July 6th, 2019

Гагарин, привенеривание и пиво

Из собранного в книге Льва Александровича Данилкина "Юрий Гагарин".

Из книги Виктора Степанова "Юрий Гагарин":
Он <инструктор Никитин> учил их приземляться и приводняться, приговаривая при этом вполне серьезно: «Желающих могу проинструктировать, как прилуняться и примарсиа-ниваться». Какой-нибудь остряк тут же подхватывал:
— А привенериваться можете научить?
— Это вы отлично умеете и без меня, — отвечал Никитин.

Из статьи Владислава Каца "Папарацци среди «лунатиков»":
— Первые дни ребята ходили подавленные, чувствовалось: прыжки в их душах эйфории не вызывают, — вспоминал Максимов. — И Гагарин стал шутить реже. Поначалу он мне не понравился — раздражали его постоянные шуточки, подначки. Я думал: посмотрим, как ты будешь хохмить в воздухе, когда прыжки начнутся. Последнюю свою шуточку он выдал еще до начала прыжков. Занятия проходили на парашютной вышке. Прыгать с нее — одно расстройство. По правилам прыгаешь солдатиком: сгибаешь ноги в коленях, отталкиваешься — и вниз. Но вся штука в том, что оттолкнуться нет сил. Юра по этому поводу рассказал юмористическую историю, услышанную от Сафронова — командира своего звена в Саратовском аэроклубе. Тот мальчишкой оказался однажды в Горьком в городском парке, куда пришел легендарный летчик Чкалов, гостивший у родственников. Дружок Сафронова, племянник Чкалова, тянул дядюшку на популярный в те годы аттракцион — парашютную вышку. Чкалову, видно, было неловко отказываться, и он вместе с подростками взобрался на площадку, подошел к перилам. Ребята смотрели на него, разинув рот, ждали, что первый летчик страны покажет класс. Чкалов же вместо этого оборачивается к ним и заявляет: «Ну что, братцы, вы тут попрыгайте, а я пока вниз пойду, пивка попью».
— Вот и я предлагаю последовать примеру Валерия Павловича, — с серьезной миной заявил Гагарин.
Тем не менее на следующий день он первым забрался на вышку.


Игорь Пыхалов о финском пьянстве

Из книги Игоря Васильевича Пыхалова «Финляндия. Государство из царской пробирки».

…шведский король Густав Ваза в одном из писем охарактеризовал финских крестьян следующим образом: «…это – глупый и спившийся народ, у которого нет ни рассудка, ни совести».
Восемьдесят лет спустя, в 1637 году, генерал-губернатор Финляндии Пер Браге совершил объезд вверенного ему края. Восхитившись его природными богатствами, он отметил при этом, что местное население «проявляет изумительную косность, непредприимчивость и склонность к пьянству».

Остававшиеся в строю финские солдаты отличались крайне низкой дисциплиной. Как пишет по этому поводу М. М. Бородкин, «иногда они сказывались больными, но болезнь их была особого рода: в полной амуниции они шли к лодкам и отправлялись в Гельсингфорс, или же, купив вина во флоте, напивались допьяна и начинали рубить друг друга».

…одно притеснение оккупационный режим всё-таки совершил, строжайшим образом запретив финским крестьянам заниматься винокурением. Тем самым русская власть, по мнению М. М. Бородкина, «оказала, конечно, истинное благодеяние населению, склонному к пьянству, ведшему, в свою очередь, к несчастиям и злодеяниям»
[Читать далее]
Как отмечает М. М. Бородкин, «пьянство среди финских солдат являлось очень распространённым и бороться с этим губительным пороком не имелось надлежащих средств».

Давнишним злом, от которого страдало население Финляндии, являлось пьянство. Когда в середине 1820-х годов назначенный генерал-губернатором Великого княжества А. А. Закревский, объезжая край, посетил город Торнео, то в своих записях он был вынужден с прискорбием констатировать: «В Торнео жители много пьют, не ходят в церковь и пасторы весьма плохи». «Пили везде и всюду. В иных местностях жалованье батракам и служащим уплачивалось водкою; даже женщины и дети находились на широкой дороге к регулярному пьянству».
В 1828 году, посетив ряд финляндских губерний и заметив возраставшее среди населения пьянство, Закревский испросил у государя позволения поставить это важное дело на «неукоснительное рассмотрение Сената».
В результате 6 (18) марта 1829 года вышло Высочайшее постановление. С прискорбью констатировав, «что склонность к крепким напиткам между рабочим сословием народа в Великом Княжестве Финляндском с давнего уже времени мало помалу возрастала, а ныне достигла такой степени, что деятельнейшие меры со стороны Правительства соделались потребными для пресечения действий сего порока», император повелел принять ряд суровых мер по борьбе с пьянством.
Как отметил в отчёте за 1844 год генерал-губернатор князь А. С. Меншиков, «надо отдать справедливость финляндскому селянину, что порок сей, пьянство, происходит в нём не столько от собственной наклонности, сколько от существовавшего шведского постановления, требовавшего с каждого семейства особую подать за право курить вино, для своего употребления, без различия, желает ли он сим правом пользоваться, или нет. Крестьянин, по невежественности своих расчётов, считал себя в потере, если не будет выкуривать вина, ибо платил бы подать даром и потому, чтобы устранить этот мнимый убыток, он истреблял зерно на винокурение, а потом пил без меры, пока запас не истощался; в это время происходили нередко драки, оканчивавшиеся иногда смертоубийством. Вашему Императорскому Величеству благоугодно было отменить эту безусловную подать, освободив от оной тех, кто откажется за себя и наследников, от права домашнего винокурения, многие сим уже воспользовались, и теперь пьянство приметно ослабевает, ибо винокуренные заводы далеко не представляют им того соблазна, какой господствовал при запасах собственного вина, бывших у каждого под рукою».
Увы, окончательно искоренить этот порок русским властям не удалось. Впрочем, не удалось это сделать и властям независимой Финляндии, о чём наглядно свидетельствует столь популярный среди нынешних финнов «водочный туризм».

15 (28) июля 1906 года минной роте Свеаборгской крепости вместо «винной порции» был выдан белый хлеб. Возмущённые минёры отказались идти на занятия.





Джон Рид об антибольшевистском сепаратизме

Из книги Джона Рида "Десять дней, которые потрясли мир".

Центральная рада в Киеве немедленно объявила Украину самостоятельной республикой. То же самое сделало и финское правительство в лице Гельсингфорсского сената. В Сибири и на Кавказе тоже появились независимые "правительства". Польский главный военный комитет немедленно выделил из русской армии все польские отряды, собрав их в одно целое, упразднил их комитеты и ввел в них железную дисциплину...
Все эти "правительства" и "движения" отличались двумя общими характерными чертами: ими заправляли имущие классы, и они боялись и ненавидели большевиков.