April 27th, 2020

В. Г. Кокоулин об антиколчаковских крестьянских восстаниях. Часть I

Из книги Владислава Геннадьевича Кокоулина "Белая Сибирь: борьба политических партий и групп (ноябрь 1918 –
декабрь 1919 г.)"
.

Приход Колчака к власти не изменил положения сибирского крестьянства. По-прежнему крестьян возмущали реквизиции и мобилизации. Колчаковская власть в представлениях крестьян всё больше и больше ассоциировалась с царским режимом, хотя в сибирской деревне встречались и ностальгические настроения по “старым добрым временам”. Вот что отмечали в ноябре 1918 – январе 1919 г. корреспонденты газет и колчаковские сводки о настроениях деревни. Тюменская газета в конце ноября сообщила:
– В Ишимском уезде отрядами милиции производится проверка уплаты крестьянами налогов и взыскания их с отказывающихся. Один из таких отрядов из 5 человек во главе с участковым начальником милиции прибыл в село Колмаковское с целью выяснения недоимщиков. Толпа крестьян с угрозами окружила отряд и потребовала, чтобы милиционеры немедленно убирались из села, если хотят остаться живыми. Начальник милиции, видя свою беспомощность, вследствие многочисленности толпы, потребовал лошадей, чтобы уехать, но толпа не дала подать лошадей и отряд отправился из села пешком. В нескольких верстах от села милиционеров нагнала многочисленная группа крестьян села Колмаковского на лошадях, причём некоторые из них были вооружены винтовками, а другие всевозможным дрекольем; милиционеры, видя бесплодность сопротивления, сложили оружие. Тогда толпа крестьян набросилась на них и начала их избивать. Когда перед ними лежали уже недвижные тела, у них отобрали все ценные вещи <…> Бросив тела на дороге, крестьяне уехали. К счастью, все милиционеры были живы <…> На место происшествия высылался из города воинский отряд, который арестовал зачинщиков и отобрал оружие.

[Читать далее]“Канский земский голос” рисовал ту же картину, сообщая, что крестьяне “ждут переворота”. Газета разъясняла:
– Переворота, который бы снова поставил у власти печальной памяти большевиков, попиравших законность и проповедовавших грабёж и насилие, оказывается ждут в деревне Лобачевской Александровской волости те из граждан, которые до сего времени не могут позабыть и изжить того счастливого для них времени, что позволило им погрязнуть по уши в большевистской заразе и ничего не признавать.
Эти “граждане” до сего времени ещё бродят с большевистским туманом в голове и никак не могут уразуметь той наипростейшей истины, что ни одно государство не может существовать без платежа населением податей и могучей армии. Они никак не могут уяснить, что страна без армии есть нуль, которая поглощается соседними державами <…>
Вот как наш корреспондент из деревни Лобачевской описывает одно из собраний этих граждан, состоявшееся 20 ноября: «На сходе из 35 домохозяев собрались все. Сельским секретарём была зачитана вторичная бумажка Канской уездной земской управы, предлагавшая немедленно приступить к раскладке губернского и уездного земского сбора. Как же отнеслись сограждане к предложению? Более чем странно: “погодим”, говорят, “раскладывать” <…> Авось, скоро будет переворот. Не заплатим, значит, денежки будут целы, а заплатишь – назад ведь нам не вернут. Далее секретарь задал вопрос относительно волостной и сельской повинности. На этот вопрос отвечает не рядовой гражданин, а сам сельский председатель: “Нет, – говорит, – волостную платить не будем, а сельскую заплатим; волость судит, берёт штрафы, ну и пусть будет довольна этим”, и, конечно, эту неумную речь поддержали все».
27 декабря томский губернский комиссар сообщал в министерство внутренних дел:
– Настроение населения в общем остаётся безразличным. Но в некоторых волостях Томского уезда <…> к Временному правительству чувствуются недоверие по причине частой смены власти и опасения за прочность этой власти; в настоящее время высказывается население так: “министры друг друга арестуют и так может быть без конца”. В том же уезде, в Петуховской волости, замечается глухое недовольство принимаемыми волостными властями мерами по сбору податей и недоимок, а также по сбору военного обмундирования, которое производится по распоряжению военных властей.
Крестьян на том основании, что они оказывали сопротивление представителям колчаковской власти, безусловно, нельзя зачислять сторонниками большевиков. Крестьяне, как мелкобуржуазная масса, выступали против любого контроля, как со стороны пролетарского государства, так и со стороны буржуазного. Крестьяне предпочли бы оказаться нейтральными к борьбе красных и белых и не участвовать в ней, однако в условиях Гражданской войны они оказались втянуты в эту борьбу и вынуждены были принять в ней участие на обеих сторонах. Рассмотрим далее другие стороны жизни сибирской деревни в годы Гражданской войны. В сводке особого отдела государственной охраны министерства внутренних дел по Томской губернии за период с 29 января по 10 февраля 1919 г. отмечалось то же “недоверие к правительству и даже враждебное к нему отношение” на почве “взыскания податей и налогов, в основном государственной оброчной подати и уездного земского сбора, от уплаты которых население старается уклониться”. Но в сводке также фиксируется следующее:
– В частности в Бобарыкинской волости игнорируется изданное губернской властью распоряжение о прекращении местных порубок в казённых дачах, о самовольном сенокошении лугов и вообще о пользовании земельными казёнными угодьями.
