August 5th, 2019

Василий Галин об интервентах. Часть I

Из книги Василия Галина "Интервенция и Гражданская война".

В «восстановлении конституционного строя в России» добровольно приняло участие более десятка стран. Деникин вспоминал, что «при главном командовании Юга были аккредитованы представители следующих стран: Англии, Бельгии, Болгарии, Греции, Италии, Польши, Румынии, Сербии, США, Франции и Японии». Можно добавить сюда австралийские и финские войска, входившие в состав интервенционистских сил на Севере. Хотя численность интервентов была относительно невелика – всего около 30 тысяч человек.
Основной военной силой интервенции стали не солдаты «союзников», а вооруженные ими белогвардейские армии. В июле 1919 г. в британском парламенте был сделан запрос правительству по поводу английской политики по отношению к большевикам. Военный министр Черчилль дал следующие разъяснения: «Меня спрашивают, почему мы поддерживаем Деникина, когда первый министр (Ллойд Джордж) придерживается мнения, что наше вооружение было бы актом величайшей глупости. Я отвечу парламенту с полной откровенностью. Когда был заключен Брест-Литовский договор, в России были провинции, которые не принимали участия в этом постыдном договоре, и они восстали против правительства, его подписавшего. Позвольте мне сказать вам, что они образовали армию по нашему наущению и, без сомнения, в значительной степени на наши деньги. Такая же помощь являлась для нас целесообразной военной политикой, так как, если бы мы не организовали этих русских армий, германцы захватили бы все ресурсы России и тем ослабили бы нашу блокаду». Здесь Черчилль был прав только в том, что Белое движение было основано только благодаря помощи английского и французского правительств. В остальном У. Черчилль откровенно вводил парламент в заблуждение. Во-первых, никаких ресурсов немцы не захватили, даже в условиях когда большевикам пришлось обороняться с двух сторон: с одной – против немецкого наступления, а с другой – от интервентов и белогвардейцев. Брестский мир стал поводом для начала интервенции, а не его причиной. Во-вторых, массированная помощь Англии и Франции белым армиям, в том числе Деникину, началась уже после окончания Первой мировой войны.
[Читать далее]Впрочем, новый повод для продолжения интервенции был найден очень быстро: помощь русскому народу в восстановлении порядка и устранении хаоса и анархии. 1 декабря на совещании руководителей союзных стран маршал Фош заявил: «Несколько сот тысяч американцев… действуя совместно с добровольческими отрядами британской и французской армий, с помощью современных железных дорог могут легко захватить Москву. Да и, кроме того, мы уже владеем тремя окраинами России. Если вы хотите подчинить своей власти бывшую русскую империю, чтобы дать возможность русскому народу свободно выразить свою волю, вам нужно только дать мне соответствующий приказ». Однако американцы не дали нескольких сот тысяч солдат, а красные оказали яростное сопротивление «20-30 тысячам европейцев», впрочем, как и местное население, не увидевшее в них своих освободителей.
Поэтому наиболее существенной частью интервенции стала материальная и моральная помощь «союзников» белым армиям, националистическим, сепаратистским, «зеленым» и прочим группировкам. Поддержка отличалась взвешенным расчетом и целенаправленным характером. Когда к концу 1918 года Деникину удалось объединить антибольшевистские силы на юге России, Запад стал достаточно щедрым. «…С февраля начался подвоз английского снабжения. Недостаток в боевом снабжении с тех пор мы испытывали редко. С марта по сентябрь 1919 г. мы получили от англичан 558 орудий, 12 танков, 1 685 522 снаряда и 160 млн. ружейных патронов. Санитарная часть улучшилась. Обмундирование же и снаряжение хотя и поступало в размерах больших, но далеко не удовлетворяло потребности фронтов (в тот же период мы получили 250 тысяч комплектов). Оно, кроме того, понемногу расхищалось на базе, невзирая на установление смертной казни за кражу предметов казенного вооружения и обмундирования, таяло в пути и, поступив наконец на фронт, пропадало во множестве, уносилось больными, ранеными, посыльными и дезертирами…» С другой стороны, как пишет А. Егоров, «если принять во внимание, что все белые армии юга России по своей численности не достигали 85-90 тысяч, то, даже учитывая значительную текучесть армии (дезертиры, пленные, больные, раненые и убитые), все же снабжение армий юга России можно считать вполне удовлетворительным…»
И это не считая вооружения и полного обеспечения армий, сформированных интервентами на севере России - до 30 тыс. человек. Кроме того, союзники вооружали националистов и сепаратистов на Украине, Кавказе, в Средней Азии, вооружали разные банды, в том числе атаманов Калмыкова и Семенова (7,5 тыс. винтовок, 50 пулеметов, 11,5 млн. патронов). При этом зачастую все эти разномастные формирования воевали не столько против большевиков, сколько друг с другом. Интересно, что тех, кого предполагали финансировать союзники, в частности Раду и Всевеликое Войско Донское Краснова, материально поддерживали и немцы.
Сопоставление численности белых армий… с объемами поставленного им «союзниками» вооружения говорит только об одном – белые армии существовали исключительно за счет помощи «союзников», т. е. фактически в материальном плане были наемными армиями. Французы даже предложили, чтобы их офицеры возглавляли русские части; правда, здесь Деникин не выдержал, он писал генералу Вертело: «Идея формирования бригад из русских людей с иностранными офицерами, подчиненных исключительно французскому командованию, не может быть популярна, так как она идет вразрез с идеей возрождения русской армии, во имя чего борются лучшее офицерство и наиболее здоровые элементы страны». В то же время на Севере англичане экспериментировали со Славяно-британским союзным легионом.
При оценке материальной помощи интервентов мы не касаемся мотивации Белого движения, какие бы благородные цели оно ни преследовало. У белых мотивация была своя, но своя, с их точки зрения не менее благородная, была и у украинских, у эстонских, у польских, у финских, у «зеленых» и др. армий, и их точно так же вооружали интервенты. Красная Армия не имела никакой материальной помощи и победила только благодаря поддержке подавляющего большинства населения. Народ в этом случае сам выбрал и сформировал ту армию, которая в наибольшей мере защищала его интересы и которую он хотел содержать. Корифей русского либерализма П. Милюков, один из инициаторов Гражданской войны и интервенции, запоздало писал в эмиграции: «У меня нет никаких сомнений во вреде интервенций и Белого движения. Я должен был понять это раньше, еще в 1918 г. в Ростове, когда мы оклеивали все заборы воззваниями, призывающими записываться в Добровольческую армию и когда к нам явилось всего несколько десятков подростков. Народ сознательно отверг интервенцию и белых».
Эти рассуждения приводят и к другому выводу: интервенты воевали не столько против большевиков, сколько против русского народа. Здесь идеологическая война тесно переплелась с империалистической войной. По сути, интервенция «союзников» стала продолжением немецкой агрессии во время Первой мировой войны; цели и у тех и у других были одинаковы. В. Ленин летом 1918 года писал по этому поводу: «…Англо-французская группа хищников бросается на нас и говорит: мы вас втянем снова в войну. Их война с войной гражданской сливается в одно единое целое, и это составляет главный источник трудностей настоящего момента, когда на сцену опять выдвинулся вопрос военный, военных событий, как главный, коренной вопрос революции».
