October 11th, 2020

Александр Вертинский о США. Часть II

Из книги Александра Николаевича Вертинского «Дорогой длинною…».

…произошло… событие, взволновавшее всю Америку...
Это был процесс Кауфмана — убийцы ребёнка Линдберга. Убийца долгое время был неуловим, и, наконец, в 1935 году его поймали и судили.
Преступник защищался с невероятным упорством, лучшие адвокаты Америки стояли за его спиной...

Сам по себе Сан-Франциско ничего интересного не представляет — все города Америки похожи один на другой... Как и во всех городах Америки, кроме магазинов и кино, в нем ничего нет. Поэтому жить там довольно скучно...
Русская колония там очень большая, почти такая же, как в Нью-Йорке, если не больше. Все служат, все работают на фабриках, в магазинах, в офисах. Работа скучная. Состоятельных людей почти нет.
Одна моя знакомая, которая служит на фабрике женских платьев, восемь лет уже делает один и тот же шов на левом рукаве. И никогда не видела целого платья. Другой приятель работает на консервной фабрике и тоже лет пять уже делает одно и то же движение: он прижимает ключ для открывания коробки узенькой жестяной пластинкой. Палец на правой руке у него как деревянный. А третий знакомый работает на колбасной фабрике, где из поступающей в машину живой свиньи через час или полчаса выходит уже готовая колбаса. Его обязанность — чистить свиной пятачок особой щёточкой...
Из Сан-Франциско я отправился в Голливуд.
Кто только не встречал меня на вокзале! Бывший адмирал, бывший журналист, бывший прокурор, бывший миллионер, бывший министр, бывший писатель!
И все бывшие, бывшие, бывшие…
[Читать далее]Бывшие потому, что генерал держит теперь ресторан, адмирал — фотографию, прокурор — комиссионный магазин, журналист служит поваром, а миллионер отпустил чёрную бороду и в кавказской черкеске с кинжалом стоит у дверей ресторана и открывает двери гостям...
Все эти русские в Голливуде группируются вокруг киномира. Большинство работает статистами. Другие же… Кто работает в костюмерных, кто в фотографиях, кто служит гримёром, кто по части лошадиного спорта. Голливуду нужны тысячи специалистов в самых разнообразных областях для различных постановок. Нужны инженеры, механики, архитекторы, парикмахеры, наездники, музыканты, фотографы, осветители, дрессировщики зверей, атлеты, акробаты, имитаторы, звукоподражатели, великаны, лилипуты, уроды, калеки…
Сотни фильмов самых разнообразных сюжетов проходят ежегодно через студии Голливуда. При мне ставился фильм с таким сюжетом: какой-то содержатель труппы ярмарочных балаганных «аттракционов» — всяких «женщин с бородой», сросшихся близнецов, карликов и прочих — зафрахтовал корабль, чтобы везти свою труппу по свету. Корабль терпит крушение, и вся эта масса уродов и калек выброшена на необитаемый остров. Что было дальше, я не помню, но для этого фильма со всего мира собирали всяких монстров и уродов. Навезли их в Голливуд сотни. Многие из них по окончании фильма остались в Голливуде в надежде, что когда-нибудь их услуги ещё понадобятся.
В большинстве голливудцы живут от картины до картины. Главный и, собственно, единственный источник существования — это фильм. Почти в каждом фильме нужна толпа, иногда очень многочисленная. Поэтому статисты всегда требуются. Целый день вся эта публика сидит дома в ожидании телефонного звонка. Если на завтра нужна толпа, заведующий отделом, у которого записаны телефоны всех статистов, телефонирует и предупреждает:
— Завтра к шести утра.
Это означает заработок от десяти до двадцати пяти долларов, в зависимости от того, что нужно. Если светскую толпу — значит, нужны фраки и вечерние платья, — тогда платят дороже, если уличную — значит, в чем попало, — это дешевле.
Позвонить вам могут в любой момент до пяти часов вечера. Все сидят дома, боясь пропустить звонок и потерять заработок. Поэтому днём улицы Голливуда совершенно пусты. Все или заняты в ателье, или сидят дома и ждут…
В общем же Голливуд глубоко провинциален. Все интересы там вертятся вокруг фильмов. Жить там скучно.
Однажды мой менеджер влетел ко мне очень взволнованный и сообщил, что я удостоился редкой чести — получил приглашение в знаменитый «Голливуд Морнинг Брэкфаст клаб». В руках он вертел толстый конверт, который торжественно протягивал мне. Я вскрыл его. На великолепном куске александрийской бумаги были нарисованы примитивные козлики с лошадками и курочки с петушками. Дальше было написано, что правление ГМБК просит меня почтить их своим посещением и выступить у них такого-то числа во время утреннего завтрака. Я равнодушно повертел конверт в руках и осведомился:
— На кой шут мне такое приглашение?
Менеджер был возмущён.
— Безумец! — патетически восклицал он. — Он ещё спрашивает зачем… Да знаете ли вы, что в этом клубе состоят членами все нью-йоркские и чикагские миллионеры?
— Ну, а дальше что? — не сдавался я. — Миллионов своих они же нам не оставят?
— Как? А реклама? А честь какая! Ни один русский не переступал порога этого клуба, — возмущался он. — Они приглашают только мировых знаменитостей! Понимаете? Вы — форменный самоубийца.
И он потрясал письмом в воздухе и кипятился.
Я понял, что сопротивление бесполезно.
— Реклама — прежде всего! — кричал он.
Надо было ехать. Самое противное было то, что явиться следовало… в семь часов утра.
Это меня приводило в отчаяние.
«Что за дурацкая идея приглашать артиста в семь утра! — думал я. — Никогда в жизни я ещё не пел на рассвете!»
Но выхода не было.
На другой день в шесть с половиной утра за мной заехала машина клуба, и ровно в семь я уже сидел за длинным столом, за которым было человек двести, и беседовал с какими-то упитанными личностями, которые старались меня развлечь. Напротив сидела французская кинозвезда Даниель Дарье, моя парижская приятельница, и делала мне «страшные глаза», вся искрясь смехом. Подавали всевозможные джусы, кофе, поридж, яичницу.
Время от времени поднимался какой-нибудь толстяк и рассказывал невероятную ерунду из области своих семейных или любовных переживаний, пересыпая её грубыми шуточками и словечками бродвейского арго. Почему эту ерунду надо было говорить именно утром?
Потом обо мне был зачитан небольшой докладец, разъяснявший публике мой жанр и творчество, после чего мне пришлось выступать.
Не будем говорить о том, как я пел. Меня легко поташнивало от этих разговоров, от вида яичницы, которой я терпеть не могу, от папирос натощак и всего этого добродушного кретинизма. Аплодировали они тем не менее щедро. В вечерних газетах были приведены фамилии всех финансовых тузов, бывших на завтраке, и среди этих мешков с золотом робко серела моя скромная фамилия, как бедная родственница за богатым столом…
Вторым событием, произведшим на меня неизгладимое впечатление, были голливудские похороны.
Как-то на одном из «парти», устроенном моими друзьями по случаю моего приезда, мне пришлось познакомиться с молодой, красивой американкой М. Жена одного из магнатов кинопромышленности, богатая, избалованная и по-американски независимая, она положительно не знала, что с собой делать. Актрисой она не была — муж не позволял ей сниматься, и её время не было заполнено ничем, кроме портных, парикмахеров и покупок в магазинах. Обычно она устраивала у себя «парти» или её приглашали на них почти ежедневно. Как большинство таких свободных американок, она пила с утра до вечера джин и носилась по Голливуду на своей машине, которой правила сама. Ездила она очень смело, чтобы не сказать больше.
Однажды сев с ней в машину, я дал себе слово никогда больше этого не делать. Она мчалась, как гонщик на состязаниях.
— Вы когда-нибудь убьётесь, дорогая! — сказал я ей.
М. только рассмеялась.
— Это будет самым лучшим выходом из моего положения.
Она была разочарована.
Пустая, бессмысленная и бесцельная жизнь богатой и ничем не занятой женщины, по-видимому, тяготила её. Иногда я рассказывал ей о Советской России, о том, как трудятся там женщины. Она слушала, полуоткрыв рот, мечтательно вздыхая.
Однажды ночью, после одного из таких «парти», она, находясь под сильным влиянием алкоголя, села в машину и разбилась.
На другой день её хоронили. Я послал ожерелье из гардении и поехал в «Фенераль бюро», где были назначены похороны.
В большом, похожем на католический собор сводчатом зале собрался весь Голливуд. Артисты, писатели, художники, директора — все, кто был так или иначе связан с деятельностью её мужа, пришли отдать М. последний долг. Люди разместились на дубовых скамьях и тихо разговаривали, обсуждая происшедшее. Перед нами было что-то вроде сцены или эстрады, задёрнутой толстой бархатной занавесью. Минут через десять раздался удар гонга. Занавес раздвинулся, и перед моими глазами предстала… живая покойница!
Она сидела, положив ногу на ногу, на табурете за стойкой бара и держала в руке бокал. Сзади стоял живой бармен и наливал что-то в коктейльницу. Она была причёсана, нарумянена, напудрена, в длинном вечернем платье, с широко открытыми глазами и улыбалась страшной неживой улыбкой, на шее её было моё ожерелье. Я окаменел от ужаса.
Потом, много позже, мои друзья объяснили мне, что в Америке, когда похоронное бюро берётся за похороны, оно спрашивает родственников:
— В каком виде вы хотели бы видеть покойницу в последний раз?
Если женщина была хозяйкой, её показывают в домашней обстановке, если она была хорошей матерью и любила детей — в детской и т. д. В данном случае киномагнат, привыкший видеть свою жену всегда за стойкой бара, хотел, чтобы именно в таком виде предстала она перед ним в последний раз.
Была мёртвая тишина. И вдруг с хоров полились звуки музыки. Оркестр, приглашённый из её любимого ресторана, играл любимые вещи покойницы. Сперва «Очи чёрные», потом «Две гитары» и, наконец, фокстроты.
Через несколько минут появились лакеи, которые разносили гостям на подносах её любимый коктейль и сандвичи.
— Танцуйте, танцуйте! — истерически выкрикивал её муж. — Она так любила танцы!..

