February 15th, 2021

В. О. Дембо о Бессарабии. Часть II

Из книги Владимира Осиповича Дембо «Никогда не забыть! Кровавая летопись Бессарабии».

Принято считать, что захват Бессарабии Румынией произошел 12 января 1918 года (а по новому стилю — 25 января). Это верно только в том смысле, что в январе румыны закончили операцию захвата. Начата же была эта предательская операция еще в декабре 1917 г., и роль негодяев из «Совета директоров» Сфатул-Цэрия сводилась не только к тому, чтобы подготовить будущее «присоединение» и «воссоединение», но в особенности к маскировке и заметанию следов уже происходившего исподволь военно-разбойного вторжения…
Первые же месяцы румынского военного вторжения в Бессарабию ознаменовались невероятным, кошмарным кровавым террором со стороны оккупантов. Бесчисленное множество арестов, убийств, расстрелов в городах; бесконечная серия «высылок» более или менее видных деятелей «за Днестр», «на Украину», а на самом деле предательские убийства на Бендерском мосту и в Бендерской крепости. Кошмарные расправы во всех деревнях с «воссоединенными» «детьми Румынии», молдавскими крестьянами, которых заставляли возвращать помещикам землю, инвентарь и пр., избивали, пытали, пороли шомполами, расстреливали... Отдельные факты, приводимые в отдельных документах и сообщениях, не исчерпывают всех злодеяний румынских оккупантов в Бессарабии, не дают сколько-нибудь полной картины того кошмара и ужаса, на который вооруженные румынские бояре обрекли несчастную Бессарабию. Они не могут дать даже приблизительной картины. Это только отдельные штрихи, намеки, едва приподнимающие уголок кровавой завесы...
[Читать далее]
Молдавский полк, организованный «Сфатул-Цэрий», при первых попытках призванных тем же предательским «Сфатул-Цэрий» румын занять Кишинев, оказал им… по собственной инициативе сопротивление, вызванное искренними настроениями солдат полка. Но затем ловким интриганам и предателям, продававшим Бессарабию румынским помещикам, удалось опутать молдавский полк своими сетями, и в решительный момент полк изменил делу революции, поддержал предателей из «Сфатул-Цэрия», помог румынам оккупировать Бессарабию. Это не спасло полк от репрессий. Оккупанты немедленно приступили к «румынизации» полка. И в первые же дни, заметив брожение и недовольство среди солдат, не мирившихся с вновь назначенным румынским начальством, с румынскими порядками и т. д., расстреляли 15 солдат полка из числа, главным образом, матросов, в свое время в него вступивших. Расстреляны они были во дворе кишиневской семинарии.
Ряд видных деятелей оппозиции, высказывавшихся против оккупации, пытавшихся еще до вторжения румын разоблачить и остановить гнусную работу предателей, подготовлявших вторжение, ряд членов «Сфатул-Цэрия» и др. политических деятелей были в первые же дни арестованы (некоторые успели бежать из Бессарабии). Румыны расправились с ними жестоко.
Депутатка Сфатул-Цэрия, Надежда Евгеньевна Гринфельд, соц.-дем., была по распоряжению румынских властей и заправил Сфатул-Цэрия «выслана» из Бессарабии на Украину. Отцу ее, видному кишиневскому адвокату и товарищу директора внутренних дел «Молдавской республики» Е. С. Кенигшацу удалось, благодаря большим связям, добиться разрешения сопровождать дочь до границы. Тов. Н. Е. Гринфельд румынские жандармы повезли в автомобиле вместе с другим товарищем, тоже соц.-дем., журналистом М. Врановым. За автомобилем румынских жандармов следовал автомобиль с отцом и братом т. Гринфельд. Когда доехали до Бендер, провожающим запрещено было следовать дальше. Им было обещано, что высылаемых под конвоем перевезут через Бендерский мост по ту сторону Днестра и там отпустят, а для того, чтобы провожающие не беспокоились, им привезут записку от т. Гринфельд уже с украинского берега Днестра. Отец и брат тов. Гринфельд прождали несколько часов, и, действительно, им привезли обещанную записку. Они возвратились в Кишинев. Тов. Гринфельд имела в виду следовать в Одессу, где находились ее друзья, осведомленные о предстоящем приезде. Но она не приехала, бесследно исчезла. Поиски не дали никаких результатов. По сведениям, полученным позже, тт. Н. Е. Гринфельд и М. Вранов были расстреляны румынскими жандармами 28 января 1918 года. По одной версии, отобрав записку о благополучном переходе через мост, румыны заставили их вернуться, расстреляли и трупы бросили в Днестр. По другой, более вероятной, взяв записку, они отвезли их обратно в Бендерскую крепость и там расстреляли.
Несколько позже был таким же путем «выслан» из Кишинева соц.-рев. Н. Г. Кавсан и группа других лиц. Отправленные «за Днестр», они так же бесследно исчезли.
Некоторые подробности, касающиеся убийства всех этих деятелей, указаны в докладной записке, представленной правящим кругам Антанты делегацией «Комитета Освобождении Бессарабии», ездившей в Париж в 1919 г. Там же упомянуто и о расстреле румынами нескольких других депутатов Сфатул-Цэрия, пришедшихся «не ко двору». Имена этих депутатов: Катарос, Чумаченко, Рудьев, Панцырь. Помимо этих, ставших известными, имен было достаточно и других безвестных жертв.
