June 16th, 2020

Сколько священнослужителей РПЦ погибло в 1917–1926 гг.? Часть I

Взято отсюда.

Вопрос о реальных масштабах насилия по отношению к представителям Русской православной церкви, имевшего место как в течение 1917 г., так и позднее — в первые месяцы и годы после Октябрьского переворота, все еще остается открытым. Историческая наука не дает на него однозначного и фундированного ответа, а серьезных попыток разрешить его в строго академическом ключе не предпринимается. Профессиональные историки, церковные исследователи, публицисты, журналисты и политики обычно ограничиваются упоминанием нескольких «расхожих» цифр, которые при близком рассмотрении оказываются ничем не подкрепленными, их первоисточники никак не идентифицируются.
[Читать далее]Обнародованные сегодня мемуарные и историографические работы содержат противоречивые сведения относительно числа этих жертв, причем называемые в них цифры отличаются друг от друга порою в десятки, сотни, а то и тысячи раз. Так, с одной стороны, известный историк РПЦ Д. В. Поспеловский в одной из своих работ утверждал, что с июня 1918 по март 1921 г. погибло не менее 28 архиереев, 102 приходских священников и 154 диаконов[1], из чего можно сделать вывод, что, по мнению ученого, количество жертв среди священнослужителей в годы гражданской войны следует измерять сотнями[2]. С другой стороны, в литературе циркулирует гораздо более внушительная цифра: будто бы из 360 тыс. священнослужителей, трудившихся в РПЦ перед революцией, к концу 1919 г. в живых осталось всего 40 тыс. человек[3]. Иными словами, утверждается, что только за первые два года гражданской войны погибло около 320 тыс. священнослужителей. Заметим попутно, что эта цифра абсолютно недостоверна: официальная церковная статистика (ежегодные «Всеподданнейшие отчеты обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания…», издававшиеся на протяжении многих лет перед революцией) свидетельствует, что количество священнослужителей РПЦ никогда не превышало 70 тыс. человек.
Нет смысла перечислять все существующие сегодня «промежуточные» версии числа жертв среди духовенства после 1917 г. Авторы, затрагивающие этот вопрос, как правило, высказывают необоснованные суждения: либо вводят в оборот собственную статистику, не называя источников и не раскрывая методику своих подсчетов; либо дают ложные ссылки на труднодоступные или несуществующие источники; либо опираются на предшествующие исследования, которые страдают одним из названых недостатков. Что касается наличия ложных ссылок, то таким примером может послужить одна из ранних работ известного историка М. Ю. Крапивина, в которой воспроизводится упоминавшийся выше тезис о якобы 320 тыс. погибших священнослужителях[4]. В качестве «доказательства» автор дает ссылку на Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР: «Ф[онд] 470. Оп[ись] 2. Д[ела] 25–26, 170 и др.»[5] Однако обращение к указанным делам[6] показывает, что никаких подобных цифр в них нет, а ссылка поставлена произвольно.
В результате в информационном пространстве накапливаются и благополучно уживаются самые разные, как неправдоподобно маленькие, так и неправдоподобно большие цифры, которые открывают простор для всевозможных околонаучных спекуляций.
Прежде чем сформулировать задачу настоящей публикации, необходимо напомнить, что духовенство РПЦ делилось на три большие группы: священнослужители (диаконы, протодиаконы, священники, протоиереи, протопресвитеры, епископы, архиепископы, митрополиты, патриарх), собственно монашествующие (черное духовенство, за вычетом епископов, архиепископов, митрополитов и патриарха), а также церковнослужители (псаломщики, пономари, дьячки, иподиаконы и т. д.). Объектом данного исследования будут только священнослужители. Именно эта группа, в силу своего общественного положения и культурно-образовательного уровня, понесла, надо полагать, наибольшие потери в годы гражданской войны. Вопрос о жертвах среди собственно монашествующих и церковнослужителей в работе затрагиваться не будет.