Самовольные порубки в лесах получили распространение ещё в 1917 г. Крестьяне уверяли всех тогда, что леса и земли – это дар божий, и, пользуясь этой социальной демагогией, захватывали земли и рубили дрова. В годы Гражданской войны это стало считаться “революционным завоеванием”.
Тоска крестьян “по старой доброй власти” вызывалась вовсе не монархическими настроениями сельских жителей. Крестьяне хотели “спокойствия и порядка” и это всё чаще фиксируется в сводках. Вот что сообщил 16 января управляющий Томским уездом управляющему губернией:
– В большинстве случаев наблюдается какая-то вялость, чувствуется усталость в народе от долгого напряжённого состояния, в коем население было почти с самого начала революции. У большинства населения такое мнение – прийти бы к какому-нибудь положительному результату в смысле управления страной и иметь твёрдую власть, которая бы могла раз навсегда установить правопорядок и законность и водворить мир и тишину в стране, ныне совершенно разорённой от партийной борьбы.
Усталость деревни от неопределённости и неупорядоченности отношений населения и власти сочеталась у крестьян с безразличием и равнодушием к устройству власти. Так, в сводке особого отдела государственной охраны министерства внутренних дел за 10 – 17 февраля отмечалось, что “крестьянство (землеробы) в массе индифферентны, среди здорового населения наблюдается тяготение к порядку, ожидая этого от новой власти”.
Для сбора налогов колчаковским властям пришлось прибегнуть к реквизициям и репрессиям. Так, омский уездный комиссар ввиду поступающих к нему донесений должностных лиц сельского управления и волостных земских управ об отказе населения от платежа оброчной подати, земских оброков и недоимок, издал циркулярное распоряжение по Омскому уезду о взыскании таковых сборов и отдаче их в казначейство, разъяснив, что все постановления Временного правительства, изданные до октября 1917 г, в том числе и законы о земском сборе оброчной подати и тому подобные остаются в силе. Неисполнение этого распоряжения и сопротивление должностным лицам влекло за собой наказание, посылку милиции и воинских частей на места с возложением всех расходов по взысканию недоимок на недоимщиков.
В результате “выколачивание” налогов в Омском уезде приняло такой оборот, что омская уездная земская управа вынуждена была обратиться к акмолинскому областному комиссару с просьбой сделать распоряжение всем ведомствам, командирующим в уезды отряды, о предъявлении начальниками последних своих полномочий должностным лицам волостных и сельских самоуправлений по прибытии в сёла и деревни для выполнения возложенных на них обязанностей. Вместе с тем управа предложила волостным земским управам и киргизским комитетам предъявлять к начальникам отрядов требования о предоставлении полномочий, на основании которых они действуют.
Вряд ли это благое пожелание было исполнено. А вскоре и сам глава Совета министров П. В. Вологодский вынужден был давать интервью по этому поводу. Но он все беды свалил на земство. Вот что он поведал:
– На местах работа агентов власти до сих пор ещё недостаточно налажена <…> Безвластие и бессудие деревни не может дать успокоения обществу, не может вообще наладить общественную жизнь. В настоящее время на товарища министра внутренних дел возложена разработка вопроса о создании власти в деревне. Надежда, что жизнь в сёлах и уездах будет налажена земствами, далеко не оправдалась. Я не хочу в этом грехе винить исключительно земство. Здесь я усматриваю более глубокие причины: крайнюю анархию, воцарившуюся за революционный период, когда жизнь творилась в центре, а на жизнь глухой деревни не обращалось никакого внимания. Помимо того, наше земство, только что организовавшееся, не имеет достаточного количества нужных людей, обладает весьма мизерными средствами, не имеет навыка нащупывать и удовлетворять нужды деревни.
А в прифронтовой полосе всё привычно сваливали на действия большевистских агитаторов. Так, 20 января 1919 г. главный начальник Самаро-Уфимского края генерал-майор Вишневский сообщил в министерство внутренних дел:
– В последнее время настроение части населения изменилось к худшему, большевистская агитация усилилась. Главнейшая причина такому явлению – приближение фронта, проникновение большевистских агитаторов под видом военнопленных, сильное повышение цен на продукты первой необходимости <…> Меры по обеспечению порядка, пресечению пропаганды принимаю.
Ещё одной проблемой колчаковских властей было наличие дезертиров в деревне. Мало того, что дезертиры “усиливали брожение в деревне”, они представляли собой вооружённые, озлобленные и опасные для местной власти элементы. Так, 6 февраля управляющий Томским уездом сообщал управляющему Томской губернией:
– Борьба с дезертирством принимает всё более и более затяжной характер. В большинстве случаев волостная администрация не в силах вести борьбу с дезертирством за неимением достаточной вооружённой силы, так как некоторые дезертиры оказывают вооружённое сопротивление и, кроме этого, должностные лица волостных управ высказывают своё опасение как за личное существование, так и имущественное, боясь в обоих случаях мести со стороны дезертирующих. В настоящее время возможна борьба только при содействии военных отрядов, поэтому каждый раз как только получаются сведения о скоплении в каком-нибудь населённом пункте большого числа дезертиров, приходится обращаться за помощью к начальнику Томского военного района.