Что касается упомянутых только что депутатов Сфатул-Цэрия, то весьма характерно, что большинство их — молдаване, вначале искренно поддерживавшие и даже активно содействовавшие главарям Сфатул-Цэрия, прикрывавшимся фразами о «самоопределении народов» и таким путем вводившим в заблуждение простодушных людей... Есть любопытный документ, относящийся к этому делу: заявление, поданное 12 марта 1918 г. в крестьянскую фракцию Сфатул-Цэрий, к которой принадлежали исчезнувшие депутаты, женами Гудьева, Катароса, Панцыря и Чумаченко. В заявлении указывается, что эти депутаты были в промежутке между 18 и 24 января арестованы румынами и бесследно исчезли. Власти лицемерно скрывали, какая их постигла судьба, и делали вид, что разыскивают исчезнувших депутатов. (Такое же лицемерие было проявлено и в отношении упомянутой выше тов. Н. Е. Гринфельд). Крестьянская фракция, тоже достаточно уже запутавшаяся в сетях предателей, постановила создать «парламентскую комиссию» в составе Бучушкана, Донико-Иордокеско и... Халиппа, того самого Халиппа, который был, на самом деле, одним из активнейших предателей и вдохновителей террора, впоследствии оказался «министром от Бессарабии» и т. д. Конечно, «парламентская комиссия» оказалась лишь одною из страничек того жалкого фарса, каким был Сфатул-Цэрий в целом, и ничего не сделала для выяснения дела. Несколько месяцев спустя женам исчезнувших депутатов было, наконец, уже без стеснений заявлено, что они расстреляны.
А еще позже, в заседании всерумынского парламента, в конце 1919 г., один из депутатов и «министров от Бессарабии» — тот же самый Халиппа — в опровержение всех прежних лицемерных заявлений о непричастности властей к злодеяниям, о «расследовании» и т. д. нагло и цинично заявил после ухода из парламента представителей румынских социалистов:
— Бандитов и румынофобов мы топили и топим в Днестре и еще охотнее топили бы в Днепре.
«Бандиты и румынофобы» — это на языке бессарабского «министра» депутаты и политические деятели, упомянутые выше, это многие десятки и сотни людей, имена которых неизвестны. Это — десятки русских железнодорожных рабочих из Бендер и других мест, которых румынские жандармы безжалостно топили в Днестре, это десятки замученных, заколотых, застреленных и, наконец, в тот же седой Днестр брошенных женщин и детей, рабочих и крестьян, русских, евреев и, наконец, молдаван...
В течение всего 1918 г. Днестр был полон трупами жертв румынской расправы, жертв «высылок» за Днестр, жертв Бендерского моста, ставшего одним из кошмарнейших символов румынской оккупации. Через каждые несколько дней отдельные трупы и целые группы трупов, мужчин и женщин, со связанными руками и ногами, с привязанными камнями, выбрасывались волнами Днестра на украинский берег. Сюда совершалось нечто вроде паломничества: друзья и родные исчезнувших, прибывшие из Одессы, Тирасполя и других мест, бродили по берегу, стараясь опознать в изуродованных трупах близких людей. Но большая часть выброшенных трупов так и осталась неопознанной. Количество трупов, конечно, установить точно нельзя. Их было много. А сколько трупов было выброшено волнами Днестра на бессарабский берег, об этом знают, конечно, одни только румынские жандармы и убийцы.
Все, что рассказано здесь, повторяем, не дает исчерпывающей картины, а только приподымает уголок завесы над тем кошмаром, который румыны — с благословения Антанты — изображают как «добровольное воссоединение дочери-Бессарабии с матерью-Румынией» на началах «самоопределения народностей»...
Когда в конце декабря в заседании Сфатул-Цэрий зашла речь о предполагаемой оккупации Бессарабии румынами, министры Молдавской республики честным словом «социалистов» заверяли парламент, что румыны, если они придут, то только для «порядка» и совершенно не будут вмешиваться в дела свободной страны. Тогда же заверяли в том, что великие завоевания российской революции останутся нетронутыми и что населению не приходится видеть в «зарубежных братьях» врагов: друзьями они были для нас при самодержавии, друзьями же останутся они при республике.
Легковерные люди поверили, но очень скоро даже самый заскорузлый обыватель стал горько раскаиваться в своей наивности.
В Кишиневе — покой, порядок кладбища. Чистенькие румынские офицеры и солдаты, оркестры музыки в городском саду; бойко торгуют магазины, и на улицах оживление. Но сметено все, что было завоевано в дни революции. Распущены все политические и рабочие организации, подняли голову хозяева и низвели заработную плату рабочих до крайнего минимума. Влачит жалкое существование городская дума, обезглавленная, лишенная лучших элементов. Сфатул-Цэрий продолжает заседать, равняясь все время по линии румынской штыкократии, а общественное мнение прекрасно «обрабатывает» официальный орган «Сфатул-Цэрий» (ежедневная газета), пользуясь источниками весьма сомнительного свойства. Русские газеты, в частности, одесские, под запретом, как в былое время нелегальная социалистическая пресса...
Правда, министры молдавской республики продолжали утверждать, что все это происходит в интересах спасения «нашей дорогой Бессарабии» от большевиков, что все это временная уступка во имя высших государственных интересов.
Однако, эти «высшие государственные интересы» с большой натугой усваивал даже покладистый услужающий Сфатул-Цэрий. Об этом весьма ярко свидетельствует, например, заседание его 7 марта. Этот «парламент» предоставил своему «правительству» право заключать конвенции с правительствами других государств. В числе прочих, правительство вознамерилось заключить с Румынией конвенцию на эксплуатацию железных дорог в Бессарабии. Однако железнодорожная комиссия Сфатул-Цэрий… высказалась против такой конвенции. Тогда «правительство» потребовало у «парламента», чтобы он разрешил правительству самостоятельно без парламента заключить конвенцию. Дороги, — заявило правительство, совсем разрушены, и единственный исход — дать Румынии концессию на эксплуатацию дорог. Упорство даже покладистого «парламента» заставило заговорить открыто и назвать вещи своими именами: не конвенция, а концессия, т. е. полный захват дорог Румынией. «Парламент» все-таки упорствовал. Чтобы добиться своего, «правительству» пришлось прервать заседание, объявив «частное междуфракционное совещание». После этого в час ночи Инкулец добился от Сфатул-Цэрия права самому заключить договор о концессии — он получил 70 голосов против 40. Таким нажимом приходилось вырывать румынам железные дороги даже у Сфатул-Цэрия.