Звезды живут в самой дорогой части Голливуда — Беверли-Хил. Там у них собственные или снятые внаём роскошные виллы. Так полагается для рекламы. Положение обязывает, и жить поскромнее звезда не имеет права. У неё должна быть роскошная машина, собственные секретари, горничные, заведующий её рекламой и пр.
Но фильмовый век такой звезды довольно короток. Пять-шесть лет, и она уже сходит со сцены. За небольшим исключением, никто из них не превышает этого срока. Правда, за это время она получает бешеные гонорары, но на представительство уходят тоже бешеные деньги. Поэтому очень немногим удаётся накопить денег и обеспечить своё будущее. Я видел немало потухших звёзд, которые нуждались.
В Голливуде очень много красивых женщин, но и красивых мужчин не меньше. Все эти люди наехали сюда из разных стран в надежде на счастье. Но…
Счастье улыбается очень редко и очень немногим. В Голливуде трудно поймать шанс. Все крупные роли играют звезды. Почти все они жены или подруги продюсеров — директоров, фильмовых магнатов или режиссёров. Держатся за своё положение они довольно цепко и никого к ролям и близко не подпускают. Все разговоры о том, что такой-то режиссёр открыл такую-то звезду, — это сказки для доверчивой публики или рекламы. Никаких звёзд никто не открывает. Все они давно уже открыты и сияют довольно продолжительное время. Я не говорю о таких, как Норма Ширер, Марлен Дитрих, Грета Гарбо, — это звезды первой величины. Их век продолжается довольно долго. Они прочно завоевали публику, и время как будто не касается их. Во всяком случае, на экране. Правда, искуснейшие гримёры делают чудеса, замазывая на их лицах следы времени, опытнейшие осветители, комбинируя контрасты света и тени, скрадывают нежелательные дефекты. И только с годами, когда все эти способы уже перестают помогать, они переходят на другие роли, более солидных и зрелых женщин. Тогда на их место продвигаются новые, молодые звезды — жены и подруги директоров или продюсеров. Правда, Голливуд приглашает из Европы время от времени ту или иную звезду, но это гастролёрши. Контракт с ними делают временный и настоящего положения не дают. Это нужно для того, чтобы завоевать американским картинам тот или иной иностранный рынок. Для этого покупают любимицу или любимца данной страны и, сняв с ним ряд фильмов, пускают их на экраны его родины.
При ближайшем рассмотрении звезды оказываются далеко не такими красавицами, какими мы привыкли видеть их на экране. Красота в кино второстепенна. Главное — фотогеничность. Важно, чтобы самый каркас, так сказать, лица был фотогеничен, а красоту уже вам добавят гримом и освещением. Часто очень красивые лица теряют из-за этого на экране. Вообще в Голливуде происходит обратное явление. Там звезды почти все некрасивые, а статистки — красавицы.
Этими куклами Голливуд наполнен до отказа. Иногда, идя по улице, буквально разеваешь рот, встречая девушек такой необыкновенной красоты, что дух захватывает. Но это какие-нибудь продавщицы из магазинов, или кельнерши из кабаре, или маникюрши. Они приехали сюда из далёких стран, уже ухлопали два-три года на борьбу за карьеру в фильме и разочаровались.
Положение мужчин почти такое же, с той только разницей, что одни из них, имея средства, уезжают обратно на родину, ничего не добившись, а другие, так сказать, более слабые духом, устраиваются на содержание к богатым старухам, которыми кишит Голливуд. В его окрестностях есть местность «Пассадина», вся застроенная особняками и роскошными виллами. Там живут вдовы миллионеров, старухи-рантье, обладательницы огромных капиталов, оставленных им мужьями. Делать им абсолютно нечего, и поэтому они «усыновляют» интересных молодых людей, которых и водят за собой всюду, как мопсов на цепочке. Молодые люди эти всегда великолепно одеты, имеют роскошные машины и грустно глядят на голливудских девчонок. Многие из них приехали из Аргентины или Мексики, где были пастухами, гоняли по степям и прериям диких лошадей, накидывая на них лассо, — словом, были простыми ковбоями. Теперь они выхолены, выстрижены, с чёрными узкими усиками и пальцами в кольцах, играя глазами, грустно пьют виски и бренди и вздыхают о далёкой родине… Почти все они снимаются фигурантами в фильмах и все ещё не теряют надежды выдвинуться. Некоторые из них женились на потухших звёздах, у которых ещё остались деньги…
Русские приблизительно все находятся в равном положении, поэтому живут довольно мирно, не ссорясь и не завидуя друг другу. Но зато, если кому-нибудь удаётся хоть немного выдвинуться и занять хоть маленькое, но положение — он уже спешит отгородиться от своих соотечественников и ищет исключительно американского и иностранного общества, боясь потоков просьб и одолжений…


 

Технология манипулирования: ложь о Гулаге

Взято отсюда.

То, что под каток репрессий в раннем СССР попадали невиновные граждане, обсуждению не подлежит. Первые комиссии по реабилитации были учреждены еще Лаврентием Берией практически сразу после смерти Сталина. С тех пор либеральная пропаганда столкнулась с дилеммой – сказки о десятках миллионов репрессированных легко опровергались сухими цифрами статистики. С другой стороны, и останавливать пропаганду нельзя. С 90-х паразитирование на теме сталинских репрессий превратилось в выгодный бизнес. Выход был найден довольно скоро. Теперь речь шла не о масштабах репрессий, а о «зверствах», творимых «садистами из НКВД» с заключенными.
Ни в коей мере не сомневаюсь в том, что отбывание наказания в системе ГУЛага было довольно суровым испытанием. И есть много воспоминаний заключенных, которые весьма подробно описывали быт лагерей. Но задача перед пропагандистами стояла другая. Показать садизм, бесчеловечность и звериную бессмысленную жестокость сотрудников НКВД, охранявших лагеря. Эта задача была сформулирована на Западе даже до того, как появилось главное управление лагерей. Продолжает она оставаться актуальной и теперь. Рассмотрим технологию пропагандистской лжи на конкретном примере.
[Рассмотреть]
В социальной сети «Вконтакте» есть страница проекта pull time, на которую подписано более 100 тысяч пользователей. И буквально вчера там опубликован пост о зверствах в ГУЛаге под названием «их могли изнacилoвать сразу 20 мужчин или женщины ГУЛАГа», в котором шесть картинок с кратким и емким описанием ужасов, творимых чекистами в лагерях. Без ссылок на источники информации. Но найти эти источники не составляет проблемы. Ужастик под авторством некоего Владимира Кузина, из которого выдернуты эти подписи, давно распространяется по интернету и вот он-то как раз содержит в ряде случаев отсылки к источникам. Человек с таким именем и фамилией не известен историкам и исследователям ГУЛага. Скорее всего, такого человека вообще нет. Первоисточником публикации является очень странный  сайт,  пропагандирующий «Учение Живой Этики».
Заметим, никто этого Кузина не знает. Возможно, его вообще не существует, но вот публикация этого неизвестного на странном сайте в качестве первоисточника, уже позволяет цитировать выдержки из данного опуса на «Эхе Москвы», что и делает журналист из США Дэвид Клейн. Но вернемся к технологии лжи.

