June 17th, 2019

Лев Данилкин о России, которую мы потеряли

Из книги Льва Александровича Данилкина "Ленин: Пантократор солнечных пылинок".

...мастерицы на табачной фабрике Лаферм, возмущенные снижением зарплаты, перебили в цехах окна и принялись крушить станки... А уж визит на фабрику градоначальника, который распорядился поливать работниц ледяной водой из пожарных кишок и ответил на доводы стачечниц относительно невозможности прожить на предлагаемые деньги знаменитым: «Можете дорабатывать на улице», – требовал немедленных действий...

...

До революции Торнтон – не лишенное элегантности пятиэтажное здание «индустриального дизайна» – был, пожалуй, одним из двух самых крупных предприятий на Невской заставе...

Тысяча женщин и около девятисот мужчин, работавших на фабрике, выполняли тяжелую, однообразную работу в плохо пригодных для пребывания условиях, по 13–15 часов в день. У них была низкая производительность труда, и начальство с ними не церемонилось. Владельцами были англичане с гротескными именами Джеймс Данилович и Чарльз Данилович. Хозяева и высший менеджмент, обычно иностранцы, англичане, жили в деревянных виллах, разъезжали на автомобилях, у них была своя пристань – целый спектр возможностей быстро и с комфортом добраться до Невского. Для рабочих было построено пять домов, казарм: либо общие спальни, либо конурки для семейных; одна плита на десятки семей, хочешь, чтоб твой горшок со щами был поближе к огню – доплачивай кухарке по два рубля в месяц или ешь пищу полусырой. На одной кровати спали по несколько человек, мастера устраивали себе гаремы, могли избить своего рабочего кнутом за то, что тот покупает водку не в фабричной лавке (где обвешивают и заведомо завышают цены). Это была какая-то индийская – или африканская, эфиопская – бедность. У многих рабочих все имущество помещалось в небольшой мешок или сундучок. Маленькие дети без призора; повсюду грязь, блохи, клопы, вши; нет ни света, ни водопровода. Младенцев выхаживают так, что лучше даже не писать о том, как выглядела соска, чем их кормили и как предотвращали крик. У Торнтонов было даже свое кладбище – не такое уж редко посещаемое место, учитывая, что средняя продолжительность жизни в России составляла тридцать два – тридцать три года.
[Читать далее]
...

Согласно распространенному представлению, один из «грехов» Ленина состоит в том, что он, в рамках своего жестокого социального эксперимента, вывел на историческую авансцену «хама» – «шарикова», «чумазого», «манкурта», «гунна», варвара, класс недочеловеков, которых заведомо нельзя было допускать к власти, поскольку они представляют собой продукт дегенерации общества, антиподов самого понятия «культура». По бабушкинскому тексту – не говоря уж о бабушкинской биографии – понятно, что эти представления суть прикрытый ссылками на булгаковское остроумие социальный расизм. Рабочие были классом, попавшим в трагическое положение, в беду; класс-жертва объективных историко-экономических обстоятельств. И даже сам внешний вид пролетариев – склонность к алкоголю, агрессивность, вульгарность – есть навязанное им состояние, которое доставляло им самим страдание. Отвечая одному из либеральных публицистов «Русского богатства», который проехался по фабрикам Центральной России и сочинил «скептический» очерк о положении рабочих: много пьяных, обстановка свинская; поделом им, сами виноваты, – Бабушкин объясняет, откуда взялась эта обстановка: их рабочий день длится слишком долго для того, чтобы думать о чем-то еще; такой режим, да еще в сочетании с вечным, с младенчества до смерти, недоеданием, действовал на рабочих как седативное лекарство; и читать им было тяжело – над книжкой засыпали, и пьянели они со второй рюмки – не потому, что были морлоками-деградантами; просто с ними обращались, как со скотом. Рабочий цикл мог длиться, например, 60 часов – с перерывами только для приема пищи, и сам Бабушкин, участвовавший в таких марафонах, не мог читать книги не из отвращения к высокой культуре, а потому, что по дороге домой дремал на ходу «и просыпался от удара о фонарный столб»; и затем ему приходилось буквально обкрадывать самого себя – недоедать и недосыпать, чтобы чего-то прочесть в книгах и что-то узнать в Корниловской школе. В школе, где в коридорах, из-за общественных туалетов, стоял такой запах, что с ног валило: свинство? Свинство, да, но «свинство» также не является имманентным свойством пролетариата, и даже когда вы видите, что по улице рабочей слободки идет шатающийся, как пьяный, человек – он, вполне может быть не пьян, а голоден; особенно если это голодный год. Для России 1880–1890-х, как для Англии 1840-х, характерна была, в точности по Марксу, унтерменшизация человека, превращение его в придаток машины. Труд был не просто плохо оплачиваем, но мучителен, неизбежно приводил к разрушению организма и физическим увечьям; самими рабочими эта жизнь воспринималась как рабство (и неудивительно, что любимой книгой грамотных рабочих того времени становился «Спартак» Джованьоли – больно хорошо рифмовались обстоятельства и атмосфера). Именно здесь, на ткацких фабриках, случались совершенно «голливудские» происшествия, и женщины, чистившие ткацкий станок, подхваченные за волосы рваным ходовым ремнем, подброшенные под потолок и заживо оскальпированные, не были выдумкой. Как и полагается в антиутопиях, эти заведения кишели двенадцати-тринадцатилетними полурабами-детьми, заживо гнившими среди пыли, тьмы и ядовитых испарений от красителей для тканей. Условия жизни вели к физиологической и моральной деградации. Ужасы, которые Бабушкин – столичный все-таки рабочий, белая кость пролетариата – увидел на провинциальных ткацких фабриках, кажутся нынешнему читателю даже не просто неправдоподобными – «лавкрафтовскими», слишком страшными, чтобы воспроизводить их.