Также необходимо определиться с географическими рамками исследования. Напомним, что с 1917 г. на протяжении целого ряда лет на территории бывшей Российской империи возникали и исчезали различные административно-территориальные образования, почти непрерывно появлялись, перемещались и растворялись границы. К началу 1920-х гг. указанный процесс затих. Оформившийся к этому времени (1922 г.) Союз Советских Социалистических Республик был несколько меньше Российской империи: некоторые ее части к этому времени стали независимыми государствами или вошли в состав сопредельных стран. До 1917 г. влияние РПЦ распространялось не только на традиционные русские области и «отколовшиеся» после революции территории империи (Финляндию, Польшу, Прибалтику и др.), но и отчасти на другие государства (Северную Америку, Японию, Корею и др.). Таким образом, по ходу изложения придется говорить, с одной стороны, о весьма широкой «зоне влияния» Церкви непосредственно перед 1917 г., а с другой стороны — о территории СССР образца декабря 1926 г. Географическое пространство, которое занимал Советский Союз в декабре 1926 г., в дальнейшем для краткости будет именоваться Территорией.
Наконец, последний терминологический нюанс. Под насильственной смертью в работе понимаются расстрелы по суду, расстрелы заложников, бессудные казни, стихийные расправы, убийства во время вооруженных столкновений. Этой категории противопоставляются те, кто умер «своей смертью» — от возраста, болезней, эпидемий, голода или бытовых несчастных случаев.
Итак, цель настоящей публикации — установить, сколько священнослужителей РПЦ погибло насильственной смертью на Территории с начала 1917 по конец 1926 г.
Общая идея подсчета такова. Выделяется особая группа — все жители Территории, которые с начала 1917 по конец 1926 г. хотя бы какое-то время находились в статусе священнослужителя РПЦ. В начале 1917 г. эта группа делилась на 2 подгруппы: А) тех, кто уже являлся священнослужителем Территории, и В) тех, кто станет священнослужителем Территории в период с начала 1917 по конец 1926 г. К концу 1926 г. та же группа людей делилась на 5 подгрупп: C) тех, кто является священнослужителем Территории, D) тех, кто оказался за пределами Территории в результате эмиграции, E) тех, кто, живя на Территории, снял с себя священный сан, F) тех, кто ушел из жизни естественным путем в пределах Территории, и Х) тех, кто пал жертвой революционного насилия на Территории. Последняя величина представляет основной интерес. Поскольку речь идет об одной и той же группе людей в разные моменты времени — в начале 1917 и в конце 1926 г. — то А + B = C + D + E + F + Х. В работе будут найдены примерные значений A, C, D и E, а также предложены верхняя оценка для B и нижняя оценка для F. Отсюда будет получена верхняя оценка для искомой величины Х.
Хотелось бы предостеречь читателя от слишком буквального восприятия фигурирующих в дальнейшем цифр. Разумеется, каждая из них дается с определенной погрешностью. Таким образом, итоговый результат будет всего лишь первым приближением изучаемой величины. Можно ли найти второе, третье приближение, используя предложенный метод? Вероятно, да. Однако, по-видимому, это потребует огромных усилий целого коллектива исследователей.
Итак, приступим к подсчету.
A. Найдем число тех, кто уже был священнослужителем на Территории к началу 1917 г. На протяжении многих лет перед революцией РПЦ ежегодно представляла детальный отчет о своей деятельности. Обычно он носил название «Всеподданнейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания за … год». Единственное исключение составлял отчет за 1915 г., который именовался несколько иначе: «Обзор деятельности ведомства православного исповедания за 1915 год». Как правило, это были весьма увесистые, в несколько сот страниц, издания с подробным описанием всех основных событий церковной жизни за истекший год, большим количеством статистических таблиц и т. п. Увы, отчеты за 1916 и 1917 гг. не успели выйти в свет (очевидно, в связи с революционными событиями). По этой причине следует обратиться к отчетам за 1911–1915 гг.[7]. Из них можно почерпнуть сведения о численности протоиереев, священников, диаконов и протодиаконов (штатных и заштатных):
— в 1911 г. в РПЦ было 3341 протоиерей, 48 901 священник, 15 258 диаконов и протодиаконов;
— в 1912 г. — 3399 протоиереев, 49 141 священник, 15 248 диаконов и протодиаконов;
— в 1913 г. — 3412 протоиереев, 49 235 священников, 15 523 диакона и протодиакона;
— в 1914 г. — 3603 протоиерея, 49 631 священник, 15 694 диакона и протодиакона;
— в 1915 г. — 3679 протоиереев, 49 423 священника, 15 856 диаконов и протодиаконов.