Интервенция в России была весьма дешевым мероприятием по сравнению с расходами на ведение Первой мировой войны. Впечатляющий результат, к которым привели эти ничтожные расходы, объясняется истощением экономики России за счет чрезмерной мобилизационной нагрузки во время Первой мировой войны, развалом государственности после обеих революций 1917 г. и дешевизной русских наемных армий. Объемы помощи интервентов эквивалентны сумме примерно в 140 млрд. долл в 2002 г.
Черчилль позже будет писать: «Деникину мы оказали очень существенную поддержку. Мы дали ему средства для вооружения и снаряжения почти четверти миллиона людей. Стоимость этих средств исчислялась в 100 млн. фунтов стерлингов, но эта цифра абсурдна. В действительности расходы, не считая военного снаряжения, не превышали и десятой доли этой суммы. Военное снаряжение, хотя и стоило дорого, составляло часть расходов Великой войны; оно не могло быть продано и учесть его точную стоимость невозможно. Если бы это снаряжение осталось у нас на руках до тех пор, пока оно не сгнило бы, мы бы только терпели лишние расходы по хранению». Но британское правительство еще пыталось и заработать на поддержке гражданской войны в России. На интервенцию английским правительством было истрачено 58 млн. ф. ст., из которых 50 млн. было записано за Россией в виде долга за поставленные снаряды (вооружение).
Военная помощь Колчаку шла не только по линии американских правительственных ведомств, но и по линии частных фирм, общественных организаций. В июле был заключен договор с фирмой «Ремингтон» на поставку свыше 112 тысяч винтовок. Десятки других фирм обеспечивали колчаковскую армию пушками, снарядами, запасными частями, обувью, бельем. Американский Красный Крест с разрешения В. Вильсона выделил Колчаку военного имущества на 8 млн. долларов. Командующий американскими войсками в Сибири генерал Грэвс был вынужден признать, что «американский Красный Крест в Сибири действовал как агент по снабжению Колчака». Следует отметить, что, оказывая помощь Колчаку, американское правительство извлекало из этого немалые выгоды для себя. Оно, так же как и английское, сбывало в Россию огромные запасы вооружения и обмундирования, оставшиеся неиспользованными после окончания военных действий на Западном фронте Первой мировой войны и не находившие сбыта в послевоенной Европы.
Интервенты были готовы дать и больше, но их помощь совершенно прагматично ставилась в зависимость от успехов белых армий на фронте. Так, «иностранные представители дали согласие ходатайствовать перед своими правительствами о признании правительства А. В. Колчака де-юре в целях предоставления ему долгосрочных кредитов, о выделении первоначально около 200 млн. долларов на оснащение 600-тысячной армии и приобретение дефицитных товаров, о кредите в 86 млн. долларов для покрытия задолженности США. Кроме того, колчаковцам были обещаны новейшие виды оружия, в том числе 40 танков. Моррис обещал в случае ухода чехов из Сибири прислать «20 тысяч новых американских войск для охраны железных дорог». Но он предупреждал, что это будет одобрено президентом В. Вильсоном и конгрессом лишь в том случае, если Омску удастся переломить ход событий на фронте в свою пользу».
Отвлечемся на время от фундаментальных политических и глобальных стратегических целей, которые преследовала интервенция. Взглянем на «помощь» интервентов с другой, более приземленной стороны. Ведь, как справедливо пишет В. Краснов, «расчетливый западный буржуа не будет вкладывать средства в политику, которая не сулит более или менее скорых дивидендов». Действительно, интервенты в повседневной практике предпочитали брать плату за «помощь» «во имя высоких идеалов» сразу и без церемоний.
Начали, естественно, немцы. Только до 31 июля 1918 г. они вывезли из оккупированных областей около 1 млн. тонн зерна и продуктов его переработки, фуража и семян масличных культур, 30 тыс. т льноволокна, 50 тыс. т рогатого скота, 25 тыс. т картофеля и овощей, 600 тыс. т железной руды, 650 тыс. т марганцевой руды и ежемесячно по 300 вагонов специальных сортов леса; вывозились даже тряпье и металлолом и т. д. Немецкие источники дают схожие цифры: «В 1918 г. немцы вывезли с Украины… 42 тыс. вагонов различных грузов, в том числе 180 тыс. т хлеба, 60 тыс. т сахара, 50 тыс. голов скота и 56 тыс. лошадей». Было расхищено имущество Черноморского флота стоимостью 2 млрд. рублей. Из Грузии немцы и турки вывозили медь, табак, хлеб, чай, продовольствие – общей стоимостью 30 млн. марок. Покидая Азербайджан, турки угнали 60 паровозов и 250 вагонов, практически ликвидировав местный железнодорожный транспорт.
Пришедшие на смену немцам французы вывезли через Крым примерно 60 тыс. т зерна, 13 тыс. т соли, 5 тыс. т льна, табака и шерсти. Эвакуируя Одессу, французы захватили 120 находившихся в городе торговых судов с различным имуществом и товарами. Уведенные из одесского порта 112 транспортов составляли 9/10 всего русского торгового флота на Черном море. На протест советских властей французский адмирал ответил: «Военные и торговые суда не будут возвращены, так как взяты при военных действиях». При эвакуации из черноморских портов французы взорвали береговые укрепления и 5 линкоров Черноморского флота, затопили 11 подводных лодок. Врангелем в ходе эвакуации Крыма были уведены 2 линкора и около 20 других военных судов, более 100 пароходов и транспортов… В Константинополе Врангель осуществил передачу вывезенных им кораблей Франции. В его заявлении говорилось, что «корабли могут быть приняты в обеспечение платежей, которые падут на Францию, и расходов, связанных с принятием ею обязательств в отношении эвакуируемых воинских частей и населения». Но взяты были не только корабли. Врангель писал: «Запасы, вывезенные из Крыма, были так велики, что я полгода смог бы содержать на них армию, если бы все это не было взято у меня французами».
За 9 месяцев пребывания в Баку англичане вывезли 450 тыс. т марганца, 500 тыс. т нефти.
Ущерб, причиненный интервенцией Дальнему Востоку, был еще значительнее. Львиная доля вывоза шла в Японию. Основным объектом вывоза был лес (650 тыс. м3). Японцы во время оккупации вывозили 75% всего дальневосточного улова сельди (только за 1919 г. вывезено более 200 тыс. т) и практически весь улов лососевых. Было угнано в Маньчжурию 2 тыс. вагонов и 300 речных и морских судов. На Уссурийской железной дороге подвижной состав был разрушен на 55%.
Север России дал британцам льна, пеньки, смолы, марганцевой руды и др. на сумму 2 млн. ф. ст., американцам – примерно на 800 тыс. ф. ст., французам – на 600 тыс. ф. ст. Всего было вывезено 30 тыс. т льна, 98 тыс. т марганцевой руды. Стоимость вывезенного леса составила 1 млн. ф. ст. 11 января 1919 г. управляющий канцелярией Отдела иностранных дел Северного правительства писал: «Что же касается экспортных товаров, то все, что имелось в Архангельске на складах, и все, что могло заинтересовать иностранцев, было ими вывезено в минувшем году почти что безвалютно примерно на сумму 4 000 000 ф. ст.». Общий ущерб, нанесенный интервенцией Архангельской области, составил более 1 млрд. золотых рублей, в том числе 30 млн. безвозмездного вывоза и около 60 млн. вывоза товаров в результате «торговли». Интервенты захватили на Севере около 20 военных кораблей… Всего англичанами, французами, японцами, американцами, немцами и белогвардейцами было уведено из России в 1918-1922 гг. более 800 судов.