Репрессивная политика колчаковских властей отразилась на настроении крестьян и в Алтайской губернии. Это признали сами представители власти на совещании управляющих уездами Алтайской губернии в январе 1919 г. Так, управляющий Барнаульским уездом рассказал:
– Настроение населения Барнаульского уезда в данное время можно характеризовать следующим образом: население жаждет скорейшего восстановления нормальной жизни, восстановления порядка и законности и доверяет временному правительству, поскольку видит в его действиях стремление в этом направлении, но тем не менее отношение его к правительству нельзя признать устойчивым. Идущие из соседних уездов Славгородского, Каменского и Змеиногорского слухи о производившихся там массовых расстрелах, порках нагайками, применяемых без разбора, безусловно нервируют население, подрывают авторитет существующей власти и вызывают брожение среди крестьянства, являющееся благоприятной почвой для большевистской агитации: расстройство экономической жизни, отсутствие товаров, в особенности мануфактуры и железа и, главным образом, небывалое увеличение земских сборов, так как в представлении крестьянства понятие о власти и налогах, обыкновенно, сопутствуют одно другому. В случае возникновения какого-либо противоправительственного движения, и в пользу Советской власти в частности, я допускаю возможность, что большая часть населения Барнаульского уезда может оказаться не на стороне правительства.
Управляющий Каменским уездом Н. В. Чистяков добавлял:
– Население уезда по своим партийным воззрениям не имеет определённой физиономии, но настроение его по отношению к существующим порядкам, а вместе с тем и к власти, крайне напряжённое и враждебно-выжидательное. Никаких эксцессов противоправительственного и массового характера в настоящее время нет, однако возможность открытого восстания или бунта не исключается в случае, если в Камне и Каменском уезде будет продолжать свои действия Новониколаевский штурмовой батальон <…> Действующие отряды батальона в уезде производят аресты, порку и даже расстрелы без всяких к тому оснований, если не считать усмотрение начальников отрядов; подвергают порке, когда не исполняют их требований, например, достать самогонки, однако наказывают и в том случае, если самогонку дадут, в случае отказа удовлетворить незаконное требование о подаче земских лошадей подвергаются наказанию и ямщик, и председатель волостной земской управы.
Удовлетворить неотложные нужды сибирских крестьян колчаковское правительство не могло. На это обращала внимание эмигрантская литература в поисках причин краха белого движения. Однако сводить всё к “ошибкам” и “недостаткам” колчаковской политики в сибирской деревне нельзя. Оно действовало теми методами, которые были в его распоряжении, а именно репрессиями. Так, в феврале 1919 г. управляющий Алтайской губернией А. Строльман и уполномоченный командующего войсками генерал-майор Биснек подписали угрожающее обращение “К крестьянам Алтайской губернии”:
– Рассеявшиеся по губернии красноармейские банды, уголовные элементы и другие тому подобные подонки общества делали в последнее время в некоторых местах попытки группироваться и поднять крестьян к восстанию против правительственной власти <…> Правительство достаточно сильно, чтобы уничтожить эти банды и призывает Вас, крестьяне, оказать ему в этой борьбе всякую поддержку. В интересах жителей деревни обращаемся к Вам с призывом не поддаваться увещеваниям разных проходимцев и агитаторов, так как всякая малейшая попытка восстания, или даже сочувствие и помощь ему будут подавляться самым решительным и нещадным образом.
5 февраля в приказе № 50 по войскам Омского военного округа было объявлено, что военное положение продляется до 1 июля 1919 г. в ряде районов, в том числе и во всей Алтайской губернии.
Вот сообщение об аналогичных действиях властей в Енисейской губернии. 25 января управляющий Ачинским уездом доносил управляющему губернией:
– В политическом отношении настроение деревни таково, что оно, не оказывая особого доверия ни агентам правительства, ни своим выборным органам, в своём политическом мировоззрении не обнаруживает особой устойчивости, бредя, с одной стороны, Советской властью с её посулами, отказываясь давать солдат, платить налоги и отбывать какие бы то ни было повинности, с другой стороны – искренне вздыхая о прежних порядках, когда каждый знал свои права и обязанности <…> Большевистская агитация и нежелание давать солдат довели в некоторых селениях крестьян до активных выступлений, но своевременно принятые решительные репрессивные меры через посылку военных отрядов и применения этими последними оружия <…> возымели свои действия. Население вспомнило свои обязанности и стало энергично уплачивать подати.
Получался замкнутый круг: крестьяне бунтовали, это усиливало репрессии, что, в свою очередь, опять вело к восстаниям.
Необходимо обратить внимание ещё на одну сторону колчаковской политики в деревне – её классовом характере. Так, в министерство земледелия в январе 1919 г. поступили сведения, что эвакуированные из центральной России, преимущественно из приволжских губерний, крупные землевладельцы подали прошение министру земледелия издать декрет о возвращении земель прежним владельцам...
Колчаковское правительство открыто заявляло, что оно будет восстанавливать старые органы власти в деревне...
