездие за нападение в ночь с на 2 июля».
[Читать далее]
...
Под ударами советских войск Сибирская армия все больше теряла свою боеспособность н окончательно разлагалась. Об этом красноречиво говорили учащавшиеся случаи сдачи в плен целых частей колчаковцев. 30 июня в штаб 263-го стрелкового полка 29-й дивизии в деревню Ключик (под Пермью) явились два белых офицера, делегаты: от 63-го Добрянского и 64-го Соликамского полков, и предложили сдать части. Один из офицеров отправился в деревню Косотуриха, где находились белогвардейцы, а другой остался в штабе 263-го полка. К вечеру того же дня оба полка в количестве около тысячи и шести офицеров в полном вооружении, с обозами перешли на сторону Красной Армии. С собой солдаты привели арестованного ими не пожелавшего сдаться одного из командиров полков. 7 июля на реке Сылве (35 км юго-восточнее Перми) полностью сдались три полка 1-й Сибирской дивизии в количестве 1500 человек при двух орудиях. Эта дивизия считалась у колчаковцев одной из наиболее стойких. Офицеры, не пожелавшие сдаться, в том числе все три командира полка, были расстреляны самими солдатами.
...
При отступлении колчаковцы сожгли под Пермью большое количество пароходов и барж, в том числе 50 пароходов с продовольствием, керосином и нефтью. На баржах было сожжено много пленных красноармейцев.
...
Рабочие и трудящиеся крестьяне Урала горячо приветствовали своих освободителей. Значительная часть рабочих сразу же добровольно вступила в ряды Красной Армии, другая часть включалась в работу по восстановлению разрушенного белогвардейцами транспорта для обеспечения дальнейшего продвижения войск; на заводах создавались бригады по ремонту оружия. До этого уральские рабочие вели героическую борьбу в тылу врага. Они не давали возможности белогвардейцам во время отступления увезти оборудование промышленных предприятий. Так, в июле рабочие Карабашского завода во время эвакуации белогвардейцами заводского оборудования вместо машин, приборов, инструментов упаковали в ящики камни, кирпичи. а ценное оборудование оставили и спрятали в заранее подготовленных местах. С приходом частей Красной Армии рабочие Урала принялись за восстановление заводов, фабрик, шахт.
...
В августе 1919 г. белогвардейцы предприняли ряд новых мобилизаций в армию. Призывались те слои населения, которые могли, по расчетам колчаковского командования, поддержать буржуазно-помещичыо власть в Сибири. Главная надежда возлагалась на казачество. 5 августа войсковым атаманом генералом Иванoвым-Ринoвым был опубликован приказ о призыве сибирских казаков от 17-летнето до 55-летнего возраста. Вслед за сибирскими казаками в этом же месяце в армию были призваны 16 возрастов енисейских казаков и все способные носить оружие иркутские казаки.
9 августа указом Колчака в армию призывались городская буржуазия и интеллигенция в возрасте от 18 до 43 лет, а в начале сентября было объявлено о мобилизации деревенской буржуазии и интеллигенции.
В указе от 2 сентября говорилось, что из сельского населения мобилизации подлежали только те, кто имел образование в объеме не ниже курса высших, начальных, уездных или городских училищ или владел на правах частной собственности землей в размере более 50 десятин или капиталом на сумму не менее 100 тыс. руб. (в иенах 1917 г.). Таким образом, при мобилизации в армию проявлялся строго классовый подход. Белогвардейцы боялись доверить оружие трудящимся.
Мобилизация началась прежде всего в прифронтовой полосе. В середине августа в районе действий 3-й белогвардейской армии были взяты в армию все унтер-офицеры, фельдфебели, вахмистры, подпрапорщики и заурядпрапорщики в возрасте до 50 лет. Не ограничившись этим, белогвардейское командование решило распространить мобилизацию на крестьян, служивших ранее простыми солдатами. Однако результат оказался самым плачевным. Большинство крестьян покинуло деревни и спряталось. Часть крестьян подняла восстание и двинулась к фронту на соединение с частями Красной Армии. Тысячи бедняков н середняков переходили линию фронта. В начале сентября в расположение советской 35-й дивизии перешли 700 человек крестьян, скрывавшихся от колчаковской мобилизации.
Не лучше обстояло дело с призывом в тылу. Эсеровская газета «Наше дело» 14 августа писала, что в Амурской области в связи с занятием советскими войсками Урала в деревне усилилась революционная агитация. Мобилизации срываются. Из 2860 человек, подлежащих последнему призыву, явилось только 439 человек. Некоторые волости не дали ни одного человека.