Итак,  первая история:

Что ж, звучит не то, что бы  ужасно, но крайне унизительно. Интересно, а почему такое квадратное фото? Ведь снимки, как правило, либо вертикальные, либо горизонтальные. Не пропала ли какая-то важная часть с иллюстрации? Давайте поищем исходник. А, вот же он!

Если вам кажется, что у сотрудника НКВД какая-то странная форма, то вам не кажется. Это французский жандарм. А женщины – коллаборационистки, которых добрые французские граждане подвергают унижениям за связь с нацистами. Что насчет текста? В данном случае Кузин не дает отсылки, а указывает просто и незатейливо «Из воспоминаний узниц ГУЛАГа». То есть, не исключено, что это сочинение самого Кузина, так как больше ни в каких источниках подобное описание не встречается.

Давайте посмотрим вторую  фотографию:

Для начала разберемся с иллюстрацией. Вот первоисточник:

Это еврейки из Варшавы, которых гитлеровцы настигли в женском отделении еврейской бани во время облавы. А в тексте отсылка  все так же  анонимная — «Из воспоминаний узниц ГУЛАГа». Да-да. Узницы по имени Владимир Кузин.

Третье фото:

На фото – жертвы голода 1933 года в г. Царицын, а не умершие от дистрофии узницы лагерей. А вот текст уже имеет отсылку к конкретному источнику у Кузина: «Ширяев Борис. Неугасимая лампада». Начнем с того, что Ширяев, хотя и отбывал десятилетний срок на Соловках, вряд ли мог достоверно знать о том, что творилось в женском лагере. Но гораздо важнее другое – является ли все, что написал о Соловках Ширяев, безусловно заслуживающим доверия?
После отбытия срока (из десяти лет приговора, в лагере он отбыл только семь) Ширяев занимается научной и журналисткой деятельностью. Освободился он из трудового лагеря, кстати, в 1929 году – за год до появления ГУЛага. Несмотря на то, что советская власть обошлась с ним довольно сурово, Ширяев бодро агитировал за советскую власть. В 1935 году перебрался на Ставрополье. В 1942 году, когда Ставрополь оккупировали немцы, Ширяев стал с ними так же бодро сотрудничать, издавая антисоветские газеты. Ездил по оккупированным территориям, агитировал за нацистов, за что даже получил от них орденский «Знак отличия для восточных народов». Когда Красная Армия подошла к Ставрополю, Ширяев ушел с немцами.
Свою «Неугасимую лампаду» Ширяев закончил лишь в середине прошлого века, когда уже началась холодная война. И её с удовольствием опубликовало «Издательство имени Чехова» в Нью-Йорке. Это издательство было создано (сюрприз!) в рамках плана по проведению идеологической борьбы с Советским Союзом.
Заинтересован ли был коллаборационист Ширяев в беспристрастном рассказе о лагерном прошлом? А главное – заинтересованы ли были в этом американцы? Вопрос скорее риторический.

Переходим к четвертому фото:

И снова подлог. На фото – узницы женского концлагеря в Освенциме. Фото довольно известное, кстати:

Но что насчет рассказа? Текст загадочного Кузина и здесь  не содержит отсылок на какой-либо источник, однако известно, что именно такой вид пыток в виде бессмысленного труда активно практиковался в немецких концлагерях и это было как раз «пыточное ноу-хау» немцев. При этом ни в одном другом источнике, ни в каких воспоминаниях заключенных ГУЛага не упоминается о пытках бессмысленным трудом в советских лагерях. Единственный источник, содержащий подобную информацию – текст самого Кузина.
Следующее фото:

По поводу карцера – это воспоминания Ольги Львовны Адамовой-Слиозберг  — она немало лет своей жизни провела в лагерях и не доверять её словам у нас нет никаких причин. Но что такого ужасного она рассказала? Если в лагере условия были, мягко говоря, далекие от санаторных, то карцер очевидно должен был быть более ужасным. Гораздо важнее в данном случае не то, о чем Ольга Львовна рассказала, а то, чего в её мемуарах нет. А нет там как раз историй о массовых изнасилованиях и «чекистских наложницах». Нет и упоминаний о пытках бессмысленным трудом. Поэтому Кузину и приходится ссылаться на рассказы неких мифических безвестных узниц.
Любопытнее вторая часть текста – о садистской пытке морозом. Это искаженная и неполная цитата из «мемуаров» И.Л.Солоневича. В оригинале она звучит так: «…в Соловках, был начальник по фамилии Финкельштейн. Однажды он поставил на ночь…». Можем мы верить Солоневичу? Давайте сначала ознакомимся с его биографией.
Солоневич бежал из СССР в Финляндию в 1934 году. Начал сотрудничать там с «Российским общевоинским союзом» (РОВС), созданным бароном Врангелем, ждавшим случая для того, чтобы с помощью иностранных штыков вернуться в Россию для организации второй гражданской войны. РОВС был очень заинтересован в выходе книги Солоневича «Россия в концлагере». В 1937 году, перебравшись в Германию, Солоневич издает её на немецком языке под названием «Потерянные: хроники неизвестных страданий». Книгу высоко оценили и Геббельс, и Геринг, и даже сам фюрер проявил к ней интерес.
Солоневич в этой книге так перегнул палку, что Геббельс написал в своем дневнике: «Да в России просто кромешный ад. Стереть с лица земли. Пусть исчезнет». Надо ли говорить, что во время войны книга Солоневича активно использовалась немцами для антисоветской пропаганды? И штрих к портрету – Солоневич был ярым антисемитом. Ну что, верим Солоневичу?
Переходим к следующему фото:

Если это фото «пытки детьми», то почему пытку проводят врач и медсестра? Допустим, снимок просто прилепили для иллюстрации. Но что насчет крыс? И пыток ломанием пальцев у детей? Это все та же бурная фантазия гестаповского прихвостня Солоневича. Удивительно, но никто из заключенных ни о чем подобном не вспоминал и не рассказывал. Эти жуткие истории есть только в его книге.
Кузин не стесняется откровенной бредовой лжи. Вот он указывает в своем опусе «И — огромная вывеска на въезде в лагерь: “Кто не был — тот будет! Кто был – не забудет!”». Не странно ли, что эту огромную надпись не заметили сами заключенные, отбывавшие наказание на Соловках? Может сами попробуем найти на фото?

Более того, описывая ужасы ГУЛага, Кузин не стесняется приводить в качестве источника литературные произведения, такие как «Вам привет от бабы Леры» Бориса Васильева. Удивительно? Да нет.
Вот эту откровенную, вопиющую ложь вместо правды о ГУЛаге нам назойливо пытаются продвигать либеральные пропагандисты. Много ли среди комментирующих этот пост «Вконтакте» тех, у кого закрались сомнения? Та ни боже мой. Подавляющее большинство просто охают и ахают, поражаясь садизму чекистов, не догадываясь, что им в качестве иллюстрации подсунули издевательства над женщинами просвещенных европейцев, сопроводив их сочинениями фашистских прихвостней, собранных и дополненных фантазиями какого-то Кузина. И это тиражируется безостановочно по социальным сетям. Ведь они живут по заветам Геббельса, который утверждал, что «ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой»…

Александр Вертинский о русских эмигрантах

Из книги Александра Николаевича Вертинского «Дорогой длинною…».