На том же заседании Сфатул-Цэрия Инкулец, укоряя оппозицию. заявил: Был момент, когда «союзные нам державы» (какие — неизвестно) согласны были заключить для Молдавской республики заем на выгодных условиях, но дело, мол, сорвала оппозиция, которая ставила «палки в колеса». Теперь же положение таково, что заключение займа «при содействии наших союзников» маловероятно, ибо они ставят условием, чтобы заем был гарантирован Россией.
Таким образом, еще тогда иные «союзники» готовы были оказать Бессарабии экономическое доверие только при гарантии со стороны России. Штрих очень характерный.
А в глубине Бессарабии шла расправа с крестьянами, принимавшими участие в аграрных беспорядках. Расстрелы и розга стали в деревнях обычным делом румынских усмирителей, действующих в редком контакте с бессарабскими зубрами... В Корнештах высекли публично несколько женщин-торговок, не пожелавших принять у румына леи по 50 коп., так как официальный курс их только 45 коп. То же — всюду.
В Каушанах, Маркулештах и Бендерах было много случаев, когда секли только за то, что обыватели не снимали шапок при встрече с румынскими офицерами и сержантами. В Маркулештах же секли за несоблюдение очереди у хлебных лавок. Всюду воцарились насилия и порка, взятки и грабеж.
Чтобы дать исчерпывающее описание терзаний Бессарабии под игом «культурных» румын — нужно много объемистых томов. Но, чтобы дать представление о муках и ужасах бессарабской трагедии — достаточно нескольких фактов. И те факты, которые рассказаны ниже, совсем не самые кошмарные и не самые кровавые.
Вот характерная картина фальсификации общественного мнения в Бессарабии:
В Сороках, но инициативе румынских властей, было созвано собрание гласных уездного земства, гласных городской думы и служащих государственных и общественных учреждений. На собрание прибыл из Кишинева румынский генерал, произнесший речь, в которой указал на блага, ждущие население Бессарабии в случае присоединения ее к Румынии. Крестьянам он обещал землю, прочим классам общества — счастливую, беззаботную жизнь... Это было в марте 1918 г.
Речь была встречена гробовым молчанием. Не нашлось ни одного смельчака, который рискнул бы выступить не только с возражением, но даже с каким-нибудь простым замечанием. Участники собрания были запуганы: в соседней комнате, неосвещенной, находились во время заседания какие-то подозрительные люди, приготовленные для немедленного пресечения, по румынскому рецепту, возможной дерзости. Психологическое воздействие оказал также произведенный за 2 дня до собрания арест члена земской управы Свеклы, заподозренного в русофильстве...
Нечего и говорить, что в описанной обстановке вопрос о присоединении Бессарабии к Румынии был «единогласно» решен в положительном смысле.
Закончилось собрание манифестацией его участников, продефилировавших по городу при звуках румынского гимна... Населению в эту торжественную ночь разрешено было гулять до утра (обычно на улицах можно было появляться лишь до 9 час. вечера), но оно предпочло «радоваться» дома...
Дня через три те сорокские общественные деятели, румынская ориентация которых не оставляет сомнений, были вызваны в Кишинев на какой-то чрезвычайный съезд. В ряду таких деятелей… крупные землевладельцы...
По той же остроумной системе было опрошено население и других уездных городов Бессарабии, а в Кишиневе разыгран очередной акт этой комедии — декларация 27 марта 1918 г.
Для обрисовки оккупационного быта любопытны приказы румынских самодуров.
Вот некоторые из них:
Из приказа начальника румынской военной полиции гор. Аккермана полк. Бутьяну, от 18 марта 1918 г.
«Воспрещается всякая политическая агитация против Молдаванской народной республики и против румынских войск.
Все уроженцы Бессарабии и других городов и уездов, проживающие в г. Аккермане и его уездах, не имеющие службы или каких-либо других занятий в городе и в уезде, обязаны в 48-часовой срок выехать на родину... Все, не исполнившие настоящее постановление, будут арестовываться и высылаться румынекими властями.
Во всякое время дня и ночи румынским комендантом, совместно с начальником городской милиции, будут производиться обыски, для розыска подозрительных лиц, не имеющих документов. Лица эти будут задерживаться и арестовываться. Арестованные агитаторы будут предаваться военному суду.
Все жители могут ходить и ездить по городу до 10 час вечера.
О собраниях частных, общественных, административных и правительственных учреждений и организаций обязательно извещать румынского коменданта, указывая место, день и час. Заявления о собраниях должны подаваться не позднее, чем за сутки. Собрания, имеющие большевистский характер, будут разгоняться, и все виновные будут арестовываться.
Все жители, терпящие беспокойство от подозрительных и неблагонадежных лиц, обязаны сообщить о них румынскому коменданту.
Кто будет плохо отзываться о румынских войсках, будут арестовываться и подвергаться тюремному заключению от 6 дней до 6 месяцев и штрафу от 100 до 3.000 рублей».
«Приказ.
Румынские офицеры должны быть приветствуемы населением местечка Единец следующим образом:
Каждый приветствующий должен остановиться на месте, лицом к начальнику, и быстро, геройски, с улыбкой на лице, снять шапку до самой земли.
Для обучения населения этому и точного приведения в исполнение приказа в часы дня моя фуражка коменданта будет прогуливаема на палке по улице, и все обязаны будут ее приветствовать.
Комендант гарнизона м. Единец капитан Димитриу...»
Приказ коменданта гор. Бельц.
«Приказываю жителям как мужского, так и женского пола при встрече со мною и моими офицерами сходить с тротуара и, отступая на 3 шага на мостовую, с веселым и геройским видом приветствовать нас — приложением руки к головному убору. За неисполнение этого приказа виновные будут наказаны розгами трижды, до потери сознания».