Как видим, количество представителей каждой категории год от года почти не менялось, имея небольшую тенденцию к увеличению. Исходя из представленных данных, можно вычислить примерное количество священнослужителей к концу 1916 — началу 1917 г. Для этого к числу представителей каждой категории в последний (1915) год следует прибавить средний ежегодный «прирост», вычисленный по приведенным пяти годам:
3679 + (3679–3341): 4 = 3764 протоиерея;
49 423 + (49 423–48 901): 4 = 49 554 священника;
15 856 + (15 856–15 258): 4 = 16 006 диаконов и протодиаконов. Итого: 3764 + 49 554 + 16 006 = 69 324 человек.
Значит, к концу 1916 — началу 1917 г. в РПЦ насчитывалось 69 324 протоиерея, священника, диакона и протодиакона.
К ним необходимо прибавить представителей высшего духовенства — протопресвитеров, епископов, архиепископов и митрополитов (напомним, что патриарха в 1915 г., как и вообще на протяжении двух столетий до конца 1917 г., в РПЦ не было). Ввиду относительной малочисленности высшего духовенства, можно считать, что к концу 1916 — началу 1917 г. его общая численность была такой же, как в конце 1915 г., то есть 171 чел.: 2 протопресвитера, 137 епископов, 29 архиепископов и 3 митрополита[8].
Таким образом, охватив все категории священнослужителей, можно сделать следующий промежуточный вывод: к концу 1916 — началу 1917 г. РПЦ насчитывала в общей сложности 69 324 + 171 = 69 495 священнослужителей.
Однако как было отмечено выше, «зона влияния» РПЦ простиралась далеко за пределы Территории. Области вне ее, охваченные этим влиянием, можно поделить на российские, то есть входившие в состав Российской империи, и зарубежные. Российские области — это, прежде всего, Польша, Литва, Латвия и Финляндия. Им соответствуют 5 крупных епархий: Варшавская, Холмская, Литовская, Рижская и Финляндская. Согласно официальным церковным отчетам, незадолго до революции в этих областях трудилось: 136 протоиереев, 877 священников, 175 диаконов и протодиаконов (данные за 1915 г.)[9], а также 6 представителей высшего духовенства — епископов, архиепископов и митрополитов (данные за 1910 г.)[10]. В сумме: 1194 чел. штатных и заштатных священнослужителей.
Зарубежные области — это, прежде всего, Алеутская и Северо-Американская миссия (епархия), Православная духовная миссия в Японии, Иерусалимская духовная миссия, Корейская духовная миссия и Пекинская духовная миссия (Китай). Достаточно подробные сведения о работавших там священнослужителях можно найти в церковном отчете за 1911–1912 гг., согласно которому, на этих территориях трудилось: 6 протоиереев, 159 священников, 12 диаконов и протодиаконов, а также 5 представителей высшего духовенства — епископов, архиепископов и митрополитов[11]. В сумме 182 человека.
Информацией о количестве священнослужителей в других зарубежных областях — Урмийской духовной миссии (Персия, совр. Иран) и в православных русских церквях Западной Европы — автор не располагает. Но, очевидно, их число было незначительным. Во всяком случае, что касается европейских стран, то отчеты за 1908–1909 гг. упоминают о духовной семинарии в Черногории, а также о церквях в Чехии (Прага) и Франции (Ницца, По, Канны, Ментона)[12]. Это от силы несколько десятков человек, которые не сделают существенного вклада в подсчеты.
