May 2nd, 2020

В. Г. Кокоулин о победе партизан на Алтае

Из книги Владислава Геннадьевича Кокоулина "Белая Сибирь: борьба политических партий и групп (ноябрь 1918 –
декабрь 1919 г.)"
.

Массовый характер партизанское движение на Алтае стало приобретать в августе 1919 г., когда небольшие партизанские отряды стали пополняться как добровольцами, так и мобилизованными крестьянами, в результате чего сформировались партизанские армии.
2 августа вспыхнуло восстание в селе Зимино, лежащем в 80 верстах от Барнаула на трактовой дороге в Змеиногорск. Основное ядро повстанцев составили дезертиры колчаковской армии, ушедшие в партизанский отряд. Поводом к восстанию послужили действия карательного отряда прапорщика Абраменко, посланного для вылавливания дезертиров в этот район, и начавшего расправу с родителями дезертиров, взятых в заложники. Партизаны прибыли в село Зимино и на митинге обратились к крестьянам с призывом помочь освободить арестованных. Крестьяне согласились, и повстанцы направились в село Чистюньку, где освободили заложников…
Получив известие о восстании, барнаульские военные власти сделали попытку сразу же разгромить очаг восстания – Чистюньку и Зимино. С этой целью из Барнаула вечером 2 августа был отправлен сборный отряд особого назначения из 50 человек под командой подпоручика Барского. Отряд утром 3 августа выступил на Чистюньку, но встреченный огнём повстанцев принуждён был отступить.
[Читать далее]После того как зиминцы отбили наступление колчаковского отряда на село Чистюньку, 4 августа из Барнаула была отправлена на станцию Топчиху 12-я рота 5-го стрелкового Пражского полка имени Массарика при 4 пулемётах под командованием поручика Скрита для подавления восстания. Утром 5 августа 40 чехословаков при 2 пулемётах и 20 русских солдат под командой поручика Барского снова начали наступление на село Чистюньку, но после двухчасового боя колчаковцам вновь пришлось отступать.
Зиминское восстание послужило толчком к восстаниям в других сёлах Алтайской губернии. Узнав, что Зимино поднялось, павловцы 2 августа собрались на сходку, избрали ревком, объявили мобилизацию 1915, 1916 и 1917 годов и уже на следующий день произвели разбивку мобилизованных на роты и эскадроны. Спешно собиралось огнестрельное оружие и ковались пики. Из старых чугунных труб кузнецы смастерили две пушки, одну из которых разорвало при первом же выстреле, а другая действовала в продолжение всей осады Павловска. К 5 августа в восстание были вовлечены все сёла и деревни, начиная от Шелаболихи, расположенной у Оби и до деревни Михайловки, находившейся в 25 верстах от Барнаула.
8 августа партизанскими отрядами было занято село Мезенцово. На следующий день появилось воззвание Главного военно-революционного штаба Алтайской губернии, в котором была изложена программа действий:
– Революционными отрядами избран главный военно-революционный штаб Алтайской губернии. Этот штаб принял на себя всю полноту военной и гражданской власти в местностях, освобождённых от белых <…> Главной его целью является восстановление в Сибири истинно народной Советской власти, во всех своих действиях он будет руководствоваться декретами центральной Советской власти – Совнаркома всей России.
Крупным успехом партизан стало занятие станции Черепаново. 13 августа около 2 500 повстанцев из Усть-Мосихи, Киприно и Сузунского Завода решили задержать продвижение колчаковских отрядов, отправляемых из Новониколаевска в Барнаул для подавления восстания. Для этой цели они через сёла Шипуновское и Карасёво двинулись на станцию Черепаново. В то же время другой отряд повстанцев в 1 000 человек отправился через село Бобровку и Мышлянскую в расположенную на реки Оби деревню Чингисскую с целью задержать колчаковские войска, которые могли отправиться из Новониколаевска на пароходе по Оби в город Камень на усиление колчаковского гарнизона. В ночь с 14 на 15 августа около тысячи повстанцев заняли станцию Черепаново. Продержались они полдня. В 4 часа дня 15 августа станция была взята обратно отрядом “голубых улан”.