Итак, румынские палачи приказали своим жертвам:
— Ходить веселей. С геройским видом.
И вот какой вид это имеет на самом деле.
Мы в одном месте этой книги уже цитировали речь старейшего депутата Сфатул-Цэрий… Александри, произнесенную им 12 октября 1918 года в Кишиневе на собрании этой Лиги. Вот еще выдержки из этой речи — речи румынофила, впоследствии подписавшего протест депутатов оппозиции, объявляющих поддельным, ничтожным, не имеющим значения клочком бумаги постановление Сфатул-Цэрий о безусловном присоединении к «матери-Румынии»...
«Наши крестьянские массы, насчитывающие около двух миллионов человек, все поголовно, до того возмущены политиков наших румынизаторов-политиканов, а с другой стороны, распущенностью войск и жандармов, что самым настоящим, самым искренним образом мечтают об отделении от Румынии. Они готовы присоединиться к кому бы то ни было, только бы отделиться от Румынии.
…если от одного русского урядника стонала волость, то что сказать о пяти-шести жандармах-румынах, которые расквартированы в каждом селе и которые не садятся иначе за стол, как только так, чтобы на стол подавались только куры, цыплята, утки и другая живность, т. е. позволяют себе такую роскошь, какой не может себе позволить не только учитель гимназии и член суда, но даже представитель директориата, причастный к каким-нибудь крупным финансовым сферам.
Если к этому прибавить 50.000 войска, которые живут вне закона и грабят все, что только попадается под руку, ведя правильную атаку с ружейными выстрелами на сады, огороды и мирных жителей, то будет понятна фраза, которая циркулирует в нашем обществе, что румыны это даже не нация, а профессия — смычка и отмычки. Или другое: что румыны за полгода «русифицировали» край в неизмеримо большей степени, чем русские за 108 лет...
Перейду к вопросу об автономии. Нам, только что вырвавшимся с ободранным чубом из русских цепких лап, нам, умудренным горьким опытом царского режима: «тащить и не пущать», совсем непонятна психология людей, которые хотят отдать уцелевший чуб в другие, быть может, еще более цепкие и азиатские руки... Если мы не отстоим своего права быть хозяевами в своем доме, если порядки Румынии, которые спешно заводятся в нашем краю, уцелеют, мы сделаем скачок назад на 100 лет. Мы погибли. Нам нечего делать! Тогда останется нам ждать, чтобы нашу судьбу разрешили другие...»
…эти мужественные слова сказаны не врагом, а пламенным другом Румынии...
Может ли быть более ярко обрисована пропасть между истинной волей даже молдавского населения Бессарабии и той ложью, которой переполнены «акты», составляющие «правовую основу румынского владычества? Ведь речь Александри произносилась именно тогда, когда, если бы верить «акту» генерала Войтояну, написанному от имени Сфатул-Цэрий, сердца всех бессарабцев пламенели жаждой «воссоединения» с Румынией-матерью.
Даже церковь в Бессарабии не избегла общей участи, постигшей все, попавшее под румынскую пяту. Религиозные чувства населения подверглись оскорблению и глумлению, рядовое духовенство — насилию моральному и политическому и даже физическому (письмо архиепископа Анастасия о порке в Каларашевском монастыре).
Целью этой насильственной политики была «румынизация» церкви, как и всех других сторон жизни. Румынизация вызвала отпор не только со стороны высшей духовной иерархии (послания патриарха Тихона румынскому синоду и вселенскому патриарху Герману), не только противодействие со стороны возглавлявшего кишиневскую епархию архиепископа Анастасия, но и длительное, часто молчаливое, но упорное противодействие рядового, городского и особенно сельского духовенства, более или менее близко стоящего к населению и отражающего его настроения, симпатии и культурные склонности...
Оккупируя Бессарабию, румыны, несомненно, строили значительные расчеты именно на духовенстве, полагая использовать организованный и дисциплинированный аппарат церкви для воздействия на непокорных селян, чтобы быстрее и легче прибрать к рукам бессарабскую деревню. Но румынам пришлось серьезно разочароваться в этих планах.
Как результат молчаливой обструкции духовенства в массе, любопытно отметить уклонение бессарабского духовенства от участия в устроенном румынами в марте 1919 г. Всерумынском съезде духовенства.
Оппозиция духовенства была должным образом учтена румынами, и в конце концов они, помимо мер политического и личного воздействия, прибегли к мерам воздействия экономического, значительно ограничив при проведении аграрной реформы право духовенства на пользование землей. Но и этим румыны не добились желательных результатов. И даже ставшее на «румынскую национальную платформу» духовенство еще и в 1920 г. причиняет властям чрезвычайное беспокойство и неприятности, до того крупные, что вопрос о бессарабской церкви и ее «сепаратизме» служит предметом интерпелляций и горячих прений в румынском парламенте. …дело тут отнюдь не в церковных канонах, а в том, что за два с половиною года оккупации румынам не удалось преодолеть сопротивления даже такого податливого и покорного сильным мира сего сословия, как духовенство. Это факт весьма знаменательный...
Румынская оккупация в Бессарабии быстро уничтожила всякие проблески свободной политической жизни в крае. Лучшие и независимые политические и общественные деятели частью погибли от рук румынских палачей, частью бежали из Бессарабии. Социалистические партии ушли в подполье. Профессиональные организации, постоянно преследуемые, влачили жалкое существование. На поверхности политической жизни остались либо мягкотелые, податливые, безвольные люди, либо предатели, отдавшие свободную Бессарабию под румынское иго и теперь, на румынские деньги, продолжавшие каинову работу закрепления за Румынией ими же преданной Бессарабии.

В. О. Дембо о Бессарабии. Часть III

Из книги Владимира Осиповича Дембо «Никогда не забыть! Кровавая летопись Бессарабии».

