September 27th, 2020

Георгий Жуков о Сталине и Великой Отечественной войне. Часть III

Из книги Георгия Константиновича Жукова «Воспоминания и размышления».  

Приказы и распоряжения Верховного Главнокомандования, как правило, шли через Генеральный штаб. Разрабатывались они и принимались обычно в Кремле, в рабочем кабинете И. В. Сталина.
Это была просторная, довольно светлая комната. Обшитые мореным дубом стены, длинный, покрытый зеленым сукном стол. Слева и справа на стенах — портреты Маркса, Энгельса, Ленина. Во время войны появились портреты Суворова и Кутузова. Жесткая мебель, никаких лишних предметов. Огромный глобус помещался в соседней комнате, рядом с ним — стол, на стенах — карты мира.
В глубине кабинета, у стены, — рабочий стол И. В. Сталина, всегда заваленный документами, бумагами, картами. Здесь стояли телефоны ВЧ и внутрикремлевские, лежала стопка отточенных цветных карандашей. И. В. Сталин обычно делал свои пометки синим карандашом, писал быстро, размашисто, но довольно разборчиво.
[Читать далее]Вход в кабинет был через комнату А. Н. Поскребышева и небольшое помещение начальника личной охраны Верховного. За кабинетом — комната отдыха и комната связи, где стояли телефонные аппараты и «Бодо». По ним А. Н. Поскребышев связывал И. В. Сталина с командующими фронтами и представителями Ставки при фронтах.
На большом столе работники Генштаба и представители Ставки развертывали карты и по ним докладывали обстановку на фронтах. Докладывали стоя, иногда пользуясь записями. И. В. Сталин слушал, обычно расхаживая по кабинету широким шагом, вразвалку. Время от времени подходил к большому столу и, наклонившись, пристально рассматривал разложенную карту. Изредка он возвращался к своему столу, брал пачку табаку, разрывал ее и медленно набивал трубку…
Обсуждение в Ставке важных стратегических решений проходило, как правило, при участии членов Государственного Комитета Обороны. Обычно приглашались руководители Генерального штаба, командующие военно-воздушными силами, артиллерией, начальник Главного автобронетанкового управления, начальник тыла Красной Армии, руководители других главных и центральных управлений Наркомата обороны. Командующие фронтами вызывались в Ставку при рассмотрении вопросов, относящихся к их компетенции, чаще всего при обсуждении очередной предстоящей операции. Иногда бывали конструкторы самолетов, танков, артиллерии.
Стиль работы Ставки был, как правило, деловой, без нервозности, свое мнение могли высказать все. И. В. Сталин ко всем обращался одинаково, строго и довольно официально. Он умел слушать, когда ему докладывали со знанием дела.
Кстати сказать, как я убедился за долгие годы войны, И. В. Сталин вовсе не был таким человеком, перед которым нельзя было ставить острые вопросы и с которым нельзя было спорить и даже твердо отстаивать свою точку зрения. Если кто-нибудь утверждает обратное, прямо скажу: их утверждения неправильны.
Рабочим органом Ставки был Генеральный штаб. В начале войны я вместе с его руководящими работниками практически круглосуточно был занят сведением воедино порою противоречивых данных со всех фронтов и выработкой срочных рекомендаций для Ставки Верховного Главнокомандования. Функции Генштаба сразу же усложнились, объем работы резко возрос, многое из того, что в организации дела было хорошо в мирное время, уже не годилось сейчас. Перестраивались быстро, однако не все нам удавалось сразу.
Трудно было получить точные разведданные и характеристику расположения наших войск и сил противника в различное время суток, быстро внести обоснованные предложения о возможностях обеспечения того или иного фронта вооружением, боеприпасами, составить по поручению Ставки за несколько часов, а иногда и минут ответственнейшие директивы Верховного Главнокомандования.
Идти же на доклад в Ставку, к И. В. Сталину, скажем, с картами, на которых были хоть какие-то «белые пятна», сообщать ему ориентировочные, а тем более преувеличенные данные было невозможно. И. В. Сталин не терпел ответов наугад, требовал исчерпывающей полноты и ясности.
У И. В. Сталина было какое-то особое чутье па слабые места в докладах или документах, он тут же их обнаруживал и строго взыскивал с виновных за нечеткую информацию. Обладая цепкой памятью, он хорошо помнил сказанное, не упускал случая довольно резко отчитать за забытое. Поэтому штабные документы мы старались готовить со всей тщательностью, на какую только способны были в те дни.
Однако при всей тяжести положения на фронтах, когда еще не был окончательно отработан ритм жизни в военных условиях, к чести руководящего состава Генштаба я должен сказать: в целом в Генштабе сразу же установилась деловая и творческая обстановка, хотя напряженность в работе тогда достигла крайних пределов.
Потом на протяжении всей войны я не терял ни личной, ни служебной связи с Генштабом, который немало помогал мне во фронтовых условиях в подготовке и осуществлении больших операций. Генштаб, как правило, квалифицированно осуществлял подготовку новых формирований, достаточно умело и оперативно разрабатывал проекты директив и приказов Верховного Главнокомандования, строго следил за выполнением указаний ГКО, руководил работой главных штабов видов вооруженных сил и родов войск, авторитетно докладывал большие и важные вопросы в Ставке Верховного Главнокомандования.
Свои суждения по важным вопросам И. В. Сталин во многом строил на основе докладов представителей Ставки, посылавшихся им в войска, чтобы на месте разобраться с обстановкой, посоветоваться с командованием соединений, на основе выводов Генерального штаба, мнений и предложений командования фронтов и спецсообщений.
Близко узнать И. В. Сталина мне пришлось после 1940 года, когда я работал в должности начальника Генштаба, а во время войны — заместителем Верховного Главнокомандующего.
О внешности И. В. Сталина писали уже не раз. Невысокого роста и непримечательный с виду, И. В. Сталин производил сильное впечатление. Лишенный позерства, он подкупал собеседника простотой общения. Свободная манера разговора, способность четко формулировать мысль, природный аналитический ум, большая эрудиция и редкая память даже очень искушенных и значительных людей заставляли во время беседы с И. В. Сталиным внутренне собраться и быть начеку.