И если в случае с большевиками мы говорили о национализации, то в случае с «союзниками» речь идет о простом и откровенном грабеже. Показательный пример в этой связи дает история с Доброфлотом. Во время освобождения в 1922 г. Владивостока войсками ДВР 27 судов русской Тихоокеанской эскадры и Доброфлота были уведены адмиралом Старком в Корею, затем в Китай и на Филиппины. Декретом президиума ВЦИК в 1922 г. Старку было предписано «возвратиться вместе с уведенными судами и добровольно сдать советскому правительству военные суда, военное и прочее имущество, принадлежащее РСФСР». 9 января 1923 г. НКИД РСФСР направил всем правительствам циркулярную ноту о том, что советское правительство не признает ни одной сделки по продаже уведенных судов, заключенных адмиралом Старком. 1 февраля 1923 г. НКИД РСФСР заявил протест против допущения правительством США распродажи судов… Деятельность Доброфлота [Добровольный флот (Доброфлот) был создан в России в 1878 г. на пожертвования, собранные по подписке с целью развития народного флота. К началу Первой мировой войны Добровольный флот располагал более чем 40 судами общей грузоподъемностью свыше 100 тыс. тонн, а также недвижимым имуществом в России и за границей] в России была возобновлена в 1922 г. Правление Доброфлота предъявило иски английскому и американскому правительствам, а также отдельным лицам, пользовавшимся принадлежащим Доброфлоту до 1917 г. имуществом. В апреле 1929 г. специальный суд отклонил иск Доброфлота о возмещении стоимости судов, которые были реквизированы морским ведомством США. Отклонение иска обосновывалось тем, что США не признали СССР и поэтому истец не имеет право предъявлять иск.
Наемники не отставали. Впечатляющее описание отступления чехов от Волги приводит А. Краснов: «Отойдя в тыл, чехи стали стягивать туда же свою военную добычу. Последняя поражала не только своим количеством, но и разнообразием. Чего-чего только не было у чехов! Склады их ломились от огромного количества русского обмундирования, вооружения, сукна, продовольственных запасов и обуви. Не довольствуясь реквизицией казенных складов и казенного имущества, чехи стали забирать все, что попадало им под руку, совершенно не считаясь с тем, кому имущество принадлежало. Металлы, разного рода сырье, ценные машины, породистые лошади объявлялись чехами военной добычей. Одних медикаментов ими было забрано на сумму свыше трех миллионов золотых рублей, резины – на 40 миллионов рублей, из Тюменского округа вывезено огромное количество меди и т. д. Чехи не постеснялись объявить своим призом даже библиотеку и лабораторию Пермского университета. Точное количество награбленного чехами не поддается даже учету. По самому скромному подсчету, эта своеобразная контрибуция обошлась русскому народу во многие сотни миллионов золотых рублей и значительно превышала контрибуцию, наложенную пруссаками на Францию в 1871 году. Часть этой добычи стала предметом открытой купли-продажи и выпускалась на рынок по взвинченным ценам, часть была погружена в вагоны и предназначена к отправке в Чехию. Словом, прославленный коммерческий гений чехов расцвел в Сибири пышным цветом. Правда, такого рода коммерция скорее приближалась к понятию открытого грабежа, но чехи как народ практический не были расположены считаться с предрассудками». «К этому необходимо добавить, что чехи захватили и объявили своей собственностью огромное количество подвижного железнодорожного имущества: сотни… паровозов, десятки тысяч вагонов – один вагон приходился на двух чехов! Понятно, что такое количество легионерам было необходимо для провоза и хранения захваченной в России добычи, а никак не для нужд боевой службы… за спиной русских союзники всячески поощряли чехов».
Методы, которые использовали чехи для достижения столь выдающихся результатов, впечатляют не меньше. «Длинной лентой между Омском и Новониколаевском вытянулись эшелоны с беженцами и санитарные поезда, направлявшиеся на восток. Однако лишь несколько головных эшелонов успели пробиться до Забайкалья, все остальные безнадежно застряли в пути. Много беззащитных стариков, женщин и детей… замерзло в нетопленых вагонах и умерло от истощения или стало жертвой сыпного тифа. Немногим удалось спастись из этого ада. С одной стороны надвигались большевики, с другой лежала бесконечная, холодная сибирская тайга, в которой нельзя было разыскать ни крова, ни пищи. Постепенно замирала жизнь в этих эшелонах смерти. Затихали стоны умирающих, обрывался детский плач, умолкало рыдание матерей. Безмолвно стояли на рельсах красные вагоны-саркофаги со своим страшным грузом, тихо перешептывались могучими ветвями вековые сибирские ели, единственные свидетели этой драмы, а вьюги и бураны напевали над безвременно погибшими свои надгробные песни и заметали их белым снежным саваном. Главными, если не единственными, виновниками всего этого непередаваемого словами ужаса были чехи. Вместо того чтобы спокойно оставаться на своем посту и пропустить эшелоны с беженцами и санитарные поезда, чехи силою стали отбирать у них паровозы, согнали все целые паровозы на свои участки и задерживали все, следовавшие на запад. Благодаря такому самоуправству чехов весь западный участок железной дороги сразу же был поставлен в безвыходное положение». И дальше: «Более пятидесяти процентов имеющегося в руках чехов подвижного состава было занято под запасы и товары, правдами и неправдами приобретенными ими на Волге, Урале и в Сибири. Тысячи русских граждан, женщин и детей были обречены на гибель ради этого проклятого движимого имущества чехов».
Эстонцы по сравнению с остальными занимались мелкой спекуляцией, используя выгоды своего территориального (приморского) положения. В. Горн писал, что на северо-западных территориях, контролируемых белыми, «с трудом удалось получить американский хлеб для населения. Между американцами и обывателями в роли комиссионеров начали фигурировать эстонцы. На вырученные за муку от обывателей деньги или путем натурального обмена с крестьянами город должен был накапливать запасы льна по указанному расчету и сдавать его эстонцам… расценка, установленная эстонцами, была раз в десять меньше английской, так что эстонцы за муку, отпущенную им в кредит американцами для населения Эстонии, получали колоссальные барыши». Эстонское правительство стремилось скупить подешевле весь псковский лен, чтобы образовать для своего казначейства прочный валютный фонд. Весь лен шел на английские рынки и очень выгодно для эстонских финансов переплавлялся в фунты, черную же работу содействия этой операции у нас на месте «с готовностью» взял на себя г. С. Н. Булак-Балахович, прославившийся своим садизмом и жестокостью. Нетрудно себе представить, во что вылилось такое содействие «меновой торговле» в атмосфере воцарившегося при «батьке» террора и произвола. Польша, одержав победу в польско-советской войне, согласно польской статистике, получила западнобелоруские земли с населением в 3987 тыс. человек, из которых коло 3 млн. составляли белорусы, и западноукраинские территории примерно с 10 млн. населения, из которого почти половина были украинцами. Правда, с учетом того, что польские статистики записывали поляками всех лиц католического и униатского вероисповедания, доля этнического польского населения на этих «восточных окраинах» составила всего лишь около 10%. За участие Польши в экономической жизни Российской империи польская делегация потребовала 300 млн. золотом, передачи ей 2 тыс. паровозов и большого числа вагонов, кроме угнанных в период войны 255 паровозов, 135 пассажирских и 8859 товарных вагонов. Также польская делегация выдвинула и новые территориальные требования на Украине: Проскуров, Каменец-Подольский, Ново-Константинов и Новоушицк. В результате переговоров польская делегация согласилась на 30 млн. рублей золотом, но потребовала 12 тыс. кв. км (в итоге Варшаве было передано около 3 тыс. кв. км в Полесье и на берегу Западной Двины); кроме того, Польша получила 300 паровозов, 435 пассажирских и 8100 товарных вагонов и другое имущество всего на 18 245 тыс. рублей золотом. Польша освобождалась от долгов Российской империи.