О "разнице" между нацизмом и фашизмом

Взято у Михаила Кобзарева.

Фашизм — это идеология объединения эксплуататоров с эксплуатируемыми.
В зависимости от признака, по которому эксплуататоры объединяют с собой эксплуатируемых, фашизм можно разделить на:
— этно-фашизм (нацизм) — объединение по признаку отношения к одному этносу.
— национал-фашизм — объединение по признаку отношения к единому государству.
— клерикал-фашизм — объединение по признаку веры в одного бога.
— либерал-фашизм — объединение по признаку отношения к единой корпорации.
Все эти формы фашизма переплетаются, но в каждом конкретном случае ведущим фашизмом выступает один из названных.

Белый террор в ЛитБелССР

Взято у blender_chat

Террор
Всего в 1917 — 1953 года в БССР за контрреволюционные преступления к высшей мере наказания приговорено 35 868 человек. Однако это более широкий период, нежели период гражданской войны и интервенции. В это число входят предатели и коллаборационисты времен Великой Отечественной войны. А большинство расстрелянных — это и вовсе 1937-1938 гг., когда произошел аномальный всплеск осуждений к ВМН. В 1935-40 в БССР 28 425 человек были приговорены к ВМН. Так что про масштаб красного террора в годы гражданской войны на территории БССР мы судить не можем. Мы имеем лишь отдельные отрывочные сведения, так например за сентябрь — декабрь 1918 г. органами ВЧК в Витебской губернии расстреляно 79 человек.
[Читать далее]
Историография

По отношению к Беларуси эта тема интересна вдвойне, так как тема гражданской войны, в принципе мало исследована на территории Беларуси. Про белый террор в Беларуси тоже почти никто не говорит, а вот про красный иногда вспоминают либо польские националисты, либо свядомые националисты (а иногда польский и белорусский национализм смешивается, и получается люди с удивительным мировоззрением), припоминая расстрелы ЧК в Минске или еще что-то. И главная проблема перед нами заключается в том, что источниковая база скудна, а тем более доступная источниковая еще более скудна.
Тема, казалось бы, должна был стать приоритетной для советских историков, но в действительности, события Великой войны затмили буквально все. За миллионами жертв фашистского террора померкли тысячи жертв балаховского террора. До войны мы еще встречаем некоторые работы, посвященные этой проблеме, например белопольскому террору посвящена работа Па крывавых сьлядох Баравы М.С., Мн., 1927 или Белоруссия в борьбе против польских захватчиков в 1919-1920 гг., Л., 1940. Но в этих в изданиях мы встречаем только отдельные факты и цифры, никакого комплексного, обобщенного исследования там нет. Правда, в этих книгах мы можем найти интересные воспоминания очевидцев. Отдельные факты мы можем найти и в послевоенных публикациях, а так же в отдельных периодических изданиях. Как ни странно, но современная литература дает больший фактический материал. В оборот введено огромное число документов, посвященных еврейским погромам (см. Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918—1922 гг. Сборник документов., М., 2007). Эта же тема получила освещение и в довоенной советской литературе (см. Материалы об антиеврейских погромах. Погромы в Белоруссии. Вып. 1. Погромы, учиненные белополяками. М., 1922. и Островский З.С Еврейские погромы 1918-1921 гг., М., 1926.; последняя работа особенно ценная тем, что богата изоматериалами). Однако на этом все и закачивается. Тема белого террора, направленного не на евреев, и вовсе не исследована. Мы встречаем так же обращение к этой теме в недавней работе И. С. Ратьковского Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917-1920 гг. )., М., 2017. Но и тут мы встречаем лишь описание отдельных случаев.

