July 9th, 2019

Врач М. И. Покровская о России, которую мы потеряли. Часть I

Из вышедшей в 1902 году книги М. И. Покровской «По подвалам, чердакам и угловым квартирам Петербурга».

О жилищахъ петербургскихъ рабочихъ. Въ этой статьѣ сгруппированы нѣкоторыя свѣдѣнія о жилищахъ петербургскихъ рабочихъ, собранный петербургскими санитарными врачами для комиссіи по изысканію мѣръ къ улучшенію жилищъ рабочихъ русскаго общества охраненія народнаго здравія, частью же авторомъ статьи при помощи одного временнаго думскаго врача. Эти свѣдѣнія относятся къ пяти частямъ города: Спасской, Александро-Невской, Васильевской, Петербургской и Выборгской. Всего имѣются свѣдѣнія о 39 квартирахъ, въ которыхъ помѣщается 726 человѣкъ рабочихъ и ихъ семейныхъ.
Такъ какъ свѣтъ и воздухъ составляютъ самую необходимую принадлежность жилища, то прежде всего мы должны обратить вниманіе на то пространство, которое занимается однимъ человѣкомъ, и на освѣщеніе комнатъ дневнымъ свѣтомъ.
Изъ доставленныхъ свѣдѣній мы узнаемъ, что въ одной квартирѣ помѣщалось отъ 4 до 73 человѣкъ. Въ 30 квартирахъ было болѣе десяти человѣкъ, въ 11 квартирахъ болѣе двадцати. Въ одной комнатѣ помѣщадось отъ одного до двадцати человѣкъ. 13 разъ въ одной комнатѣ было болѣе десяти человѣкъ. Изъ 117 комнатъ менѣе одной кубической сажени на одного человѣка было въ 83, отъ 1 до 2 въ двадцати, отъ 2 до 3 въ десяти, а болѣе 3 к. с въ четырехъ комнатахъ Чаще всего встрѣчалось 0,4 - 0,5 - 0,7 куб. саж. на одного человѣка. Квадратная площадь пола на одного 0,3—0,5 кв. саж., 81 разъ менѣе 1-й кв. саж., 23 раза отъ 1 до 2 кв. саж. Въ помѣщеніяхъ безъ оконъ жило восемнадцать человѣкъ.
[Читать далее]Эти цифры заслуживаютъ серьезнаго вниманія. Въ квартирѣ живетъ 20—73 человѣкъ, а въ одной комнатѣ 10— 20 чел. На одного человѣка приходится менѣе одной кубической и менѣе одной квадратной сажени (1/4-1/8 куб., и кв. сажени).
0,3 квадр. и 0,3 куб. сажени - такое пространство занимаетъ одинъ человѣкъ. Для того, чтобы составить себѣ ясное представленіе о значеніи этихъ цифръ, надо отмѣрить у себя въ комнатѣ три аршина въ длину и вышину и одинъ въ ширину. Это и будетъ треть кубической и квадратной сажени. На такомъ пространствѣ долженъ помѣщаться одинъ человѣкъ. Конечно, въ концѣ концовъ намъ надо только три аршина земли. Но живой человѣкъ не мертвецъ. Живой человѣкъ не можетъ постоянно лежать на своемъ трехъ-аршинномъ мѣстѣ. Онъ хочетъ жить и двигаться. Но жить и двигаться невозможно на такомъ пространствѣ. Поэтому живой человѣкъ начинаетъ изыскивать всевозможные способы, чтобы удовлетворить свою потребность въ движеніи. Онъ въ свободное отъ работы время пойдетъ въ кабакъ, пойдете къ знакомымъ, пойдетъ во дворъ. Только, навѣрное, не останется въ своемъ жилищѣ, гдѣ ему предоставляется ровно столько мѣста, сколько нужно, чтобы лежать.
Такое пространство мнѣ пришлось видѣть въ одномъ новомъ деревянномъ домѣ. Постройка дома была еще не окончена, а квартиры въ немъ всѣ уже были заняты.
Квартира, въ которой мнѣ пришлось быть, состояла изъ трехъ комнатъ и кухни. Двѣ комнаты были свѣтлыя, въ каждой по одному окну. Третья комната проходная и совсѣмъ безъ оконъ. Въ кухнѣ окно выходило въ корридоръ и тамъ господствовалъ мракъ.
Квартирохозяинъ недавно нанялъ эту квартиру и въ ней живутъ заводскіе чернорабочіе, пока только одиннадцать человѣкъ. Въ одной свѣтлой комнатѣ помѣщалось двѣ семьи. Каждая семья занимала кровать съ ситцевымъ пологомъ. Между кроватями находилось узкое пространство для прохода. Стоялъ столъ, двѣ табуретки и маленькій сундукъ. Въ комнатѣ довольно чисто и опрятно. Въ ней помѣщалось семь человѣкъ: двое мужчинъ, двѣ женщины и трое дѣтей моложе десяти лѣтъ. Двое изъ нихъ были больны скарлатиной. Одинъ маленькій, на рукахъ, другой — дѣвочка лѣтъ шести-семи помѣщалась на сундучкѣ, который хваталъ ей до колѣнъ. Несчастный больной ребенокъ долженъ былъ лежать скорчившись. Въ этой комнатѣ приходилось 0,3 кв. и 0,3 куб. саж. на человѣка, считая взрослыхъ и дѣтей.
Во второй свѣтлой комнатѣ живетъ пока одинъ. Кровати двѣ. Будутъ пускать еще жильцовъ. Можетъ быть, въ этой комнатѣ помѣстятся тоже двѣ семьи.
Въ темной проходной комнатѣ жильцовъ еще нѣтъ, но она сдается и, по всей вѣроятности, жильцы найдутся. Можетъ быть, поселится одна и даже двѣ семьи.
Въ темной кухнѣ живетъ квартирный хозяинъ съ женой и маленькимъ ребенкомъ. Здѣсь просторнѣй, нежели въ комнатахъ, но темно.
Жильцы въ первой комнатѣ, гдѣ нельзя сдѣлать шагу, чтобы не зацѣпить за что-нибудь, и жильцы въ темной кухнѣ, — какую жалкую жизнь имъ приходится влачить въ этихъ темныхъ и узкихъ пространствахъ! Человѣкъ принужденъ или какъ звѣрь лежать въ своей берлогѣ, или бѣжать вонъ изъ дома. И взрослый мужчина, навѣрное, убѣжитъ. Но что же дѣлать женщинѣ, у которой на рукахъ маленькія дѣти, да еще больныя? Ей приходится волей-неволей покориться своей участи и жить безъ воздуха и въ темнотѣ, проклиная свою горькую долю или впадая въ тупое равнодушіе, которое помогаетъ ей кое-какъ влачить свою жалкую жизнь.
Въ этой квартирѣ было трое дѣтей, изъ которыхъ двое скарлатинозныхъ, а третій изнывалъ въ темной кухнѣ. Эти дѣти, навѣрное, не выростутъ нормальными и здоровыми людьми.
Треть кубической сажени, повидимому, чего же меньше, но оказывается, что есть еще меньше, есть четверть куб. саж. на одного человѣка. Такой объемъ приходится на одномъ чердакѣ, свѣдѣнія о которомъ доставлены д-ромъ Сланской.
Комнаты на этомъ чердакѣ со сводами. Высота въ серединѣ три аршина, около стѣнъ полтора. Отношеніе свѣтовой поверхности къ площади пола гораздо меньше нормальнаго. Квартира состоитъ изъ трехъ комнатъ и кухни. Въ ней живетъ шесть мужчинъ, двѣнадцать женщинъ и шестеро дѣтей. Самое большое кубическое содержаніе на человѣка въ комнатѣ полкубической сажени. Въ одной комнатѣ, почти совсѣмъ темной, живутъ женщины. Очевидно, ихъ заработокъ такъ малъ, что ничего лучшаго онѣ не могутъ имѣть.
Выше было сказано, что въ совершенно темныхъ комнатахъ, совсѣмъ безъ оконъ, жило восемнадцать человѣкъ. Здѣсь жили преимущественно одинокіе мужчины и женщины и помещались въ проходныхъ корридорахъ. Но мы составили бы себѣ ошибочное представленіе о существующемъ положеніи вещей, если бы думали, что только эти восемнадцать человѣкъ живутъ въ темныхъ комнатахъ. Это помѣщеніе совершенно безъ оконъ, но есть комнаты съ окнами, выходящими въ стѣну или въ корридоръ, и въ такихъ помѣщеніяхъ часто живутъ цѣлыя семьи. Вотъ, напримѣръ, образцы такихъ квартиръ, въ которыхъ мнѣ пришлось быть самой.
Квартира помѣщается въ первомъ этажѣ двухъ-этажнаго деревяннаго дома. Состоитъ изъ двухъ комнатъ и кухни. Ходъ изъ сѣней черезъ кухню въ первую комнату, а изъ первой во вторую. Въ комнатахъ по два окна на улицу. Свѣта достаточно. Стѣны оклеены обоями. На стѣнахъ и на потолкѣ слѣды сырости. Есть форточки. Окно въ кухнѣ выходить въ корридоръ. Въ ней господствуетъ полумракъ. Въ квартирѣ грязь. На лѣстницѣ грязь и зловоніе. Въ этой квартирѣ помѣщались преимущественно семейные рабочіе. Въ первой комнатѣ живетъ восемь человѣкъ: трое мужчинъ, три женщины и двое дѣтей. Всѣ помѣщаются на трехъ кроватяхъ. Во второй двѣ семьи и двое одинокихъ, всего девять человѣкъ (трое дѣтей). Въ темной кухнѣ живутъ только семейные, здѣсь же помѣщается и квартирная хозяйка съ мужемъ, всего одиннадцать человѣкъ (четверо дѣтей). На каждаго въ квартирѣ приходится около половины кубической сажени воздуха. Въ квартирѣ живутъ заводскіе чернорабочіе, получающіе 60—80 к. въ день. Плата за кровать въ комнатахъ 4 р. и 3 р. 50 к., а въ кухнѣ 3 р.
Въ этомъ домѣ во второмъ этажѣ находится такая же квартира, состоящая изъ двухъ комнатъ и кухни. Ходъ черезъ кухню. Въ комнатахъ по два окна на улицу, а въ кухнѣ одно въ корридоръ. Въ ней полумракъ. И здѣсь въ комнатахъ грязь и сырость, а на лѣстницѣ грязь и вонь, которую распространяеть простое отхожее мѣсто, здѣсь находящееся.
