May 31st, 2019

Генерал Сахаров об офицерах на службе у красных

Из книги белого генерала Константина Вячеславовича Сахарова"Белая Сибирь (Внутренняя война 1918-1920 г.г.)".

Не подлежитъ сомнѣнію, — ибо этотъ взглядъ существовалъ еще въ 1917 году, — что довольно значительная часть офицерства шла служить коммунистамъ съ твердымъ намѣреніемъ свалить ихъ и съ вѣрой, что съ паденіемъ большевиковъ кончатся революціонныя испытанія Родины и настанетъ время для плодотворной, творческой національной работы. Это подтверждалось неоднократно также тѣми офицерами, которые на Уралѣ и въ Сибири переходили отъ красныхъ къ намъ, въ нашу армію…

От себя: выходит, не зря красные относились к таким офицерам с недоверием, приставляли к ним комиссаров, а порою и репрессировали заживо?

Чуковский о Шаляпине

Из дневников Корнея Ивановича Чуковского.

10 февраля 1914 г.
…вчера в 12 ч. дня, приехал Шаляпин, с собачкой и с китайцем Василием. Илья Еф. взял огромный холст — и пишет его в лежачем виде. Смотрит на него Репин, как кошка на сало умиленно, влюбленно. А он на Репина — как на добренького старикашку, целует его в лоб, гладит по головке, говорит ему баиньки. Тон у него не из приятных: высказывает заурядные мысли очень значительным голосом. Например, о Финляндии:
— И что же из этого будет? — упирает многозначительно на подчеркнутом слове, как будто он всю жизнь думал только о положении Финляндии и вот в отчаянии спрашивает теперь у собеседника, с мольбой, в мучительном недоумении. Переигрывает. За блинами о Комиссаржевской. Теперь вылепил ее бюст Аронсон, и по этому случаю банкет...— Не понимаю, не понимаю. В. Ф. была милая женщина, но актриса посредственная — почему же это, скажите.
Я с ним согласился. Я тоже не люблю Комис. — Это все молодежь.
Шаляпин изобразил на лице глупость, обкурносил свой нос, раззявил рот, «вот она, молодежь». Смотрит на вас влюбленно, самозабвенно, в трансе — и ничего не понимает.
...
Говорит о себе упоенно — сам любуется на себя и наивно себе удивляется. «Как я благодарен природе. Ведь могла же она создать меня ниже ростом или дать скверную память или впалую грудь — нет, все, все свои силы пригнала к тому, чтобы сделать из меня Шаляпина!» Привычка ежедневно ощущать на себе тысячи глаз и биноклей сделала его в жизни кокетом. Когда он гладит собаку и говорит: ах ты дуралей дуралеевич, когда он говорит, что рад лечь даже на голых досках, что ему нравится домик И. Е.: все он говорит театрально, но не столь же театрально, как другие актеры.

Генерал Сахаров о Колчаке

Из книги белого генерала Константина Вячеславовича Сахарова "Белая Сибирь (Внутренняя война 1918-1920 г.г.)".

… его волевой характеръ, надломленный революціей, былъ очень вспыльчивъ. Настроенія быстро мѣнялись подъ давленіемъ незначительныхъ событій и первыхъ извѣстій, амплитуда колебаній отъ полной надежды до упадка ея проходила легко и быстро.

Вечеромъ въ тотъ же день за обѣдомъ и послѣ него я имѣлъ длинный и совершенно близкій разговоръ съ адмираломъ. Онъ, еще болѣе оживленный и полный надеждъ, и какъ будто даже помолодѣвшій вслѣдствіе послѣднихъ успѣховъ арміи, много и горячо говорилъ, высказывалъ свои задушевныя мысли.
— «Вы не повѣрите, Константинъ Вячеславичъ, какъ тяжела эта власть. Никто не понимаетъ; думаютъ, что я цѣпляюсь за нее. А я бы сейчасъ отдалъ тому, кто былъ бы достойнѣе и способнѣе меня...»
/От себя: поразительная скромность! Адмиралъ, оказывается был убеждён, что является самым достойным и способным человеком во всей России. Напоминает одного сказочного президента, о котором известно, что если не он, то кот, и что Россия существует только пока есть он./

Въ то время уже начали ходить слухи, направляемые какой то скрытой, центральной интригой, о томъ, что генералъ Деникинъ стремится стать самъ во главѣ всего Русскаго дѣла, а съ другой стороны, что генералъ Дитерихсъ подготавливаетъ переворотъ и намѣренъ захватить власть въ свои руки.
— «Все равно вѣдь,» продолжалъ адмиралъ, — «не можетъ Русскій народъ остановиться ни на комъ, не удовлетворится никѣмъ. Будь то человѣкъ — солнце, нашли бы пятна и раздули ихъ. И это естественно. Нельзя вычеркнуть исторіи великаго народа, нельзя насиловать его характера, свойствъ и всего уклада»...
— «Какъ Вы представляете себѣ, Ваше Высокопревосходительство, будущее?»
— «Такъ же, какъ и каждый честный русскій. Вы же знаете не хуже меня настроенія арміи и народа. Это — сплошная тоска по старой, прежней Россіи, тоска и стыдъ за то, что съ ней сдѣлали...»
— «Въ Россіи возможна жизнь государства, порядокъ и законность только на такихъ основаніяхъ, которыхъ желаетъ весь народъ, его массы. А всѣ слои русскаго народа, начиная съ крестьянъ, думаютъ только о возстановленіи монархіи, о призваніи на престолъ своего народнаго Вождя, законнаго Царя. Только это движеніе и можетъ имѣть успѣхъ.»
— «Такъ почему же не объявить теперь же о томъ, что Омское правительство понимаетъ народныя желанія и пойдетъ этимъ путемъ?»
Адмиралъ саркастически разсмѣялся.
— «А что скажутъ наши иностранцы, союзники?.. Что скажутъ мои министры?»
Верховный Правитель развилъ мнѣ свою мысль, что необходимо идти путемъ компромиссовъ, и онъ, мѣстами противорѣча самъ себѣ, защищалъ точку зрѣнія, что временное соглашеніе съ эсъ-эрами найти нужно, такъ какъ ихъ поддерживаютъ всѣ «союзные» представители. Видно было, что адмиралъ усталъ въ борьбѣ и уже уступалъ.