Та же газета в сентябре так описывала призыв интеллигенции в Иркутске: «В общем немного находится лиц, имеющих гражданское мужество заявить при первой же регистрации о своем полном здоровье. Этих храбрецов в виде особой привилегии записывают в инструкторскую военную школу и сразу же отправляют в воинские части.
Большинство же питает надежду: — А вдруг мое нервное расстройство, геморрой, катар — вывезет — ...И большая вереница тянется к освидетельствованию врачей.
— Все мы хворые, — толкуют несколько лиц в мягких шляпах и форменных фуражках».
Не помогло колчаковцам ни обращение духовенства к своей пастве, ни молебны «о даровании победы», ни крестные ходы с колокольным звоном, ни «дни молитвы и покаяния», объявленные по многим городам Сибири. В Омске в «день молитвы и покаяния», З сентября 1919 г., главными участниками всего молебствия, совершенного архиепископом Сильвестром, были несколько сотен так называемых «добровольцев дружин святого креста». В этих дружинах состояли старообрядцы всех мастей, многие из которых никогда не держали в руках винтовки. Видимо, из рук вон плохи были дела белогвардейцев, если они пошли на такой шаг. Об этом же ярко говорил и факт о призыве карпаторуссов. Во время империалистической войны в Сибирь были направлены военнопленные карпаторуссы. Большинство из них работало в пекарнях и учреждениях по коммунальному обслуживанию городов. Белогвардейцы решили насильно мобилизовать их в армию, а затем выдать за добровольцев, устроив вокруг этой авантюры большую шумиху для поднятия духа «колчаковского воинства». «Бедных карпаторуссов, — писал 4 сентября 1919 г. военный министр Колчака, — стали хватать с помощью облав... узнав о принудительной мобилизации, они разбежались из Омска... Озлобление среди них страшное».
Применяя различные меры, колчаковцам все же удалось мобилизовать некоторую часть населения из зажиточных слоев. Главную массу мобилизованных составляли казаки, из которых создавался специальный конный корпус в составе 15 полков. Для вооружения и обмундирования корпуса Колчак приказал выдать все имевшееся в наличии военное имущество. В вооружении казаков активное участие приняли английские империалисты. Представители Англии в середине августа запросили у войсковой управы сибирских казаков немедленно сообщить, сколько и какого оружия необходимо казакам, чтобы «срочно потребовать у Англии отправки такового в распоряжение казаков».
Дополнительная помощь, которую начали оказывать Колчаку империалисты Антанты летом 1919 г., когда белогвардейские армии были еще на Урале, теперь подоспела в Сибирь. Колчаковцы получали новые партии оружия, боеприпасов, обмундирования, им отпускались дополнительные кредиты.
Французская военная миссия в Омске в конце августа передала белогвардейцам две эскадрильи аэропланов типа «Сопвич», третья такая эскадрилья была передана в Красноярске. Вместе с аэропланами колчаковцы получили 56 пулеметов, 12 грузовых автомобилей, авиационный бензин, авиамастерские, всего — на 60 млн. руб. В августе во Владивосток на пароходе «Батавия» прибыло 30 блиндированных аэропланов типа «Сальмсон», отправленных Францией Колчаку. Для приема этих самолетов, их проверки, а также обучения белогвардейских пилотов в Омске при генерале Жанене состояла специальная комиссия во главе с полковником Вуазен. Французские летчики в августе 1919 г. принимали участие в боях с Красной Армией. В разведывательной сводке 3-й белогвардейской армии сообщалось: «17 августа французским авиаотрядом совершен полет-разведка по маршруту Лебяжье — Курган — завод Илецко-Иковский — Лебяжье. На разъезде Луговушка аэропланы сбросили две бомбы на составы, одна из которых попала в самый состав» Далее говорилось, что летчики доставили ценные разведывательные сведения. 19 августа французские интервенты бомбили в Кургане воинские эшелоны с красноармейцами.
В снабжении колчаковских войск не последнее место принадлежало американскому Красному Кресту, который имел в Сибири более 400 сотрудников. В начале сентября Красный Крест направил на фронт из своего склада в Иркутске 100 тыс. комплектов белья. В октябре из Америки во Владивосток в его адрес для оказания помощи белогвардейцам посылалось разных грузов около 200 вагонов.
В октябре 1919 г. японские банки «Иокогама Спеши банк» и «Чосен банк» предоставили Колчаку заем на сумму в 20 млн. иен. Заем давался на срок в 18 месяцев обеспечивался золотым запасом, который переводился в Осака.
...