Въ комнатахъ этой квартиры помѣщается артель заводскихъ чернорабочихъ, всего двадцать человѣкъ. Въ первой комнатѣ восемь человѣкъ, а во второй двѣнадцать. Всѣ помѣщаются на десяти кроватяхъ. Первая комната служить и столовой. Въ ней стоить столъ, грубо сколоченный изъ досокъ, скамейки и табуретки. На каждаго приходится около половины кубической сажени воздуха. Плата 3 р. 20 к. за кровать или 1 р. 60 к. съ каждаго въ мѣсяцъ. За эту плату хозяйка стираетъ бѣлье, готовить кушанье и убираетъ комнаты. Жильцы получаютъ 60—80 к. въ день.
Въ кухнѣ, темной и проходной, помещается три семьи, считая и хозяйскую, всего восемь человѣкъ (двое дѣтей). Плата 3 р. 20 к. за кровать, но хозяйка ничего не дѣлаетъ для семейныхъ.
Дворъ, на которомъ находится этотъ домъ, очень большой, но не мощеный, грязный и зловонный. Здѣсь было бы достаточно чистаго воздуха, если бы ретирады были устроены сообразно съ гигіеническими требованіями и если бы дворъ былъ замощенъ и содержался въ чистотѣ. Но ретирады самаго первобытнаго устройства заражаютъ весь дворъ и весь домъ. Грязь съ незамощеннаго двора заносится на лѣстницу, а съ лѣстницы въ комнаты, которыя и безъ того трудно поддерживать въ чистотѣ, такъ какъ въ нихъ живетъ двадцать восемь человѣкъ.
Въ 39 изслѣдованныхъ квартирахъ десять семей (33 чел.) жили въ помѣщеніяхъ, подобныхъ кухнѣ этихъ двухъ квартиръ. Слѣдовательно, изъ 762 чел. 51 чел. были лишены благотворнаго вліянія дневного свѣта и изъ нихъ было тринадцать дѣтей, которымъ свѣтъ особенно необходимъ для сохраненія здоровья и нормальнаго развитія.
Насколько рабочіе дорожатъ дневнымъ свѣтомъ, доказываетъ слѣдующее описаніе одной квартиры, доставленное санитарнымъ врачемъ Петербургской части, д-ромъ Бонкеромъ.
Описанная имъ квартира помѣщается во 2-мъ этажѣ деревяннаго стараго дома, содержимаго довольно удовлетворительно. Состоитъ она изъ трехъ комнатъ, прихожей и кухни. Входъ со двора изъ сѣней. Пять оконъ выходятъ на дворъ. Разстояніе отъ противоположной стѣны шесть сажень. Водопровода въ квартирѣ нѣтъ. Вода доставляется дворникомъ изъ водопровода на дворѣ. Въ корридорѣ двѣ круглыхъ и одна русская печь. Зимой ставится и желѣзная. Стѣны комнаты оклеены обоями, а въ кухнѣ и корридорѣ выкрашены клеевой краской. Форточка есть въ одной комнатѣ и въ кухнѣ. Плата за квартиру восемнадцать рублей безъ дровъ.
Въ ней живутъ подбойщики (сапожники работающіе на улицѣ), всего четырнадцать человѣкъ (11 муж. и 3 жен.). Одинъ помѣщается въ темномъ корридорѣ. На каждаго приходится 1—2 куб. саж. воздуха. Свѣта достаточно. Кроватей 11. Въ тѣхъ комнатахъ, гдѣ спятъ, тамъ и работаютъ.
Сама по себѣ квартира не представляетъ ничего особеннаго, но интересно слѣдующее примѣчаніе врача относительно платы за уголъ.
«Квартирохозяинъ, — говорить д-ръ Бонкеръ,— взимаетъ съ жильцовъ плату такимъ образомъ:
1) Если жилецъ занимаетъ уголъ и окно, т. е. работаетъ у окна, то плата три рубля въ мѣсяцъ
2) Если жилецъ работаетъ не у окна, то два рубля въ мѣсяцъ.
3) Если двое работаютъ у одного окна, то пять рублей въ мѣсяцъ съ двоихъ.
4) Если жилецъ занимаетъ только уголъ, но не работаетъ, то два рубля въ мѣсяцъ».
Такимъ образомъ оказывается, что за возможность пользоваться дневнымъ свѣтомъ жилецъ долженъ приплачивать 1 р. или 50 к.
Въ одной комнатѣ нерѣдко помѣщается 10—20 чел., а въ квартирѣ 20—51 человѣкъ. Это отвлеченное 10—20 человѣкъ не даетъ намъ настоящаго представленія о действительности. Для того, чтобы составить о ней хотя бы приблизительное понятіе, вспомните о жилiщахъ рабочихъ въ то время, когда въ вашей маленькой гостиной соберется 10—20 человѣкъ гостей и вамъ покажется въ ней очень тѣсно. И представьте себѣ тогда, что при такихъ условіяхъ люди живутъ постоянно, что люди различнаго характера, наклонностей и привычекъ должны проводить совмѣстную жизнь въ такой тѣснотѣ.
Санитарнымъ врачемъ Петербургской части доставлено описаніе нѣсколькнхъ квартиръ, занимаемыхъ артелями. Въ этихъ квартирахъ помѣщается двадцать и болѣе человѣкъ въ одной комнатѣ.
Вотъ такъ живетъ, напримѣръ, артель камнебоевъ, содержимыхъ подрядчикомъ.
Квартира помѣщается въ подвалѣ деревянно-каменнаго стараго дома. Полъ ниже уровня земли на одинъ аршинъ два вершка. Пять оконъ выходятъ на дворъ. Разстояніе отъ противоположной стѣны четыре сажени. Квадратная площадь каждаго окна полтора аршина. Освѣщеніе дневнымъ свѣтомъ недостаточно. Вода возится съ Невы, хранится въ квартирѣ въ кадкахъ. Простое отхожее мѣсто. Плата за квартиру съ водой 18 руб. 50 коп.
Квартира состоитъ изъ одной комнаты. Нѣтъ ни кухни, ни прихожей. Входъ прямо изъ сѣней. Стѣны окрашены клеевой краской. Русская печь и плита. Три форточки. Простой деревянной перегородкой въ комнатѣ отдѣлено небольшое пространство для кухарки.
Въ этой квартирѣ помѣщается 26 чел. (25 муж., 1 жен.). Мужчины спять на нарахъ, устроенных около трехъ стѣнъ. Ширина наръ равняется 20 1/2 аршинъ, а длина 2 3/4 арш. Слѣдовательно, на каждаго приходится приблизительно три четверти аршина ширины. Это пространство настолько мало, что спящіе должны плотно лежать другъ около друга, чтобы имѣть возможность умѣститься. И въ такомъ положеніи должны спать 25 чел., утомленныхъ тяжелымъ трудомъ! На каждаго приходится около половины куб. и квадр. саж. Квартира содержится грязно. Стѣны и потолокъ носятъ слѣды сырости.
Если ко всему этому мы прибавимъ, что въ этой же комнатѣ готовятъ и пищу и сушатъ грязное и мокрое платье, то всякій можетъ представить себѣ ту грязь, тотъ невозможный воздухъ и то количество насѣкомыхъ, которое должно находиться въ такихъ жилищахъ.
Санитарный врачъ Васильевской части также описываетъ подвальную квартиру, въ которой живетъ артель извозчиковъ, содержимая однимъ каретчикомъ.
Эта квартира помѣщается въ подвалѣ смѣшаннаго, грязно содержимаго дома. ІІолъ подвала ниже уровня улицы на 15 верш. При большихъ наводненіяхъ подвалъ заливается водой. Стѣны и потолокъ носятъ слѣды сырости. Рядомъ съ квартирой чуланъ и отхожее мѣсто. Въ квартирѣ есть ватерклозетъ, но имъ не пользуются, а пользуются простымъ ретирадомъ на дворѣ. Есть водопровод. Квартира состоитъ изъ двухъ комнатъ, изъ которыхъ одна служить и кухней. Одна русская и одна голландская печь. Четыре окна. Три форточки. Освѣщеніе въ первой комнатѣ неудовлетворительное, а во второй плохое. Высота комната одна саж. Плата за квартиру 13 р. безъ дровъ.
Въ первой комнатѣ помѣщается 9 человѣкъ (8 муж. 1 жен.) Для спанья имъ служатъ двѣ кровати и шесть наръ безъ перегородокъ. Во второй живетъ трое мужчинъ и стоять двѣ кровати. Въ первой около одной, а во второй около половины куб. сажени на человѣка.
Слѣдующая квартира, описанная санитарнымъ врачемъ Петербургской части, нѣсколько лучше. Она помѣщается въ первомъ этажѣ стараго деревяннаго дома. Состоитъ изъ двухъ комнатъ и кухни. Ходъ изъ сѣней черезъ кухню. Шесть оконъ выходятъ на дворъ и на улицу. Въ первой комнатѣ свѣта достаточно, во второй мало. Двѣ форточки. Воду носитъ дворникъ изъ водопровода. Въ этой квартирѣ помѣщается артель ломовыхъ извощиковъ, получающихъ квартиру отъ хозяина, который живетъ здѣсь же. Въ первой комнатѣ живутъ извозчики, 12—15 человѣкъ. Спятъ на нарахъ, шириною около аршина на каждаго. На каждаго около одной куб. и квад. саж. Во второй комнатѣ помѣщается содержатель артели съ женой. Въ кухнѣ живетъ кухарка. Квартира содержится довольно опрятно. За квартиру платятъ 40 р. безъ дровъ, съ конюшнями на тридцать ставокъ.
Это образцы квартиръ, нанимаемыхъ хозяиномъ для артели. Слѣдующее описаніе касается квартиръ, даваемыхъ домовладѣльцемъ своей артели.
Санитарный врачъ Васильевской части, д-ръ Альбовъ, даетъ слѣдующее описаніе такой квартиры.
Квартира помѣщается въ первомъ этажѣ деревяннаго дома, содержимаго неопрятно, состоитъ изъ пяти комнатъ и кухни. Ходъ изъ сѣней. Простое отхожее мѣсто въ корридорѣ и общее на дворѣ. Есть водопроводъ. Шесть оконъ на улицу, четыре на дворъ. Двѣ круглыхъ, двѣ русскихъ и одна голландская печь. Три форточки и три вентилятора. Въ четырехъ комнатахъ стѣны оклеены обоями, а въ одной и въ кухнѣ выкрашены клеевой краской. Квартира раздѣляется на два помѣщенія. Одно предназначено для рабочихъ — ломовыхъ извощиковъ, а другое для самого хозяина.