В статье, посвящённой организации административного аппарата в деревне, омская правительственная газета разъясняла:
– Необходимо принять все меры к тому, чтобы прекратилась, наконец, атмосфера безответственности власти, в которой живёт деревня столь продолжительное время, и которая губительно отражается на самой идее власти.
30 января 1919 г. прошёл съезд управляющих уездами Томской губернии. Управляющий губернией Б. М. Михайловский в длинной вступительной речи ознакомил собрание с задачами съезда, указав, что правительство в своей многосложной работе законодательного творчества, наметив съезды управляющих уездами по всем губерниям и областям предполагает, что последние, в роли администраторов, как близко соприкасающиеся с жизнью населения, тем самым осветят положение на местах и отметят все пробелы и недостатки современного законодательства... Обширность территории России, своеобразные особенности русского народа, его невежество, политическая невоспитанность и полное отсутствие понятия о гражданской дисциплине лишили Временное всероссийское правительство, выступившее 28 февраля 1917 г. на платформе спасения родины, возможности создать русскую государственность. …правительство не склонно вставать на путь реставрации, не думает восстанавливать прежние законы, а лишь предполагает подвергнуть их подробному исследованию, ввести в жизнь страны нормы, отвечающие требованиям жизни. Устанавливая новые нормы общежития созданием нового законодательства, правительство имеет в виду, что участники в творчестве этого законодательства – его представители на местах в лице администраторов, каковыми являются ныне управляющие губерниями и уездами, сумеют твёрдой рукой провести их в жизнь.
Однако всё это было лишь красивые и гладкие слова, реальные намерения выявились 2 февраля в докладе комиссии по административному устройству, в котором предлагалось следующее:
– В настоящее время в сельских местностях никакой административной власти не существует. Действовавший до революции сельский сход и староста в настоящее время бездействуют, а учреждённые вместо них явочным порядком сельские комитеты, учреждения коллегиальные по своему составу, ни по предметам ведомства, ни по пределам власти не могут быть признаны удовлетворительными. Являясь учреждением коллегиальным, комитет для такой мелкой единицы как село слишком громоздок и совершенно безответственен, а так как он не имеет ещё и никакой власти, то и мало полезен…
Земства, состав которых был по преимуществу мелкобуржуазный, смотрели на дело иначе. Они пытались вернуть милицию из подчинения министерства внутренних дел в своё ведение. Так, комментируя прошедший съезд управляющих уездами, мариинская мелкобуржуазная газета отмечала:
– <…> Для того, чтобы сделать борьбу с ними (злоупотреблениями со стороны милиции. – В.К.) действительно возможной, единственным средством при этих условиях является предоставление земским и городским самоуправлениям права контроля за действиями агентов милиции…
Другой организацией с мелкобуржуазным составом в сибирской деревне была кооперация. Вот как характеризовал её роль начальник Енисейской уездной милиции в докладе 26 декабря 1918 г. Енисейскому губернскому комиссару:
– В Енисейске во главе склада “Товарищество кооперативов Енисейского уезда” стоят лица, принадлежащие к партии социал-демократов и социалистов-революционеров... Несомненно, что на предстоящих выборах в уездное земство кооператоры сыграют крупную роль, если им не будет противопоставлена какая-нибудь другая организация; и во главе уездного земства будут стоять социалисты, которые, как известно, отрицательно относятся к существующему сейчас строю.
Разошлись позиции земства и правительства Колчака и по земельному вопросу. Так, III чрезвычайное земское собрание Иркутского уезда 30 декабря 1918 г. постановило:
– Все земли сельскохозяйственного значения, а равно водные пространства, за исключением лесов общегосударственного значения должны быть переданы до Учредительного собрания органам местных самоуправлений (земствам). Составы земельных советов должны быть изменены путём включения в состав уездных советов двух представителей от уездных земских собраний, а в состав губернского совета – двух представителей от губернского земского собрания и заведующих земельными отделами уездных земских управ, дабы получилось большинство представителей от крестьянского населения, а не от правительственных учреждений, как это сейчас наблюдается.
А в это время Иркутская губернская земская управа рассылала уездным земским управам телеграмму, в которой предлагала согласно постановлению губернского земского собрания до 1 февраля созвать уездные земские собрания для обсуждения ряда проблем, в том числе подготовки к выборам уездных земских гласных без назначения дня выборов, со ссылкой на то, что Совет министров предполагал изменить систему их выборов.
12 января 1919 г. выборы в уездные земские управы в Иркутской губернии прошли достаточно оживлённо, в некоторых местах голосовало до 87% избирателей. Управляющий Иркутской губернией П. Д. Яковлев в докладе председателю Совета министров о положении земского дела в губернии с удовлетворением отметил, что “земские управы нового состава отличаются ярко выраженным деловым настроением”. А далее, выдавая правительственные решения за “мнение народа”, он бодро рапортовал, что “земство приобрело популярность, поступление податей и налогов в последнее время повысилось…”
Однако прошёл месяц и 17 февраля П. Д. Яковлев сообщил председателю Совета министров уже иные сведения:
– С гражданскими властями у земства нормальные отношения. Отношение к военному начальству хуже, так как прежнее радушное отношение крестьян было испорчено самоуправством тех отрядов, которые посылались в уезд и которые в погоне за дезертирами много совершили беззаконий (необоснованные аресты, порки, избиения и т.п.) <…> Омский переворот населением уезда был принят как монархический; заговорили о реставрации, пало поступление налогов – и только разъяснения уездной земской управы поправили дело <…> партийный состав земств трудно определить, но преобладает влияние земско-кооперативных работников и крестьянского союза.
