March 28th, 2021

Воспоминания 1918 года красногвардейца Долгих о событиях в п. Тыреть

Из книги «Воспоминания участников Гражданской войны в Восточной Сибири 1918-1920 годов (по материалам ГАНИИО)».   

Прибыл я с Германского фронта 10 марта 1918 г...
Среди населения было большое недовольство кулачеством и спекулянтами, у последних товар реквизировался и сдавался в местное П/О. С них же брался в виде налога и реквизировался рабочий скот с уплатой им нормальной стоимости, последний раздавался бедноте и солдатам-фронтовикам, также потерявшим хозяйство. Вопрос недовольства к Соввласти особенно раздувался, агитировался эсерами, кулаками и спекулянтами, которых в районе было порядочно. Лидерами их были: вполне идейный эсер, местный фельдшер Двизин, Сергеенко и спекулянт Вантштейн Семён.
[Читать далее]...
Как только отступили из Тырети, вступили чехи и белогвардейцы, начались первым делом расправы.
Расстреляно: 1) Глазунов Иван Фил. 2) Маковский Никифор, 3) Агафоновы, отец и сын, 4) Бузинцевы, отец и сын, 5) их родственник Петр, 6) Долгих Никита Антонович, 7) Буценовских Анисим, 8) Привилихин Николай, 9) Бабкин Прокопий, 10) Литвинцев Алексей, 11) Парамонов, 12) Николаев Алексей и 13) Маркин - пред. Ревкома...
С приходом белых сразу же были приняты меры к поимке красногвардейцев (большевиков) и сочувствующих Соввласти, которые на первых шагах расстреливались. Указанные выше товарищи… 15 человек. На первых порах кучкой сорганизовавшихся судей, а именно: пристав Крыжановский Павел Кайтанович, 2) Ванштейн Семён (местный спекулянт), 3) Привилихин Спиридон (бежал в Харбин), 4) Сергеенко - местный кулак, 5) Селиванов Иван (казак), 6) Сердюков Емельян, 7) Титилькин - уголовный элемент.
Техника суда была такова: к смертной казни осуждались общим собранием граждан через посредство катания шаров в урну. За такого рода подачей голосов строго следили выше названные кучки судей, даже предлагали обвинять. Гр-не, боясь, чтобы их не примешали к участникам большевикам, закатывали шары на обвинение, а главное, сами судьи вкладывали шары сами на обвинение. И когда достаточно расстреляв, избив, искалечив такой постановкой суда, то впоследствии уже было отдано чешским командованием создать комиссию по ведению подобных дел.
Мародёрство: имущество красногвардейцев отбиралось, как признанное всё награбленным, конечно, по указанию местных судей, хотя весь отряд состоял из местных крестьян, часть середняков.
Местное потребобщество, за исключением мануфактуры, которую погрузили в интендантство, также было всё разграблено ютившимися гражданами в посёлке, очевидно, специально для этой цели. И вот пришлось видеть нам самим последним отступивших Косых, Нестеров, Власенко застали в П/О Новикова Илью Ивановича, который накладывал разные товары и, очевидно, приезжал уже несколько раз, нам сказал, что он немного для себя взял соли и ещё что-то, а гр-н Галанов вывозил плуги, хлеб и даже куриц из коммуны, в чём сознался позднее. Такие явления целиком легли на Красную гвардию. Агитировалось и раздувалось среди населения, что разграбили красные. Это привожу как пример, а сколько их осталось незамечено. И они, сколотив своё хозяйство, живут теперь безбедно, да ещё и недовольны Соввластью.


Голодоморы в царской России в начале 20-го века

Автор - Константин Калинин.

Массовый голод в царской России - социальное бедствие, которое регулярно происходило в дореволюционной России, вызванное длительной нехваткой продовольствия и приводившее к массовой гибели населения на территории крупных регионов.