Первое состоитъ изъ двухъ комнатъ, въ которыхъ помѣщается двадцать человѣкъ. Спять на нарахъ, 14 вершковъ ширины и 2 1/2 аршина длины. Въ одной комнатѣ освѣщеніе плохое. На каждаго приходится половина кубической и квадратной сажени. Второе помѣщеніе состоитъ изъ трехъ комнатъ и занимается хозяйской семьей (четыре человѣка). Пять оконъ на улицу. Свѣта и воздуха много.
Здѣсь домовладѣлецъ живетъ въ одной квартирѣ со своими рабочими и мы видимъ между обоими помѣщеніями рѣзкую разницу. На хозяйской половинѣ на каждаго болѣе трехъ кубическихъ сажень и много свѣта, а въ комнатахъ рабочихъ недостатокъ свѣта и воздуха. Въ хозяйскихъ комнатахъ — кровати, а для рабочихъ нары 14 вершковъ ширины и 2 1/2 аршина длины.
Слѣдующее описаніе касается артели ломовыхъ извощиковъ, живущихъ въ квартирѣ безъ хозяина-домовладѣльца
Квартира помѣщается въ первомъ этажѣ деревяннаго, грязно содержимаго дома, состоитъ изъ двухъ комнатъ и кухни. Кухня разгорожена перегородкой, не доходящей до потолка, на столовую и кухню. Ходъ черезъ кухню изъ сѣней. Общее простое отхожее мѣсто на дворѣ. Воду носитъ дворникъ изъ водопровода, хранится въ квартирѣ въ кадкахъ. Стѣны и потолокъ носятъ слѣды сырости. Въ квартирѣ шесть оконъ, изъ которыхъ два выходятъ въ корридоръ къ отхожему мѣсту. Освѣщеніе недостаточное. Двѣ русскихъ и одна круглая печь. Одна форточка и два вентилятора. Въ каждой комнатѣ помѣщается по десяти человѣкъ. На каждаго приходится половина кубической и половина квадратной сажени. Въ комнатахъ двѣ кровати и нары. На каждой кровати спятъ по два человѣка, а на нарахъ приходится 15—18 вершковъ ширины на каждаго.
Вторая квартира отличается отъ первой тѣмъ, что расположена около отхожаго мѣста, къ которому выходятъ окна. Слѣдовательно, въ эту квартиру могутъ безпрепятственно проникать міазмы и заражать комнатный воздухъ. Очевидно, домовладѣлецъ не могъ найти у себя худшей квартиры для помѣщенія своей артели.
Санитарный врать Александровской части, д-ръ Прокоповичъ, даетъ нѣсколько любопытныхъ описаній квартиръ, занимаемыхъ рабочими съ Невской бумагопрядильни.
Квартира помѣщается во второмъ этажѣ стараго каменнаго двухъэтажнаго дома, въ которомъ находится до двадцати квартиръ. Она состоитъ изъ трехъ комнатъ и кухни. Ходъ черезъ кухню. Вода доставляется изъ Невы въ бочкахъ, хранится въ кухнѣ въ ушатѣ. Ушатъ содержится грязно. Простое отхожее мѣсто на лѣстницѣ. Въ квартирѣ шесть оконъ. Свѣту достаточно. Въ комнатахъ есть форточки, въ кухнѣ нѣтъ. Двѣ голландскихъ печи и русская. Стѣны выкрашены клеевой краской и носятъ слѣды сырости. Плата за квартиру 24 р. 50 к. безъ дровъ. Въ ней живетъ 29 человѣкъ: 24 мужч. и 5 женщинъ. Въ первой комнатѣ живетъ 10 чел., спятъ на пяти кроватяхъ, во второй и третьей по шести человѣкъ и по три кровати. Въ кухнѣ семь человѣкъ и четыре кровати. На каждаго живущаго въ квартирѣ приходится около 0,8 куб. и 0,6 кв. саж. Плата за кровать 3 р. съ услугой.
По замѣчанію санитарнаго врача, такихъ квартиръ въ этомъ домѣ нѣсколько и взята типичная.
Такія квартиры расположены по правой сторонѣ лѣстницы, а по лѣвой находятся другого рода, типомъ которыхъ будетъ служить слѣдующая.
Квартира находится въ четвертомъ этажѣ. Состоитъ изъ двухъ комнатъ, кухни и корридора. Простое отхожее мѣсто на лѣстницѣ. Воду возитъ дворникъ изъ Невы въ бочкахъ. Вода хранится въ бакѣ, который содержится плохо. Въ квартирѣ три окна, выходящихъ къ отхожему мѣсту и къ помойной ямѣ. Свѣту достаточно. Въ комнатахъ и кухнѣ есть форточки. Одна голландская и одна русская печь. Въ комнатахъ стѣны оклеены обоями, а въ кухнѣ и въ корридорѣ выкрашены клеевой краской; стѣны въ углахъ и подъ окнами сыры. Затхлый и сырой воздухъ. Плата за квартиру 14 р. безъ дровъ.
Въ этой квартирѣ живутъ преимущественно семейные рабочіе съ Невской бумагопрядильни. Всего 15 чел. (6 мужч., 6 женщ., и 3 дѣт.). Въ каждой комнатѣ помѣщается по двѣ семьи (4 и 6 чел.). Въ кухнѣ помѣщается четыре человѣка, а въ темномъ корридорѣ одна женщина. На каждаго живущаго въ квартирѣ приходится 0,5—1,0 куб. и 0,4—0,8 кв. саж. Въ первой комнатѣ и въ кухнѣ плата за кровать 3 р. 50 к., а во второй 4 р., въ корридорѣ 3 р. Очевидно, во второй комнатѣ плата дороже, потому что тамъ больше дѣтей и просторнѣе.
По замѣчанію санитарнаго врача, въ этой квартирѣ плата за углы дороже, потому что здѣсь въ комнатахъ просторнѣе и не такъ много набивается жильцовъ. Кромѣ того, квартира находится близко около фабрики. Вообще, говорить д-ръ Прокоповичь, за помѣщеніе, находящееся поближе къ фабрикѣ, платится дороже. Если плата одинакова, то самое помѣщеніе тѣснѣе и грязнѣе.
Такимъ образомъ у насъ имѣются двѣ типичныхъ квартиры въ одномъ и томъ же домѣ и по одной лѣстницы: одна для семейныхъ, а другая для одинокихъ.
Тотъ же санитарный врачъ даетъ слѣдующее описаніе одной квартиры въ другомъ домѣ, съ которой сходны тринадцать квартиръ этого дома.
Квартира находится въ третьемъ этажѣ стараго каменнаго дома, населеннаго заводскими рабочими. Состоитъ изъ трехъ комнатъ, кухни и корридора. Въ квартирѣ водопроводъ и ватерклозетъ. Двѣ голландскихъ печи и плита. Шесть оконъ выходятъ на дворъ къ помойной ямѣ. Четыре форточки. Освѣщенія достаточно. Въ комнатахъ и въ кухнѣ стѣны оклеены обоями, а въ корридорѣ выкрашены клеевой краской. Стѣны сыры, особенно подъ окнами. Въ квартирѣ зловоніе отъ помойной ямы и отъ грязнаго двора. Плата 19 р. безъ дровъ.
Въ квартирѣ помѣщается 23 чел. заводскихъ рабочихъ, преимущественно одинокіе (20 мужч., 2 женщ., 1 реб.). Въ первой комнатѣ живетъ девять мужчинъ, спятъ на пяти кроватяхъ; во второй пять мужчинъ и три кровати. Въ кухнѣ семья, состоящая изъ трехъ человѣкъ, и двѣ кровати. Въ корридорѣ одинъ человѣкъ и двѣ кровати. На каждаго живущаго приходится около полкубической сажени воздуха. Плата за кровать въ комнатахъ и въ кухнѣ 3 р., а въ корридорѣ 2 р.
«Въ этомъ домѣ, говоритъ д-ръ Прокоповичъ, находится тринадцать квартиръ, во всемъ совершенно идентичныхъ съ описанными. Кровати самаго примитивнаго устройства; на козлахъ положены три-четыре доски; постели — мѣшки, набитые соломой, иногда мочалой; подъ каждой кроватью по два сундука съ вещами жильцовъ. На кроватяхъ спятъ по двое, слѣдовательно, каждый платитъ 1 р. 50 к. Въ эту плату входитъ: 1) стирка бѣлья (4 рубахи, 4 пары подштанниковъ, 4 полотенца и 4 пары онучей), 2) уборка комнаты и 3) варка пищи; провизія, конечно, покупается жильцами. Освѣщеніе тоже пріобрѣтается послѣдними. Въ комнатахъ около печи протянуты веревки для просушки мелкихъ вещей. Въ стѣны вбито множество гвоздей разной величины; на нихъ висятъ шубы, сапоги, полотенца, разные узлы п т. д. Если въ углу поселился одинъ жилецъ, то платитъ два рубля въ мѣсяцъ со стиркой бѣлья и варкой пищи. Цѣны угловъ одинаковы и въ комнатахъ, и въ кухнѣ, въ корридорѣ же дешевле. Лучшими считаются кровати (углы) у оконъ. Онѣ занимаются жильцами дольше живущими, тѣми, кто раньше нанялъ уголъ; позднѣе въѣхавшій занимаетъ худшее помѣщеніе и затѣмъ постепенно переходить ближе къ окну. Мебель каждой комнаты состоитъ изъ большого стола и скамьи и находится въ общемъ пользованін. Нѣкоторые жильцы имѣютъ свои табуреты. Семейные завѣшиваются ситцевыми пологами».
Предполагая, что въ каждой изъ этихъ тринадцати квартиръ живетъ приблизительно около двадцати человѣкъ, мы будемъ имѣть 260 человѣкъ, живущихъ въ помѣщеніяхъ, подобныхъ только что описанному. На каждаго обитателя полкубической сажени воздуха. На одной кровати спятъ по двое. Въ этой же квартирѣ стираютъ и сушатъ мокрое бѣлье и готовятъ пищу на двадцать человѣкъ. Въ этихъ переполненныхъ людьми комнатахъ хранится грязное платье и бѣлье, хранится вся одежда. Въ эти квартиры проникаетъ зловоніе отъ ретирадъ и грязнаго двора. Мудрено въ такихъ жилшцахъ искать чистоплотности и чистаго воздуха. Въ квартирѣ есть форточки во всѣхъ комнатахъ и въ кухнѣ. Но къ чему служатъ форточки при такихъ условіяхъ, когда въ комнатахъ на каждаго приходится полкубической сажени, а на дворѣ господствуютъ міазмы? Вентиляціи при помощи форточекъ бьтваетъ недостаточно и въ болѣе благоустроениыхъ жилищахъ, а здѣсь форточки почти совсѣмъ безполезны. Открывъ форточку въ такой квартирѣ, живущіе не только не освѣжаютъ воздуха, но впускаютъ въ комнату міазмы съ грязнаго и зловоннаго двора.