Белый террор в Беларуси

Белый террор в Беларуси был, как и до гражданской войны: во время польских восстаний и революции 1905 г. (во время Курловского расстрела в Минске около 100 человек было убито, примерно 300 — ранено), так и после: фашистский террор это вид антибольшевистского террора. Но мы рассмотрим только период гражданской войны. Белый террор в Беларуси мы разделим на 3 момента: террор, осуществляемый Кайзеровскими немецкими войсками и корпусом Довбор-Мусницкого (1917 — 1918 гг.), польский белый террор (1919 — 1920 гг.) и белобандитский террор, осуществляемый антисоветскими повстанцами и бандитами. Надо заметить, что последний довольно сложно отделить от второго, так как большинство банд либо поддерживалось Польшей и союзниками (УНР, банды Галака), либо эти банды возглавляли военнослужащие польской армии (Балахович).
Итак, немецкий террор мы не будем рассматривать, ибо масштабы этого террора не велики, да и источниковая база скудна (можно вспомнить отдельные примеры: в Качерицы Бобруйского уезда немецкие интервенты расстреляли более 200 крестьян или, например, 30 мая в Слуцке оккупанты за сочувствие большевикам расстреляли 62 крестьянина. Обратимся сразу к террору, осуществляемому польскими оккупационными войсками в 1919 и 1920 гг.
Белый террор в Польше по отношению к советским гражданам начался еще до начала самой войны - его первые акты проявились во время мятежа корпуса Довбор-Мусницкого в 1917 году, а самым известным стало убийство членов миссии Красного Креста. 2 января 1919 г. в Польше были расстреляны члены миссии Красного Креста РСФСР (председатель миссии поляк-коммунист Бронислав Веселовский), высланные перед тем из Варшавы. 30 декабря они были вывезены к восточной польской границе и расстреляны здесь в окрестностях деревни Мень Высоко-Мазовецкого повета. Расстрел был произведен без приговора представителями польской жандармерии. Первоначально произошедшее убийство членов миссии польское правительство пыталось выдать за уголовное преступление с целью грабежа. Впоследствии, благодаря чудом выжившему члену миссии Леону Альтеру, была выявлена причастность польской жандармерии.
Этот террор сразу же приобрел антисемитскую окраску, что было обусловлено национальным составом населения белорусских городов, бывшей чертой оседлости и тд. Уже в самом начале польской оккупации Беларуси, 5 марта 1919 г. польские войска под командованием генерала А.Листовского заняли Пинск и тут же в городе были расстреляны часть служащих госпиталя. Также в городе было расстреляно без суда и следствия 33 еврея, которых обвинили в большевизме. В 1999 г. по решению горисполкома на месте гибели мирных жителей Пинска была установлена памятная доска. Согласно докладу комиссии Министерства иностранных дел Великобритании под руководством С.Сэмюэля о расстрелах и погромах польскими воинскими частями в г. Пинске Минской губ., Лиде Виленской губ. и в др. городах апреле 1919 г., в Пинске 5 апреля 1919 года без суда были расстреляны 35 евреев, а в Лиде 16 и 17 апреля в еврейских кварталах было убито 35 евреев, 19 апреля состоялся военно-полевой суд, который приговорил к расстрелу 6 евреев и 2 христиан. 17 апреля 200 чел. евреев были арестованы и содержались 5 дней без суда, после чего были освобождены. Раввин был арестован, избит и ограблен.
Погромы во время наступлении польских войск продолжались, временно прекратившись с стабилизацией фронта. В ноте правительства РСФСР правительству Польши и правительствам стран Антанты, еще в начале польско-советской войны, 3 июня 1919 г. указывалось на недопустимые убийства гражданского населения, приводился список 55 убитых лиц гражданского населения — и это только тех, о которых имелись сведения в печати. Лишь один из страшных примеров террора: в сентябре месяце 1919 г. в Бобруйске была зверски убита семья Геклеров, состоящая из 9 чел., за то, что при обыске у них был найдет портрет Карла Маркса. Согласно докладу комиссии по расследованию незаконных действий польских войск при Бобруйском ревкоме, при раскопках было обнаружено, что у женщин были открыты рты, т.е. они были похоронены живьём.