Кроме того, за рамками исследования остается вопрос о Западной Украине и Западной Белоруссии — территориях, которые вошли в состав СССР в ноябре 1939 г. Каков был их статус в период существования Российской империи, входили ли они в ее состав, находились ли в составе каких-либо епархий РПЦ накануне и после 1917 г., как менялся политический статус этих территорий в 1917–1939 гг. и т. п. — ответы на все эти вопросы требуют весьма кропотливой исследовательской работы, которая представляется в данном случае нецелесообразной, поскольку учет православных священнослужителей этих территорий несущественно отразится на конечном результате.
Таким образом, с высокой степенью уверенности можно утверждать, что в конце 1916 — начале 1917 г. за пределами Территории трудилось около 1376 (1194 + 182) священнослужителей РПЦ. Следовательно, их число в пределах Территории к концу 1916 — началу 1917 г. составляло 68 119 (69 495−1376) человек. Таким образом, А = 68 119.
B. Оценим число тех, кто стал священнослужителем Территории в период с начала 1917 до конца 1926 г.
Установить более или менее точное количество людей в этой подгруппе крайне сложно, если вообще возможно. Подсчеты такого рода, особенно относящиеся к периоду гражданской войны, затруднены сбоями в работе церковных структур, нерегулярностью выхода в свет церковных периодических изданий, неналаженностью государственной системы учета населения, стихийными переездами священнослужителей из одних регионов в другие и т. п. По этой причине придется ограничиться вычислением единой нижней оценки для ежегодного числа новоприбывших в 1917–1926 гг. Как это сделать?
Учитывая те изменения, которые произошли в жизни РПЦ после Октябрьского переворота (прежде всего, прекращение государственного финансирования), можно заключить, что после 1917 г. карьера священнослужителя стала в целом менее привлекательной, а значит, приток новых священнослужителей в эти годы по сравнению с предреволюционным периодом мог только уменьшиться. Таким образом, ежегодное число посвящений (хиротоний) в священнослужители в 1917–1926 гг. было заведомо не больше, чем в относительно благополучное (во всяком случае, с финансовой точки зрения) предреволюционное время. Как это ни странно, при всем обилии статистической информации по самым разным аспектам жизнедеятельности РПЦ в дореволюционные годы, сводных данных по хиротониям в доступных источниках того времени отыскать не удалось. Следовательно, подсчет придется вести косвенным путем. Как именно?
Выше было установлено, что число священнослужителей РПЦ год от года практически не менялось. Ввиду того, что в предреволюционные годы случаев снятия священного сана и насильственной смерти священнослужителей было очень мало, можно считать, что в эти годы ежегодный приток священнослужителей примерно равнялся их ежегодной смертности. Таким образом, задача сводится к тому, чтобы оценить ежегодное число священнослужителей, умиравших своей смертью в предреволюционные годы. Увы, ни в каких изданиях РПЦ таких сводок обнаружить также не удалось. Вероятно, на уровне Святейшего Синода этой статистики и не велось. Однако на региональном уровне — по епархиям — подобные сводки один или по нескольку раз в месяц составлялись и публиковались в местных печатных органах, которые обычно назывались «Епархиальные ведомости». Таким образом, исчерпывающую информацию о естественной смертности среди священнослужителей РПЦ накануне 1917 г. мог бы дать непосредственный просмотр всех «Епархиальных ведомостей» и «ручной» подсчет умерших по всем епархиям священнослужителей за все предреволюционные годы. Однако подобная работа не только чрезвычайно трудоемка, но и не вполне целесообразна, поскольку в качестве нижней оценки коэффициентов ежегодной смертности в 1917–1926 гг. можно взять коэффициент смертности в любой относительно благополучный год перед революцией. На эту роль, скорее всего, подойдет 1910 г. Такой выбор обусловлен тем, что это был один из самых благополучных для русского духовенства годов в истории предреволюционной России.
