February 25th, 2021

Материалы о пребывании чехов и учредиловцев в Казани

Из сборника материалов о чехо-учредиловской интервенции в 1918 г. «Борьба за Казань».


Настоящая статья С. Н. Каллистова представляет собою ответы на предложенную ему Истпартотделом анкету. Сам С. Н. Каллистов был в 1918 г. представителем Ц. К. П. С. Р. и председателем Каз. Ком. П. С. Р., редактором газеты «Народное Дело» и, как таковой, весьма близко стоял к власти Комуча.

Многочисленна ли была правоэсеровская организация до чехов?
Отв. Точного учета влияния партии не было и не могло быть.


[Читать далее]
Какое место в системе государственного аппарата заняла организация ПСР и ее комитет: а) формально и б) неофициально?
Отв. В связи с этим Комитет лишь с большим опозданием установил связи с новой властью... Формально его роль свелась к признанию уже свершившегося факта. Были попытки выдвигать свои кандидатуры на пост Инспектора Милиции (неудачно), на пост Управделами при Особоуполномоченном (Рудко) и, позднее Завед. Агитац. Отделом (я), так и не сформировавшимся до последних дней. Впрочем, организация вообще была слишком слаба, чтобы участвовать во власти.

Каков был удельный вес (авторитет) ПСР у представителей власти?
Отв. Фактически власть осуществлялась штабом «Народной Армии»... На курс политики организация не влияла. Были случаи, когда организация пыталась воздействовать в смысле изменения курса (протест против массовых расстрелов, указания на рост монархических сил): нас охотно выслушивали, но положение не менялось. Причина ясна: сила была не у представителей Комитета, а у все более организовавшихся офицерских кругов и у чехов, которые заявляли себя демократами, но которым, в конце концов, очень мало было дела до внутренних отношений антибольшевистских «сил». Показательно, что по одному из настойчивых представлений Комитета, В. Г. Архангельский, разведя руками, ответил: «если вам завтра скажут, что я расстрелян, не удивляйтесь: таково положение вещей» А В. Г. Архангельский занимал тогда одно из самых правых положений в партии, и как человек, безусловно «нескомпрометированный» (подобно большей части эсеров Казанской организации) «участием в Совете», «знакомством с большевиками» и т. п. Что касается остальных агентов власти, назначавшихся военными русскими и проч. инстанциями, и в первую очередь, существовавших тогда не то 4, не то 5 контрразведок, то они совершенно не считались с партией. Ряд эсеров был даже арестован (хотя, обычно, их выпускали). Приехавший с мандатом Комитета Муреев, эсер для организации Агитотдела был арестован; когда я, отрекомендовавшись представителем Комитета и редактором партийной газеты, потребовал выдачи его мне на поруки, мне ответили, (в контрразведке «штаба Округа») что они не считают моих доводов достаточными. Степанов, к которому я поехал по этому делу, развел руками, сказал, что ему «ничего неизвестно», обещал выяснить... Муреева освободили только большевики. Словом, у Казанской организации была обязанность поддерживать Комитет Учред. Собр. своей агитацией (что она и делала) и никакой реальной силой, а следовательно и правами она не располагала.

Была ли власть едина по духу или ее раздирали внутренние разногласия? В чем эти разногласия выражались (в каких формах) и каковы причины этих разногласий?
Отв. Трудно сказать, поскольку не было определенного единого органа власти и ясного курса политики. Разногласия должны были назреть по линии конфликта между «гражданскими» и «военными» властями — но взятие Казани последовало раньше, чем они успели оформиться и чем вообще успел сорганизоваться «гражданский аппарат».

Каковы социальные группы, составлявшие власть и аппарат власти?
Отв. Штаб составляло офицерство — с сильным и все возрастающим влиянием монархического крыла, по-видимому, тогда уже помышлявшего о «военной диктатуре». Гражданский аппарат воплощался в маленькой (2—3 человека) канцелярии Уполномоченного. Развернул свой аппарат только Калинин, имевший «административное управление», но и то почти исключительно по части охраны).

В каких отношениях была власть с буржуазией (факты). Сильна ли она была по мнению С.Н.К-ва и если да, то как проявляла свою силу (факты)?
Отв. Буржуазные круги, конечно, приветствовали падение большевиков и, поскольку эсеры могли драться с большевиками за «государственность», готовы были их поддерживать. Но уже с места в карьер обнаружилось, что буржуазия смотрит на эсеров, лишь как на временную, переходную, ступень и не верит им. Буржуазия охотно приветствовала чехов и «народную армию». Но, когда дело дошло до «нерва войны» — кошелька, дело пошло туго. Напрасно Лебедев на митингах убеждал в необходимости оказывать поддержку власти; деньги не шли. Более успешно шла поддержка по линии «Думы» (кадетской): пожертвования, лошади и т. п. Значительная часть буржуазии, не веря в прочность положения, уезжала в Сибирь, в Уфу и т. д.

Есть ли у Вас факты, характеризующие отношение буржуазии к рабочим и какие?
Отв. Наблюдалось стремление ликвидировать 8-ми часовой рабочий день, организации рабочих и т. п. Судя по заявлениям на рабочей конференции, нажим в этом отношении был очень силен.