Тем не менее, кратковременное взятие станции Черепаново оказало сильное влияние на настроение население на Алтае. Начальник Алтайского губернского управления государственной охраны сообщал 16 августа управляющему губернией:
– Настроение населения Барнаула не только продолжает оставаться прежним, но даже усугубилось под впечатлением захвата красными станции Черепаново Алтайской железной дороги и это новое успешное проявление работы банд вновь дало основание к осуждению власть имущих, прекращение же подвоза из сельских местностей продуктов первой необходимости вызвало поднятие цен на эти предметы потребления, что в свою очередь нервирует население. В рабочих массах продолжает крепнуть уверенность в скором приходе Советской власти, а расстрел чинами Барнаульского контрразведывательного пункта 7 человек, взятых из местной тюрьмы, вызвал среди мастеровых и рабочих железной дороги лишь бòльшую ненависть к агентам правительства.
Против повстанцев были брошены крупные силы белых. В Барнаул и его уезд отправлялось несколько карательных отрядов, в том числе отряд атамана Анненкова. В приказе уполномоченного командующего войсками по Барнаульскому району генерал-майора Биснека требовалось:
– В целях быстрой ликвидации мятежа и для обеспечения военным начальникам возможности применять все вызываемые обстановкой меры, объявляю Барнаульский военный район на осадном положении и предписываю действующим в районе военным начальникам уничтожать без суда всех, принимающих прямое или косвенное участие в мятеже, конфискуя и уничтожая их имущество.
Против повстанцев в районе реки Чарыш действовал отряд под командованием полковника Полякова…
Как сообщалось… в сводке, “мятежные отряды частью уничтожены, частью расстреляны”…
После разгрома села Шелаболихи карательный отряд пошёл на село Павловский завод. Население, не имея возможности оказать сопротивление, бежало в село Боровское.
Когда в повстанческом районе Мамонтова стало известно о восстании в Зимино, то появился приказ... в котором сообщалось, что в Барнаульском, Змеиногорском, Каменском уездах и Семипалатинской области восстало более 500 сёл и деревень. В Славгородском районе, где размещалась партизанская армия Мамонтова, требовалось: “1) всем сёлам, имеющим волости, сохранить порядок старого образца до особого распоряжения; 2) немедленно при появлении наших головных отрядов объявить всем прилегающим к волости сёлам и деревням о вышеуказанном восстании; 3) повсеместно установить связь соединённых волостей, сёл и деревень <…> 6) всех разбегающихся белогвардейцев задерживать, обезоруживать и препроводить в штаб; 7) <…> все новобранцы и солдаты белых по сдаче оружия освобождаются на волю, после чего по их желанию разрешается поступить добровольцами в ряды Красной Армии”…
Заняв Зимино, белые начали расправу над восставшими. В селе они сожгли 92 дома с несколькими амбарами хлеба и расстреляли 35 жителей. Карательные отряды Харченко и Хмелевского и поручиков Гордиенко и Серебренникова расстреляли и повесили свыше 3 000 человек в Усть-Чарышской пристани, Вяткине, Легостаеве, Рассказихе, Михайловке, Огнях, Сибирячке и в других сёлах Барнаульского и Бийского уездов. Из села Усть-Алейского, где сожжён был 61 дом, и сёл Зимино и Чистюньки в течение нескольких дней вывозилось на нескольких подводах разное крестьянское имущество: пимы, шубы, полушубки, а также съестные припасы – масло, птица, хлеб, мука, свинина и т.д. Угонялись также целые гурты крупного рогатого скота, овец и лошадей.
Массовый характер партизанское движение в Горном Алтае стало приобретать также в августе 1919 г. Образовалось несколько партизанских районов: 1) Чарышский в бассейне среднего течения рек Чарыша и Ануя; 2) Куяганская, Черно-Ануйская, Барагашинская и Усть-Канская волости; 3) Абайская, Усть-Коксинская, Катандинская и Верх-Уймонская волости…
4 сентября главный военно-революционный штаб Алтайской губернии разослал циркуляр, в котором сообщал, что он созывает съезд крестьянских депутатов восставших местностей… Съезд… открылся 9 сентября. После доклада председателя съезда П.К.Голикова было решено образовать Областной исполнительный комитет Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов (Облаком), которому передавалась вся полнота власти. Съездом также были приняты резолюции о конфискации имущества бежавших к белым, осуждённых революционным трибуналом в соучастии буржуазной власти спекулянтов, о реквизициях “только в случаях крайней необходимости”.
