September 4th, 2020

Свидетели восстания об антоновщине

Из сборника «Тамбовское восстание 1920-1921 гг.: исследования, документы, воспоминания».

В Ржаксе, центре одноименного района Тамбовской области, жил краевед Виктор Васильевич Поляков. Он опросил более ста последних свидетелей восстания в своем районе.
Иван Петрович Глебов:
В нашем селе стоит памятник двум убитым красноармейцам, сибирякам. Больше всего было бандитов кареевских, казанковских. У нас бандиты зарубили семью Алексея Алексеевича Карамышева. У них на квартире стоял судья Прозоров. Окружили дом, в котором находился Прозоров, кинули в окно гранату, все же раненому Прозорову удалось уйти. Григорий Иванович Горячев стрелял в него, но вышла осечка. Хозяина же дома и его жену убили бандиты. Потом бандиты поймали Прозорова в избе-читальне, хотели расстрелять. Но Иван Васильевич Гадин схватил пистолет и застрелил бандита. Ивана Васильевича хотели убить дома, а он выскочил и прибежал к Петру Филипповичу. Тот накрыл его корытом. А когда к нему пришли искать, сказал им, что он убежал в сторону речки.
[Читать далее]
Егор Дмитриевич был коммунистом, а его жена взяла, да и уехала в банду. Детей у них не было. Когда банду поймали, среди пленных оказалась жена Егора Дмитриевича, но она осталась жива.
Варвара Яковлевна Панина:
Весной убили Андрея Ермолаева. Он работал в сельсовете. Его убили, где курганы, а за что не знаю, он неплохой был человек.
Нас тоже поджигали бандиты, семь дворов сгорело. Один двор подожгли, и весь порядок сгорел. А мы были в сарае. Отец хотел тушить, но мы не пустили, боялись, что убьют.
Мария Степановна Жирнова:
У моего дедушки Василия Павловича Нагибнева было два сына: Игнат и Филипп. Моя мать Василиса была их младшей сестрой.
Раз Игнат пришел в отпуск, он был в Красной Армии. Когда пришло время уезжать, мой дедушка поехал провожать сына в Жердевку на поезд, так как своя станция в Отхожем была разобрана. Их увидели антоновцы, погнались за ними, стали стрелять. На глазах у отца убили сына, самого его ранили в руку. Падая, он задел лоб рукой, испачкал его в крови. Когда бандиты подъехали, подумали, что они мертвы, сняли с них одежду (дело было зимой) и уехали.
А Василий Павлович немного полежал, да и босиком побежал в Отхожее, три дня домой не приходил, родные думали, что он погиб. Когда он появился, то поехали к месту гибели сына, там его и нашли. Игната сразу же в этот день похоронили. Осталась вдова с двумя детьми.
Дядя Филипп тоже служил в Красной Армии в Борисоглебске. От него давно не было вестей. Моя мать и бабушка пошли его проведать. Трое суток шли пешком, пришли, нашли часть. Но там сказали, что отряд, в котором служил дядя, разбит, и Филипп погиб.
Дедушка от сильных переживаний умер молодым, да и бабушка умом тронулась. Страшно подумать, в одной могиле двенадцать человек родни лежало.
Юрий Дмитриевич Дунаев:
Я слышал, что у нас в Пахаре жил Свирин. Он был антоновцем. Раз он убегал от красных, у одного из них лошадь была хорошая, он вырвался вперед и стал его догонять. Свирин остановился, бросил пистолет, поднял руки. Красный опустил ружье, а он выхватил второй пистолет и в упор расстрелял преследователя. Сел на лошадь красноармейца и ускакал.
Он остался жив, потом отсидел, вернулся домой.
Уваров Николай Иванович:
Мой дядя был в повстанческой армии. Раз антоновцы поймали двух красных, Уварову дали задание их расстрелять. Он отвел их в лес и выстрелил два раза в воздух, а их отпустил. Когда банду разгромили, была зачистка местности, и дядю поймали. Отвезли его в Борисоглебск и хотели расстрелять. Да один из этих двух его узнал и рассказал, как он им спас жизнь. Благодаря этому дядя остался жив, только в тюрьме отсидел.
Евдокия Ивановна Татарникова:
Мой брат служил в отряде Селиванова. Его поймали, а когда повезли в Тамбов, он убежал. …после был председателем колхоза.
Сатина Ульяна Васильевна:
Помню, женщину красные зарубили за то, что у нее сын был бандит. Схоронили ее в Пустоваловке. Звали ее Василиса. У нее было пять сыновей и одна дочь. Дочь потом вышла замуж в село Репное за Елизара Бармина. У нее родились два мальчика. В годы Великой Отечественной войны один из них погиб, а второй стал Героем Советского Союза.



Н. В. Кривошеин о периферии антоновщины

Из сборника «Тамбовское восстание 1920-1921 гг.: исследования, документы, воспоминания».