Игорь Пыхалов о Зимней войне. Часть I

Из книги Игоря Васильевича Пыхалова «Финляндия. Государство из царской пробирки».

Итак, к концу 1930-х возле северо-западных рубежей Советского Союза имелось явно недружественное нам государство, опознавательным знаком ВВС и танковых войск которого была синяя свастика.
Разумеется, если верить официальной версии, финская свастика («хакаристи») не имеет ничего общего с нацистской символикой. Дескать, в 1918 году шведский граф Эрик фон Розен, «этнограф, промышленник и меценат» подарил белофинскому правительству самолёт, на котором нарисовал свой родовой символ, оттуда всё и пошло.
При этом финские пропагандисты и их подпевалы старательно «забывают» некоторые детали. Например, о том, что пару лет спустя создатель «хакаристи» стал другом, а затем и родственником Германа Геринга – Геринг женился на сестре жены фон Розена.
[Читать далее]Что более важно, Эрик фон Розен являлся одним из лидеров и идеологов шведских национал-социалистов…
Не имея организаторских талантов, «салонный идеолог» шведского нацизма оказал значительное влияние на формирование взглядов не только Геринга, но и самого Гитлера. Финская свастика – родная сестра свастики нацистской, причём, по всей видимости, старшая сестра. И уж к концу 1930-х свастика любого цвета чётко и недвусмысленно обозначала приверженность вполне определённой и очень популярной в Европе идеологии.
Те, кто заявляет, будто именно Сталин своими действиями толкнул Финляндию в гитлеровский лагерь, об этом предпочитают не вспоминать. Как и о том, зачем миролюбивой Суоми понадобилась построенная к началу 1939 года с помощью немецких специалистов сеть военных аэродромов, способная принять в 10 раз больше самолётов, чем их имелось в финских военно-воздушных силах. Впрочем, в Хельсинки были готовы воевать против нас как в альянсе с Германией и Японией, так и в союзе с Англией и Францией.
Видя приближение нового мирового конфликта, руководство СССР стремилось обезопасить границу возле второго по величине и значению города страны. Ещё в марте 1939 года советская дипломатия зондировала вопрос о передаче или сдаче в аренду ряда островов в Финском заливе, однако в Хельсинки ответили категорическим отказом.
С началом 2-й Мировой войны потребности нашей обороны значительно возросли. Чтобы не дать флоту потенциального противника, будь то Германия или западные демократии, прорваться к Кронштадту, а затем и к Ленинграду, следовало перекрыть акваторию Финского залива артиллерийским огнём с обоих берегов. Эта задача эффективно решалась созданием двух оборонительных рубежей. Во-первых, непосредственно на подступах к Кронштадту. В дореволюционное время вход в так называемую Маркизову лужу прикрывался с юга фортом Красная Горка, а с севера – фортом Ино. Теперь Ино принадлежал Финляндии. Дальний же рубеж обороны имело смысл организовать у входа в Финский залив, получив для этого подходящие базы на северном и южном побережьях. Кроме того, необходимо было отодвинуть границу на суше, где она проходила всего лишь в 32 км от Ленинграда, делая возможным его обстрел дальнобойной артиллерией.
28 сентября 1939 года между СССР и Эстонией был заключён договор о взаимопомощи, в соответствии с которым на территорию этой маленькой, но гордой республики вводились советские войска численностью 25 тысяч человек. Советскому Союзу предоставлялось право на размещение гарнизонов и сооружение военно-морских баз в Палдиски и Хаапсалу, а также на островах Эзель (Сааремаа) и Даго (Хийумаа).
12 октября в Москве начались советско-финские переговоры. Советская сторона предложила заключить договор о взаимопомощи в деле совместной обороны Финского залива. Затем разговор коснулся необходимости иметь военную базу на побережье Финляндии, в связи с чем был упомянут полуостров Ханко в качестве возможного места её дислокации. Кроме того, Финляндию призвали уступить принадлежащую ей часть полуострова Рыбачий, ряд островов в Финском заливе и отодвинуть границу на Карельском перешейке. В качестве компенсации Советский Союз предлагал гораздо бо́льшие по площади районы Восточной Карелии. Однако финские представители категорически отвергли идею заключения договора о взаимопомощи, а по поводу территориальных изменений сообщили, что Финляндия не может отказаться от неприкосновенности своей территории.
14 октября переговоры были продолжены. Советская позиция оставалась неизменной. Как сказал Сталин, «мы просим, чтобы расстояние от Ленинграда до линии границы было бы семьдесят километров. Таковы наши минимальные требования, и вы не должны думать, что мы уменьшим их. Мы не можем передвинуть Ленинград, поэтому линия границы должна быть перенесена».
В ответ глава финской делегации Ю. Паасикиви заявил, что должен проконсультироваться с правительством. Тогда советская сторона представила свои предложения в форме письменного меморандума. Они сводились к тому, что Финляндия должна сдать в аренду полуостров Ханко «для устройства морской базы с береговой артиллерийской обороной, могущей вместе с береговой артиллерией на другом берегу Финского залива у Балтийского порта (Палдиски. – И. П.) перекрыть артиллерийским огнём проход в Финский залив», а также отодвинуть границу на Карельском перешейке и передать Советскому Союзу ряд островов в Финском заливе и западную часть полуострова Рыбачий. Общая площадь территорий, переходящих от Финляндии к СССР, составила бы 2761 кв. км, в качестве компенсации были предложены 5529 кв. км в Восточной Карелии возле Реболы и Поросозера. На следующий день финская делегация отбыла в Хельсинки.
Тем временем в финском руководстве возобладало сформулированное министром иностранных дел Э. Эркко мнение, что Советский Союз блефует и по отношению к нему надо проводить твёрдую линию. Ещё 12 октября в Финляндии были объявлены всеобщая мобилизация и эвакуация гражданского населения из крупных городов. Начались аресты членов левых общественных организаций, было запрещено издание ряда газет и журналов. 17 октября маршал Маннергейм назначается главнокомандующим. В состав финской делегации на переговорах был включён В. Таннер, занимавший в тот момент пост министра финансов, который должен был контролировать склонного к компромиссам Паасикиви.
23 октября московские переговоры возобновились. В соответствии с полученными инструкциями, представители Финляндии соглашались передать 5 островов в Финском заливе и отодвинуть на 10 км границу на Карельском перешейке. По поводу сдачи в аренду Ханко последовал категорический отказ. Советская сторона продолжала настаивать на создании на полуострове Ханко военно-морской базы, хотя и согласилась уменьшить численность её гарнизона с 5 до 4 тысяч человек. Кроме того, была высказана готовность несколько отодвинуть к востоку линию будущей границы на Карельском перешейке. Сославшись на необходимость проконсультироваться с парламентом, 24 октября финская делегация отправилась в Хельсинки.
Впрочем, среди финского руководства раздавались и трезвые голоса. Сторонником компромисса с Москвой был маршал Маннергейм, который ещё в марте 1939 года в беседах с президентом К. Каллио и премьер-министром А. Каяндером высказал мысль, что Финляндии было бы выгодно выступить с предложением об отводе от Ленинграда линии границы и получить за это хорошую компенсацию. 16 октября во время совещания в Государственном совете посол в СССР Ирьё-Коскинен высказал мнение, что если удовлетворить разумные оборонные требования правительства Советского Союза, как это сделали другие, война не вспыхнет, а Маннергейм заметил, что если Россия удовлетворится границей в семидесяти километрах от Ленинграда, то военные смогут разработать соответствующие предложения. Высказавшись против сдачи в аренду Ханко, маршал предложил альтернативный вариант:
«Компромисса, пожалуй, и добились бы, пожертвовав некоторыми островами. В этой связи я назвал в качестве возможного объекта переговоров остров Юссарё, расположение которого предлагало русским хорошие условия к взаимодействию с фортами острова Найссаар (в 10 км к северу от Таллина. – И. П.), прилегающего к южному побережью Финского залива».
Как свидетельствует Таннер, после переговоров 23 октября Паасикиви был готов рекомендовать передачу Юссарё под советскую базу, а на Карельском перешейке уступить территорию вплоть до линии границы, предложенной Маннергеймом.
3 ноября начался последний раунд переговоров. Встретившись с Паасикиви накануне отъезда финской делегации в Москву, Маннергейм убеждал его: «Вы обязаны прийти к соглашению. Армия не в состоянии сражаться». Однако утверждённые президентом Каллио жёсткие инструкции исключали возможность какого-либо дипломатического манёвра.
Добиваясь получения военно-морской базы, советская сторона готова была пойти на любой устраивающий Финляндию вариант передачи нам полуострова Ханко, будь то аренда, продажа или обмен. Наконец, мы соглашались и на острова у его побережья. Как отмечает в своих мемуарах Маннергейм, «советское правительство в свою очередь заявило, что может удовлетвориться группой островов Хестё – Бусё – Хермансё – Коё, расположенной восточнее мыса Ханко, а также упоминавшейся ранее якорной стоянкой в Лаппохья. Это была довольно значительная уступка, которая и в экономическом смысле была бы менее тяжёлой, чем передача Ханко, хотя и были бы потеряны важные батареи береговой артиллерии».
4 ноября финская делегация отправила в Хельсинки шифрованную телеграмму, в которой запрашивала у своего правительства согласие на передачу под советскую базу острова Юссарё и уступку СССР форта Ино на Карельском перешейке. Однако руководство Финляндии окончательно утратило чувство реальности. В ответной телеграмме от 8 ноября предписывалось отказаться от любых вариантов размещения советской базы на Ханко или каких-либо островах в его окрестностях. Уступка же Ино могла рассматриваться лишь при условии, что СССР откажется от своих требований по Ханко. Как пишет Таннер, «все мы были очень разочарованы полученными инструкциями. Мы ожидали, что в Хельсинки поймут: соглашение может быть достигнуто только путём новых уступок».
9 ноября состоялось последнее заседание советской и финской делегаций. Как вспоминает Таннер, «Сталин указал на карте остров Руссарё: “Может быть, вы уступите хотя бы его?” Как предписывали наши инструкции, мы ответили отрицательно. “Тогда, похоже, ничего не выйдет. Ничего не выйдет”, – сказал Сталин».
Стало ясно, что переговоры окончательно зашли в тупик. 13 ноября финская делегация покинула Москву. При пересечении ею границы финская пограничная стража открыла огонь по советским пограничникам.