В кровавые дни январского вторжения и позднейшего хозяйничанья румын в злосчастной Бессарабии северная Бессарабия счастливо избегла общей участи. Счастливым оказался Хотинский уезд. Большинство населения здесь украинское. С самого начала возникновения предательского Сфатул-Цэрий Xотинский уезд стал в оппозицию к румынизаторским планам. В момент вторжения румын Хотинский уезд колебался, войти ли в состав Бессарабии или Украины... В конце концов… уезд был занят австрийцами...
В связи с общим развалом австрийской армии, австрийские войска покинули Хотинский уезд, и румыны поспешили воспользоваться этим и ринулись в Хотин... Так Хотин и вся Северная Бессарабия оказались в руках румын.
В переходный момент, когда австрийцы уходили, а румыны еще только угрожали Хотину, созванное в Хотине чрезвычайное уездное земское собрание 28 октября 1918 года так выразило пожелания населения:
«Подтвердить стремление уезда к воссоединению с единой Великой Россией».
Вынося это решение, земское собрание знало и учитывало, что единая Великая Россия — это Россия советская. Оно учитывало и стремление населения именно к этой России...
[Читать далее]
Вторжение румын в Буковину было обставлено столь же предательски и столь же коварно инсценировано, как в свое время вторжение в Бессарабию.
Как только начался распад Австрии, нахлынувшие в Буковину румынские агенты начали подготовительную работу. По испытанному в Бессарабии рецепту был создан в Черновицах румынский национальный совет, присвоивший себе наименование Учредительного Собрания, который взял на себя смелость говорить не только от имени румын, но и от всего края. Когда наступил подходящий момент — произошло, по официальной румынской версии, следующее:
— В Ицканах. Сучаве, Черновицах и др. городах будто бы вспыхнуло страшное «большевистское движение» и беспорядки. Население будто бы хлынуло к румынской границе, ища спасения на румынской территории и умоляя румынских пограничников и солдат пойти в Буковину и избавить ее от грабителей и «большевиков». Пограничники и солдаты, которых оказалось близ границы весьма много, поспешили великодушно исполнить волю населения и бросились в Буковину спасать ее от грабителей. Кроме пограничников, по официальным сообщениям, вторглась в Буковину одна кавалерийская дивизия и один пехотный полк. Эти войска немедленно и покорно отдали себя в распоряжение румынского национального совета в Буковине и вошли в Черновицы.
Одновременно другая группа войск вторглась в Северную Бессарабию.
О том, какой режим установился в Хотинском уезде, мы можем судить по следующему красноречивому приказу:
«Приказ № 2.
1. Никто не имеет права отпускать продукты по распискам или квитанциям, а только по распискам, заверенным командирами частей, эскадронов, батарей, которые должны быть визированы начальником гарнизона и за печатью комендантского управления. Только эти счета будут считаться действительными и будут оплачиваться...
2. В отношении сдачи оружия нужно понимать сдачу в комендантское управление всякого рода оружия, как-то: охотничьи ружья, русские и австрийские винтовки, пистолеты, револьверы разных систем, штыки, шашки, кинжалы, патроны, порох, бомбы, ракеты и другие военные принадлежности...
3. Доводится до всеобщего сведения, что до 15 ноября все русские вывески должны быть сменены на румынские; после опубликовании сего приказа все русские вывески должны быть сняты.
4. До прибытия административных и частных румынских учреждений должны быть прекращены занятия в полиции и милиции. Остальные же учреждения не имеют права распоряжаться без ведома комедиантского управления. Доверенные лица от земства не имеют права входить в какие-либо сделки и с кем бы то ни было в соглашения без разрешения на то комендантского управления, для чего будет назначен румынский офицер, который будет регулировать разные вопросы. Все дела, относящиеся до судебных и административных властей, разбираются только румынскими властями.
5. Австрийские кроны не имеют никакого хождения, равно не должны быть в обращении одесские и украинские деньги и деньги временного правительства Керенского. Действительными признаются только романовские деньги, румынские леи, курс которых равняется 1 лея 60 бань одному русскому рублю.
6. Карточная игра совершенно запрещена.
7. Воспрещается печатание каких-либо произведений без разрешения румынских властей за исключением реестров и деловых бумаг функционирующих учреждений.
8. В интересах населения предлагается всем внести платежи и налоги аккуратно не только городу и уезду, но и волостным земствам.
9. Никто не имеет права говорить дома, на улицах, в ресторанах, кофейнях, учреждениях и школах ничего против румынского войска и вообще вести разговоры, касающиеся румын.
10. Все должны оказывать должное почтение и уважение румынским войскам и особенно офицерам, так как румынские войска прибыли сюда для поддержания порядка и спокойствия, а не для насилия.
11. Виновные в неисполнении сего приказа, имея в виду общественное спокойствие, будут наказаны арестом от 5 дней до 3 мес. или штрафом от 100 до 2.000 лей. Коли же будет доказано, что кто-либо оставил при себе оружие для сопротивления румынским властям или войску, он будет подвергнут смертной казни через расстреляние…»
В январе 1919 года, через два с небольшим месяца после захвата Хотина румынами, в уезде вспыхнуло восстание... Нельзя рассказать о нем ярче и убедительнее, чем это сделано в докладной записке, представленной в Одессе в конце января — начале февраля представителям Антанты спасшимися от разъяренных румын уполномоченными четырех волостей Хотинского уезда и делегатами от 50.000 хотинских беженцев, искавших спасения от румынской расправы на Подольском берегу Днестра.
Приводим эту яркую докладную записку без изменений. Характерна в ней попытка авторов оправдаться ссылкой на то, что движение не было большевистским, что большевизма в уезде нет и не может быть. Нужно ведь учесть, что записка была подана державам Антанты, и авторы ее наивно надеялись разжалобить ее трагическим описанием своих страданий и склонить к себе ее сердце, открещиваясь от большевизма. Они хотели добиться покровительства Антанты истерзанному уезду, который залили кровью крестьян слуги именно этой Антанты.