И. В. Сталин не любил сидеть и во время разговора медленно ходил по комнате, время от времени останавливаясь, близко подходя к собеседнику и прямо смотря ему в глаза. Взгляд у него был ясный, пронизывающий.
Он говорил тихо, четко отделяя одну фразу от другой, почти не жестикулируя, в руках чаще всего держал трубку, даже потухшую, концом которой любил разглаживать усы.
Говорил он с заметным грузинским акцентом, но русский язык знал отлично и любил употреблять образные литературные сравнения, примеры, метафоры.
И. В. Сталин смеялся редко, а когда смеялся, то тихо, как будто про себя. Но юмор понимал и умел ценить остроумие и шутку. Зрение у него было очень острое, и читал он без очков в любое время суток. Писал, как правило, сам от руки. Читал много и был широко осведомленным человеком в самых разнообразных областях. Его поразительная работоспособность, умение быстро схватывать материал позволяли ему просматривать и усваивать за день такое количество самого различного фактологического материала, которое было под силу только незаурядному человеку.
Трудно сказать, какая черта характера преобладала в нем. Человек разносторонний и талантливый, он не был ровным. Он обладал сильной волей, характером скрытным и порывистым.
Обычно спокойный и рассудительный, он иногда впадал в раздражение. Тогда ему изменяла объективность, он буквально менялся на глазах, еще больше бледнел, взгляд становился тяжелым и жестким. Не много я знал смельчаков, которые могли выдержать сталинский гнев и отпарировать удар.
У И. В. Сталина был несколько необычный распорядок дня: работал он главным образом в вечернее и ночное время. Вставал не раньше 12 часов дня. Работал много, по 12—15 часов в сутки. Приспосабливаясь к распорядку дня И. В. Сталина, до поздней ночи работали ЦК партии, Совет Народных Комиссаров, наркоматы и основные государственные и планирующие органы. Это сильно изматывало людей.
Многие политические, военные и общегосударственные вопросы обсуждались и решались не только на официальных заседаниях Политбюро ЦК и в Секретариате ЦК, но и вечером за обедом на квартире или на даче И. В. Сталина, где обычно присутствовали наиболее близкие ему члены Политбюро. Тут же за этим обычно весьма скромным обедом И. В. Сталиным давались поручения членам Политбюро или наркомам, которые приглашались по вопросам, находившимся в их ведении. Вместе с наркомом обороны иногда приглашался начальник Генерального штаба.
В довоенный период мне трудно было оценить глубину знаний и способностей И. В. Сталина в области военной науки, в вопросах оперативного и стратегического искусства, так как в Политбюро и лично у И. В. Сталина (во всяком случае, тогда, когда мне доводилось там бывать) рассматривались и решались главным образом организационные, мобилизационные и материально-технические вопросы.
Могу только повторить, что И. В. Сталин всегда много занимался вопросами вооружения и боевой техники. Он часто вызывал к себе главных авиационных, артиллерийских и танковых конструкторов и подробно расспрашивал их о деталях конструирования этих видов боевой техники у нас и за рубежом. Надо отдать ему должное, он неплохо разбирался в качествах основных видов вооружения.
От главных конструкторов, директоров военных заводов, многих из которых он знал лично, И. В. Сталин требовал производства образцов самолетов, танков, артиллерии и другой важнейшей техники в установленные сроки и таким образом, чтобы они по качеству были не только на уровне зарубежных, но и превосходили их.
Без одобрения И. В. Сталина, как я уже говорил, ни один образец вооружения или боевой техники не принимался на вооружение и не снимался с вооружения. Разумеется, это ущемляло инициативу наркома обороны и его заместителей, ведавших вопросами вооружения Красной Армии.
Перед Отечественной войной и особенно после войны И. В. Сталину отводилась выдающаяся роль в создании вооруженных сил, в разработке основ советской военной науки, основных положений в области стратегии и даже оперативного искусства.
Действительно ли И. В. Сталин являлся выдающимся военным мыслителем в области строительства вооруженных сил и знатоком оперативно-стратегических вопросов?
Как военного деятеля И. В. Сталина я изучил досконально, так как вместе с ним прошел всю войну.
И. В. Сталин владел вопросами организации фронтовых операций и операций групп фронтов и руководил ими с полным знанием дела, хорошо разбираясь и в больших стратегических вопросах. Эти способности И. В. Сталина как Главнокомандующего особенно проявились начиная со Сталинграда.
В руководстве вооруженной борьбой в целом И. В. Сталину помогали его природный ум, богатая интуиция. Он умел найти главное звено в стратегической обстановке и, ухватившись за него, оказать противодействие врагу, провести ту или иную крупную наступательную операцию. Несомненно, он был достойным Верховным Главнокомандующим.
Конечно, И. В. Сталин не вникал во всю ту сумму вопросов, над которой приходилось кропотливо работать войскам и командованию всех степеней, чтобы хорошо подготовить операцию фронта или группы фронтов. Да ему это и не обязательно было знать.
В таких случаях он, естественно, советовался с членами Ставки, Генштабом и специалистами по вопросам артиллерии, бронетанковым, военно-воздушным и военно-морским силам, по вопросам обеспечения тыла и снабжения.
Лично И. В. Сталину приписывали ряд принципиальных разработок, в том числе о методах артиллерийского наступления, о завоевании господства в воздухе, о методах окружения противника, о рассечении окруженных группировок врага и уничтожении их по частям и т. д.
Все эти важнейшие вопросы военного искусства являются плодами, добытыми на практике, в боях и сражениях с врагом, плодами глубоких размышлений и обобщения опыта большого коллектива руководящих военачальников и самих войск.
Заслуга И. В. Сталина здесь состоит в том, что он правильно воспринимал советы наших видных военных специалистов, дополнял и развивал их и в обобщенном виде — в инструкциях, директивах и наставлениях — незамедлительно давал их войскам для практического руководства.
Кроме того, в обеспечении операций, создании стратегических резервов, в организации производства боевой техники и вообще в создании всего необходимого для фронта И. В. Сталин, прямо скажу, проявил себя выдающимся организатором. И будет несправедливо, если мы не отдадим ему за это должное.
...