Нельзя не отметить подстрекательскую роль британской дипломатии. 24 ноября Англия намекнула СССР, что не станет вмешиваться в случае советско-финского конфликта. В то же время Финляндии заявлялось, что следует занимать твёрдую позицию и не поддаваться нажиму Москвы. Таким образом, речь шла о провоцировании войны с целью использовать Финляндию «для того, чтобы причинить как можно больше вреда России, не считаясь даже с тем, если в конечном счёте финны потерпят крах перед лицом её превосходящей мощи».
Обличители «преступлений сталинского режима» любят разглагольствовать о том, что Финляндия – суверенная страна, которая сама распоряжается своей территорией, и поэтому, дескать, она вовсе не была обязана соглашаться на обмен. В этой связи можно вспомнить события, имевшие место два десятилетия спустя. Когда в 1962 году на Кубе начали размещаться советские ракеты, у американцев не было никакого законного основания вводить морскую блокаду Острова свободы и тем более наносить по нему военный удар. И Куба, и СССР – суверенные страны, размещение советского ядерного оружия касалось только их и вполне соответствовало нормам международного права. Тем не менее США были готовы начать Третью мировую войну, если ракеты не будут убраны. Существует такое понятие, как «сфера жизненных интересов». Для нашей страны в 1939 году в подобную сферу входили Финский залив и Карельский перешеек. Даже отнюдь не симпатизировавший советской власти бывший лидер партии кадетов П. Н. Милюков в письме И. П. Демидову высказал следующее отношение к начавшейся войне с Финляндией: «Мне жаль финнов, но я – за Выборгскую губернию».
26 ноября произошёл известный инцидент у деревни Майнила. Согласно официальной советской версии, в 15:45 финская артиллерия произвела обстрел нашей территории, в результате чего были убиты 4 и ранены 9 советских военнослужащих.
Анализируя данное событие, прежде всего следует иметь в виду, что выстрелы в Майниле послужили не причиной, а лишь поводом к войне. Как я уже говорил выше, обстрелы финнами советской территории неоднократно случались и раньше. Более того, некоторые из этих инцидентов, например 12 декабря 1936 года, происходили именно в окрестностях Майнилы. За месяц с небольшим до пресловутого артобстрела, 15 октября 1939 года, как раз у Майнилы с финской стороны была обстреляна из пулемёта легковая машина. Комизм ситуации состоял в том, что это оказался автомобиль финской правительственной делегации, возвращавшейся с очередного раунда переговоров в Москве. Однако до поры до времени подобные выходки горячих финских парней оставались без последствий.
Сегодня считается хорошим тоном трактовать выстрелы в Майниле как провокацию НКВД. Например, историк Павел Аптекарь утверждает, будто никакого обстрела не было вообще. Изучив сведения о боевом и численном составе частей 70-й стрелковой дивизии, он установил, что в период с 25 по 29 ноября 1939 года численность личного состава 68-го стрелкового полка, чьё расположение подверглось обстрелу финской артиллерией, оставалась неизменной, то есть никаких боевых и небоевых потерь в нём не было.
Из этого обстоятельства Аптекарь делает следующее глубокомысленное умозаключение:
«Можно сделать вывод, что никакого обстрела Майнила с советской или с финской стороны не было, разве что провокаторы из НКВД могли взорвать в Майнила несколько холостых зарядов или взрывпакетов».
Версии, что обстрел всё-таки состоялся, но не привёл к жертвам, или что в ходе него пострадали советские пограничники, артиллеристы или сапёры, в том числе из частей корпусного и армейского подчинения, даже не приходят автору в голову. Оно и понятно. Недаром же на обеих обложках книги Аптекаря красуется пояснительная надпись, что она про «самую позорную войну в истории русского оружия». Всё-таки интересно, где тут причина, а где следствие: антисоветские взгляды приводят к утрате способности мыслить логически, или же наоборот, отсутствие способности к логическому мышлению приводит человека в стан обличителей «преступлений тоталитарного режима»?
Что же всё-таки произошло 26 ноября 1939 года? Этот вопрос подробно анализируется в статье Владислава Гончарова, опубликованной в качестве приложения к мемуарам маршала М. В. Захарова:
«В ночь на 27 ноября финское пограничное командование на Карельском перешейке сообщило в ставку Маннергейма об инциденте следующим образом:
“В промежутке между 14:30 и 15:00 был слышен выстрел небольшого орудия с русской стороны. У деревни Майнила замечен разрыв снаряда”.
На следующий день после инцидента, 27 ноября 1939 года, начальник финской пограничной службы Карельского перешейка подполковник К. Инкала провёл дополнительное расследование инцидента. Были допрошены три свидетеля – два пограничника 4-й роты погранохраны и один рядовой из 1-го егерского батальона, дислоцированного в деревне Яппинен (ныне Симагино).
Все три опрошенных в момент инцидента находились с трёх сторон майнильского “языка” – в углах своеобразного треугольника, вершиной которой служит автодорожный мост у деревни Яппинен, а противоположное основание проходит через деревню Майнила на советской стороне. В ходе расследования оба пограничника утверждали, что в 14:45 по финскому времени слышали на советской стороне два орудийных выстрела, а 20 секунд спустя – разрывы снарядов. Спустя некоторое время снова послышался выстрел, а за ним – разрыв.
Правда, по мнению одного из пограничников, находившегося в районе автодорожного моста, стреляли не из пушки, а из миномёта. Кроме того, он заявил, что между первым и вторым выстрелом прошло всего 20 секунд.
Второй пограничник находился в дозоре на берегу реки Сестры, восточнее Яппинен и к северу от Майнилы. Он утверждал, что все три разрыва слышались с примерно одинаковыми интервалами в три минуты, а некоторое время спустя он услышал звуки ещё нескольких разрывов. Оба пограничника заявили, что выстрелы слышались с юго-востока, с советской территории.
Третий свидетель был опрошен у себя в батальоне. Он говорил всего лишь об одном орудийном выстреле, причём произошедшем в районе 15 часов. За этим выстрелом якобы последовало несколько винтовочных. Этот шюцкоровец не указал направления выстрела.
Зато он был единственным, кто своими глазами наблюдал разрыв снаряда, поскольку находился у самой границы, всего в километре от места происшествия. Затем он наблюдал, как для осмотра воронки прибыло несколько русских солдат, которые ничего не забирали и не поднимали с земли. Он тоже утверждал, что разрыв произошёл через 20 секунд после выстрела.
То, что все трое свидетелей, находившиеся с трёх разных сторон от места разрыва и на разных расстояниях (от 1 до 2,5 километра), назвали одно и то же время (20 секунд), прошедшее между выстрелом и разрывом, выглядит несколько странно. Но даже эта странность меркнет перед глобальной неувязкой, на которую доселе не обратил внимание ни один из исследователей.
Как мы видим, несмотря на утверждения Маннергейма и Ирьё-Коскинена, никакого “расчёта скорости распространения звука от семи выстрелов” и прочих триангуляционных вычислений не проводилось. Основанием для утверждений о том, что стрельба велась с советской стороны, стало только мнение свидетелей происшествия.
Более того, все три свидетеля показали, что слышали звук выстрела до звука разрыва, а не после него. Между тем, скорость артиллерийского снаряда (в среднем 500 м/сек) значительно выше скорости звука (300 м/сек). Следовательно, для того чтобы услышать выстрел раньше разрыва, надо находиться к месту выстрела заметно ближе, чем к месту разрыва – либо стоять близко к линии выстрела и позади орудия. Наибольшим интервал между выстрелом и разрывом будет в том случае, если наблюдатель будет стоять совсем рядом с пушкой. Но поскольку все три финна находились рядом с границей, остается предположить, что снаряды летели у них из-за спин.
Но даже в этом случае интервал между звуком выстрела и звуком разрыва никак не сможет составить 20 секунд. Правда, остаётся еще вероятность миномётного обстрела – скорость мины примерно равна скорости звука, а с учётом крутой навесной траектории может оказаться и меньше. Однако выстрел из миномёта слишком тих, чтобы услышать его на большом расстоянии. Между тем пограничник, предположивший, что стреляли именно из миномёта, находился от места разрыва в двух с половиной километрах.
Отсюда следует предположить, что все три свидетеля ошиблись, и реальный интервал между выстрелом и разрывом был гораздо меньше 20 секунд. Однако даже видевший разрыв снаряда своими глазами егерь утверждал, что выстрел всё-таки был услышан им раньше. То есть предположение о том, что орудие (или миномёт) могло располагаться напротив наблюдателей, то есть на советской территории, где-то юго-восточнее Майнила, отпадает однозначно: при любом из вариантов его расположения – а их не так уж и много – звук выстрела дошёл бы до всех наблюдателей много позже разрыва. Либо (в случае стрельбы из миномёта) практически слился бы с ним.
Таким образом, для объяснения произошедшего остаётся одна-единственная непротиворечивая версия: выстрел действительно был произведён с финской территории, из точки, находившейся к северо-западу от Майнила, “за спиной” у свидетелей и ближе к ним, чем к месту разрыва. Если предположить, что стреляли всё-таки из миномёта и миномёт этот размещался в районе деревни Яппинен, позади моста и совсем рядом с границей, то до стоявшего у моста пограничника (того самого, что говорил про миномёт) звук взрыва действительно может дойти секунд через 15 после звука выстрела. Для наблюдателей, находившихся по обе стороны от места взрыва, этот интервал составил бы от 5 до 8 секунд».
Утверждения финской стороны о том, будто их артиллерия дислоцировалась на таком расстоянии, что её огонь не мог достичь границы, сегодня обычно воспринимаются как бесспорные. Между тем, по данным советских документальных источников, в районе Яаппинен (в 5 км от Майнилы) располагалась одна из финских батарей.
Таким образом, по всей вероятности, обстрел финскими военнослужащими советской территории действительно имел место. Вряд ли финны собирались специально спровоцировать войну. Скорее их действия можно сравнить с поступком пьяного хулигана, который бросил камень в проезжающий мимо «Запорожец», думая, что в нём едет пенсионер или инвалид, а оттуда неожиданно вылез двухметровый амбал.
Пару дней спустя, 28 ноября, на советско-финской границе произошли ещё два вооружённых инцидента. И если о том, что случилось в районе перешейка между полуостровами Рыбачий и Средний – финские солдаты напали на наших пограничников или наоборот – ещё можно спорить, то происшествие в Видлицком районе северо-западнее Ладожского озера исключает двоякое толкование. На этом участке через границу в Финляндию прорвалась финская разведгруппа, засланная ранее на советскую территорию Сортавальским отделением финской армейской разведывательной службы. Как мы видим, финские военнослужащие вели себя дерзко и бесцеремонно, ничуть не опасаясь жёсткой реакции СССР.
28 ноября правительство СССР денонсировало советско-финляндский договор о ненападении и отозвало из Финляндии своих дипломатических представителей. 30 ноября начались боевые действия.