9 марта в Иркутск прибыл товарищ министра внутренних дел В. Н. Пепеляев. На вокзале его встретили представители гражданских и военных властей, управляющий губернией П. Д. Яковлев. Председатель губернской земской управы И. Х. Петелин посетил Пепеляева и доложил о положении дел в земстве. Доклад, видимо, удовлетворил товарища министра и он предложил подать на его имя докладную записку о необходимости ссуды земству в сумме 750 тыс. руб. Конечно, обещано ещё не значит дано.
Недостаток финансов был основной проблемой земств. К примеру, Екатеринбургское земство. Казалось бы, богатый горнозаводской край, однако в конце декабря 1918 г. Екатеринбургская уездная земская управа обратилась к главному начальнику Уральского края С. С. Постникову с заявлением о критическом финансовом положении земства в связи с неполучением от казённых и частных горных заводов и некоторых других горнопромышленных предприятий, расположенных в уезде, земских сборов. Задолженность этих заводов превышала 4 млн и достигла 70% суммы годового оклада со всех имуществ уезда. Земская управа просила начальника края, приняв во внимание тяжёлое финансовое положение Екатеринбургского земства, оказать ему содействие в получении с горных заводов числящихся за ними земских сборов.
Следом появился комментарий в омской кадетской газете:
– Екатеринбургское уездное земство переживает финансовый кризис, связанный в настоящее время с большими расходами земских хозяйств, сильно расстроенных большевиками. Между тем как наиболее крупные плательщики сборов – казённые и частные горные заводы – отказываются вносить деньги в земство, ссылаясь на несуществование земств во время первого полугодия прошлого года и на своё затруднительное положение.
Итак, земская управа направила ходатайство в земский отдел министерства внутренних дел, министерство в свою очередь запросило министерство торговли и промышленности с просьбой выяснить “в состоянии ли горные заводы по своему финансовому положению платить земские сборы”. В итоге земство средств так и не получило.
Новым явлением в жизни сибирской деревни стало формирование партизанских отрядов и развитие партизанского движения. Осенью 1918 – зимой 1919 г. в разных частях Сибири начали формироваться партизанские отряды.




В. Г. Кокоулин об антиколчаковских крестьянских восстаниях. Часть II

Из книги Владислава Геннадьевича Кокоулина "Белая Сибирь: борьба политических партий и групп (ноябрь 1918 –
декабрь 1919 г.)"
.

Общей причиной зарождения партизанского движения на Алтае была политика колчаковского правительства в деревне: мобилизации, реквизиции и репрессии. Однако при формирования партизанских отрядов проявлялись также местные особенности Алтайской губернии, в частности противоречия между старожилами и новосёлами…
В число руководителей партизанских отрядов вошли вынужденные скрыться от преследования Временного Сибирского и колчаковского правительств активные сторонники Советской власти. На Алтае образовалось четыре очага партизанского движения: в Славгородском, Каменском и Барнаульском уездах и в Горном Алтае…
Особый отдел государственной охраны министерства внутренних дел в сводке за 17 – 24 февраля 1919 г. сообщал:
– В районе села Волчихи Славгородского уезда организовалась шайка около 100 человек и так как из Барнаула нельзя выслать войск, то управляющий губернией обратился с просьбой о высылке в село Волчиху отряда из Семипалатинска, но ответа не получено. Об этом департаментом милиции сообщено начальнику главного штаба и командующему войсками Западно-Сибирского военного округа. Малейшее промедление грозит восстанием.

[Читать далее]Партизан Р. П. Захаров вспоминал о событиях 1919 г.:
– В начале 1919 г. было созвано собрание Серебренниковской, Боровской и Песчанской ячеек. На этом собрании говорилось, что ямщики, приехавшие за солью с Соляных озёр, передавали, что в селе Кабаньевом началось восстание. Восстало 3 тыс. человек. Баранов, высказываясь за открытое выступление, говорил горячо и убедительно. Собрание склонялось к открытому выступлению, но он разубедил присутствующих в этом и предложил послать сначала разведку. Разведчиком поехал В. Трофимов. Поехал он как бы за солью. Вернувшись, он сообщил, что в селе Кабаньевом красных нет, и что пять домов сожжено белыми, после того как Мамонтов со своей организацией убили милицию. Наладить связь с Мамонтовым не удалось. Эти известия немного умерили боевой пыл ячеек. Организационная работа на время затихла, но весной 1919 г. она развернулась с новой силой.