Кроме того, восстание, действительно, не организовывалось большевиками. Оно было стихийным, а в «директорию», руководившую им, входили рядом с крестьянами священники и офицеры.
Докладная записка ценна именно в таком виде, в каком подана. И как убийственен для «гуманной» Антанты факт, что даже к этому, поистине, кровью написанному, документу она осталась глуха!..
«В последних числах октября месяца 1919 года австрийские войска, оккупировавшие Хотинский и часть Сорокского уездов, оставили оккупированную область Бессарабии. Вместо австрийских означенную область оккупировали войска румынские. Вслед за войсками тотчас же явились и представители румынской гражданской власти в лице префекта А. Круду и других. Населению немедленно было объявлено о том, что и Хотинский уезд с частью Сорокского, наконец, присоединены к «Великой Румынии»... Кроме того, немедленно были изданы приказы о снятии русских вывесок и о сдаче оружия, причем за неисполнение первого распоряжения наказание определялось в виде штрафа и тюремного заключения, а за неисполнение второго — смертная казнь. Префект вызвал всех представителей и общественных и правительственных учреждений... и потребовал полного подчинения. Мировые судьи должны были принести присягу на верность королю; в противном случае они будут уволены. От присяги они оказались, за что были устранены. Духовенству было предписано в церквах поминать Румынский Королевский Дом, правительство и воинство. Протесты против этого если и были, то были очень слабые, так как всякий боялся за себя, зная, что румыны подвергают всех без разбора позорным телесным наказаниям. Румынские солдаты, никем не сдерживаемые и даже поощряемые офицерством, позволяли себе открыто, беззастенчиво грабить население. Под видом, что ищут оружие, производили обыски и во время обысков брали предметы домашнего обихода: полушубки, сапоги, съестные припасы, скот, хлеб, зерно, а где попадалось, и деньги. Так. например, в селе Рукшине у крестьянки Прасковьи Кудельки во время обыска был взломан сундук, из которого взято сто двадцать рублей золотом и восемьсот рублей кредитными билетами, о чем она заявила начальнику отряда майору Морра, но денег обратно не получила. Неоднократны случаи срывания хороших шапок с мужчин и платков с женщин как в самом Хотине, так и в селах. Жандармерия в селах вмешивалась во внутреннюю жизнь населения. Выбрала себе лучшие помещения, требовала себе пищи, подвод для своих личных поездок, заставляла дежурить по очереди крестьян при себе. Дежурные крестьяне чистили сапоги, убирали комнаты, чистили лошадей румынской кавалерии, убирали конюшни и т. п. Каждый жандарм или солдат считал своим долгом зайти в школу и заставить учителя начать преподавание на румынском языке; заходить в церковь и требовать от священника совершения богослужения на румынском языке и поминовения Королевского дома. За малейший протест или неповиновение подвергали порке розгами, шомполами и нагайками. За более энергичный протест расстреливали без суда.
Вот некоторые факты, иллюстрирующие румын, как администраторов в оккупированной Бессарабии.
В начале ноября 1918 года в селе Медыкоуцах, Хотинского уезда, был убит румынский солдат. Убийца бежал. За убийство были наказаны все жители этого села. Каждый домохозяин должен был уплатить 3.000 рублей, при неуплате продавали все имущество. На погребение убитого румынского солдата были созваны окружные священники (около 40 человек), учителя и интеллигенция окружных сел. Во время погребения местные поселяне должны были стоять на коленях в грязи, ибо день был дождливый. По окончании погребения священники, учителя и др. приглашенные были поставлены в два ряда, и началась порка местных поселян. Была избита большая часть населения. По окончании порки румынский офицер обратился к священникам и учителям и скатал: Объявите всем, что так будут наказывать жителей тех сел, где будут обнаружены убийства румынских солдат…
2) Жители села Диноуц, Хотинского уезда, чем-то не угодили румынам. Решено было послать карательную эспедицию в село Диноуцы. Но посланный офицер смешал село Диноуцы с селом Данкоуцами, находящимися вблизи г. Хотина. По приезде в с. Данкоуцы командующий отрядом созвал поселян на сход. Наказано было розгами 85 человек. Затем было спрошено общество, согласно ли исполнить приказ румынских властей. При этом выяснилось, что в Данкоуцах не было получено никакого приказа, от исполнения которого они бы отказались. Выяснив, что в Данкоуцы он попал по ошибке, и что жители этого села невиновны, офицер направился со своим отрядом в село Диноуцы... и там выпороли уже 285 жителей...
3) В ноябре месяце прошлого года были пойманы румынские солдаты при ограблении мельницы. Местные жители обезоружили солдат-воров и порешили отправить их в г. Хотин к коменданту. Но так как один из воров не был пойман, то он побежал в г. Хотин и заявил коменданту, что жители села Левинца избили невинного румынского солдата. Была послана карательная экспедиция. Много жителей села Левинц были выпороты розгами, и около 30 человек были заключены в тюрьму.
Жаловаться на безобразия, чинимые румынами, нет возможности, ибо при заявлении жалоб над жалобщиками смеются. Так, в г. Хотине были избиты несколько молодых евреев. Они вздумали жаловаться в комендатуру. Но там их заставили мыть полы, чистить сапоги солдатам и всячески издевались над ними.
Ужасно положение несчастной Бессарабии под игом мнящей себя либеральной и просвещенной Румынии.
