March 27th, 2021

Василий Васильевич Новиков: Жизнь рабочего Черемховского района на Касьяновских копях

Из книги «Воспоминания участников Гражданской войны в Восточной Сибири 1918-1920 годов (по материалам ГАНИИО)».  

В 1917 году произошла забастовка во второй половине января на почве экономического требования. Так что в то время заработной платы не хватало прокормить свое семейство. Но предприниматель копями Ложников рабочее требование не удовлетворил и потребовал из Усолья пристава и разогнали забастовку. И заставил работать не солоно хлебавши и рабочие пошли на работу, не получивши своих требований. Но вскоре случилась Февральская революция. Приходит в шахту № 9 техник и тов. Глотов и говорят: «Поздравляю я вас со свободной слова, и вы свободные граждане». Но рабочие сказали, раз мы свободные граждане, то давайте сделаем собрание. Того же числа сделали собрание...
[Читать далее]Мы приступили к выработке годового прожиточного минимума рабочего. По вопросам зарплаты и вообще отношений между предпринимателями и рабочими в Черемхово была организована примирительная камера. Мы стали ездить в эту камеру, думали примирить рабочего и предпринимателя. Но эта камера не могла примирить, потому что в ней были главари - меньшевики. И мы ездили, но ничего не могли выездить. И мы тут узнали, что это правительство не рабочее, потому что рабочих требований не хочет удовлетворять. Но однажды у нас был митинг, приехал один прапорщик Сухачев. Говорит на собрании: «Война до победного конца». Солдаты большая часть с прапорщиком не соглашались, и говорили: «Если тебе надо, так воюй, а нам не надо». Но как мы рабочие видим, что солдаты тоже не соглашаются со своим прапорщиком. В то время Коржнев зачитал газету об выступлении большевиков. Когда закрылся митинг, тот стал рассказывать, что большевики - это те, кто борется защищать интересы рабочих и крестьян и против империалистической войны грабительской. Когда готовилось Учредительное собрание, то мы уже в то время были на стороне большевиков и агитировали за них. Голосование было по номерам - у большевиков здесь был в Черемховском районе № 7.
В центре в октябре было свергнуто Временное правительство, а у нас - в декабре. У нас в Черемхово происходили выборы в земства, но рабочие были против и разогнали эти выборы, и стали арестовывать того, кто за земство и против большевиков. И когда разогнали земство, приступили к выборам в Совет рабочих и солдатских депутатов...
В мае 1918 г. чехословацкие реакционные войска стали наступать по линии железной дороги. Но нам, черемховским неорганизованным рабочим, пришлось воевать с хорошо умеющими держать оружие в руках. Хотя мы и сдерживали наступление чехов, потому что у рабочих была героическая бодрость в рабочем классе черемховского пролетариата. Но в то время не было хорошей дисциплины, но реакционные войска были военно-дисциплинированны, погнали нас, неорганизованных рабочих. В то время более революционные рабочие отступали по железной дороге с оружием в руках. А которые заняли Черемховский район чехи, где попадал черемховский рабочий, то ему никакой не было пощады - и садили в тюрьму или просто расстреливали... Мы кинулись на Троицкосавск, по р. Селенге был отправлен пароход казаков и чехов и убивали, где поймают большевика. Но мы в это время стали пробираться в Верхнеудинскую тюрьму, где я просидел 4 месяца.


Сергей Кредов о Кронштадтском майдане

Когда-то давно прочитал я книгу «Правда о Кронштадте», вышедшую  в Праге в 1921 году. Она представляла собой дайджест 14-ти номеров газеты «Известия ВРК», издававшейся на острове Котлин в дни мятежа. Проникся состраданием к участи восставших моряков. Написал либеральную статейку «14 глотков свободы»...
Время шло, отношение к тем событиям у меня усложнялось. Все чаще всплывал вопрос: а что бы случилось, если бы матросы тогда победили? Ответ был очевиден: ничего хорошего из этого бы не вышло. Произошла бы форменная катастрофа.
Кронштадтский мятеж был организован словно специально для того, чтобы показать антинародность режима, сложившегося после Октября 1917-го. Большевистская власть пудовыми сапогами забила свободолюбивых матросов, которые всего-навсего выступили с требованием «Власть Советам, а не партиям!» Так выглядит самая распространенная трактовка тех событий. Любопытно, что и красные историки не особенно возражают. Они любят подчеркнуть, что подавлением восстания руководили Троцкий и Тухачевский. Эти двое давно отданы на растерзание врагам Октября, их не жалко.