Осенью 1919 г. под контролем белогвардейцев на Алтае остались только города, линия железной дороги и притрактовые селения. Большую часть сельской местности контролировали партизаны…
Выбив партизан из деревень, белые учиняли расправу над местным населением. Комиссар штаба 1-го Алейского полка сообщал в штаб корпуса 11 октября, что в Малышевом Логу противник изнасиловал 30 женщин, зарубил местных жителей – 17 человек, казнил 13-летнего мальчика…
Для успешного наступления на алтайских партизан колчаковское командование направило в Барнаул 43-й Омский и 46-й Томский полки. Вместе с ними прибыл бронепоезд “Сокол”, два броневика “Степной” и “Туркестан”, артиллерия. Из Семипалатинска на станцию Рубцовка прибыл казачий полк и два полка голубых улан и чёрных гусар под командованием генерала Евтина. В Славгороде и Камне готовился к наступлению польский полк “им. Костюшко” под командованием полковника Болдока <…> Кроме этих полков в Барнауле находился 3-й отдельный образцовый егерский батальон под командованием полковника Окунева в 1 000 штыков, 3-й Барнаульский Сибирский стрелковый полк и части 5-го Чехословацкого пражского полка “имени Массарика”. Технически полки были вооружены более чем достаточно: при 43-м и 46-м полках имелось 47 пулемётов и 6 орудий. Части генерала Евтина имели 12 пулемётов и 4 орудия. Всего в полках насчитывалось до 15 тысяч штыков и сабель при 18 орудиях, 100 пулемётах, одном бронепоезде и двух броневиках.
К моменту наступления колчаковцев на Солоновку в армии [партизан] насчитывалось свыше 30 000 бойцов…
Утром 15 ноября белые полки пошли в наступление. 43-й полк, соединившись у Солоновки с 46-м полком, повёл наступление вдоль кромки бора, со стороны деревни Селиверстовой. Колчаковцы открыли по селу огонь из 54 пулемётов и 6 орудий. Под прикрытием огня в наступление перешла и белая кавалерия, начавшая охватывать в кольцо со степи тыловую часть Солоновки. Была угроза, что Солоновка очутится в замкнутом кольце.
В ночь с 15 на 16 ноября положение для белых изменилось в худшую сторону: неожиданно ударил сильный мороз. Колчаковцы вырыли в лесу ямы и забрались в них, чтобы кое-как согреться. В это время повели наступление с правого фланга 1-й, 7-й и 6-й полки, а с левого – 4-й полк, вызванный штабом главкома для подкрепления из деревни Волчихи. Бой с большими потерями для обеих сторон продолжался несколько часов.
16 ноября утром после ожесточённой артиллерийской, пулемётной и ружейной стрельбы колчаковские полки возобновили наступление на Солоновку…
К часу ночи стрельба начала стихать и бой прекратился, а рано утром 17 ноября партизаны узнали, что противник сбежал.
Окончательный разгром белых армий на Алтае начался после падения Омска. 18 ноября информационный отдел штаба 3-го корпуса обобщил сообщения районных штабов и военно-революционных комитетов и пришёл к выводу, что крах белой армии неизбежен. Родинский военно-революционный районный штаб сообщил, что белые двигались из Славгорода на село Солоновку, заслышав о падении Омска, повернули обратно. Златопольский летучий отряд обстрелял Славгородский вокзал и связался с рабочими Кулундинской железной дороги. 9-м Каргатским полком в селе Дурманке было разбито 2 батальона белых, убито 60 человек, остальные разбежались. Выделившийся из 1-го полка отряд алейцев разбил отряд поляков численностью около 1 000 человек, и двинулся на Чарыш, мобилизуя по пути население. В Ключевском районе организовались отряды в 300 аулах, установив связь с партизанами.