В Китае я застрял надолго… Близость советской границы рождала в сердце смутные и неясные надежды. Когда началась вторая мировая война и чувство любви к родине особенно обострилось в сердцах всех честных русских людей, надежды эти ещё возросли. Победы советских войск вызвали в душе моей гордость, смешанную со все усиливавшейся тоской по отечеству…
Правда, такие чувства испытывали не все. Помнится один знаменательный вечер в Шанхае. По примеру Парижа, где ежегодно устраивались выборы самой красивой девушки страны — «Мисс Франции», потом «мисс Европы», — было решено, чтобы не ударить лицом в грязь и не отстать от века, тряхнуть своими эмигрантскими ресурсами и выбрать из представительниц русской колонии «Мисс Шанхай».
Организовала этот конкурс инициативная группа местного журнала «Уединение».
В лучшем саду города, в ресторане «Аркадия», на открытой эстраде стоял длинный стол, покрытый коврами, на нем бутылки с квасом и огромная ваза цветов.
«Уединенцев» было всего-навсего пятеро.
— Война? — возмущённо говорили они со страниц своего журнала. — А нам какое дело? Пусть воюют военные! А мы эстеты…
[Читать далее]В составе жюри был весь цвет шанхайской интеллигенции, «титаны зарубежной мысли», «вожди» и «пророки», соловьи и разбойники.
Мир раскалывался пополам. Полыхали пожарища. Тонны бомб сыпались с неба. Горели города и села. Родина обливалась кровью… А «уединенцы» восседали за судейским столом, полные сознания своего гражданского долга, придав своим лицам соответствующее выражение, крайне озабоченное и строгое.
На этот конкурс они пришли солидно, по-семейному — с «мамами». Со своими «преподобными женулечками». Побоявшись их отпустить при наличии такого соблазна, «женулечки» расфуфырились в дым и гордо выступали, торжественно ведомые своими мужьями, и садились за судейский стол с тем же каменно-величественным видом.
Все были «свои». Некий Эдуард Иванович, старый театральный жук, на пуантах перепархивал как птичка от столика к столику и, лукаво грозя дамам мизинчиком, говорил:
— Я не знаю!.. Ей-богу, не знаю! Ведь все же зависит от вас. Кого изберёте вы!
— Ладно, знаем мы вашу лавочку! — подмигивали гости.
Вместе с входными билетами публике выдавались розовые талоны для избрания королевы, но все прекрасно знали, что изберут ту, за которую кто-то больше заплатит, то есть купит ей на какую-то сумму талонов отдельно. В кассе их можно было покупать свободно.
Пока переваривались бифштексы и поджарки, народ безмолвствовал. Ждали.
Сразу же за эстрадой начинались курятники. Чтобы не переплачивать на базаре, хозяин ресторана разводил тут кур, гусей и индюшек. В этом курятнике и томились будущие королевы в ожидании своего выхода. Курятник был предоставлен им в качестве артистической уборной.
Цыплята пищали. Гуси гоготали. Куры кудахтали. Это нервировало будущих королев. Они брезгливо сидели рядышком на высоких табуретках из бара, как куры на насесте, ибо на стульях сидела публика. Высоко задрав свои вечерние платья и отбиваясь сумками и зонтиками от гусей, они были близки к истерике.
Девиц было много. Все они не могли оторвать глаз от созерцания собственной красоты, глядя в единственное зеркало на стене курятника, заботливо повешенное любезным хозяином.
Выбор предлагался большой. Крашенные перекисью блондинки, по-испански раздраконенные брюнетки в кольцах и загогулинах на висках, пышные шатенки с немытыми распущенными волосами русалок — все они поднимали невообразимый шум.
— Коля, Колечка! — кричала одна. — Прогоните этого лебедя, он мне чулки рвёт!
— Боже мой! — вопила другая. — Я во что-то вступила ногой! Тряпку! Ради бога, тряпку!
— Сеня, дайте ей валерьянки! — умолял кого-то мужской голос.
Ровно в десять вечера грянул марш. Заседание объявили открытым. Жуликоватый парень с манерами «неглиже с отвагой» размашисто и небрежно выталкивал, как котят из мешка, оробевших девиц на залитую светом площадку и тоном зазывалы ярмарочного балагана оповещал:
— Намбер уан! Мисс Аспазия!
— Намбер ту! Мисс Амфибия!
— У-у-у! — стонала публика. — Где достал такую страшнюгу?
— Намбер три! Мисс Потенция!
— Коняга какая-то! — удивлялись в публике.
Девицы были засекречены псевдонимами.
— Намбер фор! Мисс Гарантия!
На площадке, освещённой прожекторами, стояла девица в платье из чёрного крепа, отделанном серебряными аппликациями. Она была немилосердно худа и всем своим видом напоминала чёрный купеческий гроб, отделанный глазетом.
— Почему она в трауре? — допытывалась публика.
— Это вдова Неизвестного солдата! — пояснял кто-то.
— Намбер сикс! Мисс Гипотенуза!
Щуплая девица, завитая мелким барашком, едва держалась на своих макароньих ножках. От волненья, света прожекторов и долгого сиденья в курятнике она была близка к обмороку.
— Мошенники! Жулики! Арапы! — неслось из публики.
— За что деньги берут? Это же мымры какие-то!
Девицы цепочкой пробегали по кругу, уже ни на что не надеясь. Напрасно «вершители судеб» уговаривали в микрофон голосовать за своих кандидаток. Публика бушевала. Талонов своих зрители не отдавали никому, ибо все более или менее интересные девушки сидели в публике как гости и на конкурс не шли.
Атмосфера сгущалась. Пахло грозой. И вдруг свершилось чудо!
К судейскому столу не спеша подошёл толстый китаец, один из очень известных спекулянтов, владелец нескольких меняльных контор на Банде.
— Фазан! фазан пришёл! — зашептали в публике. Он действительно был похож на жирного фазана.
— Наша мадама вончи мисси! (Моя дама хочет быть мисс!) — спокойно улыбаясь, заявил он, с трудом изъясняясь на ходячем русско-английском жаргоне. — Хав мач? (Сколько стоит?) — Достав из кармана своего засаленного халата толстый бумажник, он начал отслюнивать деньги.
Откуда-то из-за его круглой, широкой спины неожиданно вывернулся сияющий Эдуард Иванович.
— Плиз! Ради бога, плиз! Прошу вас! — извиваясь и пресмыкаясь, кланялся он, истекая нежностью к своему спасителю.
Спекулянта подхватили под руки и, как архимандрита в алтарь, повели в кассу. Через десять минут «большинством голосов» была выбрана его дама. Русская по национальности, она, увы, оказалась проституткой по профессии.
«Суд» заканчивался. «Боги», кряхтя, слезали с Олимпа и усаживались за бесплатное угощение. Эдуард Иванович отирал трудовой пот с высокого лба.
Всходила луна. Подавали поджарку.
Мир раскалывался пополам.
Все это и, увы, многое другое в том же роде мне пришлось повидать в годы эмигрантских скитаний…





После Путина. Часть I

Взято с сайта Вестник бури.