Очень редко можно встретить точку зрения, что кровавые столкновения в Кронштадте в марте 1921-го – да, трагедия, но они предотвратили еще большую трагедию. И сами проигравшие, если к ним присмотреться, выглядят отнюдь не невинными жертвами.
Поехали…
[Читать далее]
Народный мятеж против народной же власти – явление не редкое. Люди в условиях военной разрухи, голода доведены до крайности, они протестуют. Это не означает, что власть обязана поднимать лапки кверху. Мятежники могут настаивать на совершенно неприемлемых вещах. Например, во Франции конца XVIII века имела место Вандея. Французские крестьяне, шуаны, воевали за возвращение к власти короля-батюшки. Это движение было народным. Но кто скажет, что их противники – революционеры, затем бонапартисты, не пользовались поддержкой других народных слоев? Вождя шуанов Кадудаля Наполеон очень уважал – звал его на службу в генеральском звании, но потом вынужден был повесить. Следовало из сочувствия к шуанам пойти у них на поводу, согласиться с реставрацией строя, разорившего страну?
Возвращаемся к Кронштадтскому мятежу. Причины его были объективны и «народны». Но надо также  разобраться, чего хотели мятежники. Как они себя вели. И вообще, факты повнимательнее изучить. После чего и оценивать, насколько адекватно в отношении мятежников действовала тогдашняя власть.
В восстании в Кронштадте участвовало какое-то количество красноармейцев, гражданских лиц. Однако движущей его силой были экипажи линкоров «Петропавловск», «Севастополь» и других кораблей. Поэтому мятеж по справедливости называют матросским. На действиях матросов и сосредоточим свое внимание.
Для сторонников «официальной» трактовки данного мятежа есть несколько неприятных новостей. Их можно найти в источниках еще советского периода. Мне, например, нравится исследование профессора МГУ Щетинова. Он свой взгляд на кронштадтские события с годами не менял, что очень важно.
Первое. Считается, что матросы отважились на свое выступление ради лозунгов «Советы без коммунистов!», «Власть Советам, а не партиям!» И за них на смерть пошли. Сильно не верится, что они были идейными до такой степени. Советы как таковые (то есть гражданские учреждения) им вообще стояли поперек горла. Чего-то другого они хотели.
Осталось несметное количество фотографий митингующих матросов. Они стоят с плакатами: «Смерть буржуям!», «Анархия – мать порядка!» - в таком духе, с вариациями. Другие лозунги явно не ими придуманы. Революционные матросы всегда тяготели к анархизму.  Они здорово умели  свергать старую власть, и тут же становились проблемой для новой. Американский журналист А.Р. Вильямс в день работы Учредительного Собрания оказался свидетелем такого эпизода. Ленин поздно вечером покидает заседание. Ему важно, чтобы в тот день не было эксцессов. Он говорит главному среди матросов, Дыбенко: «Не обижайте их, пусть выговорятся». Дыбенко нахально отвечает: «Ну, это как получится…» Вождь идет искать Коллонтай, чтобы она оказала воздействие на своего любовника.
Махновщина – вот истинный политический идеал революционной матросской массы.
Теперь переносимся на линейный корабль «Петропавловск». 28 февраля, все только начинается. Представители флотских экипажей обсуждают, какие политические требования нужно им в ближайшие дни выдвигать. Лозунги звучат на все вкусы. Одни по старинке ратуют за Учредительное собрание.  Другие кричат: «Долой коммунистов и жидов!» Эти требования вошли в протокол заседания. Образованные люди, прочитав бумагу, пришли в ужас: «Кто нас поддержит в России и за рубежом?» Учредилку и коммунистов с жидами из варианта резолюции к утру выбросили. Так и родился «умный» лозунг: «Власть Советам, а не партиям!» Это должно поджечь страну. Ай да матросы, как далеко они ушли в своем развитии за годы Гражданской!
Все начиналось с матросской бузы. Как происходило многократно раньше. Но только ставки оказались  исключительно высоки. Страна после семи лет войны разорена. Только ли коммунисты в этом виноваты? А царь Николай, Временное правительство, белогвардейцы, интервенты не отвечают за то, что разрушены железные дороги и причалы, потушены домны, взорваны  две тысячи мостов? Голодающую страну нетрудно поджечь. Сами матросы, кстати, не голодают, рацион у них вдвое выше, чем у питерских рабочих.