В Барнаульском уезде формировался отряд Г.Ф.Рогова. О начале формирования этого отряда также известно немного. Однако имеющиеся факты укладываются в следующую картину. 4 февраля 1919 г. Барнаульская уездная земская управа сообщала управляющему Алтайской губернией:
– После падения власти большевиков в июне 1918 г. вскоре же были восстановлены в Барнаульском уезде волостные земские самоуправления. Лишь в резиденции Мариинской волости селе Жуланихе восстановить земство удалось только в конце августа 1918 г., причём для этого пришлось прибегнуть к услугам милиции <…> После этого уездной управой был командирован в Жуланиху инструктор, который по возвращении донёс, что шайки <…> Рогова продолжают действовать, наводя панику на местное население. Затем осенью 1918 г. в Жуланиху прибыл техник дорожно-строительного отдела уездной управы М. И. Довбар <…> В здании земской управы его окружили местные крестьяне и стали расспрашивать, не приехал ли он забирать на войну новобранцев.
Более детально об отряде Рогова сообщил в сводке за 17 – 24 февраля 1919 г. особый отдел государственной охраны министерства внутренних дел:
– В пределах Барнаульского уезда Мариинской волости образовалась разбойничья банда под предводительством жителя села Жуланихи той же волости Григория Рогова <…> Банда состоит из 400 конных, 600 пеших, вооружённых 4 пулемётами…
Воспоминания крестьян и партизан рисуют несколько иную картину, однако подтверждают те места правительственных сводок, где сообщается о том, что отряд Рогова наводил панику на местную милицию и карательные отряды. Приведём с некоторыми несущественными сокращениями яркие воспоминания жителя одного из сёл Титовской волости В. М. Голева:
– Весной 1919 г. у Рогова уже организовалась группа будущих партизан, затем пришёл из-за Черни Новосёлов с небольшой группой и Анатолий из Барнаула, и таким образом составился отряд человек 30 – 40. С этим отрядом Рогов в мае 1919 г. выступил <…> Отряд в селе Озёрном разгромил волостное правление, через деревню Ларионову пошёл на село Титово, наше волостное село <…> Наша волость была занята лихим кавалерийским набегом без применения оружия…
В волостном селе у нас тоже организовалась дружина. Организатором её был поп Василий Закурдаев и волостной писарь, а командование ею было поручено бывшему фельдфебелю и человеку разгульной жизни И. Батраченко. Дружина эта, вооружённая военными берданками и трёхлинейными винтовками, разъезжала по сёлам волости, понуждая к выполнению податей и различных повинностей, которые после роговского налёта стали выполняться очень слабо. К нам за Чумыш (наша деревня, затем Ларионова, Погорелка и Дурнова расположены на правой стороне реки Чумыш, а волостное село – на левом) дружина показывалась в редких случаях, потому что боялась Рогова, который в это время делал налёты на причернские деревни, обезоруживая в них милиционеров, карателей и дружинников. Дружина боялась и нас, считая нас соучастниками Рогова, готовых взять всякую минуту дубины и прижать её к Чумышу. Но волость нас не оставляла без внимания строжайшими предписаниями, она требовала от нас вывести всех лошадей в село Косиху за 55 вёрст для набора в армию, дать продукты для дружины, выставить подводы в волость и даже в село Сорокино за 35 вёрст, где стоял карательный отряд.
Ещё одним районом формирования партизанских отрядов стал Горный Алтай. По воспоминаниям партизана И. Н. Кудрявцева, к концу 1918 г. в Куяганской волости во многих сёлах были тайные группы сторонников Советской власти…

В Томской губернии действовало 4 отряда: 1) Отряд В. Лубкова-Шевелёва, начальника Красной гвардии, бывшего советского работника, который ушёл в тайгу и организовал в январе 1919 г. отряд. В ноябре 1919 г. был избран главнокомандующим армии трёх уездов, впоследствии переименованном в 1-ю Томскую партизанскую дивизию. 2) Отряд братьев Переваловых, один из которых был командиром красногвардейских частей на Мариинском фронте. Первые выступления зафиксированы в марте 1919 г. 3) Отряд Пугачёва – Попова образовался в январе 1919 г. в Мариинском, Щегловском и Кузнецком уездах... 4) Отряд мелкого железнодорожного служащего и анархиста Новосёлова. После убийства Пугачёва возглавил его отряд.Крупным районом партизанского движения стала Енисейская губерния. Анализируя причины партизанского движения в губернии, красноярская кадетская газета в феврале 1919 г. разъясняла:
– Волнения, которые происходят сейчас в Енисейской губернии, поднимаются явными и тайными большевиками <…> они считают причиной волнений существующий в Сибири государственный строй, будто бы неприемлемый для крестьянства. Разумеется, такое объяснение беспорядков глубоко неправильно <…> Новая власть, сорганизовавшаяся после свержения большевиков, разумеется, должна была принять меры к получению с крестьян налогов. Земство, приступившее к работам в изменившихся условиях, также приступило к взиманию с крестьян земских сборов. Крестьянство, задетое за живое этими требованиями, недовольное борьбой нового правительства с самогонкой, естественно оказалось превосходной средой для большевистской агитации, да и не только большевистской, но и всякой другой, призывающей к неплатежу налогов, к материальному обогащению за счёт государства.