19 ноября Златопольский летучий отряд занял без боя Славгород. Начальник штаба генерал Касаткин приказал всем силам отступать к станции Поспелиха, а затем – к Барнаулу. Информационный отдел штаба 3-го корпуса 27 ноября сообщал, что по линии Алтайской железной дороги царит паника, офицеры бегут из армии, рытьё окопов на станциях Рубцовка и Поспелиха прекратилось, что свидетельствует о том, что у белых всё кончено. 5-й полк занял село Ключи и выслал разведку на Павлодар, в котором, как выяснилось, уже нет никакой власти. 29 ноября командир боевого участка сообщил в штаб корпуса, что 28 ноября 10-й Змеиногорский советский полк и 4-й Семипалатинский полк заняли Рубцовку, захватив до 1 000 пленных и несколько пулемётов, много винтовок в патронов, два орудия и снаряды. За Рубцовку сражались только офицеры и добровольцы. Новобранцы, которыми руководил солдат Дербет, перешли на сторону партизан.




В. Г. Кокоулин о поражении белых в Енисейской губернии

Из книги Владислава Геннадьевича Кокоулина "Белая Сибирь: борьба политических партий и групп (ноябрь 1918 –
декабрь 1919 г.)"
.

Поскольку главный штаб решал не только военные, но и дела по гражданскому управлению: принимал меры к прекращению пьянства и грабежей, во взаимодействии с сельскими обществами занимался обеспечением семейств мобилизованных и добровольцев, то силы партизанской армии росли, симпатии крестьянства были целиком на стороне партизан. В итоге, 24 октября управляющий Енисейской губернией П.С.Троицкий сообщил в министерство внутренних дел:
– В Минусинском уезде наши отряды оставили Абакан. Вся правобережная часть Енисея в руках красных. Пассивное положение наших отрядов, всевозможные насилия создали в населении благоприятное настроение в пользу красных. Недовольство командованием наблюдается в самих отрядах. Генерал Марковский не принимает решительные меры для установления законопорядка, усиления тивной борьбы. Пассивность начальников войск и беззакония в Минусинском и Канском уездах бросают население в объятия красных <…> Положение губернии быстро ухудшается.
[Читать далее] колчаковские власти пытались организовать в деревнях отряды самоохраны. Они продолжили эти попытки осенью. Но как и прежде, их усилия не увенчались особыми успехами.
…стало очевидно, что дни колчаковской власти сочтены, дружинники перестали оборонять сёла от партизан, а переходили к ним вместе с выданным им оружием.
И, наконец, в ноябре представители колчаковского командования направили тасеевским партизанам “мирные предложения”:
– 1) С каждой выпущенной пулей народное богатство России уменьшается по теперешнему на десяток рублей. С каждой загубленной жизнью земля лишается своего пахаря, завод лишается своего работника, школа – своего учителя, семья – своего кормильца, государство теряет своего гражданина.
2) Чем дальше идёт братоубийственная война, тем она жесточе, тем больше мы, русские, обескровим нашу мать-родину, тем больше историческое преступление мы совершаем против своего государства, против самих себя.
3) Все наши неурядицы и междоусобия только радуют наших иностранных врагов. Да и наши заграничные друзья от нашей внутренней распри только выигрывают: мы у них покупаем обмундирование, снаряжение, каждый день борьбы разрушает всё больше нашу промышленность и мы в будущем вынуждены будем сдавать за бесценок за границу наши продукты, чтобы получить оттуда гнилую сарпинку и другие низкопробные фабрикаты <…>
8) Уже командующий войсками генерал Марковский объявил полную амнистию, полную безнаказанность всем повстанцам, добровольно сложившим оружие. Можете верить в искренние и высокие побудительные причины этого шага, кого же это не удовлетворяет, кто желает более ясно договориться по политическим вопросам, объединения вокруг лозунга воссоздания Великой России, то пусть посылают делегатов командующему войсками Енисейской губернии Марковскому, управляющему Енисейской губернией П.С.Троицкому в полной уверенности, что ваши делегаты будут выслушаны и беспрепятственно пропущены обратно в ваши лагери.
9) Если вы пожелаете, будут посланы к вам наши делегаты при условии, что начальники ваших повстанческих отрядов гарантируют неприкосновенность и свободный возврат.