Врач М. И. Покровская о России, которую мы потеряли. Часть II

Из вышедшей в 1902 году книги М. И. Покровской «По подвалам, чердакам и угловым квартирам Петербурга».

Въ описаніи различныхъ квартиръ очень часто упоминается о томъ, что одинокій рабочій не имѣетъ отдѣльной кровати. Въ огромномъ большинствѣ случаевъ въ его распоряженіи находятся не цѣлая кровать, а полкровати. Въ комнатѣ помѣщается шесть — десять человѣкъ, а кроватей три-пять. Изъ 205 одинокихъ только восемнадцать человѣкъ спали на отдѣльной кровати.
Спать вдвоемъ на одной кровати и неряшливо и нездорово. Совмѣстное спанье служить одиимъ изъ способовъ распространенія заразныхъ болѣзней. При тѣхъ условіяхъ, въ которыхъ живуть рабочіе, къ неряшеству и заразѣ слѣдуетъ прибавить еще другія неудобства. Сдавая полкровати, хозяинъ, конечно, не станетъ спрашивать жильца, кого взять ему въ товарищи, и возьметъ перваго попавшагося. Въ одномъ мѣстѣ мнѣ объяснили, что полкровати сдается такимъ же образомъ, какъ цѣлая комната и вся квартира, при помощи билетика. Полкровати нанимаетъ каждый, кто сойдется съ хозяиномъ въ условіяхъ. Такимъ образомъ трезвому и чистоплотному въ товарищи можетъ попасть пьяница и неряха, порядочному и скромному — развращенный и безшабашный. Какова будетъ жизнь лучшаго изъ нихъ при такомъ близкомъ сосѣдствѣ, каждый можетъ собѣ представить. По всей вероятности, одна кровать на двоихъ служитъ немалымъ источникомъ разнаго зла, ссоръ и непріятностей, которыя разрушительно дѣйствуютъ ня духовное здоровье рабочихъ. Часто такія, повидимому, ничтожныя причины пораждаютъ большія послѣдствія, особенно если они многочисленны. Уничтоженіе обычая сдавать полкровати несомнѣнно должно было бы благотворно новліять на духовное и физическое здоровье рабочихъ.
Огромное большинство одинокихъ петербургскихъ рабочихъ спятъ вдвоемъ на одной кровати — это дико и странно должно показаться тому, кто привыкъ видѣть, что каждый взрослый имѣетъ отдѣльную постель. Но въ Петербургѣ существуетъ еще болѣе удивительное явленіе, нежели полкровати, — это полное отсутствіе кроватей и спанье на рабочихъ инструментахъ. Ниже слѣдуетъ описаніе такихъ жилищъ, доставленное докторомъ Лещинскимъ, санитарнымъ врачемъ Спасской части. Эти жилища находятся въ домѣ кн. Вяземскаго, который описывается имъ слѣдующимъ образомъ.
[Читать далее]Домъ кн. Вяземскаго выходитъ фасадомъ на Забалканскій проспектъ и набережную рѣки Фонтанки, по городской табели имѣетъ нумерацію 4 и 6 по Забалканскому проспекту и 95 по Фонтанкѣ. Онъ состоитъ изъ шести отдѣльныхъ жилыхъ корпусовъ и одного ветхаго, незанятаго. Подъ этими постройками находится 2466 кв. саж. земли. Въ пяти занятыхъ корпусахъ насчитывается нѣсколько тысячъ жителей обоего пола, разныхъ профессій: торговцы и торговки въ разносъ, чернорабочіе, нищіе, лица, живущія пенсіей и пособіями отъ разныхъ благотворительныхъ учрежденій, каменьщики, плотники, маляры, штукатуры, корзинщики и др. и часть пролетаріата, находящагося на иждевеніи родственниковъ и знакомыхъ. Въ лицевомъ корпусѣ со стороны Забалканскаго проспекта находятся торговыя бани, двѣ портерныхъ лавки, трактиръ, мучной лабазъ, мелочная лавка, двѣ квасныхъ, три сельдяныхъ, ренсковый погребъ, молочная лавка, постоялый дворъ, нѣсколько ледниковъ и кладовыхъ, арендуемыхъ торговцами съ Сѣнной площади; въ этомъ же дворѣ имѣются четыре склада для покупки и продажи бумажныхъ обрѣзісовъ. Во флигелѣ, выходящемъ на Фонтанку, находится типографія, дѣйствующая газомоторомъ, при шести скоропечатныхъ машинахъ. Изъ мастерскихъ въ домѣ имѣются: мѣднокотельная, жестяная, слесарная, столярная, двѣ корзиночныхъ и мебельная. Имѣются также одиночки легковые и ломовые извощики. У содержателя постоялаго двора до 25 ломовыхъ закладокъ. Зимой на этомъ дворѣ останавливаются пригородные крестьяне, прибывающіе въ столицу для сбыта деревенскихъ продуктовъ.
Таковъ въ общихъ чертахъ домъ кн. Вяземскаго и надо сознаться, что онъ представляетъ изъ себя много характернаго для жилищъ рабочихъ. Мы находимъ въ этомъ домѣ двѣ портерныхъ, трактиръ, ренсковый погребъ, три сельдяныхъ лавки, двѣ квасныхъ, мелочную, моточную — вообще такія торговыя заведенія, которыя показываютъ, что обитатели дома любятъ выпить, а питаются чѣмъ Богъ послалъ.
Возьмемъ теперь описаніе нѣсколькихъ квартиръ этого дома.
1) Типъ угловой квартиры, гдѣ проживаютъ кустари.
Квартира помѣщается въ корзиночномъ флигелѣ въ первомъ этажѣ. Состоитъ изъ трехъ комнатъ, нѣтъ ни кухни, ни прихожей. Отхожее мѣсто, общее для двухъ квартиръ, помѣщается въ сѣняхъ. Водопровода нѣтъ. Вода доставляется дворниками изъ чана на дворѣ. Въ двухъ комнатахъ стѣны оклеены обоями, третья выкрашена клеевой краской. Чугунка, русская и голландская печь. Одна комната безъ печи и безъ окна. Три окна на дворъ. Двѣ фортки. Свѣту въ двухъ комнатахъ достаточно. Стѣны у оконъ носятъ слѣды сырости. Плата 31 рубль безъ дровъ.
Въ этой квартирѣ живутъ кустари корзинщики, которые работаютъ здѣсь же. Всего 17 человѣкъ: хозяинъ съ женой и 15 мужчинъ. Изъ нихъ девять работаетъ на себя, а шесть на хозяина.
Въ первой комнатѣ помѣщается тринадцать человѣкъ. Кроватей нѣтъ. Спятъ на верстакахъ. Во второй мужъ съ женой, а въ третьей двое рабочихъ, которые спятъ на одной кровати. На каждаго живущаго въ квартирѣ приходится немного болѣе 1 1/2 куб. саж. воздуха. Работающее на себя платятъ 2 р. 50 к. за мѣсто, на которомъ стоитъ рабочій верстакъ. Въ первой комнатѣ русская печь и она служитъ кухней. Въ ней же работаетъ хозяинъ съ двумя взрослыми рабочими и четырьмя учениками и остальные девять кустарей.
2) Квартира также кустарей - корзинщиковъ. Она состоитъ изъ двухъ квартиръ, заключающихъ въ себѣ три комнаты и кухню. Помещается въ первомъ этажѣ. Девять оконъ выходятъ на дворъ. Три форточки и вытяжная труба. Свѣту мало. Водопровода нѣтъ. Воду носитъ дворникъ изъ чана на дворѣ. Чанъ содержится не всегда удовлетворительно. Въ корридорѣ отхожее мѣсто, общее - для четырехъ квартиръ. Двѣ голландскихъ печи, одна русская, двѣ чугунки и плита. Стѣны выкрашены клеевой краской. Плата за обѣ квартиры 62 р. въ мѣсяцъ.
Въ квартирѣ живетъ хозяинъ съ женой и сыномъ и 33 рабочихъ, изъ которыхъ одиннадцать моложе двѣнадцати лѣтъ. Въ первой комнатѣ живетъ восемнадцать человѣкъ, во второй — восемь, въ третьей — семь. Хозяинъ съ женой и сыномъ помѣщается въ кухнѣ. На каждаго живущаго приходится около половины куб. саж. воздуха.
Изъ 33 чел. хозяину платятъ за помѣщеніе четверо, по 2 р. 50 к. съ верстака.
«Въ означенныхъ двухъ квартпрахъ, говорить д-ръ Лещинскій, занимаемыхъ однимъ хозяиномъ, помѣщается большая корзиночная мастерская одного хозяина, который пускаетъ къ себѣ кустарей - корзинщиковъ, платяіцихъ ему по 2 р. 50 к. съ верстака, на которомъ спятъ, ѣдятъ, работаютъ и вообще проживаютъ. Самый же верстакъ имѣетъ всего 1 1/2 квадр. арш. Такъ какъ на немъ невозможно улечься взрослому, то къ такому верстаку придѣлываютъ изъ досокъ изголовье или просто придвигаютъ другой маленькій верстакъ. Рваное тряпье и полушубки, служащіе постельными принадлежностями, хранятся на досчатыхъ полатяхъ, устроенныхъ въ самыхъ мастерскихъ, а равно и на русскихъ печахъ».
Такимъ образомъ мы узнаемъ поразительный фактъ, что въ Петербургѣ находятся люди, и по всей вѣроятности такихъ не мало, которые принуждены жить на пространствѣ 1 1/2 квад. Арш. И среди нихъ есть дѣти до двѣнадцати лѣтъ. Кажется, чего ужъ хуже полкровати и наръ, а это оказывается еще худшимъ.
Таковы угловыя и артельныя квартиры кустарей. Семейныя оказываются немногимъ лучше, что можно видѣть изъ слѣдующаго описанія.
3) Квартира находится въ третьемъ этажѣ того же дома. Состоитъ изъ одной комнаты и кухни. Оконъ два. Выходятъ къ отхожему мѣсту и помойной ямѣ. Одна форточка. Въ корридорѣ простое отхожее мѣсто, общее для двухъ квартиръ. Есть водопроводъ. Печи нѣтъ. Одна только плита. Въ комнатѣ стѣны оклеены обоями, а въ кухнѣ окрашены клеевой краской. На стѣнахъ слѣды сырости. Плата за квартиру 8 р. безъ дровъ.
Въ комнатѣ живетъ хозяинъ портной съ женой и ученикомъ, а въ кухнѣ обойщикъ съ женой. На каждаго около одной куб. и квад. сажени. Работаютъ въ той же комнатѣ, гдѣ спятъ. Ученику постель не полагается. Жильцы платятъ три рубля за уголъ.