Теперь восстановим предшествующие события. Незадолго до того гарнизон Кронштадта обновился больше, чем наполовину. Он пополнился молодняком из юга России и Украины. Народец этот за власть Советов не воевал, но буржуев-то успел пограбить, в этом будьте уверены, и анархическим духом пропитался. В 20-х числах февраля в крепость пришло известие, что в Питере бунтуют рабочие, недовольные остановкой предприятий. Буза началась, а матросы в стороне? Направили в Питер делегацию – разведать, что там делается, наладить полезные контакты. Рабочие волнения вскоре пошли на спад. Вернувшиеся в Кронштадт делегаты навешали товарищам лапшу на уши, что в Питере де побоища, со стрельбой, массой жертв, что являлось враньем. Матросская масса пришла в движение. Выявился лидер – старший писарь линкора «Петропавловск» Степан Петриченко. Позже в эмиграции о нем отзывались, как о необразованном демагоге с кашей в голове, не лишенном, впрочем, сметки и организаторских способностей.
Заговора в Кронштадте не было, не в матросском это характере. Понес морячков вихрь истории!
Крупнейшая база Балтийского флота восстала. Как отреагировала на это зверская большевистская власть? Наверное, трусливо наблюдала издалека, чем все обернется? Как американская администрация во время недавнего штурма Капитолия? Так нет же. В  Кронштадт 1 марта прибывает  председатель ВЦИК М.И.Калинин. Один, без охраны. Не зажравшийся  чиновник-коммунист, из тех, кого так не любят балтийцы. Чистокровный пролетарий. Михаил Иванович отпуск любил проводить в родной деревне, людей принимал, лежа под трактором. Хотел мирно поговорить с матросами, объяснить ситуацию в стране. Возможно, сообщил бы хорошую для крестьян весть, что готовится замена продразверстки продналогом. Не дали матросы выступить главе государства, освистали, посоветовали убираться восвояси. Кричали вдогонку: «Радуйся, что не арестовали».
Кровавая развязка неминуемо приближалась. И кто в этом виноват?
Умные лозунги матросы сочинили, председателя ВЦИКа прогнали, как шелудивого пса. Что дальше? Избрали временный революционный комитет.  ВРК приступил к репрессиям в городе-крепости. Это вторая плохая новость для сторонников «официальной» трактовки восстания.
Почти сразу был арестован комиссар Балтфлота Н.Н.Кузьмин. Между прочим – выпускник Петербургского университета, окончивший два факультета - физико-математический и медицинский. Незадолго до того комиссар Кузьмин очень гуманно на Севере обошелся с пленными белогвардейцами из армии Миллера. Достойнейшего Кузьмина – в кутузку, ультиматумы власти будут выдвигать безграмотный Петриченко с собратьями-анархистами.
В вольном Кронштадте в несколько приемов взяли под стражу больше 300 коммунистов. Те якобы собирались осуществить контрпереворот. Оставшиеся на свободе большевики с оружием пробились в Ораниенбаум. Все, можно объявлять «свободные» выборы в Советы? Нет, правых эсеров, меньшевиков, кадетов матросы также не любят. В органы власти Кронштадта их не пустят. Остаются анархисты и левые эсеры, что почти одно и то же. Эти и должны заправлять в «Советах».
Кронштадтцы усиленно подчеркивали в своей газете, что они мягко обходятся с арестованными коммунистами. Только унижают их, гоняют на принудительные работы. Но это – пока. Со временем (если бы восстание имело успех) в крепости непременно появились бы более решительные антикоммунисты из эмиграции. И тогда судьба арестованных была бы незавидной.
С тылом у мятежников обнаружились большие проблемы. Примерно 10 тысяч человек – лишь треть взрослого населения Кронштадта - активно поддерживали радикалов во главе с Петриченко. Не хотели воевать несколько фортов. Из почти 6 тысяч портовых рабочих впоследствии уйдут в Финляндию или подвергнутся арестам только около 120 человек. Многие дезертировали с позиций. Все это обусловливало необходимость усиливать репрессии в стане восставших. Ревком создал «тройки» для присмотра за положением на предприятиях, кораблях, в фортах. Тюрьмы стали наполняться беспартийными.  Все, как полагается.