Представители Тасеевской федеративно-социалистической республики направили следующий ответ:
– 1) Мы прекрасно понимаем, что народное богатство разоряется не только на десяток рублей, но и на сотню или около, благодаря деятельности разбойничьей банды колчаковских прихлебателей. Мы прекрасно понимаем, что разорение народного богатства явилось результатом финансовой вакханалии так называемого “Правительства Сибири”. Понимаем также, из какого источника протекают ваши крокодиловы слёзы о “загубленной жизни”, о “бедном пахаре”, о“рабочем, лишённом работы”, о “страждущем учителе” и т.д. и т.п., понимаем потому, что пожары сёл и деревень, беспощадный грабёж крестьянского населения, виселицы, расстрелы, запарывание плетью, закапывание живыми и прочие изветы вашей “цивилизации” как видение дьявола стоит перед нашими глазами.
2) Вы сами ответственны за так называемую “братоубийственную войну”, потому что стремление и аппетиты “отечественных” акул-капиталистов и их прихлебателей правых эсеров и меньшевиков наиболее ярко выделилось после демократического совещания и выступления Корнилова и Каледина, направленные на демократию и на разгон Советов. Во всяком случае не вам говорить об “историческом преступлении”, ибо эти слова являются ничем иным, как обнажённым лицемерием, плохо прикрытым фиговым листком. Если представители, эти верные холопы буржуазии при всяком случае ссылаются на историю, то они кощунствуют, потому что история для них представляется в виде продажной женщины, которую можно утилизировать за медный грош. Что же касается упоминания государства, то у трудового народа свой государственный идеал, идеал Советской, народной, трудовой социалистической республики, но не ваш растленный идеал государства паразита и денежного мешка <…>
8) Генерал Марковский обещает полную амнистию добровольно сложившим оружие повстанцам. Должно довести до сведения подобных господ, что предложения подобного рода являются лишним оскорблением. Вы, почтеннейшие, оскорбляете нашу честь революционера и социалиста, оскорбление, за которое вы впоследствии строго ответите. Что касается “искренности” этих заявлений, то им ломаный грош цена, потому что уже не один из нас попал на удочку. Мы не настолько слепы, чтобы не видеть, что на “воре шапка горит”, а потому, принимая во внимание ценность подобных заявлений, мы делегацию не шлём.
9) Посылайте делегатов. Тасеевский Совет гарантирует вам неприкосновенность личности и свободный возврат при условии отсутствия с вашей стороны шпионажа.
…сводки колчаковских властей рисуют картины того, что творили белые отряды в деревнях. Вот что сообщил управляющий Ачинским уездом управляющему губернией:
– О незаконных действиях, творимых поручиком 1-го Сибирского стрелкового прифронтового полка Пахомовым, установлены следующие факты:
– 1) Расстрел безвинных крестьян деревни Линёвой Едетской волости Ивана Лукьяновича Кутькова, деревни Кадать Андрея Ильича Губанова, Мажары Кизильской волости Семёна Егоровича Федяева и т.д.
2) Поголовная жестокая порка, не разбирая правого и виноватого. Как, например, в деревне Линёвой был выпорот весь сход (60 человек) и даже крестьяне, проезжавшие мимо на возах, пороты, как им было сказано, “за компанию”. Число ударов некоторым доходило до 150, так что люди теряли сознание и хворают до сего времени. Причём над поротыми ещё глумились, приказывая благодарить за порку.
3) Вымогательство денег дружинником Зеликом Комбрико у крестьян деревни Ивановки Едетской волости Ивана Симакова и Василия Суницкого под страхом порки и расстрела <…>
Крестьяне страшно напуганы таким отношением правительственных войск и недоумевают, от кого же теперь ждать защиты, когда над ними правительственные войска издеваются так же, как и красные. Если во главе правительственных отрядов будут стоять такие люди, как поручик Пахомов <…> то вполне понятно, что крестьяне будут поддерживать скорее красных, чем правительство, агентов которого они видят только с плохой стороны…
В начале октября, подводя итоги борьбы с партизанами, помощник управляющего Енисейской губернией Бондарь констатировал: “Год борьбы вооружёнными отрядами с повстанческим движением в
губернии не только не дал желаемых результатов, но наоборот, ухудшил положение и подорвал у населения престиж власти. В конечном итоге получалось, что мы не только не обезоружили население, не умиротворили его, а наоборот: озлобили, довели до отчаяния, дали ему вооружение в небывалом количестве, а в умах большинства населения губернии создали настроение, благоприятное повстанцам. Чем больше мы мобилизуем население, тем у повстанцев больше армии. Чем больше мы вооружаем и обмундировываем наши части, тем больше у красных оружия и обмундирования”…
Кризис колчаковского режима в Западной Сибири активизировал мелкобуржуазный лагерь, который вновь решил установить “всенародную власть”, опираясь на земства, в которых мелкобуржуазным партиям удалось сохранить свои позиции. Во второй половине 1919 г. партийная деятельность эсеров Красноярска (главным образом членов губернского и городского комитетов ПСР) полностью слилась с работой земской группы, что, по их мнению, давало возможность легальных выступлений, к которым “волей-неволей должны были прислушиваться общественные и административные круги”.