Гонению подвергались лица всех профессий и сословий, так или иначе заявившие себя противниками румынской оккупации и той поспешной румынизации, какую с первого же своего появления стали проводить румыны в Хотинском уезде, где славянское население преобладает и достигает 90% всего населения. Такая система управления, тот террор, которым сопровождали румыны насаждение своей культуры, крикливые заявления румын, что вся Бессарабия присоединена навеки к Румынии, что никто и ничто не и силах оторвать от Румынии так долго будто бы стремящуюся к соединению с ней Бессарабию, известие о том, что Державы Согласия, победившие немецкую коалицию, всецело поддерживают румын в их стремлении овладеть Бессарабией, заставило население призадуматься о своем будущем. …население думало и думает, что Великие Державы, занятые каждая своими делами и обманутые сфальсифицированными румынскими документами о добровольном будто бы присоединении Бессарабии к Румынии, позволят Румынии овладеть Бессарабией...
Население, перенесшее за последние пять лет несколько эвакуаций, разоренное войной, терпеливо вынесшее все это, не выдержало нашествия румын и их системы управления, их террора, издевательств и т. д.
Не видя ни от кого зашиты, население стихийно восстало, для того, чтобы освободиться от тяжелого ига.
…английским офицерам было предложено посетить… с. Недобоуцы, где румыны убили при отступлении 53 человека (в это число входят женщины и дети) и сожгли 8 домов...
Там, где румынским солдатам удавалось оттеснить повстанцев и ворваться в село, они прежде всего приступали к поджогу домов, не давая возможности выходить из них обитателям. Обходили все дома и отбирали у оставшихся жителей деньги, обувь, платье, хлеб, скот и пр. Малейший протест или просьба влекли за собой убийство вcex членов семьи, не исключая даже маленьких детей. Домов поджигали столько, сколько успевали до прибытия повстанцев, при первом появлении которых румыны обращались в бегство. В тех селах, где они, т. е. румыны, имели возможность дольше оставаться, зверств и пожаров было больше...
При ликвидации восстания в селах румынские войска проявляют исключительную, небывалую жестокость. По показанию псаломщика с. Недобоуц, взятого в плен румынами и потом освободившегося, румынский генерал отдал приказ своим солдатам во что бы то ни стало подавить восстание, обещая за это разрешить им брать все, что они захотят...
Слов нет для описания тех ужасов, которые творятся теперь в несчастном Хотинском уезде. …в с. Долинянах, по просьбе оставшегося населения, священник Д. Крокос с крестным ходом вышел навстречу румынам. Румыны бросились на крестный ход, шашками изрубили священника и открыли стрельбу по присутствующим.
Дочь крестьянина с. Рукшино Петра Кошнина заявила, что ее румынские солдаты изнасиловали, и сообщила, что этому подверглись многие женщины и девицы. В лесу около с. Шероуц румынский разъезд в доме лесника обнаружил до 60 женщин и детей, скрывшихся там, поджег дом, в котором все укрывшиеся сгорели. Жит. с. Недобоуц Феодосию Темкуляку 80 лет отрезали руку, а потом закололи; Василия Тодосийчука закололи в селе Недобоуцах; инвалида без руки Моисея Щербатова закололи; в селе Недобоуцах из 600 домов осталось не больше 50. В с. Рукшине сожжено до 300 домов. Из с. Атаки сожжено 3/4 села. На село Пригородок наложено контрибуции в 10.000 рублей, в случае неуплаты угрожают сжечь все село. …в г. Хотине расстреляли директора гимназии г. Коробкина. 21-го января, по имеющимся сведениям. комендант города Хотина созвал население для объявления какого-то приказа. Собравшиеся около 500 человек были окружены солдатами и расстреляны из пулеметов. В селе Недобоуцах расстреляно около 200 мужчин, преимущественно стариков. В с. Рукшине — около 200. В с. Каплевке — масса расстрелянных, также сожжены дома. Полному или частичному опустошению подверглись села: Атаки, Рукшино, Недобоуцы, Ставчаны, Долиняны, Каплевка. Эти пострадали особенно сильно. Села: Пригородок, Чопаносы, Зарожены, Столинешты, Анадолы, Дарабаны, Мироуцы—Высшие пострадали меньше... Убитых запрещают хоронить. «Пусть их едят собаки», — говорят румыны на просьбы разрешить погребение. В каждом селе, прежде всего, требуют денег, обыскивают и отнимают все найденные деньги. Забирают тулупы, сапоги и надевают на себя. Женские платья, полотно, ковры и вообще предметы домашнего обихода складываются на подводы и целыми обозами увозят в Румынию. В Хотине ходят по домам и отбирают все, даже мебель, и тоже вывозят в Румынию. По слухам, на Хотин наложена контрибуция в 1.000.000 рублей. Проверить это пока не удалось, для проверки всего необходима комиссия из лиц незаинтересованных, о каковой и ходатайствуем мы, уполномоченные населением. В представляемых нами копиях наших уполномочий ясно выражена просьба всего населения о немедленном командировании для расследования всего, каковую просьбу мы поддерживаем. Кроме того, по поручению всего населения, ходатайствуем о выводе румынских войск, в виду того, что в их присутствии многое может быть скрыто как ими самими, так и опрашиваемым населением, так как таковое, из опасений дальнейших репрессий, побоится открыть все.
В заключение мы должны сказать, что бедствия населения не поддаются никакому описанию. Только на месте можно убедиться в том, что там происходит и что испытывают несчастные жители и беженцы. Думаем, что из чувства человеколюбия и сострадания лица, от которых это зависит, сделают все возможное для предотвращения дальнейших бедствий.
Кроме того, мы считаем своим долгом указать, что никакого большевизма в восстании нет. Румынское правительство считает это восстание большевистским: что это не так, свидетельствует тот полный порядок, какой был при восстании, в чем лично убедился офицер английской армии г. Макларен. Не было произведено ни арестов, ни насилий, над кем бы то ни было. Только в городе Хотине были арестованы городской голова и настоятель собора. Арест их был произведен по настоянию населения, которое видело в их деятельности слишком большую услужливость и преданность румынам.
Мы, нижеподписавшиеся, просим представителей Держав Согласия принять нас для словесного доклада, так как описать все и дать ответы на могущие возникнуть вопросы на бумаге не представляется возможным.