Во-первых, позади была первая русская революция (1905–1907), страсти улеглись, кровавых столкновений было мало. Даже простой просмотр епархиальных печатных изданий за 1910 г. оставляет впечатление, что в это время насильственной смертью практически никто из священнослужителей не умирал. Во-вторых, еще не началась первая мировая война (1914–1918), священнослужителей не отправляли на фронт. Указанные два обстоятельства позволяют говорить о том, что в 1910 г. смертность (от всех причин) и естественная смертность среди священнослужителей есть величины практически идентичные. В-третьих, 1909–1910 гг. были урожайными[13], а значит, среди священнослужителей была относительно низкая смертность от голода или от ослабления здоровья в связи с недоеданием (если такие случаи вообще случались).
Итак, необходимо найти коэффициент смертности среди священнослужителей РПЦ в 1910 г., то есть отношение числа умерших в течение 1910 г. к их общему числу в том же году. Фактически осуществленный подсчет охватывает 31 из 68 епархий: Владивостокскую, Владимирскую, Вологодскую, Воронежскую, Вятскую, Донскую, Екатеринбургскую, Киевскую, Кишиневскую, Костромскую, Курскую, Минскую, Московскую, Олонецкую, Омскую, Орловскую, Пермскую, Подольскую, Полоцкую, Полтавскую, Псковскую, Рязанскую, Самарскую, Тамбовскую, Тверскую, Тульскую, Харьковскую, Херсонскую, Черниговскую, Якутскую и Ярославскую. В этих епархиях трудилось больше половины всех священнослужителей РПЦ (51% всех протоиереев, 60% всех священников и 60% всех диаконов и протодиаконов). Поэтому можно уверенно говорить о том, что вычисленный коэффициент смертности с высокой степенью точности отражает ситуацию по всем епархиям Территории в 1910 г. Результат подсчета оказался следующим: в перечисленных епархиях в течение 1910 г. умерло 80 из 1673 протоиереев, 502 из 29 383 священников, 209 из 9671 диакона и протодиакона[14]. Кроме того, официальный церковный отчет за 1910 г. свидетельствует о том, что в отчетном году в перечисленных епархиях умерло 4 из 66 носителей епископского сана[15]. Итого: 795 из 40 793 чел., то есть 1,95% от общего числа священнослужителей в указанных епархиях.
Отсюда два важных вывода. Во-первых, с 1917 по 1926 г. ежегодно естественной смертью умирало не меньше 1,95% священнослужителей. А во-вторых, поскольку к началу 1917 г. на Территории трудилось 68 119 священнослужителей (см. п. А), то в предреволюционные годы на Территории ежегодно естественной смертью умирало около 1328 (68 119 х 1,95%) священнослужителей. Как отмечалось выше, примерно столько же людей ежегодно перед революцией становились священнослужителями. А значит, в течение 10 лет — с начала 1917 по конец 1926 г. — в ряды священнослужителей РПЦ влилось не более 13 280 человек. Итого, B ≤ 13 280.
C. Найдем число тех, кто был священнослужителем Территории в конце 1926 г. В декабре этого года в СССР была проведена Всесоюзная перепись населения. По заключению современных экспертов, она готовилась в спокойной и деловой обстановке, к ее разработке были привлечены лучшие специалисты, и к тому же она не испытывала давления сверху[16]. Никто из историков и демографов не подвергает сомнению высокую точность результатов этой переписи.
Опросные листы включали в себя пункт о главном (приносящем основной доход) и побочном (приносящем дополнительный доход) занятиях. Священнослужителей, для которых церковная деятельность была основным занятием, оказалось 51 076 чел.[17], побочным занятием — 7511 человек[18]. Следовательно, в конце 1926 г. на Территории трудилось в общей сложности 51 076 + 7511 = 58 587 православных священнослужителей. Таким образом, С = 58 587.