Александр Коммари о социализме и капитализме

Взято у kommari

Пишут мне: "Тяжело, наверное, агитировать за социализм с такой кредитной историей, как ваша". Подразумевая наши славные Гулаги, приказы 00447, очереди за туалетной бумагой и прочие прелести.

Не буду даже сейчас разбирать обычный набор предъяв к советскому XX веку.

Ладно, что "кредитная история" капитализм очень фиговая и гораздо более свежа - только за последние пару десятков лет в мире были убиты сотни тысяч (так, и это не преувеличение) людей в ходе, например, войн, развязанных Западом.

Кредитная история христианства - вообще на 10 нюрнбергов (чем и живет-промышляет бывший церковный служка Невзоров, переобувшийся в либерал-атеиста - замечу от себя, кстати, что выглядит это так гадко, что если бы не тов. Владимир Михалыч во главе лавочки, то даже некоторую симпатию можно было бы начать испытывать к попам).

Аргументация - "а у вас негров линчуют" - она веселая (до мурашек по коже), но тупиковая.

Дело в другом.

Дело в том том, что первый самолет братьев Райт был очень нескладной этажеркой, которая еле отрывалась от земли. А первое млекопитающее был крайне мелкий и не менее вонючий гадёныш и, не побоюсь этого слова, полный засранец.