Осенью 1919 г. было арестовано и отправлено на принудительную работ в Польшу около 20000 гражданских лиц. Аресты осуществлялись сразу тремя организациями: полевой жандармерией, полицией и дефензивой. Особенно жестоко расправлялись с подозреваемыми в симпатиях к советской власти. Только в Минске сразу, с началом польской оккупации, было арестовано 1000 жителей, из которых 100 человек расстреляны по приговору военно-полевого суда. Нередко насилие приобретало ярко выраженную антисемитскую окраску. Например, в г. Лиду в апреле 1919 г. польские легионеры ворвались с криками «Долой жидов и коммунистов!». За три дня убили 150 евреев, из них 8 были коммунистами. После занятия Пинска по приказу коменданта гарнизона на месте без суда расстреляли около 40 евреев, пришедших для молитвы (их приняли за собрание большевиков). О своих террористических «художествах» в Беларуси и Украине позже признавались известные польские деятели. Так, будущий министр иностранных дел в 1930-е годы Ю.Бек рассказывал своему отцу Ю.Беку, вице-министру внутренних дел: «В деревнях мы убивали всех поголовно и все сжигали при малейшем подозрении и неискренности». По свидетельству представителя польской администрации на оккупированных территориях М.Коссаковского, убить или замучить большевика не считалось грехом. «В присутствии генерала Листовского застрелили мальчика лишь за то, что он «недобро улыбался». Один офицер «десятками стрелял людей только за то, что были бедно одеты и выглядели, как большевики… были убиты около 20 изгнанников, прибывших из-за линии фронта… этих людей грабили, секли плетьми из колючей проволоки, прижигали раскаленным железом для получения ложных признаний». Тот же Коссаковский был очевидцем следующего «опыта»: «Кому-то в распоротый живот зашили живого кота и побились об заклад, кто первым подохнет, человек или кот».

Согласно докладу врача Астрахана Белорусской комиссии Евобщесткома в ноябре-декабре 1919 г. только в одном небольшом местечке Селибы (население 1200 чел.) было убито 17 евреев, 7 ранено, из них 2 вскоре умерли, изнасиловано 10 женщин и девушек (среди них и 50-летние матери семейств). А одна изнасилованная девушка умерла. Белополяки так же сожгли 20 домов, 8 амбаров и без средств к существованию осталось 40 семейств (145 душ), а за время оккупации в м.Селибе от эпидемий умерло 60 чел. Согласно докладу уполномоченного Г.М.Руневича о положении в Любоничской и Бацевичской волостях Бобруйского уезда, в июле-августе 1920 г. было совершены две поездки, в результате которых были обследованы 8 деревень и местечек, в которых закончено 60 расследований: несмотря на то, что волости находились в т.н. "нейтральной зоне", белополяками в результате набегов тут было убито 12 чел., совершенно несколько покушений на убийство и тяжёлых избиений, 8 поджогов, при чем уполномоченный уточнял, что "количество совершенных польскими войсками в Бацевичской, и в особенности, Любонической вол. разбойных нападений и грабежей и избиений настолько колоссально, что полномочному было бы, по крайней мере, в сто раз легче зарегистрировать те семейства, которые по очень счастливой случайности, в силу каких либо причин остались неограбленными неизбитыми. Таких семейств почти нет. В силу того, что случаев ограбления и разбойных нападений в Бацевичской и Любонической волостях за десять месяцев соседства с польскими войсками были тысячи, если не десятки тысяч, уполномоченному сразу же пришлось ограничиться расследованием только более характерных и наиболее жестоких преступлений совершенных польскими бандитами".
Витебский губернский отдел социального обеспечения констатировал 24.10.1919 г., что «в местностях нашей губернии, пострадавших от военных действий, сплошь и рядом встречаются целые деревни и местечки, а также и отдельные сожженные артиллерийским огнем, разграбленные, разгромленные польскими бандитами, осиротевшие семьи, искалеченные граждане и т. д.». Губительность войны для местного населения иллюстрирует отступление польских частей из Бобруйска. В телеграмме командования 16й армии народному комиссару иностранных дел Г. В. Чичерину указывалось: «В ночь с 9 на 10 июля перед отходом польскими солдатами был проведен организованный грабеж всего города. Все лавки, магазины разгромлены, товар разворован. Под угрозой смерти солдатами вымогалась взятка. Польским командованием расстреляно 10 подпольных партийных работников. Спалены все склады, хлева, товарные станции, пристань и все мосты. Бобруйская крепость, которую облили мазутом и газом, горит четвертый день. Все фабрики и заводы взорваны или спалены. Спален и центральный базар и ремесленное училище. Согнан весь скот и подводы с местных деревень. Нету ни одной деревни в Бобруйском у., где бы белополяки не расстреляли несколько крестьян. Грабеж, террор, поджог вошли в систему при отступлении польским командованием».