[Читать далее]Голод был исторически присущ России с древних времен, большой голод происходил примерно раз в десять лет и уносил сотни тысяч, а порой миллионы жизней. Известный исследователь голода – профессор В.Н Лешков насчитал, что с начала XI на каждое столетие приходилось по 8 неурожаев. Причины их были те же, как и в новейшее время: засуха, избыток дождей, ранние морозы, саранча, суховеи и т. д., самый большой, его называют "Великий голод" случился в 1601-1603 годах, когда ели солому, сено, собак, кошек, мышей, всякую падаль, такую мерзость, что, как говорит летописец, писать недостойно". В 19 веке случаи голода, вызванного неурожаем участились. В 1842 г. правительством было констатировано, что неурожаи повторяются через каждые 6—7 лет, продолжаясь по два года кряду. Всероссийский голод 1891-1892 годов охватил 17 губерний с населением 36 миллионов человек, умерло от него по официальным данным - 400.000 человек (считали лишь взрослых и только русских наций (русских, украинцев и белорусов), «инородцы» (не крещенные) в те годы вообще не учитывались статистикой); по мнению историков, как того времени, так и современных, от голода в 1891/92 годах умерло от 800.000 до 2.4 млн человек, так как они высчитывали сверхсмертность 1892 года, исходя не из смертности 1891 года, тоже голодного, а исходя из данных 1888, 1889 и 1890 годов. Всего за вторую половину XIX века было свыше двадцати «голодных годов» (по данным доклада царю за 1892 год.

Территория, охватываемая голодовками в России, начала расти с началом развития капитализма, то есть после отмены крепостного права в 1861 году, так как в стране стали преобладать соображения получения максимальной прибыли, а не обеспечения жизни. Кстати, отмена крепостного права привела к еще большему денежному закабалению крестьян, так как свободу они получили, а землю нет и их принудили ее выкупать по цене в 2-3, а порой в 5-6 раз дороже рыночной. Все эти факторы привели к тому, что крестьяне стали разоряться, что повлекло за собой в деревнях голод и рост числа эпидемий. С 1860 по 1880 год средний крестьянский надел сократился примерно на 30% -  с 4,6 до 3,5 десятин. Если в 1880–1890 гг. число голодающих губерний в неурожайный год колебалось от 6 до 18, то в 1890–1900 гг. минимум равнялся 9, а максимум — 29; для 1901–1910 гг. соответствующие цифры были 19 и 49, а голод 1911–1912 гг. охватил за два года 60 губерний. С начала 20 века голодные годы пошли один за другим. «В зиму 1900/01 г. голодало 42 миллиона человек, умерло же в результате данного голода - 2 миллиона 813 тыс. православных душ». Голодными были 1902 и 1903 годы, что переросло в народные бунты. В 1902-03 годы для подавления крестьянских восстаний и выступлений рабочих только в Полтавской и Харьковской губерниях было использовано 200 тысяч регулярных войск, то есть 1/5 всей русской армии тех лет, и это — не считая сотен тысяч жандармов, казаков и полицейских. В начале 20 века не только непогода мешала созреванию хлебов, в качестве причин также выступают народные бунты, перешедшие в революцию 1905-1907 годов. Голод 1905 г., поразил 22 губернии, в том числе четыре нечерноземных, — Псковскую, Новгородскую, Витебскую, Костромскую. Голод наблюдался в 1906, 1907 и в 1908 гг. "Потребление продовольственных хлебов (кроме овса) на душу населения в среднем в 1901 — 1904 гг. было равно 16,36 пудов, в следующие же голодное четырехлетие 1905—1908 гг. оно спустилось до 13,69 пуд. в среднем или понизилось на 16%, в самый неурожайный год —1906/07 — до 12,57 пуд. или на 23%". Голод этот сопровождался резким ростом заболеваемости. Количество заболеваний только цингой с 1905 по 1907 год возросло на 528 %. Массовый голод в царской России всегда приводил к росту смерти от эпидемий на 300-400%, так как сильный и длительный голод значительно снижает иммунитет, а эпидемии в царской России были обычным делом, в частности эпидемии кори и скарлатины среди детей. В 1911 году (уже после расхваленных столыпинских реформ): «Голодало 32 миллиона, умерло от данного голода - 1 млн. 613 тыс. человек» ( Всего от голода с 1900 по 1912 год умерло более 8 миллионов человек). Но даже когда большого голода в России не случалось, то это не значит, что люди ели досыта, это лишь означает, что они не голодали. Причем и в такие годы голодали отдельные уезды. Даже в «нормальные» годы положение было тяжелым. Об этом говорит очень низкий уровень установленного официально «физиологического минимума» — 14 пудов хлеба в год, а хлеб был основной пищей жителей дореволюционной деревни. В 1907 г. князь Д. Н. Святополк-Мирский в Госдуме заявил, что на душу населения в России потреблялось 212 кг хлеба, тогда как в Англии — 299 кг, во Франции — 363 кг, в Германии — 317 кг.