В начале августа 1919 г. Красноярская губернская земская управа провела расширенное заседание с представителями уездных земских управ, итогом которого стало постановление о проведении губернского совещания по вопросам участия земских и городских самоуправлений в государственном строительстве. В повестку дня будущего совещания были внесены следующие пункты: 1) освещение политического состояния страны, 2) созыв Сибирского земского собора, 3) созыв Сибирского Учредительного собрания, 4) отношение к проекту созыва Всероссийского Учредительного собрания, о котором в это время начались разговоры в правительственных сферах. Кроме того, “для прикрытия” в повестку были поставлены некоторые практические вопросы. Сама идея проведения губернского совещания получила одобрение сверху, но министерство колчаковского правительства решительно отсекло вопросы политического характера, выхолостило все “революционные” идеи эсеров. Ослушаться правительства эсеры не решились…
Обратимся кратко к характеристике внутреннего состояния белой армии на местах. Ещё когда Красная Армия только подходила к Омску, в тылу белых не только не было “патриотического подъёма”, но, наоборот, среди офицеров царило беспробудное пьянство. 12 ноября по Ачинскому военному району даже был издан специальный приказ:
– Ввиду неоднократных случаев скандалов в ресторанах посетителями в нетрезвом виде приказываю: все рестораны, столовые и кофейные, находящиеся в Ачинске, закрывать в 6 часов вечера. После 6 часов вечера во всех вышеуказанных помещениях никто не имеет права оставаться. В номерах могут после 6 часов вечера оставаться только те, кто имеет письменное разрешение от коменданта района на право ночевать в гостинице. Представление в цирке должно оканчиваться в 7 часов вечера. Начальнику городской милиции, содержателям гостиниц, кофеен и столовых, а также директору цирка под расписку, и строго следить за исполнением.
Очередная попытка организовать добровольные дружины в деревне также провалилась. Вот что отмечалось в сводке колчаковской контрразведки от 9 декабря:
– Ачинск. Стремление крестьян к формированию добровольческих дружин было большим до падения Омска. После свободного передвижения красных стремление к формированию дружин сменилось нежеланием, боязнь, что красные потом будут избивать дружинников. Также порка крестьян правительственными отрядами и незаконные реквизиции, иногда переходящие в грабежи, служат тормозом формирования дружин. Строгая дисциплина, распорядительность начальников отрядов, более гуманные отношения к крестьянам, наверно, вызовут стихийное крестьянское движение против красных.
Колчаковская армия попыталась укрепиться на выходе из Щегловской тайги, но она не сумела этого сделать, поскольку в Томске восстали части 1-й армии. Теперь прикрывать отход 2-й и 3-й армий было некому и генерал Сахаров прекратил всякие попытки организовать оборону на этом рубеже. Оставалось одно – продвигаться в Енисейскую губернию и далее на восток. Но железная дорога была забита эшелонами чехословацкого корпуса и поляков…
26 декабря 1919 г. в Красноярскую городскую думу была внесена резолюция блока демократических и профессиональных организаций:
– Вооружённая борьба с большевизмом <…> привела к обратным результатам: 1) вместо осуществления народоправства – к установлению самой злостной реакции, 2) вместо воссоединения России в одно целое – к ещё большему её расчленению, 3) вместо спасения России от хозяйственного распада и восстановления её экономической мощи – к дальнейшему углублению развала всего организма и возможность гибели страны и 4) вместо поражения большевизма – к его укреплению <…> Первой задачей правительства территории Сибири является безболезненная ликвидация Гражданской войны и организация переговоров с Советской Россией о перемирии…
28 декабря в открытом письме к Колчаку генерал-майор Зиневич заявил, что верил лозунгам Учредительного собрания, но Колчак обманул Россию: согласившись на созыв Земского собора, ничего не сделал в этом отношении. Он требовал:
– Если Вы не передадите добровольно власть народным представителям в лице немедленно созванного Земского собора, я впредь Ваших повелений выполнять не буду и пойду туда, куда прикажет русский народ.
