July 7th, 2019

Лев Данилкин о Гагарине

Из собранного в книге Льва Александровича Данилкина "Юрий Гагарин".

Гагарин был хороший, простой, но какой-то слишком правильный, даже закрепощенный. Как будто знал, что первым полетит в космос, и боялся сделать малейшую ошибку.
/http://engelscitv.ru/2006/12/30/iengelsskiii aierodrom.html/

Когда первую группу космонавтов готовили на «Соколе» в Москве, врачи в качестве эксперимента тайно подбросили вечером в пищу препарат, от которого у группы (20 человек) головы разболелись. И утром стали ждать: кто признается в недомогании? Ни один не рискнул, боясь дисквалификации по здоровью. И вдруг… «Сегодня работать не могу, плохо себя чувствую» — это был Гагарин. Медики переглянулись, оценив поступок Юры. В тот день всех освободили от занятий…
/Наумова Т. Первым делом самолеты. И девушки! // Трибуна. 2004. 6 марта./

Вопрос: Много ли вы зарабатываете? Стоит ли быть космонавтом?
Ответ <Гагарин>: Если ради денег, то настоятельно советую: не стоит.
/Россошанский В. И. Феномен Гагарина. Саратов, 2001./

«Однажды Гагарин пришел на один из запусков, — продолжает Миров. — А погода была плохая. Видно было, что Гагарин засорил глаз, постоянно тер его. Давай мы подбивать Меликова из санчасти: что ж ты ходишь на боевые дежурства, а если надо, помощь оказать боишься?» Он наконец решился, подошел к Гагарину. А тот ему отвечает: «Глаз не п… — и дальше матом — переморгает». Простым он был парнем. Если бы думал о вечности, подобрал бы более приличное слово.
/www.segodnva.ua/news/952930.html/
[Читать далее]

Незадолго до полета он вновь читал Сент-Экзюпери. И на космодроме и сейчас невольно вспоминал его слова: «Если я вернусь живым с этой „неблагодарной, но необходимой работы“, передо мной встанет только один вопрос: что можно, что необходимо сказать людям?»
/Куденко О. Орбита жизни. М., 1972./

Во время полёта:
Королев: Юра. Ты сейчас занят?
Гагарин: Да, есть тут работа. Но не очень занят. Что нужно?
Королев: Нашел продолжение «Ландышей», понял?
Гагарин смеется.
Гагарин: Понял, понял. В камышах?
Королев: Споем сегодня вечером.
/Полная стенограмма переговоров Юрия Гагарина с Землей с момента его посадки в корабль (за два часа до старта) до выхода корабля «Восток-1» из зоны радиоприема./

Павел Попович:
В нашей редакции один из куплетов звучал так:
Ты сегодня мне принес
Не букет из алых роз,
А бутылочку «Столичную».
Заберемся в камыши,
Надеремся от души.
И зачем нам эти ландыши?
/Интервью с П. Поповичем // Медицинская газета: http://www. mgzt.ru/article/310/

Алексей Леонов:
«Ландыши» — это как раз в 61-м году появилась эта песня. Мы ее переделали со своими словами — и договорились так. Поскольку радиоуправление шло с радиостанций, по всему СССР разбросанных, я когда выхожу на связь, я не называю себя «Заря-3», а называю ландыш — тогда он понимает, что с ним ведет разговор космонавт, его товарищ, и с ним можно откровенничать. Это техническая часть песни «Ландыши»…
— А культурная? Вот он так всю жизнь и слушал «Ландыши» — или что-то еще? «Битлз» он мог слушать, хотя бы теоретически?
— У него были записи — тогда еще только появились магнитофоны — песни времен войны 1812 года гусарские. Я запомнил — «Гренадерам у трактира сена подстели», такие какие-то.
— Казачьи?
— Да, казачьи песни. Вот это у него было. Кто ему дал?..
— А Элвиса Пресли он не мог слушать?
— Нет.
— Потому что не нравилось или потому что запрещено было?
— А мне до сих пор не нравится, педерастов этих, Элтона Джона…
— А то, что стиляги слушали, — вы не слушали?
— Нет.
— Потому что вы были офицерами?
— Не поэтому. Ну не нравилось это.
/Леонов А. А. Личное интервью./

Ядкар Акбулатов:
Спрашиваю: «Откуда ты взял слово — „поехали“ все-таки, Юра?» — «Дак это ваше слово, товарищ капитан. Вы всегда, как летать в зону, на пилотаж, вы ж меня поднимали на большую высоту, на 12 тысяч метров, тоже ведь страшновато, вы всегда с такой простотой: „поехали“, как будто на телеге. Такое вдохновение дает, уверенность, что прекрасно все — ну я и сказал на старте перед пуском».
/Акбулатов Я. РГАНТД. №300–2./