Однако и самолеты научились делать, и из гадёныша со временем получились человеки.

И социализм получится. Хотя, конечно, с совсем-совсем другими коммунистами, чем...



Л. Г. Иванов о крымских татарах

Из книги Леонида Георгиевича Иванова «Правда о «Смерш».

Вспоминая тяжелые бои в Крыму, не могу не отметить, что большую помощь немецким войскам там оказывали татары. Из татар создавались целые национальные отряды, которые воевали на стороне немцев.
Хорошо зная горную местность, они помогали немцам выслеживать и убивать партизан, выявлять их замаскированные склады с оружием и продовольствием.
Бывший начальник политотдела родимцевской дивизии Федоренко во время моего пребывания в Венгрии рассказывал мне, что он партизанил в Крыму, где был свидетелем многих кровавых акций, проводимых татарами, когда без всяких оснований они расстреливали людей только за то, что те были русскими.
Со мной также произошел в Крыму памятный случай в октябре 1942 г. При отходе от Перекопа наш батальон остановился в селе Изюмовка, километрах в 20 севернее Феодосии. Утром батальон снялся и ушел, а мы с комиссаром Ковальчуком задержались, уже не помню по какому поводу. Я зачем-то зашел в сарай, там на меня неожиданно напал здоровый татарин и стал душить. Завязалась драка. На шум прибежал комиссар Ковальчук и, изловчившись, застрелил татарина. После этого на тачанке мы поехали догонять батальон.
Считаю правомерным решение И. Сталина о выселении татар за их многочисленные злодеяния из такого стратегического региона, каким был и остается Крымский полуостров.
Крым не является исконно татарской землей. Они пришли туда как кровавые завоеватели. Выселение татар из Крыма было актом восстановления исторической справедливости.

Василий Галин об интервентах. Часть II

Из книги Василия Галина "Интервенция и Гражданская война".