Большую самоотверженность проявили крестьяне прифронтовой полосы. Они устраивали засады на белогвардейцев, нападали на них по ночам, проводили части Красной Армии по болотным тропам. «Тыл полон восстаниями, куда втянуты части Образцовой бригады и бригада Красильникова»,— писал в середине сентября Дитерихс. В занятых селах и деревнях колчаковцы не чувствовали себя хозяевами. В любую минуту им грозило нападение партизан. Для устрашения населения колчаковцы производили массовые расстрелы, сравнивали с землей целые деревни. Огромная масса населения уходила с отступающими частями Красной Армии. Любопытную картину можно было наблюдать в то время в тылу советских войск. С утра до захода солнца шли упорные бои. С наступлением темноты бои затихали и за боевой линией советских полков появлялось бесчисленное количество огней. Это зажигали костры беженцы, представлявшие из себя почти все мужское население прифронтовой полосы в возрасте от 18 до 40 лет. Никто их не принуждал к отходу. Все это делалось добровольно.
...
Состояние колчаковцев, несмотря на последние военные успехи, было подавленным: им все время приходилось воевать на два фронта. Даже самые забитые солдаты все больше понимали, что против них воюет весь народ, что армия без резервов неизбежно обречена на полное поражение. Ко всему этому добавлялось недостаточное обеспечение армии обмундированием и снаряжением. Дело в том, что полученное в августе — сентябре 1919 г. из-за границы обмундирование было или израсходовано, или «осело» в тылу и получить его оттуда не представлялось никакой возможности, а новое еще не поступило. Поэтому получилось так, что белогвардейские армии в октябре имел оружие, боеприпасы, но испытывали большую нужду в обуви и шинелях. Между тем наступили дожди и холода. Это еще больше подрывало дух колчаковцев.
Что касается дальнейшей помощи Колчаку, то Англия и Франция в это время от нее отказались. Они видели, что наступление белогвардейцев почти ничего не дало, что продвинуться им больше не удастся. Вместо этого по договоренности с Америкой и Японией Англия и Франция усилили помощь Деникину и белополякам. США же и Япония продолжали помогать Колчаку. Они даже собирались увеличить снабжение белогвардейских армий. Заместитель государственного секретаря США Филиппс в октябре 1919 г. телеграфировал американскому консулу во Владивостоке Колдуэлу: «Твердое намерение Соединенных Штатов поддерживать правительство адмирала Колчака и его приверженцев, как на это указывалось при обмене нот между главами основных союзных правительств в Париже и адмиралом Колчаком в Омске в мае — июне 1919 года. — остается без изменения».
Американцы спешно перебрасывали оружие из Владивостока в Омск. В октябре с Дальнего Востока в ставку Колчака был отправлен эшелон с 50 тыс. винтовок. Его охраняли 50 американских солдат во главе с лейтенантом Райаном. 15 октября 1919 г. Колчак дал указание своему агенту в Америке достать танки «какой угодно ценой и в кратчайший срок».
В середине октября в Омск прибыл чрезвычайный представитель Японии член Верховной палаты Като. Он заявил: «Япония стремится в настоящее время оказать помощь омскому правительству и помочь ему в дальнейшем стать всероссийским». Колчаковцы устроили Като торжественную встречу. Они рассчитывали на японские войска. Переговоры с Като вели два министра Колчака. За посылку японских дивизий в Сибирь они готовы были заплатить чем угодно.
...
Колчаковское командование не смогло использовать огромный омский гарнизон, среди солдат которого с каждым днем все больше усиливалось разложение. Оно скоро захватило и значительную часть офицеров, предавшихся безудержному пьянству и разгулу.
В этих условиях командование белогвардейцев вынуждено было оставить затею обороны Омска и отдать приказ остаткам войск отступить на восток.
10 ноября из Омска бежало колчаковское правительство. На другой день по направлению к Иркутску выехал Колчак с пятью литерными поездами. Вместе с ним следовал эшелон с золотым запасом. С каждым днем рос поток эвакуирующихся. Скоро единственная идущая на восток железнодорожная магистраль была загружена эшелонами.
Перед уходом из Омска колчаковцы вывезли из тюрьмы и расстреляли три партии закованных в цепи большевиков, по 125—150 человек в каждой.
...
После разгрома колчаковских войск под Новониколаевском бегство н разложение белогвардейцев еще больше усилились. Целые полки и даже дивизии сдавались в плен, не говоря уже о том, что солдаты в огромном числе умышленно отставали и сдавались группами и в одиночку. Это стало обычным явлением. Отставшим колчаковцам красноармейцы дали кличку: «Дяденька, где тут в плен сдаются?»