Вопрос: Каковы технические данные космического корабля «Восток» и каков стартовый вес ракеты-носителя?
Ответ <Гагарина>: Господин корреспондент, я надеюсь, что вы достаточно образованный человек и знакомы с физикой и математикой. С помощью элементарных формул, подставив к ним суммарную мощность двигателей и скорость космического корабля «Восток», о которых уже сообщалось в печати, вы сможете решить уравнение, в котором из трех параметров два известны.
/Каманин Н. П. Гражданин Советского Союза // Авиация и космонавтика. 1962. №3./

— Мистер Гагарин, на Западе охотно соглашаются с тем, что первые космические корабли Советского Союза системы «Восток» — отличные корабли. Вероятно, успех ваших полетов зависит и от топлива. Не можете ли вы назвать хотя бы некоторые компоненты, входящие в формулу топлива?
— Послушайте, — громко обратился он к иностранному корреспонденту, — Вот я вижу в вашем кармане яркую автоматическую ручку. Она, наверное, фирмы «Паркер»?
— О, да, о, да! — просиял иностранец. — Фирма «Паркер» — лучшая в мире.
— Согласен, хорошая фирма, — подтвердил Гагарин, — и авторучки выпускает хорошие. Так вот берите свою ручку фирмы «Паркер», открывайте блокнот и пишите. Я дам вам полную формулу нашего космического топлива. — И под аплодисменты всего зала Гагарин весело сказал: — Это энергия и мужество советского народа, воспитавшего меня и моих товарищей космонавтов.
/Первый космонавт планеты Земля. М., 1981./

Ахмед Гассиев:
Вот в дивизионе, я вам скажу прямо, мне позвонили: смотрите напитка крепкого не давайте ему! Но в дивизионе я предложил чай — Юрий Алексеич отказался, дружески так толкнул в плечо — ладно, майор, не беспокойся!
/Гассиев. РГАНТД. №304./

Я взял у Гагарина автограф. Под рукой у меня ничего не оказалось, и я попросил его расписаться на партбилете, там, где ставятся отметки об уплате членских взносов. При замене партбилета в 1976 году мне сохранили гагаринский автограф. Гагарин расписался шариковой ручкой. Он мигом расписался. Улыбнулся: «А можно?» Я сказал: «Здесь вот и нужно, подвиг соответствует партийному билету». Это был первый автограф, который Гагарин дал как космонавт.
/Гассиев А. Интервью от 22 июля 1983 г. // Парламентская газета./

В. С. Порохня рассказывает, как он «попросил Юру высказать свое мнение по поводу освобождения Н. С. Хрущева от государственных и партийных должностей. Он <Гагарин> при этом спросил, может ли состояться любой начальник, если не будет проявлять воли, необходимой при выполнении своих обязанностей. И сам ответил — нет. А Хрущеву приписали волюнтаризм. Субъективизмом да, Никита Сергеевич страдал. Но назови хотя бы одного из великих, кто во всех случаях жизни, особенно при принятии важных решений, не отстаивал своего мнения. Короче, в случае с Хрущевым, на мой взгляд, была допущена ошибка. Невзирая на то, что он не раз меня по команде „смирно“ держал, я его считаю мудрым руководителем».
Далее Порохня пытается спровоцировать Гагарина: «А как же, Юра, И. В. Сталин, которому мы с тобой поклонялись безмерно (интересная деталь. — Л. Д.). Ведь Хрущев его превратил в чудовище, пугало для всего человечества, унизил как Верховного главнокомандующего… <Следующий абзац посвящен перечислению грехов Хрущева перед Сталиным…>?» Гагарин отвечает уклончиво: «Я человек от техники, нахожусь вне политики и мне трудно судить, почему так поступил Никита Сергеевич. Но, невзирая на эту вселенскую размолвку, я с величайшим уважением отношусь к обоим политическим и государственным деятелям…»
/Порохня В. С. Гагарин и его время. Автобиографическая повесть о моем поколении. Смоленск, 2000./



Игорь Пыхалов о финской Гражданской войне

Из книги Игоря Васильевича Пыхалова «Финляндия. Государство из царской пробирки».