Особый интерес, как правило, уделяется судьбе русского золота во время интервенции и Гражданской войны. Что ж…
Согласно дополнительному секретному финансовому протоколу от 27 августа 1918 г. к Брестскому миру, Советская Россия обязывалась выплатить Германии 6 млрд. марок бумажными деньгами, товарами и 245,6 тоннами золота. Германия успела получить всего примерно 94 тонны золота, а также 203,6 млн. бумажных денег. Золото по окончании войны было конфисковано в качестве трофея и разделено пополам между Англией и Францией.
Колчак захватил 495 тонн золотого резерва России; из них ушло за границу 147,21-184 тонны золота. Например, в 1919 г. покупка 113 тыс. винтовок у фирмы «Ремингтон» была оплачена золотом (3,76 тонны). Часть золота была продана на «золотой бирже» Владивостока французским и британским банкам на 15-20% ниже мировых цен. В Гонконг в апреле – ноябре 1919 г. было отправлено в залог под кредиты 33,4 тонны золота. Всего за 1919 год через Владивосток ушло в Японию 43 тонны, в Великобританию – 46 тонн, в США – 34 тонны, во Францию – 20 тонн золота. Значительная часть военных поставок, оплаченных золотом, не была осуществлена. Помимо покупки золота и принятия его в залог, японцы активно осуществляли незаконный захват золота. В январе 1920 г. остатки золотого запаса, хранившегося во Владивостоке, были вывезены японцами по договоренности с генералом Розановым. Помимо этого, японцы передали на хранение сопровождавшим их атаманам около 3,5 тонны золота.
[Читать далее]Часть русского золота получили и вновь образовавшиеся государства. По мирным договорам с Эстонией, Латвией, Польшей Советская Россия выделила причитающуюся этим странам долю золотого запаса исчезнувшей империи. В результате Эстония получила драгметалла 10,4 т, Латвия – 2,2 т, Польша – 22,2 т. Чехословакия, согласно многочисленным исследованиям, также сформировала свой золотой запас благодаря русскому золоту и невозвращенному серебру [Передано в кредит Комучем Национальному чешскому совету 2 октября 1918 г серебро на сумму 900 тыс. зол. рублей.]. По данным колчаковского министра финансов В. Новицкого, чехами было вывезено на родину до 48 тонн золота. Если учесть, что с 4 по 7 февраля 1920 г. остатки колчаковского золота находились под охраной чехов, то такая сумма похищенного не выглядит невероятной. Газета «Известия» в 1924 году сообщали, что чешский Легио-банк, один из самых крупных и богатых, был основан на золото и драгоценности, вывезенные чехами из Сибири.
Можно, конечно, сослаться на то, что так интервенты поступали с «кровожадными» большевиками, а к своим союзникам – белым армиям, соратникам по борьбе, которые ценой сотней тысяч жизней русских солдат спасли в 1914 г. от падения Париж, они были более благосклонны. Отнюдь. На северо-западе России «французская миссия с августа вела переговоры о «компенсациях экономического характера» взамен за снабжение военным имуществом и после присылки одного-двух транспортов с ничтожным количеством запасов… Маклаков телеграфировал из Парижа, что французское правительство «вынуждено остановить отправку боевых припасов, что было бы особенно опасным для Юденича», если мы «не примем обязательство поставить на соответствующую сумму пшеницу». «Обосновавшись в Крыму, Врангель не имел никаких запасов и мог существовать лишь на валюту, получаемую от вывоза шерсти, табака и главным образом хлеба. Экспорт хлеба за границу имел колоссальное экономическое и политическое значение. Понятно, что крымское правительство выколачивало все, что можно было, у крестьян и везло за границу». Генерал Лукомский пишет: «Командование Добровольческой армии отлично понимало, что Великобритания, приняв на себя протекторат над Персией и заинтересованная в беспрепятственном получении нефти из Баку через Батум, стремится установить и поддержать в Закавказье полный порядок и что одной из мер для этого является поддержание образовавшихся в Закавказье республик».
Франция признала Врангеля де-факто «правителем Юга России» в обмен на следующие обязательства с его стороны:
«1) Признать все обязательства России и ее городов по отношению к Франции с приоритетом и уплатой процентов на проценты.
2) Франция конвертирует все русские долги и новый 6,5%-ный заем с частичным годовым погашением на протяжении 35 лет.
3)Уплата процентов и ежегодные погашения гарантируются:
а) передачей Франции права эксплуатации всех железных дорог европейской России;
б) передачей Франции права взимания таможенных и портовых пошлин во всех портах Черного и Азовского морей;
в) предоставлением в распоряжение Франции излишка хлеба на Украине и Кубанской области;
г) предоставлением в распоряжение Франции 3/4 добычи нефти и бензина;
д) передачей 1/4 добытого в Донецком районе угля; Пункты б), в), д) вступают в силу немедленно по занятии войсками генерала Врангеля соответствующих территорий.
4) При русских министерствах финансов, торговли и промышленности в будущем учреждаются французские финансовые и коммерческие канцелярии…
А вот на каких условиях Франция предоставляла помощь петлюровской Директории:
«1) Франция получает концессии на 50 лет на все украинские железные дороги.
2) Украина берет на себя обязательство уплатить часть военных долгов России, падающих на ее долю.
3) Уплата займов гарантируется доходами от железных дорог.
4) Вся финансовая, торгово-промышленная, военная и железнодорожная политика Украины ведется под непосредственным контролем представителей французского правительства в течение 5 лет со дня подписания договора.
Петлюровская Директория радостно ответила, что «отдает себя под руководство Франции и просит представителей Франции взять на себя руководство управлением Украиной в области военной, дипломатической, политической, финансово-экономической и судебной в течение всего времени, пока будет продолжаться война с большевиками». Менее чем за год до этого Рада с такой же готовностью соглашалась встать под немецкую защиту,
«Политика под контролем, - пишет Деникин, - означала превращение Украины если не в колонию, то в протекторат Германии или Франции». Но в не лучшем положении находился и сам Деникин, которому французы запретили входить в зону их интересов на Черноморском побережье. Генерал Лукомский по этому поводу писал: «Другими словами, получилась просто обыкновенная оккупация французскими войсками одесской зоны со всеми отсюда проистекающими последствиями. Ни о какой совместной работе французского командования и представителя генерала Деникина в Одессе не приходилось и говорить». Великобритания, в свою очередь, запретила деникинским частям входить на территорию Закавказья – в сферу своих интересов. В Сибири правила игры устанавливали американцы. Они мало чем отличались от тех, которые диктовали европейские союзники. «Особо не церемонясь, Моррис в ультимативной форме потребовал от адмирала (Колчака) немедленно принять ряд требований США, касавшихся полного подчинения железных дорог американским советникам, предоставление «союзникам» различных льгот за их участие в интервенции. Моррис требовал выдачи этого аванса до совещания, и он его получил: Колчак обещал выполнить все требования и свое слово сдержал».
Не менее показателен пример Японии. Еще когда Англия с Францией определяли будущие сферы своего влияния в России, предполагалось при разделе страны уделить внимание и Японии. Верховный военный совет Антанты полагал: «Если Япония просит компенсаций за употребленные ею усилия, то можно успокоить ее, дав ей возможность оккупировать небольшую часть Восточной Сибири… Это обстоятельство может помешать ей стремиться к экспансии где-либо в другом месте». Конечно, любая из держав имела желание утвердиться на богатом лесом, пушниной, золотом Дальнем Востоке, но по поводу предстоящей операции японский посол в Лондоне Чинда высказался так: «В случае необходимости применения войск… само географическое положение Японии дает ей естественное право и обязанность предпринимать такие операции одной, и поступившее предложение послать экспедиционный корпус от каждой державы-союзницы ввиду положения империи и настроений ее народа вызовет, я полагаю, большие разногласия… то же самое касается и американской экспедиции».
Японский резидент Накашима заявлял генерал-лейтенанту Домановскому, что военная помощь от Японии будет, лишь когда белые «сформируют какой-либо правительственный орган, который можно будет рассматривать как независимое правительство». Для чего нужно было такое правительство, видно из донесения госсекретарю США, в котором утверждается, что Накашима требовал от генерала Хорвата в обмен на военную помощь «срытие всех укреплений Владивостока, который становится открытым портом, полные права на рыбную ловлю по всей территории Сибири, свободное судоходство на реке Амур, предпочтительные права на лесные и угольные концессии, подобные затребованным у Китая». Грэвс писал: «Несомненно, что британцы ожидали особых наград в случае, если Колчак достигнет успеха в образовании русского правительства; Япония же надеялась сделаться господствующей державой в Сибири при любом правительстве, которое могло быть там образовано».
Лидеры Белого движения очень запоздало сами начали понимать, что ждет Россию, за которую они боролись, в случае их победы. Деникин, получивший долгожданную помощь «союзников», тут же с горечью замечает: «Но вскоре мы узнали, что есть… две Англии и две английские политики». Князь Трубецкой писал: «Очевидно, что теперь, как и прежде, англичане руководствуются в своих отношениях к России не сентиментальными отношениями и не симпатиями, а холодным прозаическим расчетом». Председатель русского комитета внешней торговли при Северном правительстве П. Калинин характеризовал происходящее как «колониальное завоевание». Генерал Деникина Лукомский писал: «Мы тогда не отдавали себе отчета в том, что французское командование смотрит на районы, в которые вводит свои войска, как на оккупированные и не допускает в них какого-либо иного влияния». «Союзники, согласившись на наши условия, явно обманули нас, заняв область в своих личных интересах, ведя эксплуатацию ее природных богатств… В их задачу входило не усиление России, не объединение ее, а расчленение», - писал бывший член северного белогвардейского правительства В. И. Игнатьев. Другой член этого правительства, генерал В. В. Марушевский, заключал: «Чтобы охарактеризовать создавшееся положение, проще всего считать его оккупацией. Исходя из этого термина, все отношения с иностранцами делаются понятными и объяснимыми».