Исчерпав возможности мирно уладить конфликт, власть перешла к решительным действиям. Было объявлено, что в Кронштадте произошел «белогвардейский мятеж во главе с бывшим царским генералом Козловским» (генерал ведал в крепости артиллерией). Это известие вызвало бурное негодование в стане мятежных матросов. Они не за, а против белогвардейцев! Они за беспартийные Советы! Впрочем, большевистская пропаганда не столько врала, сколько опережала события. Никуда бы восставшие не делись, под угрозой гибели пошли бы они на союз с кем угодно. А как в самом Кронштадте была поставлена пропаганда?
Во время мятежа в Котлине издавалась талантливая газета, уже упоминавшиеся выше «Известия ВРК». Примечательна личность ее редактора Ламанова. В прошлом он был эсером-максималистом, то есть сторонником крайних методов террора. Это эсеры-максималисты, например, в свое время взорвали бомбу на даче у Столыпина, убив пару десятков ни в чем не повинных людей. Ламанов опять заявил о своей приверженности к этой партии. Этот человек и  вел идейную борьбу с «крепостным правом коммунистов». Газета убеждала своих читателей, что Советская власть вот-вот падет. Вся страна охвачена антибольшевистскими восстаниями. Даже Махно и Антонов готовы оказать какую-то помощь Кронштадту (о том, что лидеры ревкома осторожно налаживают контакты с белогвардейской эмиграцией, «Известия» умалчивали). Скрыл Ламанов от читателей и важный факт: на X съезде партии в Москве объявлено о замене продразверстки продналогом. Таким образом, мятеж в Кронштадте начинался и далее протекал в обстановке дезинформации. Матросов обманывали их лидеры. Это третья плохая новость для сторонников традиционной трактовки мятежа.
Обстановка  в Советской России в голодном 1921 году была трудной, но все же не критической. Власть большевиков оказалась достаточно крепка. К такому выводу пришли осведомленные англичане. Именно в дни Кронштадтского мятежа они заключили торговое соглашение с РСФСР, что стало первым шагом к международному признанию Советской России.
Накануне кровавой развязки рассмотрим сложившееся положение.
Крупнейшая морская база на Балтике превратилась в оплот махновщины. На переговоры мятежники не идут (выдвигают заведомо невыполнимые требования, вроде того, что переговариваться готовы с делегациями беспартийных рабочих). В конце марта на Финском начнется ледоход, и к городу-крепости не подберешься. Дальнейшее легко просчитать. В Кронштадт придет конвой с продовольствием из  добрых западных стран  (один гуманитарный конвой в крепости уже с благодарностью приняли). Далее прибудет военная помощь. Потом и флот Антанты пожалует, чтобы больше никогда из Балтики не уйти. Перейдут кронштадтцы в лагерь врагов Советской России, альтернативы у них нет. В гражданских войнах третьих путей не бывает: ты либо на одной стороне, либо на другой.
Зажужжала в предвкушении реванша двухмилионная белая эмиграция. Добровольцы потянулись в Прибалтику, поближе к театру военных действий.
Врангель успел сказать, что кронштадтцы под другим флагом продолжают дело, которое не завершил он. Пообещал вскоре подключиться.
Нарком Чичерин доложил Реввоенсовету РСФСР, что, по его сведениям, эскадра из 14 военных судов вышла из Копенгагена предположительно по направлению к Ревелю и Кронштадту.
Счет шел на дни. У власти не оставалось выбора. Мятеж в Кронштадте следовало подавить как можно быстрее и любыми средствами.
Военную операцию описывать нет смысла. 17 марта превосходящие силы красноармейцев (при участии кавалерии!) ринулись по льду Финского залива на решительный штурм. Мятежники защищались мужественно, но неумело (сказывалось то, что в их рядах было много необстрелянной молодежи). К утру 18 марта все было кончено. В ходе наступления советские войска потеряли почти 530 человек убитыми и около 3300 человек ранеными. Потери вообще-то чудовищные. Петриченко со товарищи на машине уехали по льду в Финляндию. Там же скрылись несколько тысяч матросов.