В конце 1919 г. в селе Волчье был убит командир продотряда С. Н. Стрельников и жестоко избит студент М. А. Черменский. 12 декабря в селе Лубна Куйманской волости возникла стихийная «вспышка под влиянием некоторых кулаков», которая чуть не переросла в масштабное восстание. «Толпа, собравшаяся по набатному колоколу, - писал в отчете один из членов продотряда, - направилась к штаб-квартире реквизиционного отряда. На все предупреждения и просьбу отойти толпа кричала: «Давай их всех сюда!», «Обезоруживай их!», «Поджигай дом!» и т. д. Комиссар Липецкой ЧК вышел и сказал: «Убейте меня здесь на месте, а агентов я вам не выдам, и оружия не сдадим». После долгих увещеваний со стороны комиссара и 6-часовой блокады толпа начала расходиться... Если бы не комиссар, которого граждане с. Лубна послушали, очевидно, как односельчанина, то толпой были бы уничтожены все агенты». По результатам следствия 18 человек липецкими чекистами были арестованы, но поскольку «вспышка» носила неорганизованный характер, в лагеря отправили на один год только двоих, а остальных вскоре отпустили. 16 февраля 1920 г. в селе Кривец Больше-Хомутецкой волости «возникла вспышка небольшой группы из бывших и настоящих дезертиров, вооруженных пулеметами «Максим», к ним присоединились зажиточные элементы, обиженные продразверсткой». Вскоре эта группа двинулась на село Доброе, где был штаб продуполномоченного, пополняясь по пути единомышленниками. На подходе к селу, в лесу восставших встретил вооруженный отряд ЧОН, состоявший преимущественно из комсомольцев. Возникла перестрелка, несколько комсомольцев было ранено, а остальные разбежались. «Только когда из Лебедяни прибыли хорошо вооруженные в достаточном количестве бойцы Красной армии, - вспоминал В. П. Морковин, - восстание было подавлено. Повстанцы были наказаны, у них конфисковали имущество…». 9 марта 1920 г. в селе Борисовка той же Больше-Хомутецкой волости командир вооруженного реквизиционного отряда В. М. Караваев собрал сход жителей села и прочитал приказ упродкома о выполнении хлебной разверстки. «После некоторого обмена словами» крестьяне наотрез отказались вывозить хлеб. В ответ бойцы отряда произвели арест заложников, но когда последних повели под конвоем к волисполкому, крестьяне кинулась на красноармейцев, убили трех человек, одного ранили и освободили односельчан. После этого они стали бить в набат, на что ответили соседние села и деревни: Липовка и Лебяжье. Вскоре в Борисовке собралась огромная толпа, вооруженная кольями, вилами и винтовками. Во главе восставших стоял секретарь волисполкома, бывший военный чиновник. Как развивались события дальше, сообщил Лебедянский уездный военком А. П. Берзин своему губернскому начальству: «Продотряд, рассыпавшись на улице в цепь, принял оборонительное положение, и начальник отряда предложил толпе разойтись. Когда после повторенного несколько раз приказа разойтись толпа все-таки не расходилась и только посмеивалась, говоря: «Что вы с нами сделаете?», отряд дал несколько залпов вверх и также несколько очередей из пулемета, причем кто-то из красноармейцев выстрелил в толпу и убил двух крестьян. После этого толпа нахлынула на отряд, смяла его и разоружила 15 красноармейцев…». 24 января 1921 г. уполномоченный уисполкома по восточному району П. П. Куткевич докладывал: «В Добринском районе после отъезда отряда комдезертира бандиты зашевелились. Заметны даже отдельные выступления. В Каликинской волости бандиты разузнавали о том, где живут советские работники, и кто из них занимает ответственные должности. Больше-Хомутецкая бандитская организация поддерживает связь с такими же организациями Каликинской, Добринской, Липецкой, Козловской». Вероятно, под словами «бандитские организации» следует понимать и дезертирские сообщества, и кулацкие группировки, и уголовный элемент...
[Читать далее]
Разгром Тамбовского крестьянского восстания не означал полного прекращения антисоветских выступлений. Более того, остатки Повстанческой армии, в виде небольших разрозненных отрядов или отдельных лиц, сместились на периферию губернии и повлияли на их активизацию. Такая же картина наблюдалась и в Лебедянском уезде, причем регулярные столкновения властей с вооруженными крестьянами продолжались вплоть до начала 1930-х годов. Впрочем, на заключительном этапе крестьянской «вандеи», вооруженное сопротивление большей частью крестьянами уже не поддерживалось, а сами непримиримые борцы «за Советы без коммунистов» все более и более превращались в откровенных бандитов. В мае 1922 г. инструктор губкома партии У. Э. Ванталь докладывал: «Политическое состояние Лебедянского уезда удовлетворительное, за исключением восточного района, где продолжаются вооруженные налеты, пожары и кражи».