Основоположник российского либерализма, убежденный «западник», бывший председатель кадетской партии П. Н. Милюков 4 января 1920 года пишет из Лондона своей сподвижнице графине С. В. Паниной, находившейся в Белой армии на Дону, о настроениях в лондонских высших сферах: «Теперь выдвигается в более грубой и откровенной форме идея эксплуатации России как колонии (жирно выделено самим П. Милюковым) ради ее богатств и необходимости для Европы сырых материалов».
Когда во время падения Омского правительства представители «союзников» «рекомендовали» Колчаку переправить русское золото в «безопасное место» – во Францию, Колчак ответил: «Я вам не верю и скорее оставлю золото большевикам, чем передам союзникам…» По мнению Г. Гинса, фраза «лучше с большевиками, чем с союзниками» должна была бы войти в историю.
Но на этом плата за «помощь» не исчерпывалась, вернее, она была только прелюдией к основному действию…
Национализация, проводимая большевиками, коснулась и иностранного капитала в России в части национализации его собственности и аннулировании большевиками всех внешних и внутренних займов царского и Временного правительств.
Наиболее болезненными для иностранцев были вопросы долгов и национализация банков. «В России положение банков было особым, они контролировались иностранным финансовым капиталом. В России было 8 больших частных банков, из них лишь один (Волжско-Блтский) мог считаться русским, но он был блокирован «семеркой», и капитал его рос медленно. Иностранцам принадлежало 34% акционерного капитала банков». При этом «основной капитал главных отраслей промышленности принадлежал иностранным банкам. В горной, горнозаводской и металлообрабатывающей промышленности 52% капитала было иностранным, в паровозостроении – 100%, в электрических и электротехнических компаниях – 90%, все имеющиеся в России 20 трамвайных компаний принадлежали немцам и бельгийцам и т. д.».
Американский посол отреагировал на декреты о национализации почти моментально: «В декабре 1917 года серией декретов большевики начали свою странную финансовую политику. Эти декреты объявили банковское дело монополией правительства, распорядившись, чтобы все владельцы сейфов в банковских хранилищах немедленно прибыли с ключами, «чтобы присутствовать при осмотре сейфов»; в противном случае все их содержимое будет конфисковано и станет собственностью народа». «Дипломатический корпус, исключая меня, был единодушен в осуждении всех этих декретов. Я же полагал, что с декретами, касающимися внутренних дел, мы никак не связаны, следовательно, не должны выражать протест большевистскому правительству. Что касается декретов, упраздняющих долги иностранцам или иностранным государствам и нарушающих права собственности наших сограждан, в этом случае я желал присоединиться к протесту. В конце концов мы договорились о форме протеста и направили его Советскому правительству. В этом протесте заявлялось, что мы считаем постановления об отказе от уплаты государственного долга, о конфискации собственности и так далее недействительными в той их части, которая затрагивает интересы иностранных подданных, и что наши правительства оставляют за собой право требовать возмещения всех убытков, которые могут понести иностранные государства в целом и их граждане, проживающие в России, в частности, в связи с исполнением этих декретов».
Внешний довоенный долг России, при учете взаимных претензий, определялся в размере 4,2 млрд. золотых рублей (не считая германского, ок. 1,1 млрд.) плюс 970 млн. железнодорожных займов, 340 млн. займов городов и 180 млн. займов земельных банков. Итого, около 5,7 млрд. Кроме того, упоминались 3 млрд. иностранных капиталовложений в акционерные и неакционерные предприятия. Военный (1914-1917 гг.) внешний долг России определялся примерно в 7,5 млрд. золотых рублей. То есть за три года войны Россия назанимала за рубежом почти в 1,5 раза больше, чем за 20 предыдущих лет интенсивной, догоняющей индустриализации. Причем если кредиты мирного времени шли в основном на инвестиционные цели, то военного – для покрытия военных расходов, т. е. «проедались». В обеспечение кредитов во время войны в «союзную» Англию была вывезена почти треть всех золотых резервов России. [В качестве залога в Английский банк было отправлено в октябре 1914 г. золота на 75 млн. 120 тыс. золотых рублей, или 8 млн. ф. ст. Позднее в результате аналогичной секретной англо-русско-французской финансовой конвенции были осуществлены еще 3 отправки (в декабре 1915 г., июне и ноябре 1916 г.), а также был оплачен дополнительный кредит, открытый в январе 1917 г. Таким образом, Россию в счет приобретения английского оружия покинуло золото общей стоимостью 68 млн. ф. ст. (примерно 490 т. золота). Помимо этого, в январе 1917 г. на хранение в личный банк семьи Романовых в Лондоне поступило 5,5 тонн личного золота Николая II. (С и р о т к и н В. Г. С. 23-24.)]
«Военные расходы России за войну составили (по февраль 1917 года) 29,6 млрд. рублей, заказы за границей почти 8 млрд. рублей, но, - как пишет Н. Яковлев, - за внешне значительной суммой последних кроется очень небольшая отдача. Россия вела войну в подавляющей степени за счет собственного производства вооружения и снаряжения. По сравнению с тем, что было изготовлено в России, импорт оружия из-за границы составил: по винтовкам 30%, патронам к ним – менее 1%, орудиям разных калибров – 23%, снарядов к ним – около 20% и т. д. Малая эффективность помощи союзников объясняется прежде всего тем, что русские военные заказы рассматривались в странах Антанты и США как досадная помеха. Они выполнялись кое-как, сроки поставок не выдерживались». Например, Керенский писал 3 июля 1917 г.: «Укажите соответствующим послам, что тяжелая артиллерия, присланная их правительствами (США, Англии, Франции), видимо, в значительной части из брака, т. к. 35% орудий не выдерживали двухдневной умеренной стрельбы (разрывались стволы)…» Ф. Степун также пишет, что поступал в основном заводской брак. Или из Франции, например, начали поступать снаряды… из чугуна! А. Маниковский в ответ на недоуменные вопросы с фронта пишет в ставку: «А что я могу поделать: ведь вопль был такой и гг. французы так сильны у нас, что в конце концов Особое совещание, несмотря на мои протесты, и дало заказы (хотя и немного) на это дерьмо…»
Яковлев продолжает: «Наконец, западные промышленники рассматривали русские заказы как средство наживы. Цены на вооружение и снаряжение взвинчивались на 25-30% выше, чем для покупателей в западных странах. Крупные авансы, бездумно выданные еще при Сухомлинове, связали русские ведомства, которые ничего не могли поделать со срывом сроков, с поставкой некачественной продукции. Что до кредитов России, то, как повелось в ростовщической практике западных банков, с них снимались различные комиссионные, на них нагревали руки биржевики. Игнатьев, неплохо узнавший за годы войны финансовую кухню Франции, в двадцатые годы был свидетелем ажиотажа, поднятого на Западе по поводу отказа СССР платить по займам до 1917 года. «Когда, - писал А. А. Игнатьев, - через десять лет после войны все тот же Мессими, с которым в бытность его военным министром я переживал первые дни мобилизации, старался взвалить на Советскую Россию всю тяжесть долгов царской России, я дал ему следующий простой ответ: «Одолжите мне до следующего утра только двух ваших жандармов. Обойдя с ними четыре парижских банка, я потребую выписки из русского счета и принесу вам завтра добрую половину денег, оставшихся во Франции от русских займов».
Вместе с тем легкость, с какой царское правительство выбрасывало деньги за границу на военные заказы в ущерб развитию собственной промышленности, говорит о таких размерах коррупции, которые были действительно равносильны прямой измене. С другой стороны, русские промышленники загибали такие цены, что в результате за цену одного русского крейсера можно было купить два английских.
Временное правительство, для того чтобы получить новые кредиты, подтвердило свои обязательства по царским долгам. В результате министр финансов М. Терещенко, в апреле 1917 г. признавал: «Ни для кого не тайна, в какой зависимости и в военном смысле, и в вопросе о средствах на дальнейшее ведение войны мы находимся от наших союзников и главным образом от Америки». Западные кредиты предоставлялись Временному правительству не за «демократические достижения», а только при условии продолжения войны Россией. «Не будет войны – не будет займов», - говорил И. Рут. Русское «пушечное мясо» в обмен на западные деньги не новость, но, кроме этого, после войны Россия должна была еще и вернуть эти же деньги, да еще с процентами – отличный бизнес! Генерал Джадсон имел все основания заявить, что сравнительно небольшие затраты на Россию десятикратно окупились бы на войне. Свои условия «по кредиту» США выдвинули только в конце мая 1917 г., когда Россия и русская армия, истощившие свои материальные и духовные ресурсы, находились на грани заключения сепаратного мира с Германией. Случайно или нет? Во Второй мировой войне все повторится – поставки по ленд-лизу достигнут действительно значимых величин, только с середины 1943 г., когда территория СССР в основном уже будет освобождена и союзников будет преследовать панический страх нового «сепаратного мира».
В 1917 г. Временное правительство получило кредиты. Но деньги надо отрабатывать, и в июне голодная, оборванная, истощенная тремя годами войны русская армия поднялась в свое последнее в Первой мировой войне наступление… Кредиты Временному правительству достигли всего лишь 125 млн. долл. - по-прежнему далеко от масштабов, обещанных США союзникам. Между тем, отмечал Хауз, «если денег не будет, он [Бахметев] уверен, что правительство не протянет». По мере продолжения войны, политики в Петроградском Совете все больше и больше левели. Хауз, похоже, понимал чрезвычайность ситуации. Он предупреждал Вильсона: «Не думаю, будто уделяемое нами российской ситуации внимание может оказаться чрезмерным, ибо в случае неудачи наши трудности будут огромными и многочисленными».
В результате складывалось парадоксальное и трагическое положение: Россия, спасшая Антанту в 1914-1915 годах, внесшая самый большой вклад в коалиционную войну, пошедшая за демократическими лозунгами «союзников», была брошена ими на произвол судьбы…