…решающий вклад в победу белых внесли германские интервенты. В разгар наступления Маннергейма, 3 апреля в тыл красным на полуострове Ханко высадилась так называемая «Балтийская дивизия» численностью 12 тыс. человек под командованием генерала фон дер Гольца. Ещё один немецкий отряд численностью 3 тыс. человек высадился 7 апреля у города Ловисы. 8 апреля Маннергейм издал пафосный приказ:
«По просьбе финского правительства отряды германской победоносной и могучей армии высадились на финской земле, чтобы помочь нам прогнать большевиков-злодеев. Я убеждён, что братство по оружию, которое запечатлевается в нынешней борьбе кровью, должно ещё более укрепить дружбу и доверие, которое Финляндия всегда питала к великому кайзеру и могучему германскому народу. Я надеюсь, что молодая финская армия, борясь бок о бок со славными германскими войсками, проникнется той железной дисциплиной, чувством порядка и сознанием долга, которые создали величие немецкой армии и вели её от победы к победе. Приветствуя прибытие храбрых немецких войск, я надеюсь, что всякий финляндец поймёт великую жертву, приносимую благородным немецким народом нашей стране в то время, когда каждый человек нужен Германии для боёв на Западном фронте».
И после этого поклонники «России-которую-мы-потеряли» без зазрения совести утверждают, будто большевики были «немецкими агентами», а Маннергейм – «настоящим русским героем и патриотом».
[Читать далее]
Победители развязали массовый террор. В Гельсингфорсе белые сожгли абоские казармы со всеми бывшими там пленными красногвардейцами, а также женщинами, стариками и детьми. Всего в ходе белого террора были казнены 8,3 тыс. человек, ещё около 12 тыс. умерли в концентрационных лагерях летом 1918 года. Общее количество брошенных в тюрьмы и концлагеря достигало 90 тысяч.
Для сравнения: в ходе боевых действий белые потеряли 3178 человек, красные – 3463.
Помимо сторонников красных, уничтожались русскоязычные жители Финляндии. Вот что сказано об этом в ноте германскому послу графу В. Мирбаху от 13 мая 1918 года, подписанной заместителем наркома иностранных дел Г. В. Чичериным:
«Другой ряд фактов, вызывающих глубоко болезненное чувство в широких массах Российской Советской Республики, относится к расправам, творимым белогвардейцами, союзниками германской власти над русским населением в Финляндии, в особенности в Выборге. Здесь происходили массовые расстрелы ни в чём не повинных жителей русского происхождения, совершались чудовищные зверства над мирным русским населением, расстреливались даже 12-летние дети. В одном сарае в Выборге, как передавал свидетель, последний видел двести трупов, большей частью русских офицеров и учащихся. Жена убитого подполковника Высоких рассказывала свидетелю, что она видела, как уничтожаемые русские были выстроены в одну шеренгу и расстреляны из пулемётов. По словам свидетелей, общее число убитых за два дня доходит до 600 человек. После занятия Выборга белогвардейцами группа арестованных русских подданных, числом около 400 человек, среди которых находились женщины и дети, старики и учащиеся, были приведены к вокзалу; посоветовавшись между собою минут 10, офицеры объявили им, что они приговорены к смертной казни, после чего арестованные были отправлены к Фридрихгамским воротам на “валы”, где их и расстреляли из пулемётов; раненых добивали прикладами и штыками, происходило настоящее истребление русского населения без всякого различия, истреблялись старики, женщины и дети, офицеры, учащиеся и вообще все русские. Один из свидетелей видел трупы русских в двух сараях в 3 яруса приблизительно около 500 человек. Трупы были обезображены до неузнаваемости».
Помимо русских, в Выборге были расстреляны оказавшиеся там поляки. Польские жители Выборга симпатизировали белым, но они говорили на языке, похожем на русский, этого оказалось достаточно для расправы.
Современный финский историк Ларс Вестерлунд приводит список из 327 человек, убитых в Выборге как русские. Данные не окончательные, по его мнению, в Выборге было убито, по меньшей мере, 360–420 русских или представителей других национальностей, приравниваемых к русским. Самыми младшими из расстрелянных стали 12-летний Сергей Богданов и 13-летний Александр Чубиков, всего в упомянутом списке 23 подростка.





Лев Данилкин о Евтушенко

Из книги Льва Александровича Данилкина "Юрий Гагарин".

Евтушенко был поп-звездой — не как «Битлз», конечно, но весьма значительной и уже тогда до некоторой степени конвертируемой: этой фамилией могли козырять в западных газетах, когда надо было подчеркнуть, что Гагарин — совок и раб системы. Евтушенко представлял некую не то чтобы диссидентскую — чего уж такого диссидентского в поэме «Братская ГЭС»? — но полуофициальную линию. Его стратегия состояла в том, чтобы вести себя непоследовательно: оставаясь гражданином СССР и декларируя себя как человека стопроцентно «советского», он критиковал страну за рубежом, после чего каялся — и в следующий выезд опять артикулировал чересчур либеральные идеи. Естественным образом, многочисленные нюансы этих его сложных отношений с «режимом» служили главным источником для его «гражданской поэзии».