Шел второй месяц войны, а широко разрекламированное обещание Гитлера уничтожить в кратчайший срок Красную Армию, захватить Москву и выйти на Волгу сорвалось. Немецкие войска повсюду несли большие потери…
Но все же главные ударные силы немцев — бронетанковые группировки и авиация — были вполне способны массированными ударами наносить нашим войскам серьезный урон.
В связи с тяжелым положением на фронтах партия особую заботу проявляла о моральном состоянии войск. В соответствии с указаниями ЦК ВКП(б) Главное политическое управление Красной Армии, которое вообще за годы войны провело огромную творческую работу в действующей армии, направило в войска в середине июля две важные директивы, в которых оценивалось положение дел за первые три недели войны и содержалось требование повысить передовую роль коммунистов и комсомольцев непосредственно в бою, в выполнении приказов командования.
Политорганы, партийные и комсомольские организации, на которых лежала особая ответственность за состояние части и ее боеспособность, добивались того, чтобы коммунисты и комсомольцы, особенно в трудной и сложной обстановке, вели за собой бойцов, решительно боролись с проявлениями растерянности, неорганизованности, популяризировали боевой опыт, примеры мужества и отваги, инициативы и находчивости, взаимной выручки в бою.

29   июля я позвонил И. В. Сталину и просил принять меня для срочного доклада…
— Ну, докладывайте, что у вас, — сказал И. В. Сталин.
Разложив на столе карты, я подробно доложил обстановку…
— Что вы предлагаете? — спросил И. В. Сталин.
— Прежде всего укрепить Центральный фронт, передав ему не менее трех армий, усиленных артиллерией. Одну армию за счет западного направления, другую — за счет Юго-Западного фронта, третью — из резерва Ставки. Поставить во главе фронта опытного и энергичного командующего. Конкретно предлагаю Н. Ф. Ватутина.
—  Вы что же, — спросил И. В. Сталин, — считаете возможным ослабить направление на Москву?
— Нет, не считаю. Через 12—15 дней мы можем перебросить с Дальнего Востока не менее восьми вполне боеспособных дивизий, в том числе одну танковую. Такая группа войск не ослабит, а усилит московское направление.
— А Дальний Восток отдадим японцам? — съязвил Л. 3. Мехлис.
Я не ответил и продолжал:
— Юго-Западный фронт необходимо целиком отвести за Днепр. За стыком Центрального и Юго-Западного фронтов сосредоточить резервы не менее пяти усиленных дивизий.
— А как же Киев? — спросил И. В. Сталин.
Я понимал, что означали два слова: «Сдать Киев» для всех советских людей и для И. В. Сталина. Но я не мог поддаваться чувствам, а, как человек военный, обязан был предложить единственно возможное, на мой взгляд, решение в сложившейся обстановке.
— Киев придется оставить, — ответил я. — На западном направлении нужно немедля организовать контрудар с целью ликвидации ельнинского выступа. Этот плацдарм противник может использовать для удара на Москву.
— Какие там еще контрудары, что за чепуха? — вспылил И. В. Сталин. — Как вы могли додуматься сдать врагу Киев?
Я не мог сдержаться и ответил:
— Если вы считаете, что начальник Генерального штаба способен только чепуху молоть, тогда ему здесь делать нечего. Я прошу освободить меня от обязанностей начальника Генерального штаба и послать на фронт. Там я, видимо, принесу больше пользы Родине.
— Вы не горячитесь, — сказал И. В. Сталин. — А впрочем, если так ставите вопрос, мы без вас можем обойтись...
Я сказал, что имею свою точку зрения на обстановку и способы ведения войны и доложил ее так, как думаю я и Генеральный штаб.
— Идите, работайте, мы тут посоветуемся и тогда позовем вас.
Собрав карты, я вышел из кабинета с тяжелым чувством.
Минут через 40 меня вызвали к Верховному.
— Вот что, — сказал И. В. Сталин, — мы посоветовались и решили освободить вас от обязанностей начальника Генерального штаба. Начальником Генштаба назначим Б. М. Шапошникова. Правда, у него со здоровьем не все в порядке, но ничего, мы ему поможем.
— Куда прикажете мне отправиться?
— А куда бы вы хотели?
— Могу выполнять любую работу. Могу командовать дивизией, корпусом, армией, фронтом.
— Не горячитесь, не горячитесь! Вы вот говорили об организации контрудара под Ельней. Ну и возьмитесь за это дело. Мы назначим вас командующим Резервным фронтом. Когда вы можете выехать?
— Через час.
— В Генштаб скоро прибудет Б. М. Шапошников, сдайте ему дела и выезжайте. Имейте в виду, вы остаетесь членом Ставки Верховного Главнокомандования, — заключил И. В. Сталин.
— Разрешите отбыть?
— Садитесь и выпейте с нами чаю, — уже улыбаясь, сказал И. В. Сталин, — мы еще кое о чем поговорим.
Сели за стол и стали пить чай, но разговор так и не получился.




 

О кресте и празднике Воздвижения

Почему христиане почитают крест? Любой верующий и любой поп скажут, что делается это в память об Иисусе Христе, который будто бы именно на кресте был распят. Большинство верующих не знает, что почитали крест древние народы еще за сотни и тысячи лет до христианства и христиане просто подражают древним «язычникам», почитая крест.
С крестами на груди или в руках изображались многие древнеегипетские божества, цари и жрецы. В Малой Азии богиню земли и плодородия Астарту часто изображали с крестом на копье или над головой. В древней Индии статуи бога Будды нередко имели изображения креста на лбу и на груди.
Где же причина того, что кресту поклонялись многие народы в разных частях света?
[Узнать]
Изображение креста произошло от деревянного крестообразного инструмента, с помощью которого древние люди добывали огонь. Брали деревянный брусок, делали в нем отверстие, вставляли туда заостренную палочку с поперечной ручкой сверху (в виде буквы Т) и быстро вращали эту палочку до тех пор, пока не показывался огонь. Был и другой способ добывания огня: одну палочку терли о другую сверху вниз, сложив их крест-накрест.
Добывание огня было огромным завоеванием человечества. На первых порах люди старались поддерживать «неугасимый» огонь и воздавали ему божеские почести. Почитались и палочки, которыми с огромным трудом добывался огонь, а также их крестовидное изображение.