А вот эсеровская версия причин партизанского движения в Минусинском уезде:
– Причин и почвы, на которой возникло движение, очень много; как это ни печально, но в массе крестьянства отсутствует не только понятие, но и всякое представление о правах и обязанностях гражданина в исполнении своего гражданского долга. Масса, развращённая демагогами в течение полутора лет и не видевшая и не понесшая никакого наказания за все безобразия, творимые на фронте и в тылу, при предъявлении к ней требования об исполнении гражданского долга: призыва двух молодых лет на военную службу, сбора податей, уничтожения самогонки и т.п. – начала высказывать глухое недовольство, она увидела и поняла, что время самоуправства проходит, что правительство и его представители на местах не только словом, но и делом стали требовать от каждого исполнения его гражданского долга; это основная причина всего движения, возникшего из-за пустого повода – уничтожения самогонных аппаратов. Одной из причин было почти полное отсутствие на рынке фабрикатов фабрично-заводской промышленности и ложное представление в крестьянстве о том, что эти фабрикаты имеются в достаточном количестве в городе, который ими пользуется сам и не даёт их в деревню.
Как видим, и кадеты, и мелкобуржуазные партии сводили причины партизанского движения к “недостаткам” и “недоработкам” колчаковского правительства. Однако, как уже отмечалось выше, это было не так. Партизанское движение стало не только “головной болью” колчаковских властей, но и существенным элементом повседневной жизни сибирской деревни. На это обратили внимание местные власти. Так, 30 января 1919 г. управляющий Томским уездом сообщил управляющему Томской губернией:
– События последних дней – появление шайки Лубкова в районе уезда, вести с фронта об оставлении Уфы правительственными войсками и продвижение большевиков на восток – всколыхнули и пробудили от спячки и пассивности сельское население. Большинство его с беспокойством смотрит на развёртывающиеся события и проявляет нервность, в особенности это замечается в тех населённых пунктах, которые подверглись ограблению вышеозначенной шайкой. Наблюдается та же перемена в худшую сторону и в отношении к правительству…
В Ачинском уезде Енисейской губернии в начале января начал формироваться отряд одного из партизанских командиров П. Е. Щетинкина. Первое выступление этого отряда по правительственным сводкам произошло 5 января 1919 г...
…реальных сил для поимки Щетинкина и уничтожения его отрядов не было. 26 января командующий всеми войсками в Енисейской губернии генерал-майор Афанасьев сообщил начальнику штаба белой армии в Иркутск следующее:
– Ввиду постоянных неудач и отступлений среди солдат началось разложение – были случаи неисполнения приказов, приходилось заставлять силой оружия, возможны переходы к красным местных уроженцев. Красные сильно увеличиваются... Восстание в Канском, Красноярском и Ачинском уездах разрастается. Для его ликвидации имеющихся частей совершенно недостаточно. Часть их сильно утомлена…
Одновременно в приказе № 27 по Ачинскому военному району требовалось:
– Воспрещаются где бы то ни было всякие митинги, сборища, зрелища и увеселения без моего разрешения. Увеселения и зрелища должны заканчиваться в 9 часов 30 минут вечера. Всякое движение по улицам и площадям прекращается с 10 часов вечера до 6 часов утра <…> Лица, распространяющие ложного провокационного характера сведения и слухи, нарушающие мирную общественную жизнь граждан, подвергаются ответственности по законам военного времени. Всякие открытые попытки и призыв к мятежу, погромам и преступным действиям злонамеренных лиц будут подавляться на месте силой оружия.
В итоге в январе отряд Щетинкина контролировал территорию Ново-Новосёловской, Ново-Еловской, Больше-Улуйской, Трудновской, Бирилюсской, Мелецкой и части Покровской волости. Как вспоминал партизан щетинкинского отряда Д. Миланич, “при образовании фронта белогвардейцы нас не беспокоили, как видно, у них не было сил для того, чтобы ликвидировать наше восстание (фронт); мы долгое время стояли на занятых нами позициях (в сёлах и деревнях) тихо, спокойно и продолжали усиленную работу по укреплению партизанских отрядов; к нам каждый день в отряды вливались новые силы, шли добровольцы, как одиночки и отдельные группы товарищей из сёл и деревень повстанческого населения; мы собирали оружие, патроны и т.д., что было необходимо для отрядов”.
Один из руководителей партизанского движения в Енисейской губернии Бурков-Зубов, говоря о социальном составе партизанских отрядов, в воспоминаниях “О партизанском движении и крестьянских восстаниях в Ачинском уезде” отмечал:
– В первую очередь поддерживала нас бедняцко-батрацкая часть деревни. Середняк же пошёл во время массовых восстаний, и тут же зажиточная часть деревни, и, кроме того, ещё новосёлы. И затем у нас есть ещё новосёлы периода 1905 г. и более позднего периода 1907 – 1909 гг. Это как раз была самая революционная часть из новосёлов, которая поддерживала партизанское движение по всем районам.