1919 года 29 января (11 февраля), г. Одесса...»
«Акт о насилиях, совершенных румынскими войсками в Хотинском уезде.
14/27 января 1919 г., мы, нижеподписавшиеся, члены комиссии по обследованию насилий, совершенных румынскими войсками при отходе их из Хотинского уезда во время восстания населения, в составе: член английской военной миссии старший лейтенант Британского флота М. Макларен, представитель от земства—  член Хотинской уездной управы Е. Е. Боярин и представитель от судебного ведомства, мировой судья Хотинского судебно-мирового округа П. Я. Воскресенский, при осмотре одной из разоренных румынами деревень — Недобоуцы и опросе населения, нашли следующее:
Румынские войска при отходе из города Хотина проходили через д. Недобоуцы 10/23 января 1919 года. Во второй половине дня солдаты этого отряда, будучи при офицерах, поджигали спичками дома; сгорело 8 домов в разных местах: тушить населению запрещали. Солдаты заходили в дома с целью грабежа, требовали и отбирали деньги; много убитых и раненых: всего убитых пятьдесят три человека (список убитых при сем прилагается), из них три женщины и один мальчик 12 лет; в числе раненых две женщины. Все убийства совершены или в самых хатах или возле хат. Для убийств применялось как огнестрельное, так и холодное оружие. Раны сабельные, штыковые и огнестрельные, последние с сильными ожогами, вследствие того, что выстрелы производились в упор на очень близком расстоянии. Пожары и убийства совершались также и в других деревнях, например: Ставчаны, Долиняны, Широуцы и т. д. Некоторые случаи насилий в д. Недобоуцы:
1) в семье Ватаманюков, состоявшей из 4-х человек, мать убита, дочь 20 лет и сын 12 лет также убиты, девочка 13 лет ранена, причем указанный мальчик Николай Ватаманюк для расстрела был вытащен из хаты и тут же во дворе был расстрелян.
2) Илья Манюк в первый день откупился от солдат за 50 р. и был оставлен в живых; на другой день солдаты пришли и изрубили его шашками на куски, так что пришлось хоронить его в мешке.
3) Терентий Старчук, 54 лет, был ранен пулей в пах в тот момент, когда отворял двери, чтобы выйти из хаты навстречу солдатам, причем солдаты стреляли в хату с ее двора.
4) Василий Софроняк, 56 лет — солдат требовал от него денег, взял 40 руб. и после этого в хате выстрелом из винтовки в грудь навылет ранил его.
5) Никита Заньковский — солдаты забрали у него деньги, выволокли из хаты и возле нее под деревом, несмотря на его мольбы, на глазах его семьи, закололи штыками...»
В Кишиневе расклеено румынское официальное сообщение о событиях в Хотинском уезде, которое гласит, что «большевистское движение в Хотинском уезде подавлено», и сообщает, что семь деревень сравнено с землей и что убито 5.000 человек. Румынское официальное сообщение заканчивается заявлением, что «мщение наших войск продолжается».
(Бессарабск. Б. П. Бюллетень № 42, 20 февраля 1919 г.).
В Одессу прибыли делегаты от железнодорожников из Окницы просить помощи и вмешательства в их судьбу и в судьбу оставшихся на месте семей.
Во время восстания в Хотинском уезде повстанческие отряды дошли до станции Окница, покинутой румынами. Когда на другой день румыны перешли в наступление, то, по распоряжению начальника повстанческого отряда, вещи железнодор. служащих были погружены в вагоны, дабы они могли бежать от румын. Однако в последний момент бывший на станции паровоз понадобился для повстанцев, и вещи железнодорожников так и остались в вагонах.
Когда ст. Окница была снова занята румынами, посыпались репрессии по адресу железнодорожников. Румыны потребовали от железнодор. присяги и подписи. Чтобы сломить их колебания, румыны арестовали многих железнодорожников, их группами уводили в степь, некоторых расстреливали, остальных приводили обратно. Семьи железнодорожников были в течение 3-х дней лишены воды.
Под влиянием этих репрессий и истязаний около 200 жел. дорожников бежало из Окницы...
Оставшиеся в конце концов принуждены были дать требуемые подписки и принести присягу.
На месте остались семьи бежавших, подвергающиеся преследованиям.
Любопытно, что от железнодорожников румыны требовали подписки в том, что они будут служить не менее десяти лет.
По сведениям прибывших в Одессу делегатов, румынами в районе Окницы расстреляно в общем до ста железнодорожников...
Подтверждается, что при «ликвидации восстания» румынами в Окнице и районе расстреляно и убито 165 железнодорожников...
Указанными выше данными не исчерпаны зверства румын после подавления восстания в Хотинском и Сорокском уездах. Долго шли расстрелы. Много дней подряд в Сороки приводили людей и убивали во славу румынского короля и в честь румынского генерала Поэташа, убитого крестьянами при подавлении восстания. Множество жертв и пленников еще до сих нор томится в кошмарных румынских тюрьмах.
Хотинско-Сорокское восстание — не единственное восстание населения — и прежде всего молдавских крестьян — против ненавистных румын. Это только самое крупное и более других зафиксированное документами восстание. Менее крупные вспышки были в 1918 и 1919 гг. и позже в Измаильском уезде, в Белецком, в Бендерском и даже, как сообщали беглецы, в Оргеевском.
Бессарабия под румынской пятой походит на сплошное кладбище. Но и на этом кладбище румыны не могут быть спокойны. И характерно, что даже в Хотинском уезде командиру VIII румынской дивизии, генералу Мирческу, приходится еще в августе 1921 г. публиковать приказ к населению по поводу «слухов», в связи с «происшествиями» в окрестностях Хотина, где были «военные операции против бандитов и преступников».
Генерал Мирческу заявляет:
«Настоятельно рекомендую населению окрестностей Хотина не забывать прежних действий, имевших место зимой 1919 года».