...
Освобождение Томска было поручено 2-й бригаде 30-й дивизии, которая в это время насчитывала З тыс. штыков. Белогвардейский гарнизон города состоял из 30 тыс. солдат. Здесь находились основные силы 1-й армии. Однако попытка колчаковского командования организовать оборону Томска не удалась. Солдаты вышли из повиновения. Они отказались также двигаться на восток. Командующий 1-й армией генерал Пепеляев, видя такое положение, бежал на лошадях. переодевшись в крестьянское платье.
...
Чтобы укрепить власть политцентра, а также обеспечить себе проезд на восток, интервенты пошли на арест и выдачу Колчака эсерам. 27 декабря 1919 г. чехи задержали в Нижне-Удинске все пять эшелонов Колчака и распустили его охрану. К этому времени отношения между Колчаком и белочешским командованием сильно обострились. Еще в середине ноября чехословаки обратились с меморандумом к правительствам Антанты о положении в Сибири. В нем они сваливали на белогвардейцев всю вину за преступления, совершенные над населением, и всячески выгораживали себя. После этого начались взаимные обвинения друг друга во всех смертных грехах.
...
Свой путь от Енисея до Байкала колчаковцы устлали тысячами убитых, растерзанных и замученных людей. Все, что попадалось им на пути и в какой-либо мере мешало продвижению, беспощадно уничтожалось. Они сжигали целые деревни, если крестьяне оказывали помощь партизанам, отбирали лошадей, резали скот, насиловали девушек и женщин.
...
По железной дороге от Канска на Иркутск и далее двигались эшелоны чешских, польских и румынских легионеров. Поскольку пропускная способность Сибирской дороги была крайне небольшой, а интервенты имели огромное количество эшелонов с награбленным в России имуществом, продвижение их было медленным. Вместе с ними отступали отряды колчаковцев. Они двигались на лошадях по Сибирскому тракту или проселочными дорогами поблизости от железнодорожной линии. В некоторых случаях интервенты и белогвардейцы объединялись и вместе выступали против частей Красной Армии и партизан. В большинстве же они действовали разрозненно. Мало того, чтобы спасти себя, белочешское командование отдало приказ, запрещавший колчаковским отрядам пользоваться железнодорожным транспортом под угрозой применения оружия. Так, грызясь между собой, удирали из Сибири враги Советской власти.
...
С 21 января части Красной Армии прекратили боевые действия против чешских и польских легионеров. Начались переговоры. Они продолжались несколько дней. Несмотря на то, что советское командование выставило выгодные для противника условия, белочехи отвергли их. Нарушив перемирие, они 25 января взорвали мост через реку Бирюсу и открыли боевые действия против Красной Армии. После этого части 30-й дивизии начали энергичное преследование врага. Под Нижне-Удинском советские войска нагнали белочехов. В результате происшедших боев противник потерял несколько бронепоездов, а также много убитых и раненых. 31 января был освобожден Нижне-Удинск. Белочехи при отступлении взрывали мосты, водокачки, портили полотно железной дороги, сжигали эшелоны, которые они не могли продвинуть на восток. Это сильно затрудняло продвижение советских войск и дало возможность противнику на некоторое время оторваться от частей Красной Армии.
Отряды колчаковцев, используя остановку советских полков на время ведения переговоров, также сумели значительно продвинуться по направлению к Иркутску. Теперь они находились далеко впереди арьергарда белочехов. Однако скоро им преградили путь отряды, направленные Иркутским ревкомом. Эти отряды в количестве человек в последних числах января прибыли на станцию Зима, заняли здесь оборону и подготовились к встрече колчаковцев.
30 января белогвардейцы, которыми в это время командовал генерал Войцеховский, подошли к станции Зима. Завязался жаркий бой. Колчаковцы прилагали все усилия, чтобы сломить сопротивление отрядов ревкома. Но революционные войска стойко отражали натиск врага. Колчаковцы несли большие потери. Тогда им на помощь пришли войска белочехов. Они захватили штаб иркутских отрядов, а затем ударили по ним с тыла. Бойцы были разоружены и заперты в казармах. После этого белогвардейцы заняли станцию. Это был второй вероломный акт белочехов. Они нарушили теперь соглашение с Иркутским военно-ревoлюционным комитетом, по которому чешские легионеры должны были соблюдать нейтралитет во время боев революционных войск с колчаковцами.
Вступив на станцию Зима, белогвардейцы учинил дикую расправу над населением, которое помогало иркутским отрядам. Они расстреляли и замучили более 600 человек.
...