D. Найдем число тех, кто к концу 1926 г. оказался за пределами Территории в результате эмиграции. В исследовательской литературе утвердилось мнение, что в Белой армии служило не менее 3,5 тыс. представителей военного духовенства (около 2 тыс. чел. — у А. В. Колчака, более 1 тыс. — у А. И. Деникина, более 500 чел. — у П. Н. Врангеля) и что «значительная часть из них впоследствии оказалась в эмиграции»[19]. Сколько священнослужителей было среди эмигрировавшего духовенства — вопрос, требующий кропотливых исследований. В работах на этот счет говорится весьма обтекаемо: «множество священнослужителей», «сотни священнослужителей» и т. п. Более конкретных данных встретить не удалось, поэтому мы обратились за консультацией к известному исследователю истории РПЦ, доктору исторических наук М. В. Шкаровскому. По его оценкам, в годы гражданской войны с Территории эмигрировало примерно 2 тыс. священнослужителей[20]. Таким образом, D = 2000.
E. Определим число тех, кто в 1917–1926 гг. снял с себя священный сан. Об этом явлении современные исследователи вспоминают нечасто. Однако уже с весны 1917 г. оно стало набирать силу. После свержения самодержавия все сферы жизни российского общества были охвачены процессами демократизации. В частности, верующие, получившие возможность избирать себе священнослужителей, во многих регионах изгоняли из церквей неугодных батюшек и ставили на их место других — более уважительно относившихся к прихожанам, обладавших бóльшим духовным авторитетом и т. п. Так, в Киевской епархии было удалено 60 священников, в Волынской — 60, в Саратовской —– 65, в Пензенской епархии — 70 и т. д. [21]. Кроме того, весной, летом и в начале осени 1917 г., еще до Октябрьского восстания, имело место большое количество случаев захвата крестьянами церковных и монастырских земель, оскорбительных выпадов, глумления и даже прямого насилия над духовенством со стороны крестьян[22]. Описанные процессы приводили к тому, что уже в середине 1917 г. многие священнослужители оказались в весьма трудном положении, часть из них была вынуждена переводиться в другие храмы или даже покидать обжитые места. Положение духовенства еще больше осложнилось после Октябрьских событий. По новым законам РПЦ лишалась государственного финансирования, запрещались принудительные сборы с прихожан, а материальное обеспечение приходского духовенства ложилось на плечи верующих. Там, где духовный пастырь снискал за годы своей службы уважение паствы, вопрос решался легко. А вот священники, не обладавшие духовным авторитетом, под давлением обстоятельств переезжали в другие населенные пункты или вообще меняли род деятельности. Кроме того, в период наибольшего накала гражданской войны (середина 1918 — конец 1919 г.) частым явлением было навешивание на духовенство ярлыков «эксплуататоров», «пособников старого режима», «обманщиков» и т. п. Вне зависимости от того, в какой степени указанные определения в каждом конкретном случае отражали действительность и настроения масс, все они, несомненно, создавали негативный информационный фон вокруг православного духовенства.
Описанные процессы начала 1917 г. и последующих нескольких лет привели к серьезным кадровым изменениям в РПЦ. Сразу после Февральской революции в духовные ведомства РПЦ стали поступать многочисленные жалобы на то, что священники и дьяконы бреют бороды, срезают волосы, носят светскую одежду, наспех ведут церковную службу, покидают приходы и т. д. [23] Уже тогда, в середине 1917 г., священники по причине невыносимых материальных условий стали добровольно снимать с себя священный сан и устраиваться на светские должности[24]. Этому способствовало и постановление Временного правительства от 25 марта 1917 г. «Об отмене ограничений в правах белого духовенства и монашествующих, добровольно, с разрешения духовной власти, слагающих с себя духовный сан, а также лишенных сана по суду духовному». Оно облегчало бывшим священникам процесс адаптации к условиям светской жизни. В последующие месяцы и годы случаи добровольного сложения с себя священного сана участились[25]. Примечательно, что этот процесс коснулся даже носителей епископского сана[26].

1. Поспеловский Д. Тоталитаризм и вероисповедание. М. 2003, с. 324. Откуда взята эта статистика, автор не сообщает.