От первобытных религий почитание креста перешло в более поздние (древнеиндийские, древнегреческую, древнеперсидскую, древнеримскую и другие), существовавшие задолго до зарождения христианства. Христиане стали почитать крест не сразу, а в конце II в., т. е., примерно, через полтораста лет после того времени, когда будто бы умер сказочный Христос.
Первые христиане до перехода в христианство исповедывали другие религии и были привычны к «языческим» обрядам. Сразу отказаться от старых привычек они не могли, да, вероятно, и не видели в этом большой нужды. Так в христианских обрядах появилось поклонение кресту. Однако признать, что здесь просто заимствована часть «языческого» культа, христиане не хотели и постепенно сложили сказку о смерти Христа на кресте.
В 324 г. император Константин по политическим расчетам объявил христианство главной, государственной религией Римской империи. Его суеверная мать Елена была тогда уже выжившей из ума 84-летней старухой. Однажды церковники уговорили ее отправиться в Палестину на поклонение «святым местам», там всячески обманывали ее и выпрашивали у нее деньги будто бы на постройку храмов над «святынями». Там же они подстроили «обретение» Еленой «гроба господня» в Иерусалиме, выдав за этот гроб одну из пещер.
Императрица поверила и велела построить над этой пещерой храм. Он был достроен уже после смерти Елены и освящен 14 сентября 335 г. По случаю освящения тогда же был установлен особый годовой праздник.
Лет через пятьдесят после того иерусалимские церковники смастерили деревянный крест, гвозди и терновый венец, будто бы чудесно сохранившиеся в земле после распятия Христа. Этот крест стали выносить на поклонение верующим, поднимать («воздвигать») перед ними сначала на пасху, а потом, главным образом, в праздник освящения храма — 14 сентября. Этот сентябрьский праздник с тех пор и получил название «воздвижения».
Иерусалимские церковники начали прибыльную торговлю щепками, выдавая их за частицы «животворящего креста». Щепок этих продано столько, что из них можно было бы составить не один, а множество крестов.


На рисунках: Верхний ряд: прообраз креста, крестообразно сложенные палочки, которыми дикари добывали огонь; дохристианский крест из хвои, которому поклонялись гималайские народности; дохристианское древнеегипетское изображение креста или знака жизни; дохристианский крест корейцев.
Средний ряд: дохристианское древнегалльское изображение креста на одежде; дохристианская древнеримская богиня Диана с крестом на голове; средневековое изображение христианской богоматери — подражание предыдущему рисунку; старинное изображение Христа с крестом на голове (на кресте заметен остаток закругления, характерного для древнеегипетских крестов).
Нижний ряд: дохристианская древнеримская богиня Минерва с крестом на шее; христианская святая Маргарита; дохристианская финикийская богиня Астарта (вероятный образец для предыдущего изображения); древнеассирийский царь с крестом на шее (дохристианское изображение).


Георгий Жуков о крахе блицкрига

Из книги Георгия Константиновича Жукова «Воспоминания и размышления».

Прошли первые, крайне тяжелые полтора месяца войны.
Наши потери были очень велики…
И в то же время с самого начала все происходило не так, как было запланировано немецким главным командованием. …последовательно, при всех победах фашистов, срывались намерения гитлеровского руководства. Все это имело далеко идущие последствия…
Обо что же споткнулись фашистские войска, сделав свой первый шаг по территории нашей страны, что прежде всего помешало им продвигаться вперед привычными темпами? Массовый героизм наших войск, их ожесточенное сопротивление, упорство, величайший патриотизм армии и народа.
История и современность дают немало примеров, когда, побросав превосходное оружие, войска быстро теряют сопротивляемость, попросту говоря, обращаются в бегство. Никто не может провести четкую грань между ролью собственно оружия, военной техники и значением морального духа войск. Однако бесспорно, что при прочих равных условиях крупнейшие битвы и целые войны выигрывают те войска, которые отличаются непреоборимой волей к победе, осознанностью цели, стойкостью духа и преданностью знамени, под которым они идут в бой.
[Читать далее]В этой связи мне представляется целесообразным предоставить слово противнику, с которым мы имели дело в Великой Отечественной войне. Большинство приводимых источников относится к тем первым дням, а не к последующим годам, когда над их авторами уже могли довлеть политические, пропагандистские, а также личные интересы. При этом следует иметь в виду, что до нападения на СССР в течение ряда лет терминология фашистских газет, радио, документов, естественно, была пропитана победным тоном. И не так важно, на каком именно фронте, под чьим командованием сражались войска, упоминаемые в этих источниках. Важна общая тенденция в оценке положения и хода дела, поведения солдат и офицеров именно в тот период, когда мы терпели поражения, когда нам было неимоверно трудно.
Конечно, еще многое было впереди, еще предстояли годы борьбы, когда фашистская Германия будет бросать на Восточный фронт всё новые и новые силы, пока не израсходует их все до конца, без остатка. Но пусть увидит читатель, как при всех успехах на Восточном фронте победный тон с первых же сражений начинает затухать, сменяться удивлением, разочарованием.
Интересно и то, как представляется осведомленность противника о Советской стране, вооруженных силах, экономике. Да, мы строили мирную жизнь, не все были достаточно бдительны... Но при всем том каким «крепким орешком» и в этом отношении оказалась для врага наша страна!..
Вот несколько выдержек из книги немецкого генерала Курта Типпельскирха, назначенного Гитлером к началу второй мировой войны начальником главного разведывательного управления генерального штаба сухопутных войск…
Курт Типпельскирх «История второй мировой войны». Издательство иностранной литературы. М., 1956.
«Определить хотя бы приблизительно военную мощь Советского Союза было почти невозможно. Слишком многие факторы, из которых при нормальных условиях можно было бы составить сложную картину мобилизационных возможностей вооруженных сил и их экономических источников, были покрыты непроницаемой тайной... Желаемый результат был достигнут: в таких решающих областях экономики, как, например, транспорт и военная промышленность, возможности русских сильно недооценивались...