Многочисленные случаи массового голода тщательно замалчивались в российской прессе, слово "голод" категорически запрещено было писать, вместо него употребляли слово "недород". Когда голод уже наступал, то чтобы люди не разбегались по сёлам власти предпринимали решения останавливать их, в голодающие деревни начинали вводить казаков, которые не разрешали сбегать людям из деревни. Деревню разрешалось покидать тем, у кого был паспорт (но он был не у немногих).У кого не было паспорта, тех считали бродягами, они подвергались избиению со стороны казаков или даже тюремному наказанию.

Массы трудящегося населения царской России находились в состоянии постоянной «народной болезни»— недоедания. Малейший неурожай обращал это недоедание в голод. В 1908-м даже царское министерство внутренних дел вынуждено было в одном из своих отчетов признать, что угроза умереть «голодною смертью является ежегодно весьма возможной участью значительного числа земледельцев России».

Вот отзывы о жизни русских крестьян. «Русский крестьянин не может позволить себе и мяса, яиц, масла, молока, зачастую и капусты, и живет на черном хлебе и картошке. Живет, вы спросите? Он умирает от недостатка этих продуктов» (Эмиль Д. Диллон, русский профессор; 1877–1914). «Россия фактически не вылезает из состояния голода то в одной, то в другой губернии, как до войны, так и во время войны». (А. Н. Наумов, министр земледелия в 1915–1916 гг.).

«Таким образом, староэмигрантские песенки о России как о стране, в которой реки из шампанского текли в берегах из паюсной икры, являются кустарно обработанной фальшивкой: да, были и шампанское и икра, но — меньше чем для одного процента населения страны. Основная масса этого населения жила на нищенском уровне». (Известный писатель-эмигрант, убежденный монархист - Иван Солоневич).

"Пшеницу, хорошую чистую рожь мы отправляем за границу, к немцам, которые не станут есть всякую дрянь. Лучшую, чистую рожь мы пережигаем на вино, а самую что ни на есть плохую рожь, с пухом, костерем, сивцом и всяким отбоем, получаемым при очистке ржи для винокурен — вот это ест уж мужик. Но мало того, что мужик ест самый худший хлеб, он ещё недоедает", - писал Энгельгардт.

"Во всех этих деревнях хотя и нет подмеси к хлебу, как это было в 1891-м году, но хлеба, хотя и чистого, дают не вволю. Приварка — пшена, капусты, картофеля, даже у большинства, нет никакого. Пища состоит из травяных щей, забеленных, если есть корова, и незабеленных, если ее нет, — и только хлеба. Во всех этих деревнях у большинства продано и заложено всё, что можно продать и заложить". ( писатель, граф Лев Толстой).

Монархисты и либералы продолжают с гордостью утверждать, что царская Россия была крупнейшим экспортером зерна в мире, что она кормила хлебом всю Европу. В рекордном 1913 году в России было собрано 30,3 пуда зерна на душу населения, в США — 64,3 пуда, в Аргентине — 87,4 пуда, в Канаде — 121 пуд. Таким образом, по сбору зерна на душу населения Соединённые Штаты опережали царскую Россию в два, Аргентина — в три, а Канада — в четыре раза. А экспорт зерна России в Европу, а это фактически был весь экспорт зерна (98%), составил 6,3% того зерна, что потреблялся Европой или 1/16 часть. Поэтому в 1915 году, когда экспорт зерна из России упал в 30 раз, то есть практически прекратился, то Европа этого и не заметила. Так как Европа на 81% сама обеспечивала себя хлебом, а Аргентина и США легко компенсировали то, что не смогла поставить Россия.