Больше двух тысяч участников восстания были расстреляны по горячим следам. Эта цифра часто приводится в качества доказательства невиданной жестокости, проявленной победителями. А какие карательные меры выглядели бы адекватными?  Матросы подняли мятеж в военное время на одном из важнейших рубежей страны. Убили и ранили почти 4 тысячи красноармейцев. Когда в осажденную крепость врывается армия, движимая  ожесточением и чувством мести, жертв всегда бывает много. Две тысячи – это примерно по одной жертве на двоих убитых или раненных красноармейцев. Не берусь оценивать, насколько это жестокая кара. Не был там. Во всех странах то, что совершили кронштадтцы, считалось бы тягчайшим государственным преступлением.
Меньшевик Федор Дан в апреле 1921 года оказался в «Крестах».  Там он наблюдал арестованных кронштадтских матросов. Позднее в эмиграции Дан вспоминал, что они выглядели озлобленными. Только ли на большевиков они злились? Нет, на все партии. И на своих лидеров. Вообще на всех. Все их обманули, предали. Пропали морячки ни за понюх табака. Начинали с бузы, крикливого майдана, а доигрались до кровавой бойни.
Есть в Питере мемориал жертв кронштадтского восстания. Не очень пафосный, но есть. Лично я не против. Жаль только, что памятника пятистам красноармейцам, погибшим на кронштадтском льду, нет и не будет. Они записаны в палачи. Люди, ценой своих жизней спасшие страну от катастрофы.




Поручик Голицын и корнет Оболенский, переобувающиеся на лету


Большевики офицеров баржами топили, говорите? Нет, я не возражаю. Но. После революции многие господа офицеры и голубые князья, которых М.А.Булгаков воспел в Белой Гвардии вернулись в Киев. И вот какой интересный списочек я составил о некоторых из них.
[Ознакомиться]
1. Генерал-майор Лебедев.
1918. Вступил добровольцем в армию УНР. В марте 1919 дезертировал. В Одессе вступил добровольцем в РККА. После отступления красных вступил добровольцем в Добрармию. В декабре 1920 года он снова в РККА. После гражданской сотрудник для особых поручений при комвойсками КВО и Киевским военным районом.
2. Полковник Синьков.
Май 1919. Начальник курсов красных командиров 12 армии. Дезертировал. Вступил в Добрармию. Весной 1920 в РККА. После войны преподаватель 5-й Киевской пехотной школы.
3. Подполковник Батрук.
С весны 1919 в РККА. Совслуж при Наркомвоенделе УССР и наштабриг 44 СД. В августе 1919 дезертировал и вступил в Добрармию. В 1920 в составе армии УНР наступает (из Польши) на Киев. Осенью 1920 снова у красных. Преподавал в школе им. Каменева, затем - военрук в ВУЗе.
4. Подполковник Баковец.
1918 - в армии Скоропадского. В 1919 в РККА. Начштаба Интербригады. Уже осенью 1919 в составе Киевского офицерского батальона Добрармии. В феврале 1920 снова в РККА. Преподаватель школы им. Каменева.
5. Штабс-капитан Вольский.
Полковник армии УНР — краском РККА — начштаба дивизии УНР. Снова в РККА, в штабе Украинского фронта. Потом в Добрармии. В апреле 1920 опять в РККА. Преподавал в Киевской школе связи, с 1929 — военрук в ВУЗах.
Читая биографии бывших царских офицеров, о которых потом стали петь заунывные песни, живописать их в киноэпопеях про женераля Чарноту и особливо АдмиралЪа, я понимаю, что вот драматические, высокие герои — они были. Это и Унгерн, и Келлер, и Дроздовский, и Гришин-Алмазов, толстяк Май-Маевский, Каппель, Фицхелауров, Эрдели, ну и еще столько, что пальцев вполне хватит. Все эти Деникины, Колчаки, Юденичи и прочие Врангели — это ведь ФРОНТ-МЕНЫ. Витрины.
Все они были людьми передовыми и прогрессивными, никто не был, Боже упаси, монархистом.
Кроме Келлера, никтошеньки не возвысил голос против отречения Государя. Ни-кто!
Этих людей — ЕДИНИЦЫ. Из единиц — ОДИН — был за Вѣру, Царя и Отѣчество. Остальные были непонятно за что. Но это элита.
А БЫЛИ ЕЩЕ ОФИЦЕРЫ-МАССОВКА.
Вот эти Батруки, Вольские, Синьковы. Они служили у красных, у белых и у серо-буро-малиновых. ИХ БЫЛО БОЛЬШИНСТВО.