Прошедшим летом спикер Госдумы Вячеслав Володин, пустивший в оборот «крылатое» утверждение «есть Путин — есть Россия, а нет Путина — нет России», конкретизировал свое высказывание в интервью «Газете.ru»,  сообщив, что «после Путина будет Путин». Буквально Володин сказал следующее:
Если мы с вами говорим о сильной России, то после Путина будет Путин. Все, что после президента Путина будет происходить, будет происходить по лекалам, которые он заложил. Россия может быть только сильной. Путин это сделал. Он заложил систему, которая Россию делает сильнее с каждым годом…
То есть все, что он заложил, создав фундамент, в будущем обязательно будет работать, и на это будет опираться последующий президент. Будет продолжатель всего того, что он сейчас создал.
[Читать далее]
Вопрос о преемнике стареющего нацлидера волнует российскую верхушку давно и не в шутку именно потому, что никакой уверенности в «продолжателе» (кем бы он в итоге ни оказался) у нее в действительности нет. Причем проблема вовсе не в готовности претендентов держать прежний социально-экономический и политический курс. Любой политик, чиновник или бизнесмен из окружения Путина без сомнения заинтересован в фиксации сложившейся ситуации, то есть превращении замедленного падения России в «третий мир» в бесконечное.
Однако «лекала» Владимира Путина на практике требуют от нового лидера масштабного перераспределения собственности и власти по древней формуле «возвеличивай друзей и уничтожай врагов». Каждый из влиятельных придворных игроков наблюдал, как в нулевые это проделали «близкие к телу» с некоторыми олигархами ельцинского разлива, и сам в той или иной мере участвовал в негласном пересмотре итогов «прихватизации» девяностых. В настоящий момент прямо у них на глазах разворачивается драма в Казахстане. Новый рафинированный президент-дипломат, безупречный по родоплеменному и номенклатурному происхождению, верный соратник и ученик Елбасы, абсолютно договороспособный и управляемый, не спеша, осторожно, но последовательно собирает в кулак власть и дошел уже до перемещения дочери Назарбаева с поста председателя Сената на должность руководителя фонда имени ее все еще живого отца.
Проще говоря, свита Путина должна превратиться в свиту его преемника, и большинству соратников нынешнего президента в новой конфигурации бюрнеса места не найдется. Хорошо, если дело ограничится почетной отставкой. А если нет? К тому же не любой «силовигарх» готов отдать кровно нажитое без сопротивления. По крайней мере, для самых могущественных российских вельмож есть лишь один стопроцентный способ выживания и сохранения нажитого — занять президентский трон самому. А для рыб помельче — оказаться в команде нового монарха или хотя бы вовремя к ней присоединиться.
КАК НАСЛЕДОВАТЬ ПРЕСТОЛ?
Но почему бы не договориться? Разве нельзя перейти к цивилизованным взаимоотношениям наподобие американских, европейских или хотя бы китайских с их регулярной сменой «поколений руководителей» в результате относительно мягкой внутрипартийной борьбы? На самом деле, любой из приближенных к кормушке деятелей с готовностью подтвердит, что только об этом и мечтает, то есть ждет мудрого и безальтернативного решения ВВП по вопросу о преемнике, которому тут же без рассуждений присягнет на верность. Подобный вариант больше похож на самодержавное престолонаследие, способ ненадежный, как это показала отечественная история от Петра до Павла. Даже при наличии «традиционной» и «легитимной» династии на первом этапе развития политическая система перманентно нестабильна, потому что для любой группы, не имеющей решающего влияния на монарха, единственным способом защитить свои интересы и провести в жизнь свои идеи является дворцовый переворот.
Именно ради стабильности капиталистического развития и появилась в Великобритании в начале восемнадцатого века буржуазно-демократическая схема обновления власти. С точки зрения интересующего нас вопроса суть ее сводится к компромиссу между различными группировками на основе отказа от формул «победитель получает все» и «горе побежденным!». Гарантом сделки выступает достаточно большая и влиятельная референтная группа «избирателей», состоящая вначале из зажиточных собственников, а способом борьбы — выборы, которые одновременно являются инструментом учета и контроля политической активности народных масс.
С этого момента для английских элит закончились дворцовые перевороты и «славные революции». Начались электоральные разборки тори и вигов, затем консерваторов и либералов. Победители получали не абсолютную власть, а всего лишь большинство в парламенте и право на формирование правительства, тогда как побежденные оставались в меньшинстве и теряли многие возможности, сохраняя при этом базовую собственность и статус.
Конечно, демократическая система отнюдь не дает конкретному элитарию стопроцентной гарантии сохранения имущества и высокого социального положения. Зато она обеспечивает нормальное функционирование системы в целом. Победители съедают кое-кого из неудачников политической борьбы, но группировки элиты выживают и чаще распадаются сами под влиянием поражений. В ходе исторического развития основные буржуазные партии постепенно сближаются настолько, что резкие перемены без взаимного согласия главнейших заинтересованных сторон становятся очень затруднительны.
Хрестоматийным примером двухпартийных качелей являются, конечно, США. После Гражданской войны и «принуждения к миру» южных элит северными инструмент электорального компромисса был отлажен настолько точно, что практически не дает сбоев. На важнейших выборах - президентских - учтена каждая деталь. Обманчиво легкая система регистрации создает иллюзию полной демократичности процесса. Третьи кандидаты время от времени получают миллионы голосов и несколько выборщиков, оставляя маргиналам и радикалам надежду на победу конституционным путем. С начала прошлого столетия, когда последний раз от демократов выдвигался навязанный партийной массовкой популист, обе партии выработали действенные методы, позволяющие технично отодвигать в сторону неудобных претендентов. Особенно в этом преуспели демократы, постоянно аккумулирующие в своих рядах фрондирующих прогрессистов. Ни друг Советского Союза Генри Уоллес (на пост вице-президента) в 1944 году, ни кумир хиппи и левый либерал Юджин Маккарти в 1968 году, ни «розовый» социалист Сандерс в 2016 и 2020, несмотря на большую популярность, не смогли принять участие в выборах от «ослов».
Что касается пресловутого «компромисса» элит, то в важнейших вопросах он настолько безусловен, что остается проливать слезы умиления. В книге «Эпоха потрясений» бывший глава Федеральной резервной системы США Алан Гринспен свидетельствует, что партийная принадлежность американских чиновников не играет решающей роли при их назначении. Можно быть демократом, причем активным и влиятельным, как, например, председатель ФРС Пол Волкер, а президент-республиканец (Рональд Рейган) все равно назначит вас на ответственный пост. Главное, чтобы рекомендация о назначении исходила от достаточно авторитетного лица. В случае с Полом Волкером таким покровителем оказался Дэвид Рокфеллер (тоже демократ!), выступавший, несомненно, в качестве глашатая коллективной воли верхушки Уолл-стрит.
Вторая по весу мировая держава — Китайская Народная Республика — использует иной способ обновления власти, уже более тридцати лет осуществляя плановую смену «поколений руководителей» в ходе внутрипартийной ротации кадров на съездах и пленумах всех уровней. Счеты между фракциями сводятся в основном посредством аппаратных интриг, а в качестве референтной группы выступает… китайский бизнес. Именно его реакция на различные мероприятия имеет решающее значение. Для его укрепления и развития трудится партийная верхушка КНР. Кланы, ставящие собственные узкокорыстные интересы выше нужд нового китайского капитала, отсекаются от верховной власти, вплоть до показательных судебных процессов. Зажрались так, что это стало тормозить систему? Извольте на выход!
В определенной степени китайская система копирует опыт американского истеблишмента. Высшая политическая элита США, как правило, формируется выходцами из бизнеса и госслужбы, выбирающими для себя карьеру профессионального «электорального» политика. Предприниматели и коммерсанты назначаются на различные должности в Белом доме, но почти никогда не претендуют на пост президента и крайне редко на другие выборные должности.
За всю историю США действующие бизнесмены баллотировались на пост главы государства лишь дважды. Оба раза это были республиканцы. Дональду Трампу в 2016-м году удалось то, что не сумел совершить Уэнделл Уилки в 1940-м - стать президентом, не побывав прежде губернатором, сенатором, конгрессменом, как Джеральд Форд, или хотя бы министром, как Герберт Гувер. До Трампа подобное дозволялось только военным героям Гранту и Эйзенхауэру.
Неудивительно, что избрание Трампа вызвало истерику даже у части республиканского истеблишмента. Обычная схема восхождения на престол предусматривает обязательную стажировку на выборных должностях низшего уровня. Кандидат должен пройти хорошую школу в коридорах власти и многое усвоить, прежде чем получит шанс занять высший пост. Это правило касается и выходцев из низов, и детей мультимиллионеров. Обама начинал сенатором штата Иллинойс. Буш-младший проиграл выборы в Палату представителей США и поработал губернатором Техаса. Его отец возглавлял республиканцев своего графства и потерпел поражение в борьбе за место в верхней палате штата. Продвижение Клинтона стартовало с должности арканзасского генпрокурора. Примеры можно приводить до бесконечности.