Сам П. Е. Щетинкин позднее вспоминал о периоде формирования отряда следующее:
– Хорошо вооружённых и готовых к бою солдат мы насчитывали 450 <…> Было решено созвать в Большом Улуе районный съезд. На съезд явились делегаты от следующих волостей: Покровской, Чернореченской, Ново-Еловской, Больше-Улуйской, Ново-Новосёловской, Трудновской, Бирилюсской, Милецкой и Петровской, так что съезд носил почти объединённый характер. На съезде был избран исполком данного повстанческого района, в который вошли помимо избранных делегатов от крестьян, я и ещё двое от отряда. Работы съезда протекали в мирной обстановке <…> Было постановлено: 1) запретить вывоз каких бы то ни было продуктов в город; 2) установить твёрдые цены на продукты, а также на рабочие руки; 3) поднять по мере возможности культурный уровень повстанческого района, для чего отделать в Больше-Улуе недостроенный Народный дом, организовать сеть школ. Кроме того, было намечено произвести к весне тщательный ремонт грунтовых дорог, починку мостов и т.п…
К концу января отряды Щетинкина насчитывали почти 1 000 человек. Однако активных боевых действий они не вели, ограничиваясь набегами на деревни. Вот что отметил начальник милиции Ачинского уезда в докладе начальнику Ачинского военного района 27 января:
– Банда Щетинкина с каждым днём увеличивается всё больше и больше…
Сам П.Е.Щетинкин вспоминал:
– Был единственный случай, когда пришлось выступить с отрядом в селе Игинка, лежащем в 7 верстах от Ачинска. Село это носило характер типичной казачьей слободы и уже по одному этому являлось очагом белогвардейщины. Приблизительно в середине февраля игинские казаки сожгли 4 хаты сочувствующих нам крестьян, двух из них расстреляли, а остальных выгнали из села. Взяв отряд и для густоты впечатления набрав около 700 мужицких подвод, я выехал в деревню Игинку и подъезжая к ней, с горы увидел, как в 1,5 верстах от Игинки чешский эшелон обстреливает мирное село Курбатово. Я бросил отряд и все свои 700 подвод к Игинке, от каковой демонстрации чехи пришли в смятение и уселись в вагоны, намереваясь двинуться в Красноярск…
22 февраля управляющий Мариинским уездом Осинский сообщил управляющему Томской губернией:
– Посланная ранее рота из Ачинска против банды красных устроила заговор и хотела перейти на сторону Щетинкина, но заговор был своевременно раскрыт через одного солдата, и рота была разоружена…
А вот данные сводки особого отдела государственной охраны министерства внутренних дел:
– В Ачинском уезде шайка штабс-капитана Щетинкина разрастается… Красноярску угрожает бунт, поэтому отвлечение воинских сил может создать развитие движения в городе и губернии, если не будет полной ликвидации до весны. Вообще положение в губернии весьма тревожно.
Следующая сводка за 17 – 24 февраля отмечает:
– Ачинский уезд. Северная часть в руках большевиков, в южной части уезда спокойно, а в Ачинске настроение приподнятое. Подавление большевиков замедляется в виду недостатка военных сил и едва ли возможно, так как в выступавших против них правительственных отрядах обнаружена часть неблагонадёжных солдат, поэтому производится переформирование частей <…> Положение в губернии весьма опасное.
Очередная сводка за 24 февраля – 3 марта рисует ту же картину:
– Ачинск по-прежнему находится в угрожающем положении. В Ужурском районе идёт деятельная агитация среди населения и войск. Тревожное настроение растёт. Генерал Афанасьев отказался послать отряд в Ужурскую волость за недостатком сил.
Крупное крестьянское восстание вспыхнуло в начале ноября 1918 г. в Минусинском уезде. Оно было подавлено 23 ноября…
Дольше всех продержался отряд повстанцев под командой Лебедева, действовавший в районе Бейской волости. 3 декабря этот отряд, наткнувшись на заставы белых в районе села Иудино, принял последний бой. Потеряв много убитыми и ранеными, оставив карателям 150 человек пленными, повстанцы рассыпались ночью на мелкие группы, значительная часть которых впоследствии была выловлена карателями. По делу о Минусинском восстании белогвардейцами было арестовано 770 крестьян, из которых 160 были отданы военно-полевому суду, 182 подвергнуты заключению в тюрьму в административном порядке, остальные штрафу. По 12 февраля 1919 г. военно-полевым судом в Минусинске было вынесено 87 смертных приговоров, 6 человек осуждено на бессрочную каторгу, 44 человека – на 20-летнюю каторгу.
Выступление было подавлено, но вызвавшие его причины не были устранены. Уже 4 января, спустя чуть больше месяца после этих событий Минусинский уездный комиссар сообщал Енисейскому губернскому комиссару:
– После ноябрьских событий и прихода карательных отрядов по уезду, в уезде в данное время порядок и спокойствие полное <…> но то спокойствие и порядок, который сейчас в уезде, не есть порядок массового сознания и исполнения гражданского долга <…> а порядок силы, порядок вынужденный. Политическая работа – брожение в массах происходит, принципы народовластия, понятые массой по-своему, превратились в своевластие <…> во всяком требовании исполнения гражданского долга, видят возврат к прежнему романовскому строю, и если исполняют, то не как гражданский долг, а только по принуждению.
Далее он разъяснял:
– На неустойчивость политического положения Минусинского уезда в сильной степени влияет разнородность населения, чего в других уездах губернии нет – это разделение населения уезда на три неравные по составу и количеству группы: казачество, инородцы и крестьяне. …к несчастью казачества, и вообще населения уезда, этот антагонизм только углубился, так как силами местного казачества пришлось ликвидировать ноябрьские беспорядки, бывшие в Минусинском уезде.
Минусинский уезд не стал очагом формирования партизанских отрядов, однако с приходом туда позднее отрядов Щетинкина оказал ему поддержку.