4) Типъ квартиры, гдѣ живутъ пріѣзжіе, угловые жильцы и артель.
Квартира помещается во второмъ этажѣ, рядомъ съ банями. Ходъ черезъ прихожую. Состоитъ изъ десяти комнатъ, кухни, прихожей и корридора. Простое отхожее мѣсто въ квартирѣ въ корридорѣ. Есть водопроводъ, 16 оконъ, выходящихъ на дворъ и въ проулокъ. Три голландскихъ печи и плита. Двѣ комнаты безъ печей. Семь форточекъ, одна вертушка и одна вытяжная труба. Въ трехъ комнатахъ стѣны оклеены обоями, въ остальныхъ помѣщеніяхъ окрашены клеевой краской. Плата 200 р. въ мѣсяцъ безъ дровъ съ конюшнями».
Квартирный хозяинъ содержитъ постоялый дворъ, артель ломовыхъ извощиковъ съ конюшнями и отдаетъ комнаты подъ углы.
Все помѣщеніе распределяется такимъ образомъ. Въ двухъ комнатахъ, изъ которыхъ одна безъ оконъ, и въ кухнѣ помѣщаются ломовые извозчики. Живетъ въ нихъ 25 чел. (22 муж., 2 жен. и 1 реб.), изъ которыхъ пять помѣщается въ темной комнатѣ. Спятъ всѣ на нарахъ, 13 верш, ширины и 2 1/2 арш. длины. На нарахъ же спятъ обѣ женщины и ребенокъ. На каждаго около полукубической и полквадратной сажени.
Двѣ комнаты отдаются подъ углы. Въ нихъ живетъ двадцать человѣкъ, въ томъ числѣ шесть женщинъ. Кроватей десять. На каждаго около полкуб. и полкв. сажени. Плата 1 р. 50 к. въ мѣсяцъ.
Двѣ комнаты назначены для пріѣзжихъ. Устроены нары по 15 верш. ширины и 2 1/2 арш. длины, всего 24 мѣста. Плата 15 коп. въ сутки.
Въ четырехъ комнатахъ, изъ которыхъ двѣ безъ оконъ, живетъ семья хозяина, четыре человѣка.
Если представимъ себѣ, что всѣ 24 мѣста заняты пріѣзжими на ночевку, то въ шести комнатахъ будетъ находиться 69 чел., изъ которыхъ на каждаго приходится около полукубической сажени воздуха. Можно представить себѣ, какимъ ужаснымъ воздухомъ должны дышать живущіе въ этой квартирѣ.
Изъ вышеприведеннаго описанія мы видимъ, что въ этой квартирѣ въ самыхъ худшихъ условіяхъ живетъ артель ломовыхъ извозчиковъ. Для угловыхъ жильцовъ кровати, для пріѣзжающихъ нары въ 15 верш. ширины, а для артели нары шириной 13 верш. Вообще петербургскія артели, особенно содержимыя хозяиномъ, живутъ, повидимому, въ самыхъ худшихъ условіяхъ и Петербургу слѣдовало бы обратить на нихъ особенное вниманіе и подвергнуть ихъ строгому надзору.
Приведемъ описаніе еще одной квартиры въ томъ же домѣ, въ которой сдаются углы.
5) Типъ угловой квартиры, занятой семейными и одинокими.
Квартира помѣщается въ третьемъ этажѣ во флигелѣ. Входъ въ квартиру черезъ прихожую. Двѣ комнаты, кухня, прихожая и корридоръ, общій для трехъ квартиръ. Водопровода нѣтъ. Воду носить дворникъ изъ водопровода на дворѣ. Вода хранится въ кадкѣ, которая содержится грязно. Въ квартирѣ пять оконъ, три въ комнатахъ на улицу, одно въ прихожей, на дворъ. Разстояніе послѣдняго отъ противоположной стѣны два аршина. Слѣдовательно, освѣщеніе не удовлетворительное. Въ кухнѣ окно выходить въ корридоръ, темно. Форточки есть во всѣхъ комнатахъ. Въ квартирѣ три голландскихъ и одна русская печь. Въ комнатахъ стѣны оклеены обоями, а въ кухнѣ и прихожей выкрашены клеевой краской. Плата 37 руб. безъ дровъ.
Въ этой квартирѣ помѣщаются только угловые жильцы, семейные и одинокіе. Здѣсь живутъ торговцы шарами, пѣвчими птицами, разносчики съѣстныхъ припасовъ, ягодники, селедочницы, торговки мелочью, поденщики. Всего помѣщается 46 человѣкъ; 24 мужч., 15 жен. и 7 дѣтей. Живутъ въ комнатахъ, въ кухнѣ и прихожей. Кроватей двадцать. На каждаго около половины кубической и около трети квадратной сажени. Каждый взрослый платитъ 1 р. 50 к. Дѣти помѣщаются безплатно.
Въ такихъ квартирахъ живутъ тѣ уличные разносчики, которые продаютъ селедки, ягоды, шары и разную мелочь. Такъ какъ разносчикъ не всегда продаетъ все въ одинъ день, то ему приходится непроданное ночь держать въ своей квартирѣ. Но гдѣ хранить все это въ такомъ помѣщеніи, гдѣ на каждаго приходится треть квадратной сажени и которое почти все сплошь уставлено кроватями? Трудно пріискать болѣе удобное мѣсто, нежели подъ кроватью. Подъ кроватью и берегутъ все то, что осталось непроданнымъ.
Условія подобныхъ квартиръ должны помнить всѣ тѣ, которые покупаютъ что-либо у уличныхъ разносчиковъ. Мать покупаетъ ребенку воздушный шаръ. Этотъ шаръ находился въ грязномъ и тѣсномъ жилищѣ, гдѣ ютится всевозможная зараза. Этотъ шаръ можетъ быть зараженъ и его надо прежде подвергнуть тщательной дезинфекціи, а потомъ уже дать ребенку. Но мы видимъ, что шарь какъ купится, такъ сейчасъ же и дается дѣтямъ. А потомъ оказывается, что ребенокъ заболѣлъ скарлатиной или дифтеритомъ, и мы не можемъ придумать, откуда онъ захватилъ заразу. То же слѣдуетъ сказать и относительно съѣстныхъ припасовъ. Мать покупаетъ ягоды или плоды съ уличнаго лотка и тутъ же даетъ дѣтямъ. Эти ягоды и плоды переночевали одну, а можетъ быть и нѣсколько ночей подъ кроватью въ грязной угловой квартирѣ. Если въ этой квартирѣ есть зараза, то дѣти или взрослые заболѣваютъ.
Въ публикѣ очень распространенъ обычай покупать съ уличныхъ лотковъ. Въ виду этого улучшеніе угловыхъ жилищъ и строгій надзоръ за ними представляется прямо вопросомъ общественнаго здоровья.
Въ домѣ кн. Вяземскаго насчитываютъ болѣе трехъ тысячъ жителей. Если не всѣ, то во всякомъ случаѣ огромное большинство обитателей этого дома живетъ въ помѣщеніяхъ, подобныхъ вышеописаннымъ. Множество жильцовъ, малое кубическое содержание воздуха, ничтожная квадратная площадь пола на каждаго, тѣснота, духота, сырость, нары, двое на одной кровати, жизнь на верстакахъ — вотъ при какихъ условіяхъ живетъ это трехтысячное населеніе.
Обыкновенно указываютъ на домъ кн. Вяземскаго, какъ на самое худшее жилище во всемъ Петербург!.. Но это несправедливо. Какъ мы видѣли выше, вездѣ въ Петербургѣ находятся ужасныя жилища. Мы ихъ находимъ въ Петербургской, Выборгской, Васильевской, Александро-Невской и Спасской частяхъ. Вездѣ жилища рабочихъ нисколько не лучше дома князя Вяземскаго. Есть даже хуже. Вспомнимъ вышеописанный чердачекъ, гдѣ на каждаго человѣка приходится менѣе трети куб. саж. По переполненiю жильцами и по плохому освѣіценію онъ перещеголялъ жилища въ домѣ князя Вяземскаго. Вышеописанныя квартиры съ цѣлыми семьями въ темныхъ кухняхъ также свидѣтельствуютъ, что о домѣ Вяземскаго, какъ о самомъ худшемъ жилищѣ во всемъ Петербургѣ, составилось ложное представление. Поцдобныхъ жилищъ и даже худшихъ въ Петербургѣ множество, и если бы въ немъ произвести изслѣдованіе квартиръ въ обширныхъ размѣрахъ, то блестящая снаружи столица показала бы себя съ очень непривлекательной стороны.
Въ Петербургѣ существуете обычай сдавать уголъ для цѣлой семьи. Такъ какъ въ углу можетъ помѣститься только одна кровать, то на ней приходится спать цѣлой семьѣ. Семейная кровать, обыкновенно, завѣшивается пологомъ, который служитъ вмѣсто перегородки. Въ 39 квартирахъ семейныхъ кроватей было 26. На одной кровати помѣщалось отъ двухъ до пяти человѣкъ.
Насколько нормальна можетъ быть жизнь семьи при такихъ условіяхъ, предоставляю судить каждому.
27 разъ семья помещалась въ отдѣльныхъ комнатахъ. Такія семейныя комнаты отличаются вообще микроскопическими размѣрами. Въ нихъ также бываетъ только по одной кровати и помѣщается отъ двухъ до семи человѣкъ. Такая семейная комната имѣетъ одно только преимущество передъ угломъ — это деревянную перегородку вмѣсто ситцеваго полога. Благодаря деревянной перегородкѣ семья чувствуетъ себя хотя нѣсколько изолированной отъ остальныхъ обитателей квартиры.
Иногда микроскопическую отдѣльную комнату занималъ и одинокій. Это было пять разъ. Такіе счастливцы должны считаться привиллегированными среди остальныхъ.
Плата за комнату, за уголъ, за нару представляетъ для насъ большой интересъ. Свѣдѣнія объ этомъ доставлены нѣкоторыми санитарными врачами, собраны докторомъ Сланской по моей просьбѣ и мною при ея содѣйствіи.
Прежде всего мы должны отмѣтить тотъ интересный фактъ, что жилища рабочихъ на окраинахъ нисколько не дешевле ихъ жилищъ въ центрѣ столицы. Мы знаемъ, что жилища, занимаемыя болѣе состоятельными людьми, въ центрѣ дороже, а на окраинахъ дешевле. Относительно жилищъ рабочихъ этого нельзя сказать. Выше было приведено замѣчаніе санитарнаго врача, Александро-Невской части, который указываете на то, что жилища рабочихъ удорожаются по мѣрѣ приближенія къ фабрикѣ или къ заводу. Каждая фабрика и каждый заводъ служатъ центромъ, который увеличиваетъ цѣнность жилища. Это и понятно. При существующихъ условіяхъ фабричнаго труда, который отнимаетъ большую часть дня у рабочихъ и даетъ только короткіе промежутки для пріема пищи, рабочій стремится поселиться поближе къ мѣсту своей работы, чтобы не тратить много времени на ходьбу и имѣть возможность обѣдать дома. Этимъ пользуются домовладѣльцы и квартирохозяева и берутъ дороже за помѣщеніе.