Шпионаж, который в других странах велся под видом безобидной частной экономической деятельности, не находил для себя в Советском Союзе в условиях централизованного руководства экономикой никакого поля деятельности...
На основании разведывательных данных, которые, несмотря на строжайшую изоляцию, поступали из Советского Союза, и данных, полученных чисто эмпирическим способом… у германского генерального штаба создалось приблизительное представление о том, на что способен Советский Союз в случае войны. Русско-финская война дала новые отправные данные, которые, однако, в ряде случаев привели к ложным заключениям.
Численность русской армии была довольно точно оценена немцами...
Этими соединениями, конечно, далеко не исчерпывались людские резервы огромной страны, которая при ежегодном призывном контингенте примерно 1,5 миллиона человек располагала по меньшей мере 12 миллионами годных к военной службе молодых людей. Вопрос о том, в какой степени русская военная промышленность могла вооружить эту массу людей, оставался открытым. Уничтожение русской военной промышленности приобретало в связи с этим решающее значение…
Русско-финская война вскрыла недостаточную тактическую подготовку среднего и младшего командного звена. Стало известно, что русский министр обороны Тимошенко, учитывая опыт этой войны, решил улучшить одиночную подготовку бойцов, приучать командиров к большей самостоятельности, отказу от всяких шаблонов и улучшению взаимодействия родов войск.
Казалось невероятным, чтобы эти недостатки, проявлявшиеся еще в первую мировую войну и отчасти вообще свойственные характеру русского народа, могли быть ликвидированы в короткий срок....
В политических кругах Германии сильно надеялись на то, что после крупных военных неудач советское государство рассыплется.
То, что Советский Союз в скором будущем будет сам стремиться к вооруженному конфликту с Германией, представлялось в высшей степени невероятным по политическим и военным соображениям; однако вполне обоснованным могло быть опасение, что впоследствии при более благоприятных условиях Советский Союз может стать весьма неудобным и даже опасным соседом.
Пока же у Советского Союза не было причин отказываться от политики, которая до сих пор позволяла ему добиваться почти без применения силы замечательных успехов. Советский Союз был занят модернизацией своих устаревших танков и самолетов и переводом значительной части своей военной промышленности на Урал. Осторожные и трезвые политики в Кремле не могли замышлять наступления на Германию, которая имела на других фронтах лишь небольшие сухопутные силы, а свою мощную авиацию могла в любое время сконцентрировать на востоке. К тому же русские в 1941 году чувствовали, что они были слабее немцев.
Конечно, от русской разведки не укрылось, что центр тяжести военной мощи Германии все больше перемещался на восток. Русское командование принимало свои контрмеры. 10 апреля Высший Военный Совет под председательством Тимошенко решил привести в боевую готовность все войсковые части на западе. 1 мая были проведены дальнейшие неотложные военные приготовления и приняты меры для защиты советской западной границы...
Советский Союз подготовился к вооруженному конфликту, насколько это было в его силах. На стратегическую внезапность германское командование не могло рассчитывать. Самое большее, чего можно было достигнуть, — это сохранить в тайне срок наступления, чтобы тактическая внезапность облегчила вторжение на территорию противника».
«Главная цель (плана «Барбаросса». — Г. Ж.) заключалась в том, чтобы уничтожить основные силы русской армии, находившиеся в западной части России, посредством смелых операций с глубоким продвижением танковых клиньев и воспрепятствовать отходу боеспособных частей в глубь обширной русской территории. Затем в результате быстрого преследования немецкие войска должны были достигнуть рубежа, с которого русская авиация уже не смогла бы совершать налеты на территорию Германии.
Конечной целью операций являлся выход на рубеж Волга — Архангельск, с тем чтобы последняя остающаяся у России индустриальная область на Урале могла быть в случае необходимости парализована немецкой авиацией...
Директива дышит оптимизмом, который следует объяснять впечатлением от побед над Польшей и Францией. Поэтому она приписывает противнику такую же пассивную роль, к которой Германия уже привыкла в двух прошедших войнах. Опять надеялись навязанной противнику молниеносной войной обойти положение Мольтке о том, что «ни один оперативный план не может оставаться неизменным после первой встречи с главными силами противника».
Если оценка противника и на этот раз была правильной, командование могло с полным основанием вновь применять эту же дважды оправдавшую себя тактику, в противном случае тяжелые разочарования и осложнения были неизбежны».
«Для Гитлера не подлежало ни малейшему сомнению, что для разгрома Советского Союза достаточно одной кампании. Он был в этом так твердо убежден, что еще до начала военных действий против Советского Союза установил сроки операций, которые должны были начаться осенью 1941 года «после «Барбароссы»...».
«22 июня в 3 часа 30 минут немецкая армия начала роковое наступление на Восток по всему фронту от Черного до Балтийского моря...
17-я армия уже после первоначальных успехов у границы западнее рубежа Львов — Рава-Русская встретила сильного противника, оборонявшегося на хорошо укрепленных позициях, и сразу же сумела их захватить. 6-я армия продвинулась через реку Стырь. Но там она, как и 1-я танковая группа, подверглась сначала на юге, а затем на севере интенсивным контратакам русских, в которых приняли участие подтянутые свежие танковые силы.
До 3 июля на всем фронте продолжались упорные бои. Русские отходили на восток очень медленно и часто только после ожесточенных контратак против вырвавшихся вперед немецких танковых частей».
«Немецкие войска вышли на рубеж, проходивший от Днестра через Случь, Днепр в районе Орши до южной оконечности Чудского озера. Это была... не сплошная линия оборонительных сооружений, но все же цепь полевых укреплений, усиленных противотанковыми рвами и проволочными заграждениями, строительство которых было начато еще до 1941 года и в последние недели продолжалось с лихорадочной быстротой...
Командование и войска оказались на высоте требований, которые предъявлял к ним необычный, значительно более трудный, чем все предыдущие, театр военных действий. Убедительным было упорство противника; поражало количество танков, участвовавших в его контратаках.
Это был противник со стальной волей, который безжалостно, но и не без знания оперативного искусства бросал свои войска в бой. Для серьезных опасений не было никаких оснований, однако уже было ясно одно: здесь не могло быть и речи о том, чтобы быстрыми ударами «разрушить карточный домик». Эта кампания не будет проходить так же планомерно, как прежние».