Тем временем 28 и 29 декабря в железнодорожных мастерских проходили митинги. Ораторы выступали за диктатуру пролетариата: “Не может быть сомнения, что оба эти дня, проведённые рабочими в мастерских на митинге, были сплошной манифестацией в пользу Советской власти”, – свидетельствовала красноярская эсеровская газета. 28 декабря идея Учредительного собрания в мастерских была решительно освистана. “Как только рабочие на митинге услышали, что Сибирское народное собрание должно будет первой задачей своей деятельности поставить созыв Сибирского Учредительного собрания, они разразились самым грубым свистом”. Было решено признать Советскую власть при условии восстановления ею гражданского мира.
29 декабря в присутствии командующего войсками Енисейской губернии генерал-майора Зиневича состоялось собрание солдат и офицеров 31-го Сибирского стрелкового полка и 4-го Енисейского полка. Генерал Зиневич информировал о положении дел и о начале переговоров с Щетинкиным. После генерала Зиневича выступили несколько солдат, которые говорили о двух моментах: 1) о признании и поддержке вновь зародившейся народной власти города и земства и 2) о скорейшем прекращении братоубийственной Гражданской войны. В конце собрании были избраны два делегата на собрание рабочих железнодорожных мастерских для информации о настроении солдат названных полков.
Подробности событий, происходивших в эти дни, оставил нам солдат 31-го полка. Он вспоминал, что когда делегаты прибыли к железнодорожным рабочим, то выяснилось, что Зиневич там побывал, но быстро уехал. После того, как солдаты изложили свои взгляды на текущий момент, было предложено создать городской Совет рабочих и солдатских депутатов, против чего решительно выступил Е.Е.Колосов. Однако его слушать не стали и на созванном вскоре общем собрании солдат и рабочих был избран организационный комитет…
Ночью 2 января Е.Е.Колосову и генералу Б.М.Зиневичу удалось связаться со 2-й стрелковой бригадой 30-й дивизии, которой командовал И.К.Грязнов. Е.Е.Колосов сообщил, что по всей магистрали от Красноярска до Иркутска произошли восстания под руководством Политического центра, который поставил задачей свержение власти Колчака и установление мирных отношений с Советской Россией. Далее он проинформировал, что предполагается созвать Сибирское Народное собрание, которое и определит форму правления. Колосов признался, что он осознаёт силу Красной Армии и притягательность идей Советской власти, однако сложная военно-политическая и международная обстановка на Дальнем Востоке требуют осторожного подхода. Однако политический комиссар бригады не согласился с Колосовым, уверяя его, что крестьянство Сибири целиком за Советскую власть, а попытки договориться с мелкобуржуазными элементами неизменно оканчивались неудачей. Затем генерал Зиневич предложил немедленно заключить перемирие и начать переговоры. Он разъяснил, что для предотвращения анархии в Красноярске сформирован Комитет общественной безопасности. После переговоров с командованием 5-й Армии Грязнов сообщил, что они готовы мирно войти в Красноярск, при условии, если из Красноярска не раздастся ни единого выстрела, и потребовал разоружения красноярского гарнизона, подчинённого Зиневичу, обещая, правда, оставить одну роту вооружённой для охраны порядка в городе.