Победа над Колчаком стала возможной потому, что между рабочим классом и трудящимся крестьянством был установлен прочный союз.
События на востоке явились величайшим уроком для крестьян. Испытав на себе колчаковщину, крестьяне Поволжья, Урала и Сибири скоро поняли, какую ошибку они совершили, поддержав летом 1918 г. эсеров и меньшевиков, ратовавших за свободную торговлю хлебом. Эту ошибку пришлось искупить дорогой ценой. Они убедились в том, что только рабочий класс может защитить их от помещиков, только рабочие являются верными союзниками. В массовой партизанской войне в тылу Колчака наиболее ярко проявился союз рабочих и трудящихся крестьян.
Рабочие и крестьяне победили потому, что созданный Великой Октябрьской социалистической революцией новый государственный н общественный строй, несмотря на свою молодость, оказался крепче капиталистического. Революция уничтожила частную собственность на орудия и средства производства и установила новые отношения между членами общества — дружбы и равенства. Это объединяло людей в единый могучий коллектив, удесятеряло их силы. Враги Советской власти, наоборот, были разъединены частной собственностью. Они грызлись между собой и слабели.
Советская власть признала свободными н равноправными все нации, которые раньше угнетались царизмом. Это дало возможность объединить их вокруг“ великого русского народа в борьбе против Колчака и интервентов. Рабочий класс Советской России приобрел в лице трудящихся угнетенных народов Урала, Сибири, Дальнего Востока верных союзников.
События 1918—19l9 гг. в Поволжье, на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке наглядно показали, что тот, кто выступает против Советской власти, против диктатуры пролетариата под какими угодно «демократическими» лозунгами, кто ищет третьего пути, тот неизбежно расчищает путь диктатуре буржуазии н помещиков и является их прямым пособником. «Мы знаем из опыта не только Октябрьского переворота. — говорил В. И. Ленин, — мы знаем это из опыта окраин, различных частей, входивших в состав прежней Российской империи, где на смену Советской власти приходили представители другой власти. Вспомним демократический комитет в Самаре! Все они приходили с лозунгами равенства, свободы, учредилки, и они не один раз, а много раз оказывались простой ступенькой, мостиком для перехода к белогвардейской власти». События на востоке России окончательно рассеяли иллюзии о третьем пути. Они показали, что либо диктатура рабочего класса, беспощадно подавляющая капиталистов, помещиков и всех, кто им помогает, либо диктатура буржуазии. Середины нет. О середине мечтали эсеры, меньшевики, интеллигентики, господчики. Она стали пособниками Колчака. Период борьбы с колчаковщиной есть период полного краха эсеров, меньшевиков и их партий.
В борьбе с Колчаком симпатии миллионов трудящихся капиталистических стран были на стороне рабочих и крестьян Советской республики. В то время как империалисты Антанты старались задушить первое в мире социалистическое государство, рабочие этих стран помогали Советской республике, боролись за прекращение интервенции. Они организовывали забастовки, отказывались грузить военные материалы, посылаемые белогвардейцам. Одной из причин, заставивших США прекратить военную интервенцию на Дальнем Востоке, были решительные протесты трудящихся Америки.
«У нас есть международный союз, — говорил В. И. Ленин, — который нигде не записан, не оформлен, ничего не представляет из себя с точки зрения «государственного права», а в действительности, в разлагающемся капиталистическом мире представляет из себя все».
Разгром Колчака был достигнут благодаря огромному самопожертвованию рабочих и крестьян в тылу и массовому героизму красноармейцев на поле боя. Несмотря на неимоверные трудности, трудящиеся снабжали Красную Армию необходимыми военными материалами, укрепляли связь тыла с фронтом. Воодушевленные великими идеями пролетарской революции, поддерживаемые рабочими и крестьянами, советские воины смело шли в бой с врагами. Более пятидесяти полков были награждены за освобождение Урала и Сибири почетными революционными Красными знаменами. Многие сотни командиров, комиссаров, политработников и красноармейцев были удостоены высшей правительственной награды — ордена Красного Знамени.
Победа над Колчаком была победой вооруженных сил рабоче-крестьянского государства над армиями белогвардейцев и интервентов. Советская власть смогла одолеть врагов только потому, что в короткий срок создала массовую регулярную Красную Армию с железной дисциплиной и централизованным командованием, в которой бойцов воспитывали посланцы партии — военные комиссары. Красная Армия была от плоти и крови народа, защищала интересы рабочих и крестьян всех национальностей России. В рядах Красной Армии сражались трудящиеся многих стран, ибо видели в ней освободительницу всех угнетенных от ига капитала.