«В июле группы немецких армий еще успешно вели наступление на войска, хотя и с непривычным напряжением, но с чувством уверенности в своем превосходстве сражались с упорным противником.
Гитлер был мало удовлетворен достигнутыми успехами. От танковых клиньев на основании опыта войны в Европе ожидали гораздо больших результатов. Русские держались с неожиданной твердостью и упорством, даже когда их обходили и окружали. Этим они выигрывали время и стягивали для контрударов из глубины страны все новые резервы, которые к тому же были сильнее, чем это предполагалось.
Исходя из этого, Гитлер считал, что применявшаяся до сих пор тактика требует слишком много сил и приносит мало успеха. Огромные котлы, которые образовывались в результате стремительного продвижения вперед танковых соединений, неизбежно имели сильно удлиненную форму, а растянутые силы окружения были очень слабыми.
До подхода армейских корпусов на подвижные соединения возлагалась задача не только удерживать внутренние фронты окружения, но и отражать все попытки деблокировать окруженные войска. В результате фронты окружения не всюду были одинаково прочными, а подвижным соединениям в течение нескольких дней или даже недель приходилось вести крайне тяжелые бои на два фронта, что пагубно отражалось на их боеспособности».
«Противник показал совершенно невероятную способность к сопротивлению. Он понес тяжелые потери не только летом 1941 года, но и во время зимнего наступления, в котором приняли участие крупные массы войск. Но все это не могло сломить стойкость Красной Армии. У нее оставалось еще достаточно кадров, чтобы укомплектовать командным составом новые формирования и обеспечить их боевую подготовку».
Генерал-майор фон Бутлар «Война в России». Из книги «Мировая война 1939—1945 гг.». Издательство иностранной литературы. М., 1957.
«На 6-ю армию возлагалась задача прорвать пограничные укрепления русских в районе южнее Ковеля и тем самым дать возможность 1-й танковой группе выйти на оперативный простор...
После некоторых начальных успехов войска группы армий «Центр» натолкнулись на значительные силы противника, оборонявшегося на подготовленных заранее позициях, которые кое-где имели даже бетонированные огневые точки. В борьбе за эти позиции противник ввел в бой крупные танковые силы и нанес ряд контрударов по наступавшим немецким войскам.
После ожесточенных боев, длившихся несколько дней, немцам удалось прорвать сильно укрепленную оборону противника западнее линии Львов — Рава-Русская и, форсировав реку Стырь, оттеснить оказывавшие упорное сопротивление и постоянно переходившие в контратаки войска противника на восток...
В результате упорного сопротивления русских уже в первые дни боев немецкие войска понесли такие потери в людях и технике, которые были значительно выше потерь, известных им по опыту кампаний в Польше и на Западе. Стало совершенно очевидным, что способ ведения боевых действий и боевой дух противника, равно как и географические условия дайной страны, были совсем непохожими на те, с которыми немцы встретились в предыдущих «молниеносных войнах», приведших к успехам, изумившим весь мир.
Критически оценивая сегодня пограничные сражения в России, можно прийти к выводу, что только группа армий «Центр» смогла добиться таких успехов, которые даже с оперативной точки зрения представляются большими».
Дж. Ф. С. Фуллер «Вторая мировая война 1939—1945 гг.». Издательство иностранной литературы. М., 1956.
«Уже 29 июня в «Фёлькишер беобахтер» появилась статья, в которой указывалось:
«Русский солдат превосходит нашего противника на Западе своим презрением к смерти. Выдержка и фатализм заставляют его держаться до тех пор, пока он не убит в окопе или не падает мертвым в рукопашной схватке».
6 июля в подобной же статье во «Франкфуртер цейтунг» указывалось, что «психологический паралич, который обычно следовал за молниеносными германскими прорывами на Западе, не наблюдается в такой степени на Востоке, что в большинстве случаев противник не только не теряет способности к действию, но, в свою очередь, пытается охватить германские клещи».
Это было до некоторой степени новым в тактике войны, а для немцев — неожиданным сюрпризом.
«Фёлькишер беобахтер» в этой связи писала в начале сентября:
«Во время форсирования германскими войсками Буга первые волны атакующих в некоторых местах могли продвигаться вперед совершенно беспрепятственно, затем неожиданно смертельный огонь открывался по следующим волнам наступавших, а первые волны подвергались обстрелу с тыла. Нельзя не отозваться с похвалой об отличной дисциплине обороняющихся, которая дает возможность удержать уже почти потерянную позицию.
Короче говоря, по словам Арвида Фредборга, «германский солдат встретил противника, который с фанатическим упорством держался за свое политическое кредо и блицнаступлению немцев противопоставил тотальное сопротивление».
Скоро выяснилось, что русские расположили вдоль границ не все свои армии, как думали немцы. Вскоре также выяснилось, что сами немцы совершили грубейший просчет в оценке русских резервов. До начала войны с Россией германская разведывательная служба в значительной степени полагалась на «пятую колонну». Но в России, хотя и были недовольные, «пятая колонна» отсутствовала. Трудности быстро возрастали...».
Выдержки из служебного дневника начальника генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковника Ф. Гальдера. «Военно-исторический журнал», №№ 7, 10. 1959.
«23.VI.1941 года (2-й день войны).
...Общая обстановка лучше всего охарактеризована в донесении штаба 4-й армии: противник в белостокском мешке борется не за свою жизнь, а за выигрыш времени.
Впрочем, я сомневаюсь в том, что командование противника действительно сохраняет в своих руках единое и планомерное руководство действиями своих войск. Гораздо вероятнее, что местные переброски наземных войск и авиации являются вынужденными и предприняты под влиянием продвижения наших войск, а не представляют собой организованный отход с определенными целями. О таком организованном отходе до сих пор как будто говорить не приходится.
Исключение представляет, возможно, район перед фронтом группы армий «Север». Здесь, видимо, действительно заранее был запланирован и подготовлен отход за реку Западная Двина. Причины такой подготовки пока еще установить невозможно...
24.VI.1941 года (3-й день войны).