Но Трамп лишь эпизод в долгой политической истории США. В целом система построена на условном отделении государства от бизнеса, который активно занимается законным и незаконным лоббированием и определяет будущий политический курс страны путем финансирования избирательных кампаний нужных кандидатов, включая и праймериз двух партий.
Запрета на прием в КПК коммерсантов теперь нет, и миллиардер Джек Ма может гордо показать журналистам красную книжечку с портретом Мао, а по ночам всплакнуть в подушку над потраченными на взносы миллионами. Тем не менее, в КНР также практикуется номинальное разделение правящей бюрократии и предпринимательского класса.
Как и прочие члены Политбюро КПК, нынешний глава КНР Си Цзиньпин, его жена и дочь официально не обладают значительным имуществом и не занимаются бизнесом (хотя западная и диссидентская пресса неоднократно обвиняла их в обратном), зато его брат, сестры и дальние родственники вполне открыто владеют капиталом в сотни миллионов долларов. Си Цзиньпин принадлежит к могущественной группировке «кронпринцев», получивших номенклатурный статус фактически по наследству от родителей. Например, отец Си Цзиньпина в разные годы занимал посты губернатора провинции Гуандун и вице-премьера КНР. Тем не менее, его сын начал карьеру всего лишь с должности секретаря деревенской парторганизации. Его предшественник на посту председателя КНР Ху Цзиньтао прошел долгий путь от поста политинструктора гидротехнического факультета Пекинского университета Цинхуа. Цзян Цзэминь, наследник Дэн Сяопина, основавшего систему мирной смены «поколений руководителей», тридцать лет трудился в машиностроении, прежде чем занял пост секретаря парткома завода и перед ним открылся путь наверх. Все вышеупомянутые вожди серьезно пострадали в ходе «культурной революции», но выжили и прошли отбор в верхушку бюрократии.
«Кронпринцы» лишь одна из фракций в руководстве КПК — наиболее влиятельная и наиболее богатая, но не единственная. Борьба между ними происходит не только под ковром. В 1997 году на выборах ЦК КПК будущий председатель КНР Си Цзиньпин получил наряду со старшим сыном всесильного Дэн Сяопина наименьшее количество голосов и еле прошел в кандидаты, а еще один «кронпринц» Бо Силай вообще был забаллотирован делегатами съезда. Все же впоследствии «кронпринц» Си Цзиньпин сумел сменить на «троне» предыдущего лидера КНР Ху Цзиньтао из группировки «комсомольцев», который в свою очередь наследовал выдвиженцу «шанхайской клики» Цзян Цзэминю.
Заметим, что в каждом китайском «поколении руководителей» формируется несколько кланов, борьба между которыми и определяет распределение властных полномочий. Победители получают «трон» и значительные преимущества. Проигравшие, однако, не уничтожаются и не задвигаются в пыльные углы. Так, Госсовет (правительство) КНР в настоящий момент возглавляет «комсомолец» Ли Кэцян. «Комсомольцы» контролируют и должность председателя парламента. Даже самая слабосильная группировка условных «либералов», выступающих за более «рыночный» характер экономики, не обделена постами — ее лидер Ван Ян возглавляет китайский аналог ОНФ. Особенно четко компромиссный баланс сил заметен в составе Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК — один «кронпринц» (Си Цзиньпин), два «комсомольца», по одному «либералу» и «шанхайцу», а также два «нейтрала» (специалисты по идеологии и экономике), обязанных избранием «кронпринцам». Решения Посткома почти всегда принимаются единогласно или на основе консенсуса 5-6 членов. В Политбюро и ЦК «кронпринцы» обладают твердым большинством, позволяющим пресекать нежелательные инциденты.
Как видим, китайские бюрократы с их тысячелетними монархическими традициями, конфуцианской культурой и приверженностью иерархии нашли способ не перегрызть друг другу глотки и обеспечить мирное наследование власти, не исключающее, впрочем, конкуренции фракций, зато значительно урезавшее проявления вождизма. Так почему бы и российской элите не пойти по китайскому пути, раз уж неприемлем американский?
И консерваторы-почвенники, и либералы-западники, несомненно, укажут на многовековую приверженность дорогих россиян принципу самодержавия. Мол, не можем мы жить без царя-батюшки, так что любой лидер превращается в него просто автоматически. Таков уж исторический менталитет. Народу, боярам и земле Русской нужен полновластный Хозяин.
Здесь не место и не время разбирать эту концепцию на предмет ее научной состоятельности. Предположим на минуту, что они правы. Пусть единоличная верховная власть является непреложной формой организации российского государства. Однако разве процесс наследования самого мягкого кресла обязательно должен сопровождаться масштабными экспроприациями и зачистками?
Конечно, нет. Отечественная история пестрит прямо противоположными примерами. Например, свержение Хрущева Брежневым в целом сопровождалось незначительными подвижками в советской номенклатуре. Дальнейшие наследования поста генсека вплоть до перестройки проходили для элиты гладко и безболезненно.
Если говорить о царском режиме, то опять же приход к власти нового императора означал быстрое возвышение и дополнительное обогащение его личного окружения (так называемого малого двора), но неизбежные при восшествии на престол опалы и отставки прежних фаворитов со времен Александра Первого и вплоть до Февральской революции не затрагивали аристократию в целом и не вызывали значительных перемен в конфигурации ее группировок. После убийства Павла Первого элита отказалась от дворцового переворота, как метода борьбы за политическую власть, и почти прекратила практику уничтожения противников путем конфискаций имущества, ссылок, пыток и других репрессий. Исключения делались для классовых предателей вроде декабристов и других революционеров из дворян, а также отдельных лиц, имевших несчастье навлечь на себя царский гнев. Однако, массовые перемещения целых родовых кланов и политических клик в Сибирь и обратно при каждом дворцовом перевороте остались страшным воспоминанием из кровавого восемнадцатого века.
КТО НАСЛЕДУЕТ ПРЕСТОЛ?
Периоды становления элит в России всегда сопровождались значительными конфликтами и жестокими столкновениями властных группировок, отражавшими неустойчивость социального положения новой знати, а значит и зависимость от личности лидера. Есть большой соблазн объяснить конфликтность и напряженность российской элиты в вопросе о преемнике Путина только ее юностью и социальной незрелостью. Дескать, что взять с первого-второго «поколений руководителей», которые еще помнят коммунальные квартиры и поездки на картошку в деревню. Родимые пятна первоначального накопления явственно проступают сквозь пиджаки от Армани, а звериные ухватки из лихих девяностых вошли в кровь и плоть, и их не вытравишь поверхностным лоском, приобретенным на дипломатических приемах.
Между тем, сравнение биографий ведущих представителей российской и китайской элиты позволяет легко уяснить, что нестабильность первой трудно объяснить одной только новорожденностью. Во-первых, обе страны вступили на рыночный путь почти одновременно. Во-вторых, нынешние китайские власть имущие прошли жестокую школу «культурной революции» и «трудового перевоспитания» в деревне. Так, действующий председатель КНР Си Цзиньпин, несмотря на свое «высокое» происхождение, в юности семь лет прожил в пещере, где спал на камнях под одеялом с блохами. В сопоставлении с ним и десятками других чиновников КНР жизненные пути их российских коллег выглядят куда как благополучнее.
С другой стороны, в отличие от птенцов гнезда Владимирова члены нынешнего ЦК КПК по большей части унаследовали свое положение от предыдущих поколений номенклатуры, то есть либо происходят от высокопоставленных родителей, либо обязаны своей карьерой партийным «старикам», которые умерли в своей постели или спокойно доживают на пенсии, а не совершили суицид в эмиграции, лишившись богатства и положения в обществе. Все китайские вожди без исключения последовательно и без особых перескоков поднялись по ступенькам бюрократической лестницы, начиная от самых нижних. Капиталистические реформы в Китае осуществляются элитой, прямо порожденной маоистской системой власти.
Совсем иначе на этом фоне выглядит российское руководство. При анализе биографий отечественных лидеров становится понятно, что среди них почти нет выходцев из высшей советской номенклатуры или ее кровных наследников. Путин и другие представители высшей элиты в политическом и экономическом смысле — дети лихих девяностых и сытых нулевых. Изредка среди них еще можно встретить реликты типа нефтяных директоров Владимира Богданова (Сургутнефтегаз) и Вагита Алекперова (ЛУКОЙЛ) или перестроечных коммерсантов наподобие Михаила Фридмана, но чаще уже попадаются выдвиженцы, сделавшие карьеру или сколотившие капитал при Ельцине и ВВП (Набиуллина, Белозеров). Массовый слой элиты практически полностью состоит из бывших и действующих силовиков с явным превалированием сотрудников госбезопасности. Эти «новые дворяне» полностью обязаны своим общественным положением путинизму.