Какие отношения существовали внутри армии между низшим составом и командным?
Отв. В период Казанских событий лишь назревал антагонизм верхов и низов, в связи с ростом «дисциплины». Но в общем, самые «низы», до последней, неудачной мобилизации, состояли из офицеров, юнкеров, студентов, обывателей, небольших групп и одиночек рабочих и крестьян: в армии был сильный штаб, но самой армии почти не было (если не считать чехов и сербов).

Каковы взаимоотношения между чехами и «Народной Армией»?
Отв. Чехи диктовали в военной области. Командный состав довольно презрительно относился к «русскому офицерству». Между рядовыми чехами и рядовыми «народоармейцами», поскольку я слышал, антагонизма не наблюдалось.

Как относилась п. с. р. и власть к явно монархическим, белогвардейским кружкам, существовавшим в Казани до чехов и во время их пребывания?
Отв. В положении охотника, который «поймал медведя», но «тот его не пущает». Надеялись принять против них меры (какие именно, было неясно); но и только.

В чем состояла аграрная программа власти и как практически стоял этот вопрос у комитета и Казанских представителей его?
Отв. Социализация земли, по формуле Учредительного Собрания (5 января). Практически ничего не делалось, не столько по невозможности, сколько по отсутствию сил.

Были ли у представителей власти сомнения в правоте начатого ими дела или же они находили возвращение капитализма вполне естественным, и если да, то в чем эти колебания выражались?
Отв. Трудно сказать; но у членов организации, в том числе и самых ответственных... уже тогда начало назревать сознание, что фактически дело идет на руку реакции, и что повернуть его на демократические рельсы вряд ли удастся.

Были ли внутренние разногласия между представителями власти по поводу распускавшихся инсинуаций против большевиков, по поводу провокаций, искажавших действительный смысл всего советского строительства (искажение приказов т. Троцкого, провокации о «предательстве» тов. Ленина и Ц. К. больш.) германскому правительству и проч?
Отв. Инсинуации, о которых вы говорите, входили вплоть и кровь движения; им, пожалуй, верили сами «инициаторы» и те, кто эти инсинуации повторял. Таков был общий тон настроений того времени. Трудно сказать, как это получалось: возможно, что, если революция имеет свои «психозы», заставляющие забывать все, кроме нее самой, то такие же, “только другого характера, психозы имеет и контрреволюция — и они выражаются в бурном потоке сначала сознательной (кто нибудь первый начал), а затем уже бессознательной и, что всего хуже, «искренней» клеветы.

Как реагировала власть и п. с.-р. на эти провокации?
Отв. Они захватывали, хотя и в меньшей мере, чем буржуазные и мелкобуржуазные слои, и сами партийные круги. О борьбе с ними не шло и речи, за исключением отдельных высказываний, по отношению, в особенности, к изданиям Штаба, с чем в Штабе не особенно считались. В частности, версия о предательстве Ленина (понимая под этим не аллегорическое «предательство» «демократии», «родины», «свободы», «революции» и т. п.; а буквальное предательство) не поддерживалось партией; но насколько помню, многие считали, что, несомненно у большевиков и немцев есть «дипломатическое соглашение». Таков был уровень представлений о Москве, чем и обусловливалась отчасти непонятная без этого иллюзия, что Москву можно взять очень легко. Некоторым объяснением этого могло служить то, что сама-то власть была в состоянии «соглашения», хотя и очень непрочного с «союзниками».

Как думала власть и п. с.-р. разрешить национальную проблему? В каких национальных слоях она находила поддержку?
Отв. Вопрос не был разрешен; считалось, что будет проведена автономия национальностей в духе программы. Выделить какую-либо национальность, как особо поддерживающую Ком. Уч., трудно. Всюду была та картина, которая отмечена выше (слабая поддержка, главным образом, мелкобуржуазных слоев).

Какое впечатление производило на власть и п. с.-р. отрицательное, враждебное настроение к ним рабочих и крестьянской бедноты — восстание на заводе № 40, нежелание идти в народную армию? Предполагала ли власть бороться с этим настроением какими-либо другими средствами, кроме расстрелов и арестов и если да, то какими именно?
Отв. Назревавшее недовольство объясняли: 1) недостаточной сознательностью массы, 2) подпольной агитацией большевиков, 3) неупорядоченностью аппарата власти, 4) произволом военных отрядов и реакционных кругов. Не помню, чтобы где-нибудь были формулированы методы борьбы... Подпольную агитацию «искореняли» контрразведкой. А по прочим п.п. надеялись, что это «преходящие» явление и что, несколько укрепив свои позиции, власть сумеет справиться и с правыми, и с собственной неорганизованностью.
Подавление восстания рабочих завода № 40 и арт. склада прошло целиком по военной линии без всякого согласования ни с «Особоуполномоченными», ни тем менее с партийной организацией. Организация узнала о нем уже тогда, когда загремели пулеметы: знали лишь, что на пороховом был «интернационалистский митинг». Но ликвидацию «мятежа» санкционировала и эту санкцию провели через пленум «Рабочей конференции» (осуждение «мятежа»). Эта линия была согласована с общим курсом Самарской политики.