...Войска группы армий «Север» почти на всем фронте (за исключением 291-й пехотной дивизии, наступающей на Либаву) отражали сильные танковые контратаки противника, которые, предположительно, вел 3-й механизированный корпус при поддержке нескольких мотомеханизированных бригад (3-й механизированный корпус дислоцировался здесь еще в мирное время). Несмотря на это, усиленному правому крылу группы армий «Север» удалось продвинуться до Вилькомира (Укмерге). На этом участке фронта русские также сражаются упорно и ожесточенно.
24.VI.1941 года (3-й день войны).
...В общем, теперь стало ясно, что русские не думают об отступлении, а, напротив, бросают все, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся немецким войскам. ...Полное отсутствие крупных оперативных резервов совершенно лишает противника возможности ведения эффективной активной обороны. Однако наличие многочисленных запасов в пограничной полосе указывает на то, что русские с самого начала планировали ведение упорной обороны пограничной зоны и для этого создали здесь базы снабжения.
26.VI.1941 года (5-й день войны).
Вечерние итоговые сводки за 25.VI. и утренние сводки 26.VI. сообщают:
Группа армий «Юг» медленно продвигается вперед, к сожалению, неся значительные потери. На стороне противника, действующего против группы армий «Юг», отмечается твердое и энергичное руководство. Противник все время подтягивает из глубины новые свежие силы против нашего танкового клина. Резервы подтягиваются как перед центральным участком фронта, что наблюдалось и прежде, так и против южного фланга группы армий...
29.VI.1941 года (8-й день войны).
Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека; лишь местами сдаются в плен... Бросается в глаза, что при захваченных батареях большей частью взяты в плен лишь отдельные люди. Часть русских сражается, пока их не убьют, другие, переодевшись, пытаются выйти из окружения под видом крестьян.
29.VI.1941 года (8-й день войны).
Генерал пехоты Отт доложил о своих впечатлениях о бое в районе Гродно. Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволять себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это недопустимо. Воздействие авиации противника на наши войска, видимо, очень слабое...
Обстановка вечером: ...В районе Львова противник медленно отходит на восток, ведя упорные бои за последний рубеж. Здесь впервые наблюдается массовое разрушение противником мостов...
1.VII.1941 года (10-й день войны).
На фронте группы армий «Юг» 17-я армия успешно продвигается. 14-й моторизованный корпус, действующий на левом фланге 17-й армии, продвигается в восточном направлении. Инцидент в районе Дубно, видимо, исчерпан. 8-й русский механизированный корпус окружен. По-видимому, у него не хватает горючего. Противник закапывает танки в землю и таким образом ведет оборону. На северном крыле группы армий 11-я танковая дивизия, как и следовало ожидать, не может продвинуться.
Продвигается по-прежнему одна лишь 13-я танковая дивизия. 14-я танковая и 25-я моторизованная дивизии следуют за ней. Подтягивание пехотных дивизий, которые необходимы как для наступления на фронте, так и для прикрытия фланга с севера и востока в случае поворота группы армий на юг, идет крайне медленно. Требуется энергичное напоминание командованию группы армий «Юг» о необходимости ускорения этой перегруппировки.
3.VII.1941 года (12-й день войны).
Отход противника перед фронтом группы армий «Юг» происходит наверняка не по желанию русского командования... Поэтому не будет преувеличением, если я скажу, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она еще не закончена. Огромная протяженность территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы еще в течение многих недель.
4.VII.1941 года (13-й день войны).
...В ходе продвижения наших армий все попытки сопротивления противника будут, очевидно, быстро сломлены. Тогда перед нами вплотную встанет вопрос о захвате Ленинграда и Москвы. Посмотрим, будет ли иметь успех выступление Сталина, в котором он призвал к народной войне всех трудящихся против нас. От этого будет зависеть, какими мерами и силами придется очищать обширные промышленные области, которые нам предстоит занять...
7.VII.1941 года (16-й день войны).
Группа армий «Юг». Оптимистическое настроение у командования 11-й армии снова испарилось. Наступление 11-го армейского корпуса опять задерживается. Причины этого неясны. 17-я армия успешно продвигается вперед и сосредоточивает свои авангарды для удара в направлении Проскурова.
8.VII.1941 года (17-й день войны).
Группа армий «Центр» частью сил ведет бои с контратакующим противником и продвигается силами 2-й танковой армии к реке Березине. При этом противник особенно ожесточенно контратакует пехотой с танками с направления Орши против северного фланга 2-й танковой группы. 3-я танковая группа в нескольких местах форсировала своими авангардами Западную Двину и стремится прорваться в направлении Витебска, отражая контратаки противника с севера...
...Противник уже не в состоянии создать сплошной фронт, даже на наиболее важных направлениях. В настоящее время командование Красной Армии, по-видимому, ставит перед собой задачу: с помощью ввода в бой всех имеющихся у него резервов как можно больше измотать контратаками немецкие войска и задержать их наступление, возможно, западнее...
Формирование противником новых соединений (во всяком случае, в крупных масштабах) наверняка потерпит неудачу из-за отсутствия офицерского состава, специалистов и материальной части артиллерии.
В 12.30 доклад у фюрера (в его ставке)…
Непоколебимым решением фюрера является сровнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случае мы потом вынуждены будем кормить в течение зимы. Задачу уничтожения городов должна выполнить авиация. Для этого не следует использовать танки.
11.VII.1941 года (20-й день войны).
Группа армий «Север». Танковая группа Геппнера отражала атаки противника и продолжала подготовку к дальнейшему наступлению сильным правым флангом в район юго-восточнее Ленинграда...
Полковник Окснер доложил о своей поездке в танковые группы Гудериана и Гота. Следует отметить следующее.
а)    налеты русской авиации на переправы через Западную Двину юго-западнее Витебска;
б)    командование противника действует умело. Противник сражается ожесточенно и фанатически;
в)    танковые соединения понесли значительные потери в личном составе и материальной части. Войска устали».
Июль 1941 года. На гигантском советско-германском фронте с каждым днем увеличиваются размах, напряжение, ожесточенность боев.
Гальдер вынужден признать, что неожиданное по силе сопротивление советских войск не позволило немецко-фашистскому командованию добиться основной цели плана «Барбаросса» — окружить и уничтожить в скоротечной кампании главные силы Красной Армии западнее линии Днепра, не дав им отойти в глубь страны.