После Путина. Часть II

Взято с сайта Вестник бури.

ФУНДАМЕНТ ПОД ТРОНОМ
Коренное различие между российской, американской и китайской элитами состоит также в экономической базе и способах обогащения. Во всех трех случаях мы имеем дело с капитализмом, но разным по своему положению в мировом хозяйстве. Пользуясь терминологией Валлерстайна, США занимают положение лидера мир-системы, тогда как КНР только претендует на паритет с ними, одной ногой еще оставаясь в полупериферии, из которой никак не может выкарабкаться Россия.
Рассмотрим некоторые факты. На долю США приходится 29,4% мирового богатства, а Китай владеет 17,7%. Российский кусок пирога составляет 0,8% - меньше, чем у Тайваня. Китайские и американские капиталисты богатеют быстрее, чем их коллеги из других стран, зато наши доморощенные олигархи владеют гораздо большей частью национального имущества.
[Читать далее]В десятке богатейших китайцев четыре интернет-бизнесмена, производитель электроники, производитель бытовой техники, строитель, фармацевт, ресторатор, продовольственный магнат. Половину списка составляют дельцы из сферы услуг, причем по большей части высокотехнологичных, половину — промышленники (и один аграрный предприниматель, которого фактически тоже можно считать промышленником). Все сверхбогачи КНР умножают свои капиталы в реальной экономике. Среди них мы не находим банкиров и биржевиков.
Топ-10 богатейших американцев состоит почти полностью из многопрофильных инвесторов, главные интересы которых лежат в сфере высоких технологий. В списке всего один классический финансовый спекулянт (Уоррен Баффет) и единственная богатая наследница (Элис Уолтон, торговая сеть «Уолмарт»). Расширение списка до топ-20 несколько увеличит число наследников и биржевиков, но и в нем 18 позиций займут олигархи из реального сектора, в основном компьютерщики.
Российскую десятку крупнейших капиталистов, как нетрудно догадаться, полностью составляют предприниматели, сделавшие состояние в 90-е на приватизации сырьевых ресурсов и банковском деле. Лишь двое из них (Усманов и Фридман) вложились впоследствии в бизнес, имеющий отношение к передовым технологиям западного происхождения (телекоммуникации и интернет). Расширим до двадцатки — и увидим абсолютно ту же картину.
Конечно, единичный коммерсант не та фигура, которая делает погоду в современной рыночной экономике. Главенствующую роль в ней играет, прежде всего, акционерный и банковский капитал. Действительно, банки занимают восемь из десяти первых мест в списке крупнейших публичных компаний мира. Причем пять банков по происхождению китайские, а три американские. Российский «Газпром» находится в этом рейтинге только на 32-м месте, как раз между «Алибабой» Джека Ма и китайской государственной нефтегазовой компанией «ПетроЧина».
Кстати, о госсекторе. Считается, что период правления Путина стал временем обратной национализации важнейших сфер отечественной экономики. Так ли это, и как обстоит дело с госсектором в КНР?
Даже беглый взгляд на самые крупные российские компании показывает, что существенные их доли принадлежат отнюдь не Российской Федерации или контролируемым ей акционерным структурам. Так, почти половина «Газпрома» находится во владении «прочих зарегистрированных лиц», среди которых мы обнаруживаем держателей АДР — американских депозитарных расписок. То есть 19,70% акций «Газпрома» использует для биржевых игр банковский капитал США. В «Роснефти» и вовсе Россия через «Роснефтегаз» контролирует лишь 40% акций. Остальное поделено между крупными зарубежными игроками (включая «Бритиш петролеум») и «отечественным» банковским капиталом (Национальный расчетный депозитарий).
В целом в топ-10 российских компаний входят восемь сырьевых (из них шесть нефтегазовых) и два банка. В большинстве из них государство российское принимает участие, однако, на 100% контролирует лишь одну (Транснефть). В шести компаниях РФ или ее субъекты (Татарстан) имеют крупные пакеты акций, из них контрольные — в четырех (два банка и две сырьевые компании). Частный капитал, в том числе зарубежный, фактически не уступает государственному. При этом в течение последних 20 лет участие государства в российской экономике вопреки мифам, распространяемым официальной статистикой, не росло, а сокращалось даже без учета неформального сектора. По оценке МВФ госпредприятия России производят лишь треть валового внутреннего продукта.
А что в Китае? Вот как выглядит его топ-десятка.
Пять крупнейших банков Китая контролируются государством, но активно привлекают в состав акционеров частный капитал, в том числе и западный. В руках правительства и крупнейший сотовый оператор мира «Чайна Мобайл», и упомянутая выше нефтегазовая «ПетроЧина». Частный капитал представлен в рейтинге группой «Алибаба», одним банком и страховым гигантом «Пинг», который по сути тоже выполняет функции банка. В последних двух у государства солидные пакеты акций.
Итак, восемь банков (из них два крупнейших в мире) и две телекоммуникационные компании — вот лидеры современного китайского бизнеса. Если учесть, что важнейшими кредиторами дерзких интернет-проектов товарища Ма являются те самые родные госбанки, то можно с уверенностью сказать, что степень капиталистической национализации в Китае значительно выше, чем в России.
О чем же свидетельствуют факты? Выводы лежат на поверхности.
Американская элита жирует за счет своего положения на вершине глобальной финансовой и технологической пирамиды, не забывая поддерживать его не только военной силой, но и вложениями в развитие экономики. Китайские партократы в партнерстве с ориентированными на НТР и реальный сектор предпринимателями концентрируют финансовый, сырьевой и интеллектуальный капитал, инвестируя его в сокращение разрыва с Западом. КНР сегодня это не только «фабрика мира», но и «банк мира», его «университет» и «лаборатория».
В основе устойчивости и преемственности власти этих стран как раз и лежит извлечение дохода элитой из экономического роста на основе в первую очередь фронтирных технологий. Грубо говоря, денег и возможностей для роста все больше и больше, поэтому междоусобицы не имеют характера борьбы за выживание. Не удалось схватить лакомый кусок? На блюде еще дюжина, менее вкусных, но доступных.
Иначе в России. Благосостояние нашей «энергетической сверхдержавы» основано, главным образом, на продаже за рубеж различных видов сырья (нефть, газ, уголь, металлы), электричества и «отверточной» промышленной продукции (на импортном оборудовании), а также эксплуатации советского научно-технического наследия (ВПК, АЭС, космос). Та часть вырученных при этом денег, которая в том или ином виде остается в стране, выступает в качестве катализатора внутренней хозяйственной жизни. С нее в конечном счете кормятся и пенсионерка, и мелкий лавочник, и держатель «административной ренты». Богатство отечественной верхушки тоже в первую очередь связано с вышеупомянутыми отраслями.
Обычно предполагается, что двигаться по пути долгосрочных инвестиций в научно-технологическое развитие России мешают криминальное происхождение многих капиталов, засилье коррупции, деградация в 90-е годы интеллектуального и производственного потенциала. Все это, несомненно, так, однако вряд ли объем взяток и украденных из казны денег (особенно в абсолютных величинах) в разбогатевшем Китае много меньше, чем в России. Про интеллектуальный задел нечего и говорить: в начале реформ Дэн Сяопина он был куда скромнее советского времен перестройки. Ключевая причина иная: при включении в глобальный капитализм России и Китаю выпали различные роли в мировом хозяйстве.
Китай провел перевод экономики на рыночные рельсы планомерно. Прежняя элита сохранила полный контроль над процессом и укрепила политическую систему, создав эффективный механизм ротации власти. Хозяйственные особенности страны, в том числе неограниченные резервы дешевой рабочей силы, позволили занять выгодную позицию «мировой фабрики». Заработанные на этом доллары вкладывались не только в интересах конкретных лиц или групп, но и китайского капитала в целом.
Россия вступала в капитализм в состоянии развала и деградации. Отечественные и заграничные разбойники в буквальном смысле растерзали страну на куски, оторвали территории, нарушили хозяйственные связи между отраслями, разграбили промышленность и сельское хозяйство. Логично, что итогом стал самый примитивный, торгово-сырьевой характер экономики. Концентрация капитала пошла по классическому южноамериканскому пути, то есть не по траектории экспансии вовне, а по дороге в и без того дырявый карман населения.