Кстати, гигантский экспорт хлеба был одной из главных причин регулярных голодоморов в царской России. "Недоедим, но вывезем", - девиз царизма. Еще одной главной причиной являлось - тотальное отставание царской России. Механизация фактически отсутствовала, минеральные удобрения не применялись, плюс трехполье, как в Средние века, чересполосица, передел, низкая агрокультура. И еще одна главная причина голодоморов - демографический взрыв в России в конце 19, начале 20-го века, в результате наделы земли на одного едока сократились в 2 раза.

Вот так жил народ до революции. Крестьяне составляли 85% населения России в 1913 году. Рабочие жили чуть лучше. Процветало же всего 2-3%. Такова была "Хрустобулочная Россия, которую "мы", точнее они "потеряли" в 1917 году".




Воспоминание Иваненко о падении Советской власти в Балаганском уезде в 1918 году

Из книги «Воспоминания участников Гражданской войны в Восточной Сибири 1918-1920 годов (по материалам ГАНИИО)».    
 
Получив сведения, что в 22-х верстах от г. Балаганска в местности «Талькино» скрываются офицеры, мне дается задание: проверить точно, где находится этот отряд и какое его количество. Получив в свое распоряжение 5 красногвардейцев, мы тронулись на разведку. Приехав в бурятский улус Талькин под видом белых (так как буряты усиленно помогали белым), стали спрашивать, где «наши» и сколько их еще осталось. Буряты… рассказали, что они находятся в «Сухой пади» и что их там до 20 человек...
Посоветовавшись с ребятами, как дальше быть, если ехать обратно - выдадим себя, а наступать, нас мало, решили таким образом: под предлогом быстрей найти «наших», взять с собой бурят и идти цепью... Мы взяли с собой 10 человек бурят и поехали. Как только стали приближаться к указанной местности, пошли цепью, причем бурят поставили в средину. Заметив дымок около юрты и одного верхового, мы дали два залпа и сказали: «Рота, вперед! Ура», бросились на белых. Противник, не ожидая такого появления, бросился бежать, оставив на месте три воза увезенных из Балаганска винтовок «тальянок» и 2 воза обмундирования бывшей местной команды и кое-какое барахло...
Почти такой же случай был в улусе Хореты, но здесь нам помогли сами буряты, т. к. белые стали отбирать у бурят золотые женские украшения и ценные вещи - мех, шубы.
[Читать далее]...
Как только чехи овладели городом, начались «порядки», кого в тюрьму, кого пороть. Моего отца взяли заложником, предварительно избив до потери сознания (отцу было 58 лет), а два моих брата прятались по соседям. Отец, наверное, просидел бы долго, но при мобилизации потребовалось печи в казарме сложить и его выпустили для работ. Зимой брата исключат из городского училища как брата большевика, хотя я в то время был беспартийным.
Придя в деревню Карымскую бывшей Новопавловской волости, меня арестовали. В то время уже был приказ белых: «Красных ловить и на месте расстреливать».
Вечером собрался сход крестьян, куда привели меня, в то время практиковались и самосуды, сельский кулак Рютин настраивает меня расстрелять - большинство согласилось, и меня три деревенских парня провели в закоулок. Я в закоулке сшиб одного, и айда бежать, так и убежал (в 1921 году во время борьбы с бандой Донского и Чернова наш эскадрон случайно проходил мимо этой деревни. Я решил повидать б\комиссара Рютина, когда его привели в штаб, как только увидел меня, он упал на колени и говорит: «Простите, мы были люди темные», - так его и отпустили).