26 июля 1941 года Гальдер пишет: «Доклад у фюрера о планах операций групп армий. С 18.00 до 20.15 продолжительные, временами возбужденные прения по вопросу об упущенной возможности окружения противника».
30 июля начальник германского генерального штаба отмечает в своем дневнике, что верховным главнокомандованием издана новая директива № 34. В директиве говорится:
«Развитие событий за последние дни, появление крупных сил противника перед фронтом и на флангах группы армий «Центр», положение со снабжением и необходимость предоставить 2-й и 3-й танковым группам для восстановления и пополнения их соединений около 10 дней вынудили временно отложить выполнение целей и задач, поставленных в директиве № 33 от 19.VII. и в дополнении к ней от 23.VII».
Уже в первый месяц войны под влиянием упорного сопротивления Красной Армии у многих военных руководителей фашистской Германии появились признаки неуверенности, заметная нервозность.
Так, на 29-й день войны Гальдер пишет: «Ожесточенность боев, которые ведут наши подвижные соединения, действующие отдельными группами, затяжка с прибытием на фронт пехотных дивизий, подходящих с Запада, медленность вообще всех передвижений по плохим дорогам и, кроме того, большая усталость войск, с самого начала войны непрерывно совершающих длительные марши и ведущих упорные кровопролитные бои, — все это вызвало известный упадок духа у наших руководящих инстанций. Особенно ярко это выразилось в совершенно подавленном настроении главнокомандующего сухопутными войсками».
К концу июля немецко-фашистская армия не смогла добиться решающих успехов. Уже 18.VII.1941 года Гальдер пишет:
«Операция группы армий «Юг» все больше теряет свою форму. Участок фронта против Коростеня по-прежнему требует значительных сил для его удержания. Прибытие с севера крупных свежих сил противника в район Киева вынуждает нас подтянуть туда пехотные дивизии, чтобы облегчить положение танковых соединений 3-го моторизованного корпуса и в дальнейшем сменить их для использования на направлении главного удара. В результате этого на северном участке фронта группы армий «Юг» оказываются скованными значительно больше сил, чем это было бы желательно».
Еще менее удовлетворяют Гальдера успехи группы армий «Север».
«Снова, — пишет он 22 июля, — наблюдается большая тревога по поводу группы армий «Север», которая не имеет ударной группировки и все время допускает ошибки. Действительно, на фронте группы армий «Север» не все в порядке по сравнению с другими участками Восточного фронта».
В руководящей верхушке вермахта возникли разногласия по поводу целей дальнейших операций и направлений главных ударов. Наблюдается непоследовательность в постановке войскам очередных задач.
Так, 26 июля Гальдер пишет: «...группа фон Бока должна, как только она будет готова, начать медленное продвижение на Москву, тесня противника с фронта». Через три дня, 30 июля, отдается новый приказ: «На центральном участке фронта следует перейти к обороне». 26 июля Гитлер требовал «ликвидировать гомельскую группировку противника путем наступления вновь созданной группы фон Клюге». 30 июля Йодль сообщил Гальдеру другое решение ОКВ: «На южном участке фронта пока не проводить наступления на Гомель». Все это было следствием упорного сопротивления Красной Армии.
Из дневника Гальдера видно, что немецкие войска в первые же недели боев на советско-германском фронте понесли чувствительные потери. Вот несколько примеров:
17.VII.1941 года. «Боевой состав наших соединений, действующих на фронте, резко сократился».
20.VII.1941 года. «Боевой состав танковых соединений: 16-я танковая дивизия имеет менее 40 процентов штатного состава, 11-я танковая дивизия — около 40 процентов, состояние 13-й и 14-й танковых дивизий несколько лучше».
24.VII.1941 года. «Вопрос о 10-дневном отдыхе для пополнения соединений перед началом нового наступления. В случае предоставления такого отдыха можно будет довести боевой состав танковых соединений до 60—70 процентов штатного состава».
Такова была реальность, с которой немецко-фашистскому командованию пришлось столкнуться в первый же месяц боев на советско-германском фронте. Да, это была явно не та действительность, на которую рассчитывало гитлеровское руководство! В приведенных высказываниях эта мысль пробивается достаточно отчетливо. А вот дополнительные факты.
Только за первые два месяца войны в СССР сухопутные войска вермахта потеряли около 400 тысяч человек. Кстати замечу, что с июня по декабрь 1941 года вне советско-германского фронта фашистские захватчики потеряли всего лишь около 9 тысяч человек (!). Потери войск противника к концу летне-осенней кампании составили на советско-германском фронте без малого 800 тысяч человек из отборных, лучших частей и соединений.
И все это при том, что для нас сложились такие неблагоприятные условия. Ведь боевой опыт был на стороне противника, раз он воевал уже длительное время; инициатива на его стороне, поскольку он вероломно напал; количество и качество войск и боевой техники в ряде случаев на его стороне, поскольку он долго готовился — ряд лет ускоренно модернизировал и механизировал армию нападения; экономика, ресурсы для первого удара на его стороне, поскольку в его руках весь военный потенциал Европы.
Необходимо учитывать и то обстоятельство, что, разогнав свою военную машину, гитлеровское руководство израсходовало далеко не все, что было приготовлено для захвата Европы. Мощные резервы высвободились и были брошены на СССР.
Когда мы говорим о крахе молниеносной войны, речь должна идти не только о потерях и сроках.
Конечно — и мы уже об этом говорили, — еще предстояли долгие и тяжелые годы борьбы, и нам нужно будет многократно напрягать свои силы, чтобы отразить натиск врага, перехватить инициативу, ликвидировать его временные преимущества и, взяв верх во всех отношениях, изгнать с территории нашей Родины, помочь народам Европы сбросить иго фашизма.
Однако свою историческую роль в этом великом деле сыграли и первые месяцы войны, когда не только не были реализованы все планы и расчеты, связанные с непосредственным ходом военных событий, но и экономика, идеология, пропаганда и политика фашизма, вся его чудовищная социальная система была поставлена перед такими проблемами, которые гитлеровской Германии так и не удалось решить...