Только унаследованный от СССР статус ядерно-космической державы спас нашу Родину от окончательного превращения в банановую республику. Опираясь на него, крупная и средняя буржуазия интегрировалась вокруг чиновничества (в первую очередь силового) и института президентской власти. Помимо обычных задач государства была сформулирована амбициозная внеполитическая (и внешнеэкономическая) сверхцель — используя благоприятную конъюнктуру цен на нефть и газ, добиться для отечественного капитала значительного куска мирового пирога и достойного места за пиршественным столом. Проще говоря, превратится из гостей западного клуба в его полноправные члены.
КУСОК И МЕСТО
31 декабря 1999 года в самом первом после получения полномочий от Ельцина выступлении перед Совбезом России Путин сказал, что РФ будет стремиться к установлению многополярного мира. Эта теоретическая конструкция родилась еще в годы Второй мировой войны и возродилась в России в 1996 году стараниями Евгения Примакова. Суть ее в применении к положению России Путин раскрыл 11 января 2000 года в своих поправках к Концепции национальной безопасности. В них перечислены конкретные сферы влияния, на долю в которых разевал тогда рот молодой российский капитал: Европа, Ближний Восток, Закавказье, Центральная Азия и Азиатско-Тихоокеанский регион.
«Большая игра» Путина с Западом опиралась на стабилизацию экономической и политической ситуации в России за счет установления контроля бюрократии над ключевыми секторами хозяйства и превращения их в «эффективные» госкомпании со значительным участием частного капитала, в том числе зарубежного. Возможность получить кусок российской экономики в обмен на экономическую и политическую интеграцию стала ключевым основанием для торга с Западом.
Другим важным фактором являлась гарантия «избранного магистрального пути развития без альтернативы возврата в прошлое», которую Путин впервые в явном виде высказал 25 января 2000 года в послании председателю Европейской комиссии Романо Проди. Фактически речь шла об отказе от сверхдержавных амбиций и согласии на роль младшего партнера при условии выделения сфер влияния и предоставления определенных привилегий. Характерно, что послание было направлено накануне двух значимых дипломатических событий: московского саммита Совета глав государств СНГ, на котором Путина избрали председателем этой организации, и обмена грамотами о ратификации Договора о создании Союзного государства России и Беларуси.
В феврале, выступая на представительной встрече министров иностранных дел, Путин отметил, что  Россия претендует на партнерское участие в строительстве Большой Европы. Окончательное политическое оформление предмет торга получил в ходе интервью Путина ВВС в марте 2000 года. Путин заявил, что не может представить Россию изолированной от Европы и не исключает вступления в НАТО «в том случае, если с интересами России будут считаться, если она будет полноправным партнером». За три недели до этого интервью состоялась встреча Путина с генсеком НАТО Джорджем Робертсоном, на которой они договорились восстановить контакты в полном объеме и считать друг друга стратегическими партнерами.
Согласившись на ограниченное экономическое сотрудничество, западная элита, однако, отказалась рассматривать разрушенную империю иначе, как источник сырья и дешевой рабочей силы и отвергла претензии российской буржуазии на равноправное соучастие в глобальном управлении. Вожделенное место партнера-соперника в клубе получил Китай, а отечественная элита очутилась в положении нелюбимой дочери, которую регулярно бьют по рукам за то, что тянет со стола объедки. Цель, ради которой бюрнес консолидировался вокруг Владимира Путина, уже очевидно не будет достигнута никогда.
Между тем, не имея возможности получить искомое вовне и страдая от скачков цен на сырье, бюрнес обратился к внутренним источникам обогащения. «Социальный контракт» нулевых с населением, основанный на высокой стоимости нефти и газа, отменен. Впереди вереница тощих лет, а зерно в закромах растащили.
КТО, КАК И ЗАЧЕМ ПОСЛЕ ПУТИНА
Если мы соберем изложенный выше материал и подвергнем его даже самому поверхностному сравнительно-историческому анализу, то сразу же найдем аналогии и прецеденты в Латинской Америке 19-20 веков с ее монотоварными экономиками, зависимостью от отношений с зарубежным капиталом и попытками отдельных амбициозных военных вождей «тоже играть роль» в международном масштабе. Правление Путина — типичный режим «мягкого» каудилизма, сохраняющего «демократические» декорации и практикующего ограниченные «профилактические» репрессии. Основная проблема таких моделей управления как раз и состоит в обеспечении преемственности власти, поскольку вся система заточена на сплочение различных группировок элиты вокруг конкретной личности, уход которой с трона якобы грозит развалом всего и вся. Вождь легитимизирует статус-кво, выступает арбитром разборок и предотвращает возобновление опустошительных экономических войн. Его исчезновение обнуляет договоры и компромиссы.
С точки зрения борьбы элитных группировок перед нами крайне неустойчивая система передачи власти, прежде всего, потому, что она не способна выдвинуть и реализовать никакой консолидирующей программы, кроме совместного выживания и сохранения у кормушки. Оскудение самой кормушки вкупе с постоянным ростом аппетитов однозначно предопределяет неизбежность крупного передела собственности и «административной ренты» после передачи власти преемнику, что крайне дестабилизирует положение в стране. На самом деле в латентных формах этот передел не прекращался последние двадцать лет и безусловно обострится, как только у соратников нового лидера появятся дополнительные возможности «отнять и поделить».
Каковы конкретные варианты, если не рассматривать «антиконституционные» поползновения и капитуляцию перед либералами? В системных рамках их немного:
1. Путин на той или иной должности продолжает руководить Россией до биологической смерти или состояния недееспособности. Подобный план следует рассматривать, как весьма вероятный, поскольку в среднесрочной перспективе он наилучшим образом устраивает действующих чемпионов капиталистического соревнования. Минусы очевидны, их наглядно демонстрирует сейчас режим Лукашенко: брежневизация нацлидера, деградация системы управления, крайняя усталость населения от абсолютной несменяемости постаревшего первого лица и, как следствие, автоматическое учащение и усиление бунтов. Кроме того, вопрос о преемнике не только не снимается с повестки дня, а обостряется с каждым годом, что чревато внешними и внутренними попытками «спецопераций» различного типа.
2. Формирование династии с передачей власти по наследству родственнику. Летнее нездоровое шевеление вокруг опереточной фигуры двоюродного племянника Путина Романа показывает, что полностью этот экзотический вариант со счетов не сброшен, но на деле он грозит элите очень большими проблемами. Россия все-таки пока не ханский Азербайджан. У нас такой поворот может привести к сомосизации режима, а значит крайнему сужению социальной базы правящего клана, то есть к еще более масштабной экспроприации собственности и сосредоточению всех сколько-нибудь значимых выгод в руках очень небольшого числа кровно связанных семей. К тому же у Путина в отличие от Гейдара Алиева нет заранее подготовленного к трону потомка. Впрочем, поспешная ликвидация Минюстом «наследнического» политического проекта «Народ против коррупции» свидетельствует, что приход к власти Романа менее вероятен, чем возвращение в Кремль Романовых.
3. Казахстанский сценарий с транзитным преемником, которого Владимир Путин будет отечески опекать вплоть до своего ухода из жизни. В случае назначения преемником слабого президента наподобие Медведева см. пункт 1. А сколько-нибудь самостоятельный политик обязательно начнет гнуть свою линию, в чем ему непременно помогут интригами все без исключения фракции российской элиты. Пример Токаева наглядно демонстрирует, что любые гарантии в этом случае ничего не стоят. Кто успел, тот и съел.
Вот и выходит, что никакого выхода, кроме жесткой борьбы за господство у владык современной России нет. Парадоксально, но коридор политических возможностей у них сужен куда сильнее, чем у нас с вами, не обремененных заботами о шубохранилищах и швейцарских шале. В своем интервью Володин трижды употребил по отношению к наследию Владимира Путина и созданной им системе один и тот же глагол «заложил». Думается, неслучайно. Действительно, заложил. Проценты крайне высоки, и срок платежа приближается.