По дороге из села Братска около Далановой меня поймали чехи, едущие из Николаевского завода, привезли в Даланово и посадили в амбар, к вечеру еще привели 2-х красноармейцев, бежавших с Тыретского фронта. Перед закатом солнца нас вывели, дают по лопате и повели. Приводят нас пять человек чехов к кладбищу, около забора заставили копать яму, предупредив, что если мы копать не будем, то они нас бросят так. Бежать нет никакой возможности, так как чехи были с винтовками на боевом взводе. Только сняли дерно, вдруг выезжает из-за кустов у заплота крестьянин на верховой лошади (очевидно, искал лошадей, т. к. у него через плечо висели узды). Видя такое «зрелище», он повертывает обратно. Чехи закричали: «Стой!», но он поскакал, тогда чехи, подбежав к забору, стали по нему стрелять, очевидно подумав, что это разведка. Мы, пользуясь таким случаем, бросились также бежать. Не знаю, живы или нет, или убиты по дороге мои товарищи, но я бежал один.
Получив сведение в тайге… что в Черемхово переворот, я начал пробираться к Иркутску. …я решил пойти к жившим в то время в Иркутске… Максимовым, где жил мой ровесник Павел, с которым я в Балаганске учился. Отец его в 1910-1912 гг. служил в Балаганске жандармом, думаю, что у них будет безопасно, т. к. колчаковщина у жандармов обыскивать не будет... Придя к ним, я говорю, что только из дому (Балаганска). Вечером, разговаривая с Павлом, он мне по секрету передал, что сегодня ночью будет переворот. Я думал, что он меня на «удочку» ловит (сын все же жандарма). Я ему говорю, что неверно. Но он говорит, что «вот увидишь».
Вечером я отправился на станцию Иркутск, забился в углу IV класса (чтоб не могли узнать) и жду, что будет. Причем надо отметить: в этот последний день колчаковщины на станции творилось что-то кошмарное. По станции ходили, как дикие звери, «военные», милиция, преимущественно из китайцев, к тому еще на станции была часть китайцев из дикой дивизии Семенова. Никому не было проходу, всех пороли, и пороли потом даже за то, что не уступишь дорогу, когда милиционер или солдат.
Часов в 10-11 вечера на станцию пришли какие-то солдаты с винтовками, заняли все выходные двери, я думаю: ну, теперь крышка, больше не убежишь. Смотрю, всех милиционеров, кто был на станции или офицеров, забирают и уводят...
Часам к двум многие пассажиры стали переговариваться шепотом, что «переворот». Утром уже стали говорить открыто. Смотрим, повесили объявление: «Власть Колчака низвергнута. Командующий народно-революционной армии штабс-капитан Калашников». Я уже тут узнал, что переворот на самом деле, что это восстал 53 колчаковский полк (впоследствии он был переименован в 10-й советский полк).
Ну, я сразу же на другой день записываюсь добровольцем, получаю назначение в 4-ю роту. В это время из д. Максимовщины пришло крестьян добровольцев до 500 человек, которых также разбили по разным частям...
Причем надо отметить, сколько было восторга, когда выжили японцев из Иркутска и знаменитые «миссии союзников». Картина была боевая. Стоит стрелочник где-нибудь в тупике у передовой стрелки, на левом рукаве у него красная лента и в руках винтовка. Так боролись трудящиеся за свержение Колчака...
Как уже известно, что в Зиме чехи сделали измену. Днем к нам в штаб роты приходил комбат тов. Молжарин и три чеха, которые сообщили, что мы, чехи, вас поддержим...
К нам в засаду прибыл один верховный чех, который передал, что сейчас к нам на помощь прибудет эскадрон чешских гусаров.
Смотрим, у переезда линии ж\д… выгружается эшелон кавалерии чешских гусар. Выгрузившись, они направились по направлению к нам... Как только подъехали гусары, обогнули сразу нас в кольцо, с шашками наголо кричат: «Бросай оружие». Мы оторопели, да и другого выхода не было, пришлось бросить оружие. Комвзвод вскричал: «Сволочи!» Тогда один из чехов выхватил наган и выстрелил в комвзвода и пробил ему ухо.
После нас построили в шеренгу, часть гусар спешились и хотели расстреливать, но на переезде, где выгружались чехи, уже собралась большая толпа народа, стали что-то кричать и махать руками. Нас погнали туда, пригнав на переезд, здесь, очевидно, было командование гусар, так как один из них что-то передал гусарам, конвоировавшим [нас]. Те выстроены, стали строить [в] шеренгу и нас. Собравшаяся часть жителей, кто плачет, кто смеялся. Нас каждого по очереди стали обыскивать и снимать одежду, предварительно избивая кто чем мог, мне досталось, однако, больше остальных товарищей. Очевидно, признав меня за командира, били меня до тех пор, что у меня пошла кровь горлом и из ушей, уже не говоря о носе. Проделав так всю процедуру, нас погнали к кладбищу «рощи», за ними пошла часть и населения, и ж\д рабочих.