Выше была приведена также замѣтка санитарнаго врача Петербургской части, изъ которой видно, что близость угла къ источнику дневнаго свѣта также оказываетъ вліяніе на плату: мѣсто около окна оплачивается вмѣсто двухъ рублей тремя съ одного и пятью съ двоихъ.
Подробные свѣдѣнія о платѣ извѣстны относительно 38 семей (155 чел.), живущихъ въ комнатахъ, и 66 семей (428 чел.), занимающихъ углы. Кромѣ того, имѣются свѣдѣнія о 249 человѣкъ одинокихъ. Изъ нихъ отдѣльную комнату занимало семь человѣкъ, отдѣльную кровать 18 чел., кровать на двоихъ 187 чел., спали на нарахъ 24 чел. и на верстакахъ 13 чел.
Плата за комнату семейныхъ была 4—12 р., чаще (20 разъ) 5—6 р. въ мѣсяцъ. Въ комнатѣ помѣщалось 2—7 чел., чаще 3—5 чел. (25 разъ).
Плата за кровать семьи 1 р. 10—4 р. 50 к., чаще 3 р. (26 разъ). На одной кровати помѣщались 2—5 чел., чаще 2-3 чел. (21 разъ).
Одинокіе платили за комнату 3—4 р. Кровать для одного стоила 1—3 р., чаще 3 р. (8 разъ). Плата за полкровати 1—2 р., чаще 1 р. 50—1 р. 60 к. (158 разъ). Плата за мѣсто на нарахъ 1 р. 35 к., а на верстакахъ 2 р. 50 к.
Квартирная плата въ разныхъ частяхъ города представляла изъ себя нѣкоторую разницу. Въ Спасской части за кровать для семейныхъ платили 3 р., и д-ръ Лещинскій замѣчаетъ, что дѣти не считаются; въ Александро-Невской 2—4 р., чаще 3—3 р. 50 к., за дѣтей плата увеличивается; въ Васильевской 2—3 р., въ Петербургской 3 р., въ Выборгской 1 р. 10 к. — 4 р. 50 к., чаще 3 — 3 р. 50 к. Дѣти увеличиваютъ плату.
Полкровати во всѣхъ частяхъ стоило 1 р. 50 к. въ мѣсяцъ. а на Выборгской нерѣдко 1 р. 60— 1 р. 70 к. По всей вѣроятности, эта разница зависигь отъ того, что въ Выборгской части собрано было гораздо больше свѣдѣній, нежели въ другихъ частяхъ. Такимъ образомъ оказывается, что на окраинахъ квартиры для рабочихъ не только не дешевле, но, пожалуй даже дороже, нежели въ центрѣ.
Для одинокихъ въ квартирную плату постоянно входитъ стирка бѣлья, приготовленіе пищи и уборка комнатъ. Такъ что, собственно говоря, квартирная хозяйка получаетъ плату съ рабочихъ скорѣе за свой трудъ, нежели за жилище. Возьмемъ, напр., квартиру, въ которой живетъ артель заводскихъ чернорабочихъ. Въ квартирѣ помещается двадцать человѣкъ одинокихъ. Платятъ по 1 р. 60 к. каждый, всего 32 р. Кромѣ того, въ кухнѣ живетъ двѣ семьи, плата 3 р. съ каждой. Следовательно, хозяйка получаетъ 38 р. въ мѣсяцъ. Сама она платитъ за квартиру 16 р. безъ дровъ. Если прибавить на дрова рубля четыре въ мѣсяцъ, то квартира стоитъ хозяйкѣ 20 р. и ей остается 18 р. Но если представить себѣ, что она должна на двадцать человѣкъ выстирать бѣлье, приготовить хотя и незатейливое кушанье и убрать комнаты, то одва ли мы скажемъ, что она дорого беретъ съ своихъ жильцовъ, Кромѣ того, не всегда бываютъ заняты всѣ кровати и ей приходится получать меньше, а за квартиру платить столько же. Судя по тому, что въ жилищахъ рабочихъ квартирные хозяева часто ютятся въ самыхъ дурныхъ комнатахъ и углахъ, трудно думать, что отъ содержания жильцовъ они получаютъ особенной выгоды. Напр., хозяева вышеупомянутой квартиры съ ребенкомъ помещались въ полутемной кухнѣ, гдѣ, кромѣ ихъ, ютились еще две семьи. И такіе факты мы встрѣчаемъ сплошь и рядомъ. Это не то, что домовладѣлецъ. Выше было приведено описаніе квартиръ двухъ артелей, содержимыхъ домовладельцами. Въ одной изъ нихъ вмѣстѣ съ артелью живетъ и самъ домовладелецъ. Но, засадивъ артель въ двѣ комнаты, гдѣ на каждаго приходится менѣе половины куб. сажени, для себя онъ занялъ три комнаты, гдѣ на каждаго приходится болѣе трехъ куб. саж. А другой домовладѣлецъ, поместивъ артель въ тѣсное жилище, расположенное около отхожаго мѣста, съ окнами, выходящими къ послѣднему, самъ не живетъ здѣсь, а, по всей вѣроятности, выбралъ себѣ не худшую квартиру во всемъ домѣ.
Во время санитарныхъ осмотровъ, иредпринятыхъ петербургской санитарной комиссіей въ виду холеры, нѣкоторые санитарные врачи хотѣли выселять жильцовъ изъ слишкомъ переполненныхъ помѣщеній. Но домовладельцы этому воспротивились, заявляя, что при уменьшеніи числа жильцовъ квартирные хозяева не соглашаются платить прежней цѣны за квартиры. Судя по тѣмъ условіямъ, въ какихъ живутъ домовладельцы и квартирные хозяева, и по количеству труда, ими затрачиваемаго на данную квартиру, для насъ становится яснымъ, въ чью пользу главнымъ образомъ идетъ переполненіе жилищъ рабочихъ.
Для насъ очень интересно знать, какую часть своего заработка тратитъ на свое жилище петербургскій рабочій. По свѣдѣніямъ Sах’а оказывается, что плата за квартиру составляетъ:
Въ Лондонѣ - 1/10 – 1/8 всего дохода рабочаго,
Берлинѣ – 1/5 – 1/4,
Парижѣ – 1/4,
Вѣнѣ – 1/4 – 1/3.
Изъ статистическихъ данныхъ за 1867 годъ д-ръ Швабе нашелъ, что въ Берлинѣ, чѣмъ больше доходъ семьи, тѣмъ меньшій процентъ она затрачиваетъ на квартиру. Напримѣръ, получаюіціе 900 мар. платятъ 24%, а получаюіціе 30,009 мар. платятъ 9,2%. Судя по этому, мы должны думать, что доходъ лондонскаго рабочаго больше, нежели парижскаго или берлинскаго.
Относительно петербургскихъ рабочихъ у меня имѣются нѣкоторыя свѣдѣнія о заработкѣ и о квартирной платѣ, которыя собраны на Выборгской сторонѣ. Общій выводъ, который можно сдѣлать изъ этихъ свѣдѣній, слѣдующій.
Семейные рабочіе, получающіе 15—20 р. въ мѣсяцъ, платятъ за комнату 5—6 р. 50 к., а за кровать 2—4 р. Получающіе 25—35 р. въ мѣсяцъ, платятъ 4—9 р. за комнату и 3 р. 25 к. за кровать. Получающій 50—55 р. за комнату платятъ 6—9 р.
Одинокіе, зарабатывающiе 15—20 р., платятъ за квартиру 1 р. 50—1 р. 60 к.
Такимъ образомъ петербургские рабочіе уплачиваютъ за квартиру:
Семейные, получающіе 15—20 руб. - 33—35%
Семейные, получающіе 25—35 руб. - 29—16%
Семейные, получающіе 50—55 руб. - 18—12%
Это плата за отдѣльную комнату. За кровать семейный рабочій уплачиваетъ 12—20% своего заработка.
Одинокіе, получающіе 12—20 р., затрачиваютъ на квартиру 7,5—10% своего заработка.
Изъ этихъ цифръ видно, что петербургскій рабочій затрачиваетъ на квартиру 7,5— 33% своего заработка, и что семейному приходится уплачивать большій процентъ, нежели одинокому. Кромѣ того, оказывается, что въ Петербургѣ повторяется тоже явленіе, которое замѣчено въ Берлинѣ: получающій больше дохода платитъ меньшій процентъ за квартиру.
Общее впечатлѣніе, которое производятъ жилища петербургскихъ рабочихъ, можно выразить коротко такъ. Въ нихъ господствуетъ сырость, грязь, темнота, духота, недостатокъ воздуха и свѣта; часто нѣтъ водопровода и вартеклозета, которые составляютъ необходимую принадлежность каждаго благоустроеннаго жилища. Въ огромномъ большинстве случаевъ тамъ пользуются первобытными ретирадами, которые постоянно служатъ источникомъ загрязненія почвы и зловонія на дворахъ и въ квартірахъ.
Въ тѣхъ жилищахъ, въ которыхъ мнѣ самой приходилось быть, зловоніе во дворахъ, въ сѣняхъ, на лѣстницахъ составляло обычное явленіе. Черезъ открытыя окна и двери оно безпрепятственно проникало въ комнаты. Это обычное явленіе для бѣдныхъ петербургскихъ квартиръ въ всѣхъ частяхъ города. Санитарный врачъ Александро-Невской части говоритъ, что въ одной изъ четырехъ изслѣдованныхъ имъ квартиръ господствовало зловоніе, источникомъ котораго служило отхожее мѣсто и грязный дворъ. Санитарный врачъ Васильевской части въ своемъ отчетѣ за 1893 годъ замѣчаетъ, что простыя отхожія мѣста при квартирахъ и общіе ретирады на дворахъ, въ больншнствѣ случаевъ, крайне неопрятны и распространяютъ около себя сильное зловоніе. Думскій врачъ Рождественской части въ своемъ отчетѣ за тотъ же годъ говорить, что въ Консисторской улицѣ нечетные номера всѣхъ домовъ, за исключеніемъ каменныхъ, на заднихъ дворахъ отличаются такой грязью и вонью, что для прохода въ квартиру больного приходится зажимать носъ платкомъ.