В ночь с 3 на 4 января в Красноярске революционный комитет взял город без выстрела…
4 января белая армия под командованием генерала Войцеховского, выждав подхода передовых частей 3-й армии, которую вёл генерал Каппель, попыталась взять Красноярск. Однако силы армии были уже не те – большинство солдат колчаковской армии просто сложили оружие…
Местные земцы попытались установить земскую власть и в Тайшете. Однако этому воспрепятствовали партизаны Шиткинского фронта. Тайшетское земское собрание предприняло попытку договориться со штабом Шиткинского фронта и подготовило соответствующий наказ своим представителям: “Ввиду падения власти Колчака требовать немедленной организации всенародной государственной власти, избранной на основе всеобщего избирательного права, только такая всенародная власть, избранная народом, и может сплотить вокруг себя всё трудовое население нашей родины <…> Долой реакцию <…> Да здравствует народоправство”. В ответе Шиткинского фронта отмечалось: “Об учредиловке покончен вопрос <…> Учредиловка умерла <…> Да здравствует народоправство в лице рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Да здравствует социализм”.
Аналогичная ситуация сложилась в Нижнеудинске. В воззвании Нижнеудинской земской управы “К повстанцам”, подписанном председателем уездной земской управы М.Кравковым, предлагалось:
– Рабочие и крестьяне – повстанцы! Вы свергли в своё время при помощи чехов иго насильников – большевистских комиссаров, вы свергли теперь иго захватчика народной воли и власти Колчака, Колчак и его правительство не существуют более. Те же чехи, которые помогли в Сибири прогнать насильников – комиссаров, арестовали теперь Колчака и колчаковцев и везде устанавливают народную власть, истинная власть рабочих и крестьян, возглавляемая временно на местах земством. Нет больше ни контрразведки, ни воскресших было романовских жандармов колчаковской охраны. Сам Колчак арестован 27 декабря в Нижнеудинске, арестованы и все его наиболее отличившиеся приспешники. Рабочие и крестьяне! Вам нет больше нужды скитаться по тайге, бросив на произвол свои семьи, родные гнёзда, наоборот. Ваши силы и Ваши знания нужны теперь для строительства новой жизни на началах права большинства и справедливости в отношении каждого на началах тех свобод, за которые последние годы было пролито так много крови. Рабочие и крестьяне! Теперь вам не по пути больше колчаковщина. Идите смело по Нижнеудинской волости и деревне, являйтесь в местные свои или ближайшие управы и вам, пополнившим наши ряды в борьбе за народоправство, будут обеспечены неприкосновенность личности, право на свободный труд, право на землю и волю. Конец хозяйственной разрухе, конец братоубийственной разрушительной войне, да здравствует народ, да здравствует Учредительное собрание.
В ответе повстанцев на воззвание Нижнеудинской земской управы, подписанном агитационным отделом Шиткинского фронта, разъяснялось:
– Мы восстали не только против насилия, грабежа и издевательства Колчака, но и восстали против гнёта капитализма, нам безразлично, кто бы ни олицетворял власть капитала – Колчак и Красильников, Яковлев, Трофимов или Кравков, или вообще правые социалисты в тесном союзе с капиталистами в целом. Мы восстали против гнёта капитала, за власть трудящихся, то есть за власть большинства над меньшинством <…> Те же чехи в 1919 г. в угоду Колчаку уничтожали огнём и мечом целые сёла и деревни, населённые мирными жителями крестьянами <…> Колчак потерял всякую реальную силу. Его недостроенное здание на глиняном фундаменте рухнуло. Остались лишь только развалины, которые как отбросы попираются всякими проходящими мимо <…> Только низвержение власти капитала и социалистическая революция во всём мире дадут нам прочное и полное освобождение. Никакого доверия соглашателям <…> Да здравствует власть трудящихся в лице Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов! Да здравствует социализм!..
Таким образом, в Енисейской губернии в разных городах была предпринята попытка установить власть земства, однако продержалась она недолго, после прихода Красной Армии земская власть была упразднена и управление перешло к военно-революционным комитетам. Нет оснований приписывать земцам какие-либо заслуги в борьбе с колчаковщиной. Как и летом 1918 г. им казалось, что они могут приступить к реализации своей программной установки “третьего пути”. Однако тогда их сменила колчаковская власть, теперь же – Советская власть. Это ещё раз свидетельствует об объективной невозможности “третьего пути” в революции в период наивысшего обострения классовых противоречий, дошедших до открытой гражданской войны.