На кладбище уже было расстреляно не менее 50-70 человек, из шедшей толпы были слышны возгласы «кровопийцы» по адресу чехов. Не знаю, по каким причинам нас не стали тут расстреливать, а погнали к Ухтую. В Ухтуе еще было стрельба, эта наша последняя цепь задерживала наступление каппелевцев.
Догнав до Ухтуя до мельницы, в нас был сделан чехами залп, поднялся крик, стоны и т. д. Бежать мы до этого не думали, так как были избиты и раздеты, а после залпа не знаем, откуда взялись ноги и бросались под откос в ельник, кто назад в Зиму, в общем, во все концы. Мы с Бакаевым, Макаровым и Кочиевым побежали к участку Н. Чиркинский, по дороге мы еще соединились с другими ребятами. Всего пока мы бежали эти 7 верст до уч. Чиркинского нас набралось 18 человек, почти все раздетые. Мне Бакеев М. дал сохранившееся у него кашне, так как я был в одной нижней рубашке.
Идти сразу в село мы не решались, боясь попасть в руки чехов. Выбрали одного и послали, условившись, что в случае никого нет, то он свиснет. В селе никого не оказалось, мы по условному знаку бросились в деревню, разбегаясь по избам.
Я, как только взбежал в избу, сразу сделался без сознания, не знаю, сколько я пролежал, но когда я пришел в себя, то меня поили молоком. Потом дали горячей картошки. Крестьянин, к которому я забежал, оказался Горбуновым Н. Чиркинского участка.
Не успел я оправиться, как на улице шум поднялся, в избу вбегает мальчик и говорит: «Едут солдаты». Дальше бежать я не мог, не было никакой силы, да и был раздет. Я стал упрашивать, чтобы меня спрятали. Меня сажают в подпол и засыпают картошкой. В таком положении я пролежал, два дня. Оказалось, что это ехали белые Боткинской дивизии и Егорьевский батальон. Рассказывать о прелестях белых я не буду, их и так достаточно в истории. Белые говорили, что вы все красные, мы вас всех сожжем. Как только выехала Боткинская дивизия, Горбунов спустился в подполье, отгреб меня и говорит: «Дела плохи, т. к. белые собираются весь участок сжечь». Он мне посоветовал бежать на Яхонтовский участок. Я вылез, он мне дал старый пиджачишко и указал дорогу. С дороги я сбился и попал на разъезд. Забежал в будку, где переводят семафор, там был один из рабочих, я ему сказал: «Спасите!» Рабочий заложил меня в будке, а сам побежал, ну, думаю, пропало все, выдаст. Смотрю, подъезжает запряженная лошадь, заходят двое рабочих, один говорит: «Едем скорее». Привез меня рабочий к Яхонтовскому участку, указал одну избу и говорит: «Стучись, этот мужик надежный», а сам поехал обратно. Я постучал, вышла хозяйка. Я спрашиваю: «Здесь живет Антон Моисеенко?» Она ответила, что «здесь», а сама, очевидно, перепугалась и стала закрывать обратно двери. Я говорю: «Пойдем в избу и там поговорим».
Антона дома не было. Наскоро я ей рассказал, как и что. Стал спрашивать, где Антон, оказалось, что Антон - сторож ж\д моста на «Хорогане» (выше разъезда Ока 5-6 верст). На этот же участок привезли одного раненого с отмороженными ногами, который бежал с расстрела босиком, его звали Василием из г. Черемхова... Пробыл на участке Яхонтовском 7 дней пока не вступила регулярная Красная Армия.
В понедельник меня с Василием повезли в Зиму. Василия сдали в ж\д приемный покой, а я пошел на старую квартиру, где стояла наше отделение у кондуктора Шестакова. Зайдя в избу, тут были уже красноармейцы, увидев меня, жена Шестакова заплакала, причитая: «Как ты остался живой?» Такой картины я не мог вытерпеть и заплакал сам.
Оказывается, что жена Шестакова видела на переезде, как нас били и как погнали на расстрел в «рощу».