Почему я почти никогда не спорю в Интернете

Почему я почти никогда не спорю в Интернете? Потому что согласен с умными людьми:

Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста, и на седалищи губителей не седе. (Псалтырь 1:1)
-
Общаясь с дураком, не оберёшься срама. (Омар Хайям)
-
Никогда не спорь с идиотом. Сначала он опустит тебя до своего уровня, а потом задавит опытом. (Марк Твен)
-
Любая величина, поделённая на ноль, в результате даёт ноль. Спор мудреца с идиотом всегда заканчивается спором двух идиотов. Не тратьте своё время на споры с нулями. (Альберт Эйнштейн)
-
Если ты споришь с идиотом, то, вероятно, то же самое делает и он. (Михаил Жванецкий)
-
В споре глупца и образованного человека побеждает всегда глупец. Потому что образованный человек сознательно допускает вероятность того, что может ошибаться или не обладать полной информацией. Глупец же абсолютно уверен в своей правоте, не подвергая сомнению свои высказывания.
-
Спорить с глупцом - всё равно что бороться в грязи со свиньёй. Разница лишь в том, что свинье это доставляет удовольствие.
-
Никогда не спорьте с дураком, люди могут не заметить между вами разницы.
-
Спорить с дураком - всё равно, что играть в шахматы с голубем. Он раскидает фигуры, нагадит на доску и улетит всем рассказывать, как он тебя уделал.
-
Самая тяжёлая и бессмысленная борьба - это борьба с х-нёй в чужой голове.
-
Найди в себе силы перестать спорить с тупыми. Да, факты и здравый смысл на твоей стороне, но на стороне тупых - сила тупых.
-
Человеческие споры бесконечны не потому, что невозможно найти истину, а потому, что спорящие ищут не истину, а самоутверждение.
-
Когда ведешь дискуссию, нужно помнить: количество аргументов, которыми ты можешь доказать свою позицию, — величина конечная, а вот глупость собеседника, напротив, может быть бесконечной.
-
Психологическая зрелость — это понимание того, как много вещей в мире не нуждаются ни в твоих комментариях, ни в твоем мнении.