2. Заметим, что в другой работе Д. В. Поспеловский приводит практически ту же статистику (19 епископов, 102 приходских священника и 154 диакона) для более короткого промежутка времени — с января 1918 по январь 1919 г. См.: Поспеловский Д. Православная Российская Церковь и гражданская война. В кн.: Гражданская война в России: Перекресток мнений. М. 1994, с. 109–110. Там же он пишет, что к концу гражданской войны «за Церковь» погибло 28 епископов и «несколько тысяч человек приходского духовенства».
3. См., например: Солоухин Вл. Почему я не подписался под тем письмом. — Наш современник. 1988. № 12, с. 189; Его же. При свете дня. М. 1992, с. 59; Королёв С. И. Мужество познавать правду. Беседу вел И. Дьяков. — Молодая гвардия. 1989, № 6, с. 188; Шипунов Ф. Я. Истина Великой России. М. 1992, с. 22; Тюрин Ю. П. Копье и крест. М. 1992, с. 163; Лапицкий М. И. Очерк VII. Христианство в ХХ веке (социальный аспект). В кн.: Век ХХ — анфас и в профиль: размышления о столетии, ставшем историей. М. 2001, с. 308; Грибанов С. В. Крест Цветаевых: Марина Цветаева, ее близкие, друзья и враги глазами солдата. М. 2007, с. 146; «Буду верен словам до конца». Жизнеописание и наследие иеромонаха Василия (Рослякова). К двадцатилетию мученической кончины. М. 2013, с. 103; Крапивин М. Ю. Противостояние: большевики и церковь (1917–1941 гг.). Волгоград. 1993, с. 20; Кашеваров А. Н. Православная Российская Церковь и Советское государство (1917–1922). М. 2005, с. 346.
4. Крапивин М. Ю. Ук. соч., с. 20.
5. Там же, с. 75.
6. Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ), ф. Р-470, оп. 2, ед. хр. 25, 26, 170.
7. Данные взяты из официальной церковной статистики, отраженной в следующих изданиях: Всеподданнейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания за 1911—1912 годы. СПб. 1913. Приложения: Ведомости за 1911—1912 гг., с. 44—45; Всеподданнейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания за 1913 год. Пг. 1915. Приложения: Ведомости за 1913 г., с. 24—25; Всеподданнейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания за 1914 год. Пг. 1916. Приложения: Ведомости за 1914 г., с. 24—25; Обзор деятельности ведомства православного исповедания за 1915 год. Пг. 1917. Приложения: Ведомости за 1915 г., с. 24–25.
8. Состав Святейшего Правительствующего Всероссийского Синода и российской церковной иерархии на 1915 год. Пг. 1915, Указатель именной, с. III— III.
9. Обзор деятельности ведомства православного исповедания за 1915 год. Приложения: Ведомости за 1915 г., с. 24–25.
10. Всеподданейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания за 1910 год. СПб. 1913. Приложение: Ведомости за 1910 г., с. 18—19.
11. Всеподданнейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания за 1911—1912 гг., с. 228–245.
12. Всеподданнейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания за 1908—1909 годы. СПб. 1911, с. 114–115.
13. Орлов А.С., Георгиев В.А., Георгиева Н.Г., Сивохина Т. А. История России: Учебник. М. 2003, с. 288; Крузе Э. Э. Условия труда и быта рабочего класса России в 1900–1914 гг. Л. 1981, с. 126.