И вот к чему именно я. Многие высшие офицеры сразу записались в красные. Фон Траубе, Шуваев, Альтфатер, Брусилов, Бонч-Бруевич (не тот!). А некоторые из бывших белых офицеров дошли до вершин РККА. Маршал Говоров был белым, у Колчака. Или более эпичный, казачий есаул Шапкин. У Краснова и Деникина воевал аж до 1920 года. Потом прошел фильтрационную комиссию и заслужил ЧЕТЫРЕ ордена Красного Знамени. Умудрился умереть от инсульта во время Сталинградской битвы. И вот даже автор Белой Гвардии, Булгаков служил и в белых, и в УНР. А вот у красных он не служил. И стал любимым писателем Сталина. Причем Сталину еще и незаслуженно пеняют, что, мол, унижал Мастера! Как он посмел, кремлевский горец?
ОНИ ВСЕ ПЕРЕОБУВАЛИСЬ НА ЛЕТУ МНОГО РАЗ.
Вы уже поняли, что расстреляли в 36-38 не всех. Потому что Гудериан вспоминает, как в 1941, в Киеве, он пил чай с бывшим царским генералом. Не всех бывших после передачи Союзниками эмигрантов, после войны повесили и посадили. Офицеры, как сословие, оказались самыми продажными шкурами.
ОНИ ЗА ТЕХ, КТО ПОБЕЖДАЕТ.
Геройствуют единицы. Они всегда оказываются в дураках и всегда гибнут. Выживают и успешны — подлецы и конформисты. Признаю, что в этом правиле есть и исключения. Даже много. К примеру — ВЫ, господа.


Воспоминания Е. Дубининой о подпольной работе в г. Зиме

Из книги «Воспоминания участников Гражданской войны в Восточной Сибири 1918-1920 годов (по материалам ГАНИИО)».   

Мне пришлось спасать несколько человек, которые спаслись, но один из партизан попался в руки каппелевским патрулям, и они его под угрозой расстрела заставили выдать, кто его переодел и он, по своей молодости, выдал меня. Когда пришли ко мне с обыском на квартиру, то он указал: «Вот эта женщина переодела меня». Мне пришлось отказаться, но он уверял, что его одежда осталась у меня (его одежду я заблаговременно уничтожила), хотя при обыске ничего не нашли, но меня арестовали каппелевцы и препроводили для допроса к генералу Сахарову, не дойдя до генерала, мне пришлось столкнуться с комендантом и мотивироваться тем, что у меня ничего не нашли и что мы совсем не ожидали расправы с мирными жителями, указав ещё на то, что у меня двое больных детей, а они действительно были больны в то время. Он выразил: «Это ещё что за бабьи слёзы, на кучу её». В это время его делопроизводитель сказал, что он меня знает и ручается. Что я на это неспособна, что я не принимаю участия у красных. Это поспособствовало моему освобождению из-под ареста (фактически, я этого делопроизводителя совершенно не знала). Выйдя из помещения, то тут же, недалеко, в огороде, расстреливали партизан, которые были задержаны по улицам. Конечно, очутившись на свободе, я решила скрыться. В мое отсутствие каппелевцы вновь сделали у меня обыск и забрали всё, что им понравилось. При натиске Красной Армии им долго не пришлось хозяйничать, тогда они стали делить ту одежду, которую сняли с расстрелянных партизан, радуясь своей добыче. Я им заметила: «Напрасно радуетесь», тогда один из них ударил меня, сказав: «Мне так хочется тебя убить». Другие его отговаривали, говоря: «Нам нужно скорее ехать».
После их отъезда мне удалось встретить одного из подпольных товарищей, который сообщил мне, что революционный комитет, который был арестован, будут расстреливать. В то время ещё энергичней пришлось спасать товарищей, которые сидели в клубе на жел. дор., где было две двери. На первых дверях стояла охрана чехов, которые менялись через каждые два часа, в этот период приходилось надевать на себя две одежды и добиваться личного свидания, одну одежду приходилось снимать, [в] которую одевался один из товарищей и по чёрному ходу мог бежать, приходилось проделывать такую комбинацию несколько раз... Много ещё работы было проделано мной для организации, которую за давностью времени упомнить не представляется возможности.
Только та кошмарная картина, которая проходила на моих глазах, глубоко запечатлелась в моём сердце. Те груды безвинных дорогих товарищей, которыми был усеян весь овраг, с болью в душе приходилось сказать: «Спите, дорогие товарищи, дело, начатое вами, мы довершили до конца».