Группа крестьян Бобруйского уезда, приговоренных белополяками к расстрелу. Источник: Бобруйский краеведческий музей:


Семья милиционера Румака, которого белополяки закопали живым. Источник: Бобруйский краеведческий музей

Убийства продолжались и в 1920 г. Второй этап погромов начался после контрудара Красной Армии, во время отступления. В с. Подореск поляки убили крестьянина, отрезав ему голову тесаком, другому распороли живот, а ещё одного бросили в огонь. В с. Юревичи были убиты 3 пастуха, а в с. Пражно с надругательствами над трупами — 32 чел. А в д. Любоничи был убит крестьянин и невеста. По Бобруйскому уезду числились 47 убитых только во время грабежей. В Слуцком уезде поляки убили 43 человека. Во время погрома в Гродно 15—19 июля было убито до 250 человек, при чем был убит американский делегат, который привозил деньги для родственников.
Отличительной особенностью польской армии было то, что отступая, она учиняла разрушения и поджоги. Например, во время отступления 10 — 13 июля 1920 г. поляки убили в Койданово всего 6 человек, но число сожженных домов достигло 312, а число погоревших семейств превысило 400. Во время обстрела 28-29 мая 1920 г. Борисова польской артиллерией было пущено более 1000 снарядов, после чего город превратился в руины, а под завалами и от огня погибло более 500 человек. Всего в Борисове пострадало 10-15 тыс. человек.
Расстрелы в Минске продолжались и через год после оккупации. Так 7 мая 1920 г. были казнены 8 подпольщиков.
Перед сдачей Красной Армии Минска, в ночь с 8 на 9 июля 1920 г. был учинен погром. Мародеры убили свыше ста жителей. 21 июля 1920 г. Юридическая комиссия Минского отдела ЕКОПО так докладывала о погромах польскими воинскими частями при отступлении из г. Минска 9–11 июля 1920 г.:
«Встречая хоть малейшее сопротивление, даже словесное, грабители-солдаты жестоко расправлялись с населением, избивая прикладами, а в некоторых случаях и расстреливали».
Белорусский националист А. Луцкевич приводит в своей книге (''Польская оккупация'') показательный факт: белорусские организации в Минске послали к генералу Шептицкому делегацию во главе с Вацлавом Ивановским (между прочем будущим нацистским пособником, бургомистром Минска), и когда они заявили что сжигание деревень угрожает голодом всему краю, — Шептицкий стукнул кулаком по столу, и топая ногами, кричал: «Если мне понадобится для блага польской армии, сожгу всю вашу Беларусь».
Всего, по данным сводки Информационно-статистического Отдела Евобщесткома, минимальное количество пострадавших только евреев при отступлении белополяков оценивается в 350 тыс. человек (120 тысяч детей и 80 тысяч взрослых). Так же стоит понимать белорусская комиссия «Евобщесткома» обслуживала лишь 6 уездов:

Менский, Бобруйский, Борисовский, Игуменский, Мозырский и Слуцкий. То есть это данные лишь по небольшой части Беларуси, информации же о восточных областях Беларуси, входивших в состав РСФСР, а тем более о западных областях — мы не имеем (вернее имеем, но она не исследована).

Мы имеем так же интересный документ — сводку о жертвах контрреволюции. Составлена она еще в 1920 г., так что не учитывает балаховский террор. Итак, по Игуменскому, Минскому, Несвижскому, Новогрудскому, Витебскому и Слуцкому — пострадало свыше 158 061 чел., при этом итоговая цифра таблицы выше — 181 896 чел.


При этом жертвами контрреволюции считали не только убитых, но и раненых, но и те, кто был изнасилован, ограблен, стал политических заключенным или беженцем, вообщем подвергся какой-либо форме насилия со стороны интервентов. Так же еще раз напоминая, что речь идет лишь о фрагментарных данных, которые собирали немногочисленные комиссии, и то, только по 8 уездам:

Применялся поляками (так же как и красными) и институт заложничества. Так в апреле 1921 г. в ССРБ вернулась первая партия заложников в размере 33 человек.
Продолжились насилия после контрудара под Варшавой, когда западная часть ССРБ была снова оккупирована. Информации о этом периоде почти нет, так как Западная Белоруссия была освобождена лишь через 20 лет, а мы имеем лишь отдельные примеры из печати. Так, в Пултуске после отхода Красной Армии было арестовано около 400 человек, из них половина расстреляна. В Рузсканах расстреляны 30 человек. А когда 15-17 октября 1920 г. Минск был снова занят войсками буржуазной Польши, была произведена бомбардировка города.

Белобандитский террор

Второй этап белого террора наступил после заключения перемирия с Польшей в октябре 1920 г., и продолжался он до 1922 года. В это время погромы и нападения совершали различные антисоветские банды, начиная с Галака и Балаховича, заканчивая крестьянскими бандами и дезертирами. В основном, погромы опять же носили антиеврейскую направленность (про то, что коммунистов убивали сразу, я даже не говорю, это само собой разумеющееся).

Балахович — польский генерал, официально числился в ''войске БНР'':

Массовые убийства, совершаемые бандами Балаховича стали самыми кровавыми. В свою очередь, погромы балаховцев следует разделить на два этапа: погромы осени 1920 г. во время т.н. ''мозырского похода''. В это время произошло основное число погромов. В Городятичах балаховцы убили 76 человек, в Лучицах — 28. В Калинковичах произошло два погрома: 05.03.1920 г. белополяки убили 16 жителей. А балаховцы 10.11.1920 г. — 19 человек. Погромы происходили в десятках населенных пунктов, в Петрикове и Скрыгалово были убиты 16 человек, в Туроке — 9, в колонии Сытня — 9, в Ельске — 13 и т.д. В сообщении Бобруйского уезда, направленном в еврейский отдел Народного комиссариата национальностей, говорилось, что в местечках Белоруссии есть случаи полной ликвидации еврейского населения.

Однако стоит понимать, что и эти данные неполные, ибо например известно, что только в небольшом местечке Хайники Гомельской губернии балаховцы убили 150 евреев. В Турове был убит 71 человек, а в м. Петриков — 45 человек. Так же стоит понимать, что эти цифры включают в себя лишь убитых евреев, а балаховцы убивали не только евреев. Так в ноябре 1920 г. в г. Мозыре кроме 32 чел. евреев, было еще убито и 5 христиан. А после погрома в м. Мацки, где жило 175 евреев, осталось в живых лишь 19 человек, остальные 156 вырезаны.
Комиссия по регистрации жертв набега банд С. Булак-Балаховича в Мозырском уезде Минской губ. в ноябре–декабре 1920 г. докладывала в Евобщестком 14 декабря 1920 г. сведения, собранные по материалам эпидотряда, где приводились некоторые факты: В Лучицкой волости балаховцы убили 12 евреев-мужчин, 4 еврейских женщины, 12 агентов и красноармейцев опродкомбрига. В тоже время фиксировались и ужасающие факты: «В Комаровичской вол. вырезано поголовно все еврейское население, состоящее из 84 чел., — мужчин, женщин и детей». Всего же в Комаровичской волости Мозырского уезда бандиты-балаховцы расстреляли 96 крестьянских семей, в деревне Великие Городятичи также расстреляли несколько крестьян, среди которых были дети. Всего, по данным Народного комиссариата социального обеспечения Белоруссии, от действий отрядов Балаховича осенью 1920 г. пострадало около 40 000 человек. Было совершено огромное число изнасилований (только в Мозыре — около тысячи). Погромы совершались и на территории, контролируемой поляками. Так в варшавском сейм-клубе сообщали, что в результате погромов в Пинском уезде, погибло более 1 тыс. евреев. Были отмечены случаи обезглавливания тел – в Городятичах Мозырского уезда нашли 55 трупов детей без голов. В Речицком уезде балаховцами было расстреляно и зарублено саблями до 250 человек. Комиссия, назначенная еврейскими фракциями польского сейма для расследования зверств Балаховича, установила, что в нескольких городах и селах Белоруссии Балаховичем было убито 730 евреев. И если лишь ''в нескольких городах и селах'' было убито 730, то интересно, а сколько было убито тогда всего? Сами балаховцы заявляли жителям Турова, что в Каменец-Каширске убили то ли 400, то ли 628 человек.
Что же касается создания еврейского батальона Цейтлина, то вот что об этом пишет бывший подчиненный Булак-Балаховича полковник А. Лохвицкий (атаман Искра): «Действительно, Балаховичем был выпушен приказ, поручавший прапорщику Цейтлину сформировать еврейский батальон, но приказ этот так и остался мертвой буквой. Савинков объяснял это «недостатком оружия». Однако причина была гораздо глубже. После практических уроков гражданского равноправия, преподанных еврейскому населению в Турове, Ковеле, Пинске и т. д., евреи не обнаруживали ни малейшего желания служить под савинково-балаховскими знаменами, и прапорщику Цейтлину не удалось собрать и десяти человек».
Но погромы осени 1920 г. были лишь первым этапом балаховских погромов. Второй этап пришелся на весну/лето 1921 г., когда уже орудовали мелкие банды. В ночь на 10 июня 1921 года банда балаховцев осуществила кровавый погром в местечке Копаткевичи на Гомельщине — за один день было убито 175 жителей, в том числе около 50 детей. Для сравнения: фашисты 22 марта 1943 г. уничтожили в Хатыни 149 человек. Только про Хатынь многие знают, а про Копаткевичи знают единицы. Так же 35 человек были тяжело ранены, ограблены и изнасилованы (к слову, еще осенью 1920 г. во время мозырских рейдов Балаховича, в Копаткевичах и окрестных деревнях было убито более 44 евреев, то есть это был уже второй по счету погром в этом населенном пункте).

Жертвы бандитского погрома в м. Глубоковичи, Бобр. уезда. Июль 1921 г.:

Свидетели так описывали этот погром:
Голод Фалк, 41 г. (портной): «Бандит грозил обыском, но священник категорически заявил, что у него евреев нет. Затем спросил бандита, что они намерены делать, тот ответил: «Убивать жидов, убивать и убивать».»
...
Карпова Елизавета Серапионовна, сестра милосердия санэпидотряда НКЗ, работает в Копаткевичской больнице отряда:
«Бандитов было человек приблизительно 50. Они все были экзальтированы, говорили по-русски, у них было много кокаина и морфия, среди них и офицеры, с двумя из них я говорила, они сообщили, что были раньше в Деникинской армии. Бандиты говорили, что они балаховцы и их задача — вырезать еврейское население и коммунистов так, чтобы в местечках и деревнях никого их не осталось: «Пусть остатки их концентрируют в городах, мы потом пойдем на города и расправимся с ними». Бандиты распространяли прокламации, в которых призывали крестьян уничтожить жидов и коммунистов, они звали всех под знамена батьки Балаховича, который установит на Руси народовластие. Офицеры требовали от крестьян, чтобы те шли с ними и кричали на них: «Мы вас защищаем, а вы ничего не делаете, бросьте все и идите с нами». Я была свидетельницей нескольких убийств: женщин и детей убивали саблями. Один из бандитов спросил меня, зачем я присутствую здесь, ведь это неприятная картина. Я возразила: «Зачем же Вы делаете, раз Вы сами сознаете, что это неприятная картина?» «Это наша обязанность», — последовал ответ. Несколько раз я пыталась перевязать раненых, но я вынуждена [была] бежать при приходе бандитов. Вообще, у меня осталось впечатление, [что] бандиты были очень довольны своим налетом на Копаткевичи». В м. Ковчицы 16 июля балаховцы убили 84 человек.
Согласно данным Народного комиссариата социального обеспечения, погромы в 1921 г. прошли в 177 населенных пунктах, где проживало 7316 семей (29270 чел.). Их жертвами стали 1748 семей, в том числе 1700 убитых, 150 раненых, 1250 изнасилованных. Всего различными бандами, поддерживаемыми белополяками и засылаемыми из Польши в БССР, было убито 1086 человек, ранено 147, изнасиловано 1257.

В Гомельской губернии волна бандитизма прокатилась еще осенью 1920 г. С обострением продовольственного кризиса, с февраля 1921 г. активизируется деятельность целого ряда банд, среди которых выделялась особой жестокостью банда атамана Ивана Галака (настоящая фамилия Васильчиков — весной 1919 года Галака дезертировал из Красной армии, скрываясь в своем родном лесном селе Пилипчи. Только через год в поселке Репки он был опознан, задержан и приговорен к расстрелу. Однако ему удалось сбежать из-под расстрела, после чего он оказался в отряде Булах-Балаховича. Изначально галаковцы начали орудовать на родине своего атамана в Черниговской губ., но за тем бандиты переправелись через Днепр в Гомельскую губ. 7 февраля 1921 г. банда Галака, совершила еврейский погром в д. Ручеёвка в Лоевской волости (убито 40 чел.). После учинённого погрома банда вернулась в приделы Черниговской губ. 16 февраля 1921 г. они устроили страшный погром в д. Репки. В результате этого погрома было убито 74 чел. За тем был ими был устроен погром в д. Поддобрянке, во время которого бандиты так же проявили крайнее зверство.Вскоре бандиты снова переправляются через Днепр. На этот раз банда устремилась в Резчицкий уезд, где совершила нападение на сельскохозяйственную коммуну «Труд» в фольварке Униговка Микулицкой волости. Бандиты до основания ограбили и спалили все имущество, расстреляли 49 коммунаров с их руководителем членом РКП(б) с 1919 г. Саулом Добринским. Похороны жертв бандитского нападения состоялись в Брагине. В феврале 1921 г. галаковцами была полностью уничтожена еврейская община местечка Холмеч. 16 апреля 1921 г. бандой Галака был совершен страшный погром в деревне Василевичи Речицкого уезда, бандиты вырезали стариков (80-85 лет), детей (4-х лет).В ночь с 14 на 15 июня 1921 г. галаковцы захватили на Днепре, возле деревни Радуль Репкинского уезда Черниговской губернии, пароход «Тенешев», который шел рейсом из Киева в Гомель, ограбили и замучили 84 его пассажира. В неравной борьбе с бандитами при захвате парохода погибли работники Камаринской милиции Аркадий (Гдаля) Бейлин и Ялчанской волостной милиции – коммунист Мордух Гоникман. Позднее банда Галака задержала поезд на станции Аврамовское, неподалеку от деревни Хойники Речицкого уезда, бандиты ограбили и зверски убили 55 пассажиров.
До Суражского уезда Витебской губ. интервенты не дошли, но тем не менее, "тихая война" пожинала свои жертвы. С 1918 г. по 17 августа 1920 г. жертвами белого террора тут стали 85 человек. А ведь террор продолжался и после 17 августа 1920 г… Коммунисты, комсомольцы, красноармейцы, часто простые крестьяне гибли от бандитских пуль, пропадали без вести при исполнении заданий, становились жертвами грабежей и насилий…

Итог: тема белого террора на территории Беларуси — вообще неисследованная тема, кроме ей части, которая касается еврейских погромов. Тут есть даже кое-какие итоговые цифры жертв:
Согласно справке еврейского отдела наркомнаца РСФСР от 28 марта 1922 г. число убитых в погромах в Украине, Беларуси и России (по данным на 1921 г.) достигало суммарно 100194 чел. и 29826 чел. раненых. Однако авторы сборника документа о погромах считают последнюю цифру чрезвычайно заниженной, что действительно так, ибо готовя данные для Генуэзской конференции заместитель начальника еврейского отдела Наркомнаца РСФСР З.Миндлин приводил расчёты крупного еврейского демографа того периода Я.Лещинского, на взгляд которого количество убитых достигала 150 тыс. При этом на Украину приходилось до 125 тыс. убитыми погромах, а на Беларусь — 25 тыс. В Белоруссии до 1919 г. целенаправленная работа по сбору документальные свидетельства об актах насилие в отношении еврейского населения не проводилась.


Чуковский о смерти Сталина и свирепости Берии

Из дневников Корнея Ивановича Чуковского.

31 марта 1955 г.
Елиз. Петровна была у меня снова. Она подробно рассказала, как умирал И. В. Как-то ночью проф. Коновалову позвонил министр здравоохранения Третьяков. «Приезжайте сию же минуту к опасно больному». «Не могу, очень устал». «Я вам приказываю. Сейчас за вами будет машина». Машина привезла Коновалова в министерство, где было еще 2—3 врача. Вместе с министром поехали куда-то за город. Подъехали к зеленому забору. «Ваши документы». Внутри еще один зеленый забор. Опять: «ваши документы». Вошли — видят, лежит И. В. без сознания. С первого взгляда видно, что дело безнадежное. Здесь же все члены правительства. Стали применять все медикаменты, возились долго. Берия говорит Коновалову — «Извольте мне завтра сказать, насколько положение больного улучшится». И в его голосе зазвучала угроза. На другой день: «больному хуже». Б.: «Почему же вы вчера мне этого не сказали?»

/От себя:
Сколько интересных деталей, начиная с формы вызова врача министром! А также "все члены правительства", "все медикаменты" (ага, вплоть до пургена и имодиума)...
А вот насчёт Берии, который с угрозой велел доложить об улучшении самочувствия, не менее неполживые авторы пишут, что коварный Лаврентий Палыч, напротив, желал смерти Сталина, умышленно не оказывал ему помощь и даже собственноручно отравил вождя. Кому верить?/