14. Подсчет осуществлен по следующим периодическим изданиям за 1910 г.: «Владивостокские епархиальные ведомости» (далее — ЕВ), «Владимирские ЕВ», «Вологодские ЕВ», «Воронежские ЕВ», «Вятские ЕВ», «Донские ЕВ», «Екатеринбургские ЕВ», «Киевские ЕВ», «Кишиневские ЕВ», «Костромские ЕВ», «Курские ЕВ», «Минские ЕВ», «Московские церковные ведомости», «Олонецкие ЕВ», «Омские ЕВ», «Орловские ЕВ», «Пермские ЕВ», «Православная Подолия», «Полоцкие ЕВ», «Полтавские ЕВ», «Псковские ЕВ», «Рязанские ЕВ», «Самарские ЕВ», «Тамбовские ЕВ», «Тверские ЕВ», «Тульские ЕВ», «Вера и разум» (печатный орган Харьковской епархии), «Херсонские ЕВ», «Черниговские епархиальные известия», «Якутские ЕВ», «Ярославские ЕВ». Данные о численности священнослужителей в указанных епархиях взяты из: Всеподданейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания за 1910 год. Приложение: Ведомости за 1910 г., с. 22—23.
15. Всеподданейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания за 1910 г., с. 18–19.
16. Жиромская В.Б., Киселёв И.Н., Поляков Ю. А. Полвека под грифом «секретно»: Всесоюзная перепись населения 1937 года. М. 1996, с. 28–29; Жиромская В. Б. Всесоюзные переписи населения 1926, 1937, 1939 годов. История подготовки и проведения. — История СССР. 1990, № 3. с. 84–87.
17. Всесоюзная перепись населения 1926 года. Т. 34. М. 1930, С. 97.
18. Там же, с. 160—161.
19. Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь в ХХ веке. М. 2010, с. 91.
20. Сведения из частной переписки с М. В. Шкаровским (письмо от 10.07.2016).
21. См., например: Емелях Л. И. Крестьяне и Церковь накануне Октября. Л. 1976, с. 77—86; Бабкин М. А. Духовенство Русской православной церкви и свержение монархии (начало XX в. — конец 1917 г.). М. 2007, с. 376–378; Ефимов О. В. Противоречия в отношениях крестьянства и духовенства после Февраля 1917 года (по материалам Нижегородской губернии). В кн.: Русская Православная Церковь в мировой и отечественной истории. Материалы всероссийской научно-практической конференции. 17—19 мая 2006 г. Нижний Новгород. 2006, с. 169–173.
22. См., например: Емелях Л. И. Крестьяне и Церковь накануне Октября. Л. 1976, с. 77—86; Бабкин М. А. Ук. соч., с. 376—378; Ефимов О. В. Ук. соч., с. 169–173.
23. Леонтьева Т. Г. Вера и бунт: духовенство в революционном обществе России начала XX века. — В опросы истории. 2001, № 1. с. 39.
24. Бабкин М. А. Ук. соч., с. 376–378.
25. См., например: Четверухин Серафим. Толмачи. Воспоминания об отце. М. 1992. с. 23; Михайлов С. В. Государство и церковь: отношения органов власти, религиозных организаций и верующих на Архангельском Севере в 1918–1929 гг. Дисс. канд. ист. наук. Архангельск. 1998, с. 144; Крепицина Е. В. Государственная политика в сфере религии на территории Кузбасса в 1920–1929 гг. Дисс. канд. ист. наук. Кемерово. 2006, с. 97; Титлинов Б. В. Церковь во время Революции. Пг. 1924, с. 180; Леонтьева Т. Г. Ук. соч., с. 41; Ианнуарий (Недачин), архим. Духовенство Смоленской епархии в гонениях конца 1917 — начала 1919 года. [Архангельск]. 2013, с. 55–56; Емелях Л. И. Исповедь митрополита. В кн.: Правда о религии. Сборник. М. 1959, с. 360. Конкретные примеры см.: Отделение Церкви от государства и школы от Церкви в Советской России. Октябрь 1917–1918 г.: Сб. документов. М. 2016, с. 590–591, 596.
26. Так, например, в июле 1917 г. Преосвященный Никон (Безсонов), епископ Енисейский, подал рапорт о снятии с него священного и монашеского сана. Святейший Синод удовлетворил прошение, исключив его из духовного звания. Российский государственный исторический архив (РГИА), ф. 796, оп. 205, д. 270; см. также: Там же, оп. 